Жук (гет)

Ирис смотрела в окно и вспоминала. В последнее время она особенно часто прокручивала в голове свою жизнь. Как она вообще дошла до жизни такой? Анализировать полезно, но для Ирис это всякий раз заканчивалось тем, что она начинала рыдать — разумеется, так, чтобы никто не видел, но будто жалела себя сейчас за всю жизнь, в течение которой не позволяла себе жалеть себя.

Это случилось на пятом курсе. У Ирис всегда было мало друзей, но в последнее время она, кроме Альберта, сдружилась с Хелен Шайрс с Гриффиндора. Иронично — другая ее подруга, Натали О`Нил, к которой девчонки всегда забегали погадать, тоже была с Гриффиндора. С одного факультета с Ксандером. Может, Ирис еще тогда неосознанно пыталась стать к нему ближе. А может — иногда ее не покидала эта мысль — их просто-напросто каким-то невероятным образом перепутали на факультетах. Но, как бы то ни было, Ирис сидела за одной партой с Хелен, делилась с ней секретами и защищала ее. Робкая Хелен могла упасть на ровном месте, панически боялась крыс, жуков, летучих мышей, Ирис же еще тогда отчаянно гоняла мячи на площадке для квиддича, разбивала мальчишкам носы битой, и выигрывала матчи благодаря фирменным приемам, рискуя разбиться вдребезги.

Это был обычный солнечный день, в который ничто не предвещало беды. И вот в класс с помпой ворвался Ксандер Кейн — еще тогда физически развитый не по возрасту, он был на голову выше любого одноклассника, а о его дурном характере ходили легенды. Девчонки и даже некоторые мальчишки боялись с ним связываться. И на сей раз он решил утвердить свою силу на Хелен — заметил как-то, что она боится жуков, и засунул огромного жука ей за шиворот. Хелен завизжала, извиваясь, но даже когда вытряхнула жука, все еще тряслась от страха и не могла сдержать слез. И тут Ирис, словно маленький гвоздик, бесстрашно встала между Хелен и Ксандером. Она была ниже его едва ли не на голову, но ее глаза яростно сверкали, она не отводила взгляд, в отличие от остальных, и не собиралась ему уступать.

— Эй! Кейн! Неужели ты не можешь чувствовать себя сильным иначе, как за счет маленьких и слабых? — ее слова, как всегда, резали острее ножа. — Может, тебе поискать себе равных противников?

— Равных противников? — Ксандер лишь мерзко усмехнулся, смерив ее оценивающим взглядом. — Это кого же, например? Не себя ли имеешь в виду? Хочешь поменяться с ней местами? Хочешь, чтобы я засунул жука за шиворот тебе?

— Я не боюсь жуков, — Ирис презрительно усмехнулась в ответ. В доказательство своим словам она подняла жука, на которого Хелен и другие девчонки в классе косились с ужасом, и отважно выкинула его в окно. Девчонки проводили ее дружным аханьем. — Я вообще ничего не боюсь.

— Вообще ничего? — с сомнением протянул Ксандер. — Так не бывает, — он сделал шаг к ней, еще и еще. Его взгляд не предвещал ничего хорошего, и Ирис еле подавила в себе желание отступить на шаг. — Ты боишься быть слабой, Роуз. Боишься быть уязвимой. А это значит, что ты уже слаба и уязвима.

Ксандера всегда бесило, что Ирис с пугающей точностью тыкает пальцем в его самые уязвимые места. Но и он всегда был прав на ее счет. И ей стало не по себе. К счастью, в этот момент в класс вошел учитель, и разговор пришлось прервать.

Начало шестого курса ознаменовалось пренеприятнейшим для Ирис известием. Оказывается, теперь стали обязательны уроки бальных танцев, а для них была необходима пара. Ирис и так-то крайне нелепо чувствовала себя в платьях с корсетами и кринолинами, ей куда привычнее было гонять мячи и лазить по деревьям. К тому же она мало общалась с девчонками — на младших-то курсах ужасно хотела подружиться, но не знала, как, а на старших отдалилась, уже привыкла быть почти одна. Но девчонки ее кажущегося высокомерия не забыли, и отплатили той же монетой.

— Роуз пришла на танцы! — хихикали между собой Астрид и Кристен, две закадычные подружки. Астрид визжала на площадке для квиддича, когда мяч летел в ее сторону, зато здесь, в бальном платье, с кавалерами, от которых не было отбоя, чувствовала себя лучше всего. — Да она и на девчонку-то не похожа!

— Неужели с ней кто-то будет танцевать?

— Нет, вы посмотрите на нее! Кричит, что ей никто не нужен, а останется одна — слезки потекут!

— Как печально, когда тебе не дано с кем-то подружиться, верно?

— Да она же чокнутая! Ненормальная! Ее только могила исправит!

— Неужели ты думаешь, Роуз, что кто-то встанет с тобой в пару?

— Она облизывается на Кейна, но ему же на нее плевать!

— Ему на всех плевать! Это все знают! Бедная слепая Роуз!

Ирис сжимала кулаки. Пары ей и правда не нашлось. Наверное, учителя могли бы поставить ее с кем-то в пару, но ей не хотелось бы, чтобы это был тот, кого она не знала и с кем не дружила. А подружиться ей, как мы уже говорили, было довольно сложно. К тому же Ирис ненавидела просить помощи. Был, правда, Альберт, но его уже поставили с кем-то в пару. Ирис чувствовала себя чужой. Лишней. Гораздо хуже, чем на площадке для квиддича, даже в момент самого опасного приема.

Но внезапно дверь распахнулась. Ксандер резко, без приглашения, вошел в зал, возвышаясь над каждой девчонкой и каждым парнем благодаря своему немаленькому росту. Астрид и Кристен испуганно пискнули, зная его отвратительный характер и побаиваясь его.

— Разошлись все, немедленно, — приказал Ксандер, сжимая кулаки, и опасный блеск в его глазах говорил о том, что с ним лучше не шутить. — Роуз моя. Она танцует со мной. Я так решил. Если кого-то что-то не устраивает, можете подойти на перемене. И если вы думаете, что я не причиню вред девчонкам… Вы крупно ошибаетесь.

Все замерли. Астрид и Кристен ретировались к своим кавалерам. Начался танец, и Ирис оказалась в объятиях Ксандера — он прижимал ее к себе гораздо сильнее, чем того требовали приличия.

— Что ты сделал? — тихо спросила она. — Почему ты это сделал?

— А как ты думала, Роуз? — Ксандер лишь усмехнулся, и его пальцы спустились ниже по ее талии. — Ты — моя любимая игрушка для издевательств. Ты только моя. Я не позволю другим издеваться над тобой. Только я могу тебя ломать. Слышишь? — прошептал он ей на ухо, заставляя ее кожу покрыться мурашками.

За одно это мгновение Ирис была готова простить ему грядущие годы унижений.