Вне расписания (джен)

Ник Эммерс всегда допоздна задерживался на работе. Он совершенно не считал себя сумасшедшим трудоголиком, просто уже очень давно его мучила бессонница. Да и в пустой квартире было скучно. Телевизор Ник смотреть не любил, музыки ему хватало на работе.

Поэтому домой он всегда возвращался не раньше двух часов ночи.

Последние семь лет Ник работал звукорежиссером в небольшой студии под названием «Neon Grid Studios». Она располагалась в индустриальном районе Бруклина на верхнем этаже бывшего завода, откуда открывался вид на Ист-Ривер и Манхэттен. И каждый день Ник занимался тем, что первую половину дня лицезрел самонадеянные группки молодежи, мнящие себя певцами, — настраивал под них аппаратуру, расставлял микрофоны, корректировал баланс в наушниках и даже подбадривал группу, чтобы технические моменты не отвлекали их от творчества. А потом он оставался один. Из нескольких записанных вариантов песни «склеивал» один идеальный — лучшие части вокала, гитарных соло и барабанных сбивок. Корректировал ноты в вокале, выравнивал ритмы барабанов там, где музыканты сбивались. Его мир сужался до мониторов и наушников. И примерно в час ночи Ник уходил с работы. Спускался на станцию метро и полчаса вслушивался в ритмичный стук колес.

Вот и в эту ночь Ник вышел с работы, когда часы показывали пять минут второго. Спустился на станцию и удивленно отметил, что на платформе он совершенно один. Жизнь в Нью-Йорке не замирала ни на миг, и метро никогда не пустовало, но этой ночью все было по-другому.

Ник посмотрел на часы. Поезд уже должен был приехать, но на станции было совсем тихо. И вдруг рельсы тонко и мелодично запели, и из темного туннеля без единого звука выкатился состав. Но это был не привычный современный поезд. Вагоны были из темного лакированного дерева с блестящими латунными деталями. Из окон лился теплый янтарный свет. Поезд остановился, и двери с тихим вздохом открылись. Ник замер, боясь даже дышать, и шокированно рассматривал необычный поезд. В открытых дверях в янтарном свете он увидел танцующие золотистые пылинки и мог слышать тихие звуки саксофона. И запах. Запах моря и запеченных яблок. Ник не мог заставить себя пошевелиться, подойти ближе, страх был сильнее любопытства. И хоть это было самое прекрасное, что когда-либо он видел, разум победил, и Ник сделал шаг назад. Поезд постоял еще несколько секунд, а потом двери с таким же тихим вздохом закрылись, и состав бесшумно укатился прочь. Моргнул свет, и наваждение спало. Послышался гул, звук шагов, и на станцию стали спускаться люди. Ник огляделся. Может, он умудрился стоя заснуть, и все это было сном? С привычным стуком колес к платформе подъехал обычный поезд, и Ник шагнул в вагон.

Утром он уже почти убедил себя, что это не было реальностью. Но когда пришел на работу, заварил кофе и собирался уже сделать глоток, поднеся чашку к губам, застыл, не в силах оторвать взгляд от темной жидкости. На поверхности медленно переливались такие же золотистые пылинки, которые он увидел в вагоне необычного поезда. И к запаху кофе добавился аромат запеченных яблок. Некая магия, окутавшая Ника ночью на платформе, не собиралась его оставлять, она словно просочилась в его оцифрованный мир. А во второй половине дня, когда Ник сидел в полностью звукоизолированной студии и снова создавал шедевр из нескольких посредственных записей, в наушниках вдруг тихо заиграл саксофон. Ник резко сдернул их. Магия переписывала его реальность.

Домой Ник на этот раз ушел раньше, и на следующий день тоже. Уже две недели он не задерживался на работе дольше, чем до одиннадцати часов вечера, боясь снова увидеть на платформе тот поезд. Но легче от этого не становилось. Магия преследовала его, манила, обещала избавить от серых будней и даровать покой и тепло.

В одну из очередных бессонных ночей Ник стоял у окна своей квартиры, глядя с четырнадцатого этажа сквозь мокрое от дождя стекло на размытый неоновый мегаполис. Как вдруг капли на стекле вздрогнули, стали кристаллизоваться, и начал вырисовываться морозный узор, несмотря на то, что на улице была теплая осень. Рисунок быстро менялся, и вскоре Ник с замершим сердцем смотрел на точную карту метро. Вот только одна линия путей уходила за край окна.

— Ладно, — вздохнул Ник. — Я понял.

Одевшись, он спустился на улицу, поежился от холодных капель и направился к ближайшей станции метро. Он не знал, появится ли тот волшебный поезд, но и скрываться от этой магии уже больше не мог.

И когда он спустился в подземку, с содроганием отметил, что она пуста. Его словно ждали. Рельсы тут же тихо зазвенели, и из туннеля так же бесшумно выкатился старинный деревянный состав, озаряя станцию янтарным светом.

Ник сделал глубокий вдох и шагнул к краю платформы. Двери с тихим шелестом открылись, послышался саксофон, донесся аромат запеченных яблок, только теперь уже с легкой ноткой корицы.

Ник шагнул еще ближе и посмотрел в окно поезда. Вот только в отражении вместо своего изможденного бессонницей лица он увидел нечто другое — его глаза горели живым интересом, на губах играла легкая искренняя улыбка, а за спиной в отражении Ник увидел не серую станцию, а залитое солнцем бескрайнее поле фиолетовых цветов.

Ник перевел взгляд на двери, на золотистые пылинки, танцующие в янтарном свете, и шагнул в вагон.

Спустя минуту станция стала заполняться людьми, кто-то брел сонно, кто-то разговаривал по телефону. Они не обращали внимания на лежащее на скамейке аккуратно сложенное мужское пальто. Поверх темной ткани лежал плотный картонный прямоугольник — старинный билет с золотым тиснением. На нем не было ни станции отправления, ни времени, ни места назначения. Лишь золотыми буквами выбита одна фраза.

Туда, где ты должен быть.