Не проверялось на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
— Алло, здравствуйте.
На экране высветился незнакомый номер.
— Алло.
— Следователь Железников, вас вызывают на допрос по делу «Доведение до самоубийства».
— И кого я мог так довести?
— Я бы не советовал так иронизировать, так как речь идёт о вашей жене... вернее покойной жене.
— Что?!
— Её нашли мёртвой утром такого-то числа, смерть наступила в результате падения с высоты восьмого этажа.
— Она... она не могла, у нас всё было хорошо и у неё грудной ребёнок!
— Так хорошо, что в один прекрасный день встала на подоконник? — в голосе следователя была досада от того, что Муслим находился так далеко, вот бы дело удалось состряпать, а так — железное алиби, не прикопаешься, — вы должны явиться немедленно!
Мужчина плюхнулся на кровать. Новость была настолько неожиданной, что он не осознавал его в полной мере. Может быть это шутка? Нет, таким голосом и такими вещами не шутят. По чести говоря, у них не было всё безоблачно, но ведь не бывает такого, чтобы было всё гладко. Всякое случалось — и плохое и хорошее, а в последнее время он был вынужден уезжать на заработки, но ведь бывает хуже, намного хуже и все равно никто не кончает с собой!
В исламе, как и в христианстве, отношение к самоубийцам довольно негативное, правда разница состояла в том, что по самоубийцам читают заупокойную молитву — джаназа-намаз, но на этом разница и заканчивается. А так и там и там всегда призывают к тому, что как ни тяжела жизнь нужно терпеть и бороться, а накладывать на себя руки — самое последнее дело.
Нужно позвонить, всё выяснить... он, перебарывая себя набрал телефон тёщи, уж она-то точно должна знать, что произошло с её дочерью.
— Алло... Ассаля...
— Всё-таки позвонил, негодяй?! — рыдали в трубку, — ты мерзавец такой не знал, сколько раз она плакала тайком, а ты даже в ус не дул, а потом ещё и бросил её на произвол, когда она недавно родила.
— Не бросал я её, я поехал в командировку...
— Так уволился бы на хрен, а жену с младенцем не оставил одну! А теперь...
И тут на него навалилось осознание трагедии, и самым худшим в ней было то, что он не знал степень своей вины. Виноват ли он или напротив, он тут был совсем не при чём — этого уже не узнаешь доподлинно, потому что у неё уже не спросишь, а дети — старший два года, младший вообще младенец в колыбели вряд ли смогут рассказать. Родственники жены и следователь настроены против него, а доказать что-либо он не мог — он и сам не знал.
Муслим набрал телефон начальника и объяснил все обстоятельства, а потом как зомби отправился в аэропорт и купил билет на первый рейс. Пока он ждал посадки, горе жгло его. Зазвонил телефон:
— Алло?
— Ты уже всё знаешь?
— Да. Так что же произошло?
— Расследование только началось, но уже говорят, что, скорее всего это самоубийство, потому что дома не было посторонних, а окно было открыто. Ничего сыночек мой, держись, ох и подвела она тебя — выпрыгнула из окна, оставила деток сиротами!
— Мама, ты опять за своё?! Может, уймёшься, наконец, она уже мертва! А может быть, она из-за тебя как раз-таки покончила с собой, ты же с ней никогда не ладила!
— Ты хочешь сказать, что это я довела до самоубийства?! Ну, знаешь ли, моя свекровь, Царствие ей небесное, была сущая змея! И ничего, я руки на себя не наложила, хотя иногда казалось, что лучше ходить в девках, чем иметь таких родственников.
— Так ты все равно осталась ходить в девках. Потом!
Ох, не любила его мать упоминание о разводе, но не мог он удержаться от того, чтобы уязвить её, потому что её сочувствие было хуже соли на рану. Муслим — ранее Алексей, но он решил поменять имя — был ребёнком из неполной семьи. И, как водится, в подобных семьях, мать его очень любила и не хотела его делить с какой-то посторонней женщиной — а таковой являлась невестка. И как не любил Муслим свою мать, но понимал, что если он не проявит твёрдость, то так и не женится до сорока лет. И он поставил перед фактом, что хочет она того, или нет, он всё равно женится. Тогда мама сменила тактику — вроде и согласилась на это, но ей не нравилась ни одна невеста. Одна слишком глупая, вторая не удосужилась промыть за собой посуду — значит, она не хозяйственная и будет кормить одним лишь Дошираком, третья татарка — а оказывается, что она ненавидит татар и не потерпит у себя дома невестку-татарку. И вся штука в том, что это происходило бессознательно, не докажешь ей что она придирается к каждой невесте, чтобы отвадить её, потому что она искренне полагала это просто нормальных невест нет, а она же не отдаст свою кровиночку кому попало. Муслиму это надоело, она сам выбрал себе Диляфруз и сказал, что он женится на ней — и точка. Да на этой ненавистной татарке и худосочной девице. По чести говоря, её родители не особо хотели выдавать за него замуж — «сживёт со свету такая свекровь», но он пообещал всё уладить и они, скрепя сердце, дали согласие на брак. Чтобы избежать конфликта между свекровью и невесткой, он снял квартиру. На работе ему предложили хороший заработок, правда, он должен был подолгу бывать в командировках. Но теперь...
Диляфруз умерла, и теперь надо было решать проблемы связанные с её смертью. Организация похорон, участие в расследовании, как поступить с детьми. Как жить дальше?
Это был очень тяжёлый день. И всё только начиналось.
* * *
У нас не принято говорить о смерти. Это табу. Многие газеты отказываются печатать рекламы похоронных служб. Завещания пишут разве что старики или больные, которые уже не надеются на исцеление. Люди тешат себя иллюзией, что если не разговаривать про смерть, то она словно перестаёт существовать. И когда они на самом деле сталкиваются с ней, то они не знают, что делать. Куда звонить, что делать, за что хвататься? С организацией похорон так же возникли проблемы — из-за того, что Диляфруз умерла не своей смертью, ей полагалось делать вскрытие. Ему стало дурно, что тело его любимой жены будут потрошить, словно мясник тушу животного
Да лекаря увидела:
Ножи, ланцеты, ножницы
Натачивал он тут.
Вздрогнула я, одумалась,
— Нет, — говорю, — я Думушку
Любила, берегла... —
«А зельем не поила ты?
А мышьяку не сыпала?»
— Нет! сохрани господь!.. —
И тут я покорилася,
Я в ноги поклонилася:
— Будь жалостлив, будь добр!
Вели без поругания
Честному погребению
Ребёночка предать!
Я мать ему!.. — Упросишь ли?
В груди у них нет душеньки,
В глазах у них нет совести.
На шее — нет креста!
Из тонкой из пелёночки
Повыкатали Дёмушку
И стали тело белое
Терзать и пластовать.
Тут свету я невзвидела, —
Металась и кричала я:
— Злодеи! палачи!
— Вскрытие? Какое вскрытие? Я не дам её вскрывать! Я не давал такого согласия!!!
— Уймись! Это криминальный труп, так что никто тебя не спрашивает, согласен ли ты на вскрытие или нет.
— Но я слышал...
— Про то, что ты слышал — это если человек умер в больнице. Пишешь расписку, что претензий к врачам не имеешь, и забираешь тело. Тут такой номер не прокатит.
Да поздно было каяться.
В моих глазах по косточкам
Изрезал лекарь Дёмушку,
Циновочкой прикрыл.(1)
* * *
Муслим никогда не думал, что окажется в положении подозреваемого. Тем более это казалось ему верхом цинизма — он переживает страшное горе, а кто-то смеет подозревать, что он чуть ли не с подлокотника столкнул, жаль алиби железобетонное! А следователь именно так и думал.
— Итак, в каких отношениях вы находились с женой?
— Конечно, всякое случалось, но серьёзных ссор не было!
— Как разговариваешь с родственниками суицидников, так они обливаются крокодильими слезами и поют соловьями мол, они своих покойников холили и лелеяли, и понятия не имеют, что его подвигло на такой шаг. А как начнёшь копать — так оказывается, что они устраивали гестапо почище Йозефа Менгеле!
— Почему вы думаете, что это самоубийство! Может на самом деле её кто-то столкнул вниз, а вы меня мурыжите вместо того, чтобы искать убийцу! Да и скажите на милость, зачем мне доводить её!
— Знаешь ли, трудно думать об убийстве, если следов взлома нет, и вообще дверь была закрыта изнутри на защёлку — или убийца спустился вниз по канатной лестнице? Ждём заключения от судмедэкспертов, но даже по поверхностному осмотру вряд ли можно говорить о насильственной смерти.
Железников встал.
— Мало кто ставит перед собой цель сделать так, чтобы человек, если так выразиться, самоустранился. Не сомневаюсь, что при наличии двух малолетних детей смерть жены невыгодна. Но это же не значит, что вы не могли применять к ней психическое или быть может даже физическое насилие.
— Слушайте... какое ещё физическое насилие? — задохнулся от возмущения, — да я её и пальцем не тронул!
— Это мы ещё выясним, но, если даже и не занимались рукоприкладством, но вполне могли втаптывать её в грязь.
— Прекратите говорить такие ужасные вещи! — Муслим никак не мог поверить, что он смеет выдвигать такие ужасные обвинения. Невольно ему казалось — а может он в самом деле виноват?
— За мою многолетнюю практику, я ни разу не видел, чтобы человек на ровном месте совершал самоубийство. Уж поверь мне, если его родственники уверяют, что у него всё было в порядке — они врут.
* * *
Любое горе тяжело переносится и казалось нет разницы, каким образом человек встретил свой конец жизни. Муслим понял, что всё-таки есть, когда ему приходилось отвечать на вопрос: «Почему она умерла?». Ему пришлось придумать нейтральную формулировку: «Она выпала с балкона». Он был заклеймён суицидом и люди, так или иначе избегали его. Недаром в Японии угроза «Я у тебя на воротах повешусь», являлась одной из самых страшных. Может они не знали, как вести себя в таком случае или косвенно обвиняли в её смерти, но Муслим постепенно оказался в изоляции, что ещё больше отравляло его существование.
За детьми по очереди смотрели две бабушки. Муслим знал, что поступал трусливо, но он просто старался «сдать в камеру хранения» или попросту отдать детей на попечение и как можно быстрее уйти, потому что он не знал, куда деваться от обвиняющих намёков тёщи или ядовитого сочувствия матери.
В случае подобных смертей проводится посмертная судебно-психиатрическая экспертиза. Привыкнув к недоброжелательному отношению, Муслим встретил сочувствие от того, от кого этого не ожидал — судебного психиатра, седовласого старика, который несмотря на мрачную профессию, лучился добродушной улыбкой.
— Знаешь, что, ты самобичеванием не занимайся — ты же не знаешь, что у неё тогда творилось в голове! К тому же мне кажется не всё так просто.
— Думаешь?
— Она записки не оставляла? В социальных сетях есть подозрительные сообщения?
— Да некогда ей было сидеть в сети с маленькими детьми! А записки не нашли, это верно.
— Есть одна мысль, которая всё объясняет, но она тебе не понравится, предупреждаю.
— Что же?
— Послеродовый психоз.
— Ты хочешь сказать, что она сошла с ума?!
— Я же предупреждал, что тебе не понравится! Ну скажи мне честно — Диляфруз разве похожа на человека, который станет прыгать с балкона?
— Нет, но...
— Послушай, тебя больше устраивать страдать от чувства вины, что чего-то не сделал, вот она и покончила с собой? Представь себе, что мозг человека — это компьютер и он каждый день подвергается воздействиям. Если воздействие слишком сильное, то компьютер ломается и начинает работать неправильно — человек слышит несуществующие голоса, видит галлюцинации и прочее, и прочее. И действует он в соответствии с этими голосами, потому что для него они реальны, как для тебя этот стул на котором ты сидишь.
— Что ты хочешь сказать...
— Что это трагичное стечение обстоятельств. Первые роды нормально прошли, ничего такого не было, вот никто не ожидал, что может такое случиться. По-хорошему её бы не стоило оставлять одну, но опять же ты не бросишь работу, тёща могла бы приехать и помочь, но ведь не приехала, а свекровь... зачем нервировать их лишний раз? Даже если и так, то если не знать, чего ожидать, то уследить практически невозможно, не случайно же в психиатрической больнице решётки на окнах — не потому что они такие злые, а, чтобы больные не навредили себе и другим. То же самое могло бы произойти, если бы ты просто пошёл в магазин за продуктами.
— А ведь сумасшествие передаётся...
— Даже не думай об этом. Такое может произойти даже с самым здоровым человеком. И с тобой, и со мной.
1) Некрасов Н.Н. Кому на Руси жить хорошо
Халифата я встретил при особых обстоятельствах. У меня есть сомнительный дар встречать людей в плохом настроении. Посмотрите на Халифата в другое время, взгляните его самодовольную улыбку и вам может показаться, что ему всё нипочём. Но на тот момент я увидел парня в бесформенной толстовке с капюшоном и с наушниками в ушах, который сидел рядом в кресле самолёта. Он был явно не настроен на разговор с кем-либо, но что-то дёрнуло меня спросить:
— Что вы слушаете?
Сосед удивлённо посмотрел на меня.
— Ничего.
— Как ничего?
— Я не хочу, чтобы со мной разговаривали. Когда человек надевает наушники, он становится отрезанным от окружающего мира.
— Хорошо если не хотите.
Но тот уже вытащил наушники:
— Раз вы осмелились заговорить со мной, я думаю, вы заслуживаете внимание. Практически всех людей захватила болезнь потреблядства.
— Потребительства?
— Я сказал — потреблядства. Люди продают свои души и тела за всевозможные игрушки. Такой человек сидит рядом с тобой в пассажирском кресле и разговоры у него про то, что он купил или про то, что он хочет купить. И болезнь настолько глубоко въелась в его мозги, что даже когда он рассказывает про свою семью, он рассматривает супруга и детей как предмет зарабатывания денег или как сами вещи, которыми можно гордиться и выставлять их на всеобщий обзор. «Мой муж — начальник корпорации фигзнаеткакназывать», «моя жена королева бала на выпускном», «мой сын занял первое место на олимпиаде по математике». Мне просто невыносимо слушать это и однажды я заметил, что люди игнорируют тех, кто сидит в наушниках. Я тотчас же купил недорогие наушники, и теперь я так езжу.
— Как ты дошёл до жизни такой? — мне стало очень интересно слушать этого человека. Никогда я не слышал этих вещей.
— Везде кому не лень говорят, что надо слушаться родителей, что надо следовать их мудрости. Ложь! Они сейчас сами не в лучшем положении. Это всё равно, что учиться плавать у тонущего человека. Все началось с того, что я подошёл к отцу и сказал ему свою мечту. Он жестоко высмеял её, и я забыл. Потом я спросил отца: что мне делать? Он сказал: поступи в университет. Когда я окончил университет, я спросил отца, что делать мне дальше, он сказал: найди работу. Когда я устроился на работу, я снова спросил, а что теперь делать. Он сказал: женись. И я теперь понимаю, что лучше я следовал бы своей мечте, какой бы нелепой она не была, потому что нелепее моего существования быть уже не может!
— Ты женат?
— Разведён дважды. Я бесплоден как пустыня в засуху. Моя мамаша послушалась дуру-соседку и не стала делать мне прививки. Я переболел свинкой с осложнением на яички. По статистике треть населения земли не может иметь детей, и я тоже попал в эту статистику. Я честно сказал, перед тем как жениться, что я никогда не смогу иметь детей и мне не поможет никакая медицина. Жена согласилась, и мы заключили брак.
До поры до времени жили мы, не тужили. Только я почему-то стал находить являющиеся по дому брошюрки медицинских центров, занимающихся репродуктивным здоровьем. Я терпел и делал вид, что ничего не происходит, хотя сам понимаешь, насколько мне это «приятно». Дальше хуже — жена, решив, что я не понимаю намёков, сказала мне, что есть такой-то доктор, академик и прочее, и прочее. Тут я не выдержал и стал орать что мол, этот академик или купил себе учёную степень, а сам не шиша не знает или просто хочет срубить деньги, потому что я безнадёжен, если этот доктор не умеет воскрешать мёртвых, что в моём случае так и есть. У меня в яичках соединительная ткань, откуда там сперматозоиды возьмутся? Ору, а сам чувствую, словно гвозди себе в гроб заколачиваю. Жена плачет и говорит, что думала, что я не хочу лечиться от бесплодия. Ага, я идиот такой, не хочу возиться со средствами контрацепции. Да лучше бы я повозился, честное слово. И говорю — если ты так хочешь детей, давай усыновим сироту. Она отказалась и сказала, что хочет родить своего. Я отвечаю — извини, чего не могу, того не могу. Она потребовала развод.
— Разве женщина может потребовать развод?
— Может. В таком случае она обязана вернуть брачный дар, и может идти на все четыре стороны.
Вот тебе и потреблядство во всей красе! Обязательно должны быть фото в социальных сетях со счастливой рожей и огромным пузом. Если это будет приёмный ребёнок — это совсем не то! И детей должно быть одна-две штуки, а если я хочу больше — это тоже не то!
Женился я во второй раз, хорошенько разъяснил про бесплодие. Вроде бы с этих проблем не возникло, но началось другое. В этой квартире тесновато, да и далеко добираться до метро, давай продадим и переедем поближе. Хорошо переехали, потом надо было делать ремонт, обставлять квартиру, потом купили дачу. В общем, было нужно много денег. Так-то я на своей работе неплохо получал, но того что было не хватало. Не заметил я, как стал пахать на работе целыми днями. Началась какая-то дребедень со здоровьем — у меня появились головные боли, домой я приходил без сил и падал на кровать. Иногда уставал настолько, что не мог заснуть, а утром порой хотелось застрелиться, лишь бы не вставать. Так или иначе, я оказался на приёме у врача. Тот стал меня успокаивать, что ничего страшного со мной не происходит, это просто переутомление и мне надо отдохнуть и принимать пустырник. Я взял отпуск за свой счёт и стал думать это как я же дошёл до такой жизни?!
После того, как я вышел из отпуска, я перестал задерживаться на работе и брать сверхурочные. Доходы уменьшились в размерах, что вызвало недовольство жены. Однажды я ей сказал — если тебе так сильно хочется — иди на работу и трать все что заработала, я тебе и слова не скажу, но я не желаю надрываться и гробить своё здоровье. Та стала кричать на меня, что она имеет право не работать, а я её заставляю. И когда она потребовала развод, я не стал возражать.
Я стал думать — что же я делал не так, почему мне не везёт!
Я не знаю, в чём моё предназначение в жизни. Я влачу бессмысленное существование, у меня нет семьи, я не смогу иметь детей.
* * *
Можете себе представить, что когда ты возвращаешься домой, то узнаешь, что квартира сгорела дотла? Война со страховой компанией, чтобы получить деньги на восстановление — это всё потом. А сейчас главный вопрос — где будешь ночевать.
Вот тогда и понимаешь, что, в сущности тебе некуда обратиться. Кто готов принять человека посреди ночи, искать место для, да ещё наивно полагать, что тот после подобного гость будет сохранять олимпийское спокойствие и спокойно ляжет спать? Я достал визитку Халифата и позвонил ему. Все равно хуже не будет.
* * *
Помните, как в детстве включали проектор и смотрели кино? До этого простыня — это всего большой кусок белой ткани, но стоит включить проектор — и она открывает целый мир. И человек становился экраном, на который проецировали свои страхи. Правда, с воображением было туго, поэтому провокатор кривлялся, говорил гадости, нажимал на больные мозоли. Я забывал, что это был мой сосед Халифат, человек со странностями, говорящий неоднозначные вещи.
Я видел перед собой страх. Тот самый, который сопровождает меня всю жизнь и эту самую жизнь успешно портит. Который отравляет мою бытие, принимая множество образов. Он не будет покорно стоять и ждать избиения, нет, он уклоняется от моих ударов и бьёт сам. Я с воплем бить этому страху морду.
* * *
Мы уже собрались броситься уговаривать не вызывать полицию, мол все происходит между нами исключительно по доброй воле. Но мужчина выглядел очень несчастным и ничего не собирался предпринимать.
— Помогите мне, — тихо сказал он.
— Чем тебе помочь? — спросил я.
— Жена... ушла из дома, я нигде не могу найти её.
— Все с тобой ясно, — вздохнул Халифат, — только мы не похожи на членов клуба счастливых женатиков. Я разведён дважды, тот вообще не женат и честно говоря, я не советовал бы ему спешить с этим.
Я тронул Халифата за локоть — не время издеваться над человеком. Тот глянул на меня с раздражением, но промолчал:
— Ставлю сто баксов что, скорее всего твоя жена вырубила телефон, пьёт с подругами чай и жалуется им, какой ты нехороший. И ставлю дополнительно сотню, что она этот фокус проделывала не раз
— Как вы догадались?
— Старо как мир. Прости меня, правда, у меня неудачный опыт отношений с противоположным полом.
— Я-я-я не знаю, что де-делать, — заикался он, — я свою жену лю-люблю, но жизнь с ней просто невыносима!
— И что нам прикажешь делать, мой друг?
— Может, попробуем сделать точно так же?
— Я не собираюсь втягивать в это дело посторонних!
— Халифат, ну пожалуйста!
— Ладно, только предупреждаю сразу — в наших действиях нет никакого смысла. Я буду оскорблять тебя, а ты будешь бить меня. Если ты разозлишься и захочешь ударить изо всех сил — не сдерживайся, это нормально. Но учти, если тебя что-то не устраивает, лучше не затевать.
— Да я готов, меня все устраивает.
Я невольно посочувствовал мужчине — это до какой степени отчаяния надо дойти, чтобы согласиться на это. Халифат принял боксёрскую стойку и начал медленно кружить вокруг мужчины.
— Ты жалкий подкаблучник! — и замахнулся. Неизвестный лишь чудом увернулся от удара.
— Ты унизился до такой степени, что выполняешь каждую прихоть своей жены. Вот скажи сейчас, из-за чего она ушла из дома? Наверно она хотела дорогую дребедень, а ты не хотел ей покупать!
— Она хотела, чтобы я купил ей собственный автомобиль. Зачем? Я итак отвожу её, куда ей надо на своей машине!
— Боже, какая трагедия! У многих даже автомобиля нет, и они катаются на общественном транспорте! И конечно ты сейчас обзваниваешь знакомых, подруг, больницы, полицейские участки вместо того чтобы плюнуть и усесться у телевизора! — Халифат все активнее наступал на незнакомца, но тот даже не пытался ответить.
— Ну, посмотри ты на себя, во что ты превратился! Ничтожное подобие мужчины! Финансовый придаток своей супруги! Презренный раб взбалмошной госпожи! Ты даже не можешь разозлиться и дать мне отпор!
— А-а-а-а-а!!! — закричал мужчина и очертя голову бросился в драку. Бился он не очень умело, но радовало то, что он начал махать кулаками вместо того чтобы безропотно терпеть оскорбления. Вдоволь набегавшись, они встали друг напротив друга, чтобы отдышаться.
— Спасибо... Мне, правда, легче... Спасибо, спасибо...
— Я тебе вот что посоветую... Ты никогда не применяй физическую силу к женщине, как бы тебе этого не хотелось, как ты не был бы зол — стисни зубы и терпи. Женщина слабее мужчины и её легко покалечить — то, что для слона дружеский шлепок, то для бабочки смерть. К тому же это очень хороший способ выбить значительную компенсацию вреда здоровью или даже засадить тебя за решётку, и ты никому не докажешь, что это она довела тебя до белого каления, — закон будет на её стороне.
— Что мне, разводиться?
— Не стоит. Придётся лепить из себя хозяина положения. Это будет очень тяжело, ей выгодно, чтобы ты оставался подкаблучником. Но это намного лучше, чем, если ты сорвёшься и изобьёшь её до полусмерти или станешь жалким неудачником, которого она бросит.
— Я не хочу, чтобы меня бросали. А вы мне поможете?
— Спасибо, удружил, — он сердито посмотрел на меня, — ладно, видимо судьба у меня такая — буду устраивать чужое семейное счастье, раз своего нет, ин шэ Аллах.
* * *
Из нашего друга Харви — так его звали — мы стали делать человека. Нелегко было, как писал русский классик «по капле выдавливать из себя раба». Его супруга почувствовала намёк на непокорство, и ему приходилось выдерживать моральный прессинг.
— Ну и нравы сейчас пошли! Теперь двум друзьям нельзя жить в квартире, чтобы про них не сказали гадость!
— Помни — я не женат, ты разведён дважды, естественно про нас пойдут слухи.
Халифат не собирался расширяться. Он и Харви принял крайне неохотно, а когда он привёл ещё одного забитого жизнью и бытом человека — только исламское воспитание не позволило выругаться ему вслух. Он сказал Харви, что пускай он теперь возится с ним и строго настрого запретил приглашать новых людей. Надо же было говорить, что запрет был нарушен.
Я помню это утро. Халифат сам по себе оптимист, но именно в это утро он счастливо улыбался. Он выглядел таким довольным словно... про получение миллиона долларов было глупо говорить, особенно имея в виду этого человека, равнодушного к материальным благам.
— Почему ты похож на кота нализавшегося сметаны?
— Помнишь, как я рассказывал про мечту, которую высмеял мой отец, и я её забыл. Я вспомнил её! Вспомнил!
— О чём же ты мечтал?
Халифат задумчиво смотрел на меня. Понять его было можно — он боялся, как бы её не растоптали во второй раз.
— Не хочешь — не говори. Любая мечта, какой бы странной не казалась, имеет право на существование.
— Я хочу построить Халифат.
Теперь молчал я. Построить Халифат? На пустом месте?
— Многое начиналось с одного человека. Ведь и пророк Мухаммад сначала был один, но сейчас мусульман один миллиард.
Я просто сказал это из вежливости, чтобы не ранить человека. Кто же знал, что это я выпущу джинна из кувшина?
* * *
Начнём с того, что Халифат придумал вести занятия в заброшенном пристрое лепрозория. Когда-то эта больница хотела расширяться, но у неё не хватило средств, чтобы закончить начатое до конца. Он строго-настрого запретил подъезжать к зданию на автомобиле — только пешком несколько километров по бездорожью, так что приходилось или придумывать где оставить машину или как оказалось, проще воспользоваться общественным транспортом. Так же на первых порах люди, испачкав дорогие брюки и ботинки из натуральной кожи, переходили на более практичную одежду и обувь. На случай, если кто-то вздумает пожаловаться, Халифат держал в запасе несколько едких шуточек. Но никто не пожаловался. Он бросал в толпу хлёсткие фразы.
— Мы живём максимально обезболенной жизнью. Вы настолько боитесь боли, что стоит судьбе сделать вам щелчок, как падаете на спину и стенаете: я умираю! Но это щелчок, а что если это будет удар? Вы сломаетесь как пластиковая игрушка под толстой подошвой ботинка. Но есть люди, несокрушимые как скалы, и ваши страшные проблемы им просто тьфу.
Я вижу перед собой озлобленных, отчаявшихся людей. Так вот, я не решу ваши проблемы. Ваша жена не перестанет вам говорить, что вы ничтожество. Ваши неблагодарные потомки не придут к вам в гости, чтобы поинтересоваться как у вас дела. Работодатель не будет обрывать телефон, чтобы предложить вам работу. Ваш начальник так и останется тупым хамом, который будет мотать нервы на кулак.
Привыкнуть к боли нельзя, это верно, но оказывается можно снизить чувствительность к ней. Попросите офисного работника снять ботинки и пройтись босиком — это будет для него испытанием на прочность. А в Африке, где люди с рождения не знают, что такое обувь — они спокойно бегают по острым камням и колючкам и им даже на Олимпийских играх разрешают выступать без обуви. Ноги современного человека практически постоянно упакованы в защитную оболочку и обрели невероятную чувствительность — каждый вспомнит красочные ощущения, когда ударялся мизинцем о тумбочку или наступал на конструктор Лего, если у него есть дети. Когда приходится удалять вросший ноготь, при уколе в палец некоторые даже теряют сознание от боли, хотя, когда если случайно ткнуть иголкой в руку при шитье — лишь морщатся.
Оберегая свои болевые точки, мы настолько стали чувствительны, что даже мысль о прикосновении к ним сводит нас с ума. Мы готовы униженно ползать в ногах, лишь бы их не трогали.
* * *
Парень, который боялся, что профессор завалит его.
— Как твоя сессия?
— В общем — никак. Я понял, что идея высшего образования исчерпала себя, и решил подать документы на отчисление. Так как был самый разгар сессии, мне сказали, что документы потом оформят, потому что мне некуда спешить. И я пошёл на экзамен к мистеру Х. Я взял билет, ответил, некоторые вопросы я знал наизусть, но он предсказуемо завалил меня и поставил неуд. Я наклонился к нему и сказал:
— Значит так сэр, если вы думаете, что это вы способствовали моему отчислению, то глубоко ошибаетесь. Я уже подал заявление, и оно лежит на столе и ждёт, когда секретарь даст ему ход.
— Ну и зачем тогда пришёл на экзамен?
— Затем, чтобы сказать, что вы старый пердун с мерзким характером, с которым даже собственные дети не хотят иметь никакого дела и считают минуты до отъезда, если им приходится навещать вас. И вы закончите свои дни в одиночестве в обосанном памперсе в доме престарелых.
— И что он на это сказал?
— Ничего... Совсем ничего. От возмущения он покраснел как помидор, и казалось, что он брызнет соком, а в горле что-то клокотало. Кто-то мне незаметно показал большой палец. Но дальше — больше. Экзамен был сорван, как оказалось, у него подскочило артериальное давление и из-за этого произошло кровоизлияние в мозг — инсульт, если правильно. Его парализовало. И как я потом узнал он, в самом деле, оказался в доме престарелых.
— В одиночестве и обосанном памперсе, — подытожил худой.
Он набрал вес и перестал быть похожим на скелет.
— Ну а ты что? — он обратился в организацию из-за неразделённой любви.
— Да... предложил ей встречаться, понятное дело без харама — просто ходить в интересные места и разговаривать. Она тупая как пробка! Влюблённость прошла — словно отрезало. Вот уж действительно — лечи подобное подобным.
И мне стало страшно. Эти люди перестали бояться и могли наделать дел. Очень нехороших дел. Надо остановить это безумие.
* * *
Я обратился в полицию. Кто-то поднимал брови, а некоторые просто посмеивались, выслушивая про нажатие на болевые точки и мордобой.
«Ты не мог придумать что-нибудь ещё нелепей?».
«Шёл бы ты по-хорошему, а то сейчас дурку вызовем».
Мне не хотелось прибегать к этому. Я сказал, что глава организации без названия — мусульманин. Что он делает собрания мусульман и проповедует опасные идеи.
Полицейские насторожились. С 11 сентября 2001 года принято предвзятое отношение к мусульманам, как к террористам. Не хотелось пользоваться этим. Но пришлось.
* * *
Их не смогли накрыть. Кто-то предупредил, что готовится облава, и люди там просто не собрались. Халифат пришёл домой и сказал мне собирать вещи.
— Прости дружище... Нам не по пути.
Это дружеское похлопывание по плечу было больнее, чем удар в челюсть. Он был само доброжелательство, но взгляд холодный.
— Поди, уже страховая компания выделила деньги на компенсацию. Давай, сейчас самое время начать искать мебель, обои.
— Ты сердишься?
— Нет, нисколько
— Но... я...
— Все объяснимо — тебе было страшно, и ты хотел меня остановить. Все равно спасибо, что ты встретился на моём пути, помог вспомнить мою мечту.
— Но теперь она не осуществится.
— Кто тебе это сказал? Я не наивный мальчик и прекрасно знал, что вряд ли я застану то время, когда Халифат будет построен.
— Значит — все зря?
— Человек должен мечтать о великом и сказать себе — кто, если не я!? Так что нет, не зря. Так что иди давай. Мне не хотелось бы навредить тебе, но лучше не вставать на моём пути.
Я кидал в сумку вещи. Я пытался остановить их, честно. Я ради этого потерял своего лучшего друга. Есть оправдание тому, что я бегу? Я сделал свой выбор, а Халифат свой. И теперь люди мутузят друг друга в подвалах, выкрикивая оскорбления, чтобы перестать бояться.
— Аллаху акбар!
Соломон Кейн очнулся из забытья и сразу погрузился в тошнотворную боль. Каждая клетка жестоко избитого тела подавала сигнал бедствия, а мощный голос всверлился в его голову и без того усилив боль. Англичанин заскрипел зубами, чтобы не проронить ни звука.
— Аллаху акбар!
Где-то он слышал этот длинный протяжный призыв. Да это же азан! Он слышал его в плену у турков, когда его читали с минаретов мечети. Но почему кто-то читает азан посреди леса? Англичанин старался не шевелиться. Кто бы это ни был, ничего хорошего от него ожидать не стоит.
А неизвестный, закончив читать азан, в ускоренном темпе прочитал что-то на него похожее, но он был короче и некоторые слова были другими. Ещё раз сказал «Аллаху акбар» и затих, стоя на месте. Потом, промолчав немного, он начала читать Коран. У него был сильный, красивый голос, и Соломон на некоторое время позабыл от боли.
Но вот он закончил чтение и послышался шорох, который возвещал о каждом движении. Затем мусульманин снова замер в стоянии и читал Коран. Третье стояние было совсем коротким. В конце он повернул голову направо и налево, говоря «Ассаляму алейкум ва рахматуллах» и некоторое время что-то шептал.
Соломон всё-таки дёрнулся, и некто насторожился. Единственное, что ему оставалось, это замереть и надеяться, что тьма его скроет или его примут за мёртвого. У него была сломана нога, и он не мог уйти.
— Неплохо отделали тебя — сказал мусульманин. Он говорил на английском с сильным арабским акцентом, но, не коверкая слова, — меня тоже так избили, что я думал — мне не выжить. Но слава Аллаху, меня нашли монахи и отнесли в монастырь. Как тебя зовут?
— Соломон Кейн.
По лицу араба он увидел, что его имя ничего не сказал. Он склонился над пострадавшим, осматривая его раны, чтобы оказать помощь на месте, если она понадобится. Соломон понял, что тот не имел к нему враждебных намерений, иначе бы тот не стал заговаривать и рассказывать, как ему самому досталось.
Англичанин успел разглядеть араба. Тот был одет очень просто — в рубаху и штаны, смуглый до черноты. На вид ему не больше тридцати с чем-то, но черных волосах и в бороде то и дело мелькали белые нити. У него была длинная опрятная борода и короткие усы. Его лицо было суровым, что говорило о немалых страданиях, которые ему пришлось перенести. И глаза, тёмно-карие, обрамленные длинными ресницами, что не делало лицо женственным, с пронзительным взглядом, проникавшим в самую суть вещей.
— Как тебя зовут?
— Меня ударили по голове, поэтому я ничего не помню. Зови меня Абдулла(1), потому что я и есть раб Аллаха.
Он задумался:
— Твоё имя показалось мне знакомым. Видимо меня так и звали, только оно по-другому звучит.
— Может быть, ты Сулейман? — предположил Кейн.
— Точно! Я вспомнил, что меня зовут Сулейман.
— Вообще ничего не помнишь?
— Прошлое — хоть убей. Но у меня такое чувство, что его лучше не стоит помнить. У тебя сломаны нога и ребро, но в целом, ничего серьёзного.
Сулейман осторожно подсунул руки под Соломона и медленно поднял, чтобы не потревожить его кости. Затем так же осторожно понёс, стараясь не трясти его.
— На тебя напали одного? — спросил англичанин.
— Да. Поверь на слово, есть мало людей, способных одолеть меня один на один.
— Ну конечно…
— Знаешь что, Соломон, я вижу, что ты способный боец. Когда выздоровеешь, я покажу тебе, как я владею оружием, инша Аллах.
Только не скоро ему придется показать воинское искусство — нога будет заживать, самое малое, месяц.
— Ко мне здесь неплохо относятся, несмотря на то, что я иноверец. Только один молодой монах мне надоедает, относится ко мне, как к дикарю. Тебе, я думаю, больше будут рады.
— Не будут. Я — пуританин.
— В своё время я изучал различные течения христианства. Протестанты ближе всего к основам, чем католики или православные. Мне же не отказали в помощи, хотя я — мусульманин.
Когда они прибыли в монастырь, Соломон спросил:
— Ты ведь здоров, почему не уйдёшь?
— Я не помню, куда надо идти. И соваться в лес — гибельное дело, ты сам в этом убедился на своей шкуре. И я тоже. Жду, когда к монастырю прибудет обоз.
* * *
Жизнь в монастыре текла размеренно. Раны Соломона заживали быстро, и он с нетерпением ждал возможности стать на ноги. Сулейман же читал маленький Коран про себя или помогал монахам в их труде. Но молиться всегда уходил в лес, хотя его уговаривали совершать намаз в внутри монастыря, потому что в лесу могло быть опасно.
К нему и в самом деле относились хорошо, с уважением спрашивали об Исламе, даже вели споры, не преступая границ. Но был молодой монах, который постоянно задирал его.
Когда Соломон выздоровел, он решил устроить арабу обещанный поединок.
— Ты же ничего не помнишь, — заметил он.
— Зато тело вспомнит, — ответил Сулейман.
— Но Соломон был ранен, — забеспокоился монах.
— Это ничего не значит — ответил Кейн и взял в руку рапиру, а Сулейман — саблю.
Вначале бойцы двигались неторопливо, вспоминая технику движений и это было похоже на танец. Но бой неизменно ускорялся и спокойный, в чём-то даже флегматичный араб превратился в стремительный вихрь, ощетинившийся саблей. Лезвие мелькало тут и там со скоростью нападающей змеи.
Соломон Кейн убедился истинности слов, что Сулеймана никто не мог одолеть в одиночном бою. Араб продолжал держать бешеный темп, казалось, что он вообще не уставал, но наоборот, чем больше он двигался, тем больше распалялся. Техника англичанина была скупой — ни одного лишнего движения, каждый удар был выверен, но силой и скоростью он ни в чём не уступал мусульманину.
Поединок окончился ничьёй, Соломон получил царапину в щёку, Сулейман — укол в плечевую мышцу. До крайности довольные собой, хотя изрядно уставшие, они вернулись в монастырь.
Молодой монах встретил их с хмурым лицом:
— Дерёшься ты хорошо, но вот умён ли ты настолько, насколько хорошо владеешь оружием.
Другие монахи бросали на него укоризненные взгляды. Сулейман с видом матёрого хищника, которому надоело терпеть нападки щенка, решил устроить ему взбучку.
— Ладно. Завтра после зухра(2) я вызываю тебя диспут. Если ты убедишь меня, что христианство — истина, то я приму крещение. Устроит?
— Устроит — самодовольно ответил монах.
Вот только в глазах мусульманина Соломон увидел эдакое, что не стоило послушнику отвечать на вызов. Опозорит так, что без штанов оставит.
* * *
Диспутанты уселись друг напротив друга в разных концах длинного стола. Все жители монастыря собрались посмотреть на полемику. Монах держал с себя с высокомерием, араб же был абсолютно спокоен, только его глаза хитро сверкали, мол, посмотрим-посмотрим.
— Признаёшь ли ты, что не божества, кроме Бога, и что только Он достоин, чтобы ему поклонялись или обращались с мольбами, и мы не имеем права поклоняться кому-либо из Его созданий? — начал Сулейман
— Признаю.
— Объясни мне догмат Троицы.
— Бог триедин, но он один, то есть существует в трёх ипостасях — Отец, Сын и Святой дух.
— То есть вы утверждаете, что Иисус Христос — бог?
— Да.
— Иисус не может быть богом!
— Как?
Сулейман зачитал стих:
Христопоклонники, вот вам вопрос наш
Пусть на него ответит, тот кто сможет:
Если господь погиб от рук злодеев
Что за господь такой скажите все же?
И разве Он доволен их поступком?
Коль так, тогда они блаженны тоже?
А если он разгневан их деянием,
Тогда они сильней Его, похоже?
И значит, мир без Господа остался,
Того, кто отвечать и слышать может?
И, значит, семь небес осиротели,
Когда в сыру землю он был положен?
Осталася Вселенная без Бога
И управителя — прибит ведь он же?
Как ангелы могли его оставить
Без помощи, увидев слезы божьи?
Как выдержали деревяшки бога,
Когда затылком был к доске приложен?
И как к нему приблизиться железо,
И как его пробить и ранить может?
И как могли враги его руками
Ударить, прикоснувшись к его коже?
И сам Христос — себя ли оживил он?
Иль воскресил его другой бог все же?
Как может быть: земля покрыла бога
И даже чрево было ему ложем?
Пробыл он девять месяцев во чреве
Во мраке кровь его питала тоже
Через отверстие младенец вышел
Сосок груди ему был в рот положен
Он ел и пил, и как другие люди
Нужду справлял — и это бог твой тоже?
Бог выше измышлений христианских
Христианин за это будет спрошен!
Крестопоклонники, и что вам делать:
Орудье смерти чтить или клясть может?
Не будет ли разумно сжечь вам
Орудье смерти или уничтожить?
Коль бог на нем насильно был распятый
И был руками он к кресту пригвозжен?
Тогда сей крест пусть будет вечно проклят
Топчи его, а целовать его не гоже!
Его ты чтишь, а бог на нем унижен
Не друг ты значит, а ненавистник божий
А если поклоняешься кресту ты,
За то, что нес он тело бога все же
Так крест его давно уже утерян
Откуда знаешь, на что он был похожий?
Так как от чего тебе не кланяться могилам
Ведь твой господь в могилу был положен?
О раб Христа опомнись поскорее!
Было начало, и конец был тоже...(3)
Сильный удар. Монах надеялся, что это просто удар, который направлен, чтобы сразу свалить с ног, нужно просто его пережить, а дальше всё пойдет как по маслу. Но пуританин видел по выражению лица араба, что у него немало подобных камней за пазухой.
Дальше диспут набирал обороты. Насколько мусульманин был темпераментен в поединке, настолько он хладнокровен был сейчас. Он никогда не повышал голос, говорил неторопливо, размеренно, слегка улыбаясь. Молодой монах же терял терпение, потому что на каждую его атаку Сулейман находил блестящий аргумент, после которого он часто замолкал в замешательстве. Под конец он перешёл на крик, лицо его покраснело. Тяжело дыша, он сознавал свой позор. Какой-то араб положил его на лопатки!
— И ответь мне на такой вопрос: ты убедил меня?
Монах молчал.
И тут же в голову Соломона Кейна пришла неожиданная мысль: вряд ли можно было одержать столь блистательную победу без тщательной подготовки. Сулейман явно не бросился в поединок, очертя голову.
Быть может, он притворяется, что ничего не помнит?
* * *
Соломон Кейн спал очень чутко, поэтому, когда кто-то явился к нему посреди ночи, это не застало его врасплох. Да тот особо и не таился.
— Чего тебе? — спросил он хмуро.
— Извини меня, что разбудил посреди ночи — ответил знакомый голос с сильным арабским акцентом, — но нам надо собираться и уходить отсюда.
— Почему?
— Молодой монах затаил зло. Наверняка он постарается дать знать инквизиции, что мусульманин-бунтарь отвращает христиан от истинной веры.
— Меня это каким образом касается?
— Слышал, что католики не жалуют пуритан, поэтому я терпел этого сопляка, хотя я давно мог задать ему трёпку. Просто я не хотел не подставлять тебя, ведь я могу убежать — пусть на свой страх и риск, а ты бы куда девался со сломанной ногой?
— Ты хочешь убежать вместе со мной?
— Да.
Соломон засопел: ну и хитрый этот араб!
— Мне-то что, я ведь могу дождаться обоза, на тебя ведь охотится инквизиция, не на меня, — говорил, а про себя думал — в самом деле, дальше оставаться в монастыре небезопасно, — ладно. Только мы выбираемся из леса, а дальше каждый сам идет своей дорогой. Я в попутчиках не нуждаюсь.
— Я привык путешествовать один.
— Ты говоришь, что ничего не помнишь, но…
— Пытаешься поймать меня на лжи? — усмехнулся араб, — когда меня ударили по голове, я ив самом деле ничего не помнил. Просто память у каждого восстанавливается по-разному — кто-то вспоминает всё разом, а вот я — постепенно, отрывками. Когда пришло время намаза, я вспомнил, что нужно читать намаз. Пока читал, вспомнил, что и как делается. Когда я бродил по лесу, я нашел в овраге убитого разбойника, у которого были мои сабля и Коран. Когда я читал Коран, я понял, что знал его наизусть. Моему разуму нужны зацепки, чтобы заставить память работать.
Англичанин вздохнул — либо у Сулеймана, в самом деле, такая память, либо он просто блефует, скрывая свое прошлое. Но для Кейна это не имело никакого значения — выберутся из леса, и тогда история араба перестанет иметь для него какое-нибудь значение.
— Как мы уйдем?
— Они привыкли к моим отлучкам, поэтому я буду потихоньку выносить вещи и прятать их. Затем мы скажем, что снова хотим померяться силой и так вынесем наше оружие.
Соломон согласился, что план араба вполне разумен — не стоит афишировать, что они собираются покинуть монастырь.
* * *
Соломон и Сулейман шили бок о бок из леса. Шли внешне неторопливым шагом, но на самом деле никто не мог за ними угнаться. Они молчали, прислушиваясь к каждому звуку — после того, как каждого избили до полусмерти, это не было лишним.
Араб толкнул локтем, прижав палец к губам. Пуританин напряг слух и услышал шорох. Сулейман бесшумно достал саблю и направился вперёд, не сбавляя шагу.
И тут же внезапно выскочили разбойники. Внезапно, как думали они сами, и очень удивились, застав двух вооруженных людей, которых это не застало врасплох. Поэтому, они потеряли один козырь, лишившись которого они изрядно проиграли. Но их было много против двоих.
В бою англичанин и араб дополняли друг друга. Арабский темперамент и холодное спокойствие, горячий огонь и лед Севера. Соломон и Сулейман понимали друг друга не полуслова — с полудвижения. Казалось, их движениями руководи один и тот же разум — настолько они были гармоничны, что не удавалось найти бреши в защите. Где удавалось увернуться от рапиры, там натыкались на саблю.
На дороге осталась половина от нападавших. Сулейман и Соломон, и сказав ни слова, шагнули вперёд, поднимая оружие для атаки. Это синхронное движение оказалось последней каплей для испуганных разбойников — они убежали, сверкая пятками, хотя их было в три раза больше.
* * *
Сулейман решил искупаться. Араб не боялся холодной воды — Соломон не раз видел, как он брал омовение ледяной водой из бочки для сбора дождя. Мусульманин, раздевшись до пояса, погрузился в реку. Пуританин заметил то, что ему очень не понравилось — у него спина представляла собой один большой уродливый шрам. Похоже на то, что его хлестали кнутом так, что располосовали до костей. Но шрам не мешал ему двигаться, что говорило о мастерстве лекаря, который не смог восстановить кожу на спине полностью, но сделал так, чтобы шрам не стянулся в один большой рубец, который сковывал бы движения.
— Почему ты так пристально смотришь мне в спину? — спросил Сулейман, оттирая грязь пучком сухой травы.
— Тебя пытали.
— Правда?
Со стороны выглядело, будто бы араб притворялся идиотом. Но если Сулейман и в самом деле ничего не помнил, было бы вполне объяснимо.
— Не помню, и помнить не хочу, — изрёк он кратко и отвернулся.
Соломон Кейн задумался: или, в самом деле, не помнил или не желал рассказывать об обстоятельствах, при которых он получил этот шрам. Пуританин за всю жизнь перевидал множество людей, которые обладая ангельскими лицами, имели чёрную душу. Но даже если человек выглядит невинным как младенец, всё же если его душа не была столь чистой, в лице читается неправильность, червоточина. Он незаметно всматривался в араба. Ему пришлось немало выстрадать, но при этом не было видно, что он способен совершить бесчестье. В нём был непонятный магнетизм — Сулейман не льстил, не пытался как-то понравиться с собеседником, просто находился рядом. Его присутствие не чувствовалось и, тем не менее, впоследствии не хотелось, чтобы оно прекращалось.
И каким бы не был Сулейман из себя — Соломон ощущал, что не найдет в себе силы прогнать его. Каждый пойдёт по свое дороге, но что делать, если эта дорого стала общей?
* * *
— Я вспомнил историю про продавца фиников.
Костёр трещал, разбрасывая искры. Соломон Кейн с интересом слушал его воспоминания.
— У одного продавца был финиковый сад, в нём росли финики, которые слаще мёда. Когда я был маленьким, я даже спросил его, неужели он торгует финиками из рая? Тогда он рассмеялся и подарил мне кулёк. Плоды его сада были достойны царского стола, но он продавал их по умеренной цене. Скоро люди полюбили его финики и покупали их у него.
Несмотря на своё богатство, он был великодушным человеком. Когда он продавал, он никогда не обвешивал покупателя, даже давал лишка, чтобы избежать обмана. У него никогда не было недостатка в работниках, потому что все знали, что расплачивается он вовремя и не обманывает ни на дирхам. Щедрее этого человека не было никого в этом городе — он кормил всех сирот, калек, нищих. Он был примером того, что частность и щедрость ещё никого не обеднили.
Его возненавидели купцы этого города, потому что за ту же цену они продавали плоды гораздо худшего качества, и их кривда была известна всем жителям. Ему предлагали повысить цену на товар — он отказался. У него хотели купить сад — он снова сказал нет.
Я шёл по базару с каким-то поручением. На него напали купцы и начали его избивать. Я бросился в толпу, но тогда был слишком мал, чтобы кого-то защитить. Тогда меня ударили по голове, и я потерял сознание. Так бы забили продавца насмерть, да и меня бы затоптали в этой толчее, если бы люди не заметили возню. Меня вынесли оттуда, а купцов так отделали, что они насилу смогли подняться и покинуть место драки.
Но продавец фиников был стар и не смог оправиться от побоев. На его похороны пришёл весь город. Но самое удивительное, что когда купцы захватили его сад, пальмы, плодами которого не побрезговал бы и царь, стали давать финики дешевого сорта, не более двадцати дирхам за фунт. Владелец сада разорился в пух и прах.
Наглядный урок для размышляющих — за то, что продавец был искренен и щедр, Аллах наделил плоды, растущие на деревьях, благодатью. После вероломного убийства Аллах лишил их бараката(4), и не было следующему владельцу не прибыли ни пользы. Сколько лет уже прошло, но мне никогда не удалось вкусить плоды столь же сладкие, как у продавца фиников.
Сулейман замолк, давая понять, что это всё, что ему удалось вспомнить. Он дёрнулся, услышав что-то. Соломон знал, что араб не был раззявой, и что тот, кто не обладает бдительностью, долго в пустыне не проживёт. Сулейман смог же выжить, хоть и не помнит, как.
Звуки, которые он услышал, не понравились ему до крайности, но он не малейшим словом не дал упоминания, что это может быть. Ещё днем Сулейман говорил, что крайне нежелательно после магриба(5) заговаривать о джиннах и шайтанах. Да сам пуританин знал поговорку, что про нечистого речь — нечистый навстречь.
— Сегодня ночью нам не придётся спать, — промолвил Сулейман и встал, чтобы прочитать азан. Сильный, протяжный голос был слышен во всех уголках леса. Нечистая сила испугалась, поэтом нехорошие звуки исчезли. Араб нашел направление на Мекку и встал на молитву.
Шорох стал усиливаться. Соломон Кейн со злостью буравил взглядом компаньона — ну что ему мешала провести ночь смирно! Теперь эта мерзость знала, где они находятся. Сулейман уже прочитал Фатиху(6) и начал читать Бакару(7). Конечно он разрешил прервать молитву, если совсем уж припрёт, но Соломон решил пока не мешать его беседе с Господом. Плохо ли он поступил или хорошо, но уважать право на молитву надо.
Нечистая сила всё наступала и наступала. Многоликая шевелящаяся тьма как прилив моря постепенно занимала место, отрезая пути к отступлению. Соломон достал рапиру. Нечисть не нападала — присматривалась. Затем один набросился на него, но пуританин встретил его клинком. Это было сигналом к атаке — Соломон только успевал отражать атаки, которые направлялись на него со всех сторон. Англичанин мог продержаться достаточно долго, но даже го выносливости рано или поздно наступит конец.
Сулейман продолжал читать намаз. Он был совершенно спокоен, будто бы не его нечисть окружила плотным кольцом. Соломон злился — вот-вот его прикончат, почему же араб не поспешит на помощь? Потом увидел, что к нему подобрались очень быстро, но всё равно е могли хоть как-то ему повредить или помешать молитве! И если он бросит молитву — убьют на месте, потому что у него не было никакого оружия.
Соломон Кейн решился на отчаянный шаг. Араб ему днём рассказывал, как пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, шёл через долину. Шайтаны явились к посланнику с разных мест, с гор, долин, и среди них был шайтан, у которого в руке был факел, которым он хотел сжечь посланника. Увидев их, посланник Аллаха начал пятиться назад. И тогда явился ангел Гавриил, и сказал: «О Мухаммад, скажи!» Пророк сказал: «Что сказать?». Архангел научил его словам молитвы, и погасил после этого Аллах Всемогущий и Великий огонь шайтанов и уничтожил их всех до одного.
— Прибегаю к совершенным словам Аллаха, возвыситься над которыми не в силах ни праведный, ни нечестивый, от зла того, что Он сотворил, создал и сделал, и от зла того, что нисходит с небес, и от зла того, что восходит к ним, и от зла того, что Он создал в земле, и от зла того, что выходит из нее, и от зла искушений ночи и дня и от зла всякого приходящего ночью, кроме того, кто приносит с собой благо, о Милостивый! — взмолился пуританин на арабском. Нечистая сила сразу прекратила наступление, а потом сгинула.
Мусульманин закончил читать намаз и сел рядом с костром. Англичанин постепенно приходил в себя. Сулейман, не глядя на него, начал рассказывать.
— Я путешествовал вместе с шейхом. Он занимался… словечко такое мудрёное, никак не вспомню. Как называется человек, который изгоняет духов из бесноватых?
— Экзорцист.
— Да, экзорцист. Он путешествовал по селениям, излечивая людей от джиннов. И вот однажды мы зашли в суфийский(8) городок. Там один суфий умел взлетать в воздух. Я думал — да вздор всё это, не может человек летать. Собралась толпа, чтобы посмотреть на это чудо. Мы с шейхом спрятались за забором.
И он взлетел! Я сам был ошеломлён, а представь, что было в толпе фанатиков! Кто-то даже земной поклон сделал, да простит меня Аллах. Он взлетел без всяких верёвок и приспособлений. Конечно, не сам взлетел, ему джинны помогали, но это было сильное зрелище.
Мне шейх велел читать азан. И вдруг тот суфий, стоило мне прокричать «Аллаху акбар», упал с высоты и разбился насмерть!
— Ну, прямо насмерть…
— Он взлетел на высоту полумили. И шайтаны, услышав азан, разбежались и бросили того суфия.
— Был ли смысл губить человека?
— Может быть, кто-то задумается, что вот этот человек утверждает, что на него снизошла благодать Божья, но почему-то стоило кому-то прочитать азан, как он упал и протянул ноги. Мы с шейхом быстро покинули это место — один Аллах знает, что с нами бы сделали, если бы узнали, что я читал азан. Но лично я получил наглядный урок, что способно сделать поминание Аллаха.
До Соломона доходило, что он одолел злых духов с помощью мусульманской молитвы! Будучи ярым фанатиком, тем не менее, он никогда не читал отрывки из Библии и не использовал крест, интуитивно догадываясь, что это ему не поможет. Араб же выглядел до крайности довольным, но это было не самодовольство человека, который получил какую-то выгоду.
— Почему ты покинул шейха?
— Я не помню, при каких обстоятельствах я стал с ним путешествовать и так же не помню, почему я прекратил это. Но он был знающий и богобоязненный человек, и я бы ни за что не расстался с ним, даже если бы пришлось провести с ним пути остаток своей жизни. Значит, что-то произошло.
— Кем ты при нём был?
— Помощником. Он изгонял джиннов, а я выполнял поручения.
Сулейман дальше продолжил смотреть в костёр. Хоть он и старался казаться невозмутимым, но радость проявлялась и в положении тела и в выражении лица. Соломона это порядком раздражало, и он неласково спросил:
— Чего ты веселишься? Ни дать ни взять клад отыскал.
— Есть вещи, о которых знать преждевременно.
* * *
Солнце находилось в зените и щедро лило своё тепло на землю. Казалось, даже пшеница впитала в себя солнечный свет и сама светилась от этого. Посреди поля пролегала дорога, и по ней шли двое мужчин примерно одного возраста.
Они очень различались внешне, их даже можно назвать двумя противоположностями. Один — смуглый, темноглазый араб, в одежде путешественника, за плечом которого висела перевязь с саблей. Другой — англичанин, с бледным лицом, ледяными глазами, в чёрной одежде пуританина, лишь за зеленым кушаком заткнуты пистолеты и кинжал.
Навстречу к ним шла маленькая девочка. Увидев таких путников, она остановилась от удивления. Англичанину стало любопытно, как ребенок отреагирует на араба, дети, как правило, избегают плохих людей. Сулейман опустился на колени, девочка без боязни подошла к нему.
— Куда ты идёшь совсем одна?
— Я несу папе обед.
— Ты не боишься, что тебя кто-то может обидеть?
— Ты не обидишь.
— Какая ты хорошая. А меня один плохой дядя ударил по голове, и я даже не помню, были ли у меня дети.
— Конечно были! Как же у тебя не может быть детей?
Сулейман попрощался с девочкой и пошёл дальше. Вдруг он на полушаге остановился как вкопанный. Глаза на несколько мгновений перестали видеть всё вокруг.
— Что с тобой?
— Я… все вспомнил, — он вздохнул с натугой, будто что сжало ему грудь, — лучше бы я ничего не помнил!
Сулейман изо всех сил пытался успокоиться, но вспоминания так взбудоражили его, что он находился в нервном возбуждении. Он был крайне рассеян и не замечал всего, что происходит вокруг. Что же такое ему удалось вспомнить, думал англичанин, что даже спокойный мусульманин отошёл от мира этого?
Вечером, когда был разожжён костёр, араб, наконец, промолвил.
— Я видел, что ты был недоволен, когда я говорил, что ничего не помню. Я расскажу свою историю, если позволит Аллах, дабы у тебя не возникло повода упрекать меня в излишней скрытности.
Я родился в пустыне, в семье бедуина. Мой отец был великим воином и хотел воспитать такого же воина, но у него была большая семья, и он прикладывал много сил, чтобы её обеспечить. У него сначала рождались сыновья, потом дочери, и когда я появился на свет, он искал последнему сыну невесту.
За меня взялся особенно сурово. Бывало, мы целый день дрались на саблях и стреляли из лука, и только полуденная жара заставляла нас прерваться.
— Твой отец и вправду был великим воином.
— Да, но Аллаху было угодно, чтобы я не стал воином, хотя посредством оружия не раз спасал себе жизнь. Я был очень любознательным и однажды попросил отца, чтобы меня научили читать и писать. Тогда он был в хорошем настроении, и если он что-то пообещает, то непременно выполнит. Если бы он знал, что из этого выйдет, конечно, ни за что бы не согласился.
Он отвёл меня к учителю, и я быстро научился читать и писать. Наставник давал мне книги для чтения, я их быстро прочитывал и приносил обратно. Учитель удивился, он думал, что я просто держу книги у себя, чтобы делать вид что читаю. Он стал проверять меня, спрашивая то или иное место из книги, и был крайне изумлён, когда я отвечал ему без запинки. Тогда он занялся мной вплотную. Моему отцу это очень не понравилось — я до сих пор помню, как он спорил учителем по поводу того, чем мне лучше заниматься. Тогда он запретил мне ходить мне на учёбу, но я убегал к своему учителю. Отец отыскивал меня, тащил домой и хорошенько меня колотил, но я был упрям. Вскоре ему надоело, и он сдался.
Учитель познакомил меня с другими шейхами. Я помню, целый день бегал от одного наставника к другому с высунутым языком. Но мне захотелось ещё большего — я уехал поступать в аль-Азхар(9). Тогда сильно удивились, что тут делает бедуинский юноша, но я сдал экзамены и стал там учиться. Я старался быть лучшим учеником, но не ради того, чтобы выделиться. Концу обучения я стал учителем, к тому времени женился, у меня появились дети.
Эмир предложил мне должность учёного в кругу уляма(10). Я не считал себя алимом(11) и старался держаться подальше от власть имущих, но мою семью надо было кормить, и я согласился.
Однажды эмир хотел пойти войной на другую область, но для этого ему были нужны деньги, и он решил поднять налог. Учёные не хотели подписывать эту фетву(12), но боялись гнева правителя. И один из них, ненавидевший меня, — я не знаю, кто этот человек! — предложил, что если я подпишу фетву, то и остальные подпишутся, а если нет — то откажутся.
Я посоветовал эмиру продать дворцы, танцовщиц, инструменты, только после этого я соглашусь подписать его решение. Его это разозлило, и он бросил меня в тюрьму. Мне раз за разом предлагали дать согласие, я говорил нет. Меня пытали, а потом снова подходили.
Соломон Кейн до конца жизни не забудет зрелище уродливого рубца спины…
— Я отказывался. Тогда он приказал захватить мою семью и пригрозил, что будут убивать их на моих глазах. Я надеялся, что меня просто пугают, не будут же убивать ни в чём неповинных людей. Но я не думал, что люди могут быть столь жестоки.
Араб зажмурился, пытаясь сдержать вскипевшие на глазах слёзы, затем уткнулся в ладони, вздрагивая от рыданий.
— Однажды меня вывели из тюрьмы. Привели мою жену и детей, приставили к её горлу нож, и сказали мне, что если я не подпишу фетву, то их сейчас убьют. Клянусь Аллахом, в этот момент я страдал сильнее всего — от пыток на моей спине не осталось кожи, но даже эта боль показалась мне незначительной. Моё сердце разрывалось на куски, я думал, что умру на месте от горя. Это настолько подточило мой дух, что я был согласен подписать что угодно.
Но моя жена сказала мне: «Ни в коем случае не отступай от пути Аллаха ни на пядь! Земная жизнь временна и все её мучения кончатся, но Адский огонь нам не стерпеть!». Эти слова помогли мне проявить стойкость. Какой человек способен перед лицом смерти проявить такое самопожертвование? Да скорее наоборот, стал бы даже заставлять отречься от Ислама!
Потом убили моих детей. Даже самую младшую дочь, которой был месяц от роду, не пожалели. Эмир был разозлен моим упорством и приказал меня казнить. Я даже был рад подобному решению, потому что я хотел отправиться вслед за моей семьёй. Народ поднял восстание и убил эмира. Меня вытащили из темницы и отдали на попечение лекарю, который вылечил меня бесплатно, хотя ему пришлось лить литры мази на мои раны. Пришёл другой наместник, но я больше не хотел оставаться в городе, где лишился своей семьи.
Я вернулся домой и жил обычной жизнью пастуха. Подобное спокойное пребывание стало бальзамом на мою больную душу. Но потом я почувствовал, что такая жизнь — не для меня. Я стал помощником шейха, который изгонял джиннов и путешествовал вместе с ним. Но он заболел и умер, и я пошел дальше. Тогда я пошёл в Басру и стал учителем, но властям не понравилось то, чему я учил молодёжь. Я был вынужден бежать и сел на первый попавшийся корабль, который шёл в Англию. Дальнейшую историю ты знаешь.
Араб посмотрел вдаль
— Что ты намерен дальше делать?
— Я не знаю. Не раз я вспоминал историю продавца фиников. Я готов давать знания, но я буду мешать чьим-то корыстным интересам и столкнусь с людьми, которые будут растерзать на кусочки того, кто будет мешать следовать их страстям. Люди никак не поймут, что счастье не в деньгах. Разве я по произволу судьбы такой бедный? Ха! Если бы я захотел, то с соизволения Божьего мог бы стать богатейшим человеком своего времени.
Пуританину это заявление не показалось голословным — араб и в самом деле смог. Если бы захотел. Но Сулейман был не такой, и для него его одарённость скорее была проклятием, потому что его всё время пытаются использовать в корыстных целях.
— Право, я испытываю искушение уйти в отдалённую местность и жить как отшельник, если бы не веление пророка, да благословит его Аллах и приветствует, держаться рядом с джамаатом.(13) Но я никому не позволю использовать мои способности для зарабатывания динара и дирхама.
* * *
Соломон и Сулейман ужинали в гостинице. Араб собрался было начать есть рыбу, как вдруг к нему прибежал юноша и начал его радостно приветствовать.
— Йа Сулейман,(14) ассаляму алейкум!
Англичанин усмехался, видя мученический вид Сулеймана, который был не слишком рад бурным возлияниям в его честь. Учитывая, что ему пришлось пережить, если не будешь шарахаться ото всех людей, то ждать чего-либо хорошего точно не будешь.
— Валейкум ассалям ва рахматуллахи ва баракатух. Зачем ты меня искал?
— Я родом из такой-то местности. Там эмир правит не в соответствии с тем, что ниспослал Аллах, а своим страстям!
— Ну и что?
Чего у араба не отнять, так это способность задавать вопросы с поистине убийственным спокойствием, что бывает, доводит собеседника до исступления. Именно так он на диспуте доконал молодого монаха. Вот и юноша взвился:
— Как «ну и что?»! Значит надо поднять восстание и свергнуть его!
— Тише, тише, успокойся. Сейчас мало правителей, которые правят в соответствии с Шариатом. И ещё я заметил такую закономерность — каждый народ заслуживает своего правителя. А сейчас, если поставить халифа, подобного Абу Бакру и Умару(15), да будет доволен Аллах ими обоими — народ их непременно свергнет, потому что не захочет, чтобы правили по Шариату.
— Как не хочет??? — юноша был ошарашен подобным заведением.
— Не думай, как тебя звать?
— Саид.
— Не думай, Саид, что только правитель влияет на народ. Неужели ты думаешь, что любой эмир не был честолюбивым юношей, который хотел бы осчастливить своих подданных? Но сами подданный тоже отступили от пути Аллаха и сами заставляют эмира свернуть с правильной дорожки. Вот и получается, что сами себе делают тирана, а потом стонут от него! Ну, низложите вашего эмира, другого посадите — так получите ещё одного диктатора, если не хуже.
И вдруг араб и англичанин напряглись и стали прислушиваться, затем, как звери бросились в угол и кого-то схватили. Была короткая борьба, но лазутчик успел вывернуться. Сулейман вернулся, и по его лицу было видно, что на его языке вертятся слова, которые точно не понравятся самолюбию юноши.
— У молодых людей есть распространённая ошибка — они думают, что они самые умные, а все остальные — дураки. Можно подумать, что эмир не следит за настроениями, которые царят среди подданных? Наоборот, он рассылает шпионов и соглядатаев. То, что вы высказывали крамольные мысли, и вас не поймали — не обольщайтесь. Вам поэтому и позволили высказывать, потому что человек может болтать что угодно, а вот к делу переходит довольно редко. Только когда запахнет жареным, тогда и узнаете.
По лицу Саида пошли красные пятна.
— И ещё вы хотели найти меня и попросить присоединиться. Думаете, вы сделали хорошо, но на самом деле вы подставили меня! Думаете, только вы заинтересованы во мне? Думаете, власть имущие не хотят меня получить для своих целей?
Юноша выбежал из гостиницы — только пятки засверкали. Сулейман, как ни в чем не бывало, приступил к трапезе.
— Не слишком ты круто с ним?
— Будет полезно. Дальше носа своего не видят, возомнили себя невесть кем — сказал он сердито, отправляя в рот кусок рыбы.
— Я не говорю, что они плохие. Нет, они, в самом деле, хотят что-то сделать в отличие от взрослых, которым давно на всё наплевать, лишь бы не мешали, есть из кормушки. Но их беда — политическая безграмотность. Наверняка многое, что Саид от меня услышал, оказалось для него откровением.
— Ты разбираешься в политике?
— Кто не разбирается в политике, долго у трона не протянет. Если хочешь жить долго — умей угадывать, откуда ветер дует. Вот так, Соломон Кейн. Вот так.
* * *
В пустыне ехали два всадника, одетые в закрытую одежду бедуинов. Это было не только защитой от палящего солнца, но и скрывало их внешность. Но даже по узкой открытой полосе было видно, что один путник был белокожий, с голубыми как лёд глазами, а второй — урождённый араб.
Соломон и Сулейман шли в известном только им направлении, когда увидели группу вооруженных людей, ехавших к ним. Путники переглянулись и поняли без слов друг друга, что ели пустятся вскачь, это будет подозрительно. Поэтому остановились и стали ждать их. Скоро их нагнали:
— Кто ты, чужестранец?
— Я бедный путешественник, странствую, куда глаза глядят, а это мой проводник — Абдулла, — ответил Кейн на арабском. Его спутник молчал.
— Почему вы носите с собой оружие?
— Без оружия путешествовать опасно, вдруг нападут лихие люди.
— Ступайте себе с миром!
Но один юноша въедливо всматривался в лицо Сулеймана. Тому это не слишком понравилось, но он хранил невозмутимость. Путешественники собрались разъехаться, как юноша вдруг вцепился в ткань на лице Сулеймана и сорвал её.
— Это же Сулейман бин Ибрахим(16)!
Путники рванули своих коней и помчались изо всех сил. Всадники помчались вслед за ними. Есть такая штука — предопределение. Конь Сулеймана споткнулся и тот слетел с седла. Конечно, любой сын пустыни способен упасть так, чтобы не расшибиться насмерть, но время было потеряно. Сулейман вскочил на ноги, выхватив саблю.
— Беги, Соломон, ты мне ничем не поможешь!
Сулеймана уже догнали, и он стал биться с отчаянностью человека, которому не было чего терять. Он был искусным бойцом, но даже самый лучший воин не способен одолеть целое войско. Вскоре саблю выбили, а на него набросились с ножом, чтобы схватить повязать его, но это оказалось не так-то легко — он с молчаливым упорством раздавал пинки и тумаки, и даже когда его повалили на землю, всё еще не могли хоть как-то схватить его.
Соломон Кейн мог бежать, он не был не нужен всадникам — но бросать своего компаньона в беде было не в его правилах. Он спрыгнул с коня и бросился в самую гущу сражения. Вначале ему помогла неожиданность, и он даже начал одерживать победу, но вскоре и его сумели схватить и связать.
— Ты ничего не напутал, Али? Ты уверен, что это Сулейман бин Ибрахим? Он дерётся так, будто только этим всю жизнь занимался!!!
Сулейман усмехнулся в усы.
— Это и есть тот самый учёный! Он был имамом в пятничной молитве, а я был в первом ряду!
* * *
Сулейман и Соломон были введены в покои к правителю. Пуританин не раз замечал в нём вещи, которые вызывали у него уважение. Мусульманин был совершенно спокоен, безмятежен, вошёл с высоко поднятой головой, воплощая в себе величие Ислама. Он не боялся никого и ничего, кроме Аллаха, хотя в данный момент ему не приходилось ждать ничего хорошего. Поэтому правитель приветствовал его первым, и он ответил на приветствие.
— Зачем меня привели сюда?
— Я знаю, что ты великий учёный и что предпочитаешь держаться подальше от мирского, поэтому ты бы отказался от моего предложения, не задумываясь.
— Что это за предложение?
— Я предлагаю занять место в кругу учёных и быть учителем моих сыновей.
— И я сразу говорю «нет».
— Вот поэтому я приказал привести тебя сюда. Быть может, нам удастся договориться.
— После того, как на моих глазах убили мою семью, за то, что я не стал угождать капризу правителя и давать несправедливую фетву, я предпочитаю держаться подальше от власть имущих. Я не игрушка, которая будет развлекать ваших сыновей, и я буду учить всему, чему научил меня Аллах, не выбирая, что тебе нравится, а что нет.
— Я этого и хотел, чтобы вы научили тому, что знаете вы.
— Если я научу их тому, что может им не понравиться?
Эмир молчал, пытаясь придумать достойный ответ.
— Поэтому я говорю «нет».
— Может быть, тебя это заинтересует?
Он хлопнул в ладоши и в его покои принесли золото, камни и другие богатства. Но Сулейман глядел на это с таким равнодушием, будто бы ему принесли песок.
— «Богатство и сыновья — украшение мирской жизни, однако нетленные благодеяния лучше по вознаграждению перед твоим Господом, и на них лучше возлагать надежды»(17).
— Тогда я велю бросить тебя в тюрьму.
— «Господи! Темница мне милее того, к чему меня призывают»(18).
— Я велю предать тебя смерти!
— «Каждая душа вкусит смерть, но только в День воскресения вы получите вашу плату сполна. Кто будет удален от Огня и введен в Рай, тот обретет успех, а земная жизнь — всего лишь наслаждение обольщением»(19).
Эмир злился, не зная как заставить араба согласиться.
— Соломон Кейн — твой спутник? Может его смерть сделает тебя сговорчивее?
Сулейман заколебался, правитель стал доволен — наконец-то он покорил несговорчивого учёного. Англичанин с досады крикнул:
— Почему?! Почему?! Смерть семьи не остановила тебя! Почему ты в отношении меня колеблешься?
— Потому что ты не принял Ислам, и я готов пожертвовать жизнью, лишь бы дать тебе шанс прийти к истинной вере!
Трепет прошел по телу пуританина — поистине Сулейман был ученым ислама, которые не только знал очень много, хоть сам он считал, что ему удалось постичь лишь каплю из океана знаний, но воплощал эти знания в жизнь. Сулейман был беден и не имел никакого имущества, но его слова обладали огромным весом, что даже тот жестокий эмир не мог без его согласия поднять налог, хотя казалось — подумаешь, какой-то человек, пусть и учёный. Он всецело верил в победу своей веры и готов был положить на этом пути свою жизнь.
И Соломон Кейн по наитию крикнул:
— Свидетельствую, что нет Бога кроме Аллаха и Мухаммад Его раб и посланник.
— Что???
Сулейман довольно улыбнулся:
— После того, как он произнёс шахаду(20), ты не имеешь права навредить ему.
— Он произнёс эти слова, чтобы спастись от меня!
— Ты не Господь, чтобы заглядывать в сердца.
* * *
Соломон Кейн до сих пор был в прострации оттого, что он сделал.
— Помнишь, как в ночь, когда на нас напала нечисть, я сказал, что есть вещи, знать которые преждевременно? Я уже тогда знал, что ты принял Ислам сердцем и ждал, когда это проявится в действиях.
— Ты уверен в этом?
— Если бы ты не уверовал, ты бы не спасся в ту ночь, потому что с таким же успехом мог бы декламировать стихи Низами. Видишь, как Аллах избавляет Своих рабов от бедствий? «Знай же, что даже если все люди соберутся, чтобы помочь тебе, они не смогут помочь ничем, кроме того, что Аллах уже предопределил для тебя. И если все люди соберутся, чтобы навредить тебе, они не навредят тебе ничем, кроме того, что Аллах уже предопределил для тебя. Перья подняты, и свитки высохли».
— Что ты намерен дальше делать, Сулейман?
— Я вижу, что мусульмане вцепились в земную жизнь и оставили дела жизни небесной. Недалеки те времена, когда мусульмане потеряют силу и будут жить под гнётом кафиров(21). «Близко уже то время, когда народы будут вместе набрасываться на вас подобно тому, как хищники набрасываются на свою жертву!». Кто-то спросил: «Это, произойдёт из-за того, что нас тогда будет мало?». Пророк сказал: «Наоборот, вас в тот день будет много, но вы будете подобны мути рассеянной в потоке. И Аллах сделает так, что страх перед вами покинет сердца ваших врагов, а в ваши сердца Аллах поселит слабость». Его спросили: «О посланник Аллаха, что это за слабость?" Он ответил: «Любовь к миру этому и ненависть к смерти».
— Чего же ты хочешь?
— Я давно знал, что моя жизнь не принадлежит мне, что мне придётся направлять людей на истинный путь и может быть, мне придётся на этом пути сложить голову. Но я надеюсь, что Аллах посредством меня исправит положение мусульман. Поможешь ли ты мне, Соломон Кейн?
— Да, если на то будет воля Аллаха!
Два Сулеймана шли навстречу своей судьбе. Кто знает, что им принесёт этот путь?
1) Араб. «раб Аллаха»
2) Дневной намаз
3) Стих шейха ибн аль-Къайима аль-Джаузия, который был в качестве вопроса обращен к христианам, но в то же время содержал в себе и опровержение их заблуждениям
4) Араб. благодать
5) Вечерний намаз, читается после захода солнца
6) Первая сура в Коране, читается в намазе
7) Вторая сура в Коране, самая длинная сура
8) Суфизм (тасаввуф) — духовное учение и практика в Исламе. является логическим завершением духовных поисков мусульманина, иррациональным знанием и путем аскезы. Благодаря тасаввуфу становится возможным ослабить влияние на личность материального мира и его проблем, направить его по пути постоянного духовного совершенствования, бескорыстного и преданного служения Богу. Ортодоксальный Ислам достаточно настороженно относится к тасаввуфу из-за нововведений, которые привносили в исламскую доктрину некоторые суфийские ордена, чрезмерного почитания учителей-шейхов, могил умерших праведников, против понятий святости, передаваемой по наследству, а также против других мистических идей
9) аль-Азхар — название наиболее почитаемой мечети и религиозного университета в Каире. Мечеть была построена в 970-972 во времена Фатимидов
10) Араб. «ученые»
11) Знающий, ученый
12) Фетва — в исламском праве разъяснение какой-либо проблемы религиозно-правового характера, а также ответ на вопрос религиозного характера, который дает компетентный человек
13) Джамаат — коллектив, общество, группа людей, община
14) О, Сулейман
15) Величайшие сподвижники пророка Мухаммада
16) Сулейман, сын Ибрахима
17) Сура 18 «Пещера», аят 46
18) Сура 12 «Юсуф», аят 33
19) Сура 3 «Семейство Имрана» аят 185
20) Исламский символ веры, свидетельствующий веру в Единого Бога (Аллаха) и пророческую миссию Мухаммада
21) Араб. неверующий
Пока я сидела в танке (моё любимое занятие), до меня долетели вести, что появилось некое чудо-юдо, которое и картинки рисует и тексты сочиняет и кучу всего всякого разного делает. Я лишь пожала плечами, подумав, наверно это очередная интересная штука. Правда сейчас нейросети подобно заразе проникли во все сферы жизни. Нельзя пролистать ленту соцсети, не наткнувшись на очередное творение нейросети (хотя можно ли это называть творением?). А реклама так вообще поголовно использует новые технологии, потому что отныне можно не возиться с авторскими правами и платить художникам. Вот собственно и начинаются последствия новых технологий. Художники? На фиг художников! Зачем им платить за их труд, потом ещё соблюдать авторские права, если можно сгенерировать картинку и использовать её для своих целей? Этим кстати не гнушаются даже крупные книжные издательства, ставя на обложки кривые нейросетевые картинки без какой-либо обработки, хотя они могут позволить себе нанять художника. Раньше они воровали из интернета рисунки у малоизвестных художников для обложек книг, теперь они уже экономят таким образом. То самое раздражающее до скрежета зубовного "вложить мало — получить много". И да, я буду собирать так выразиться, советский хлам, потому что тогда книги были написаны живыми писателями (возможно, сейчас уже неживыми) и иллюстрации нарисованы живыми художниками. Насчёт писателей — если издательства вдруг вздумают издавать книги, написанные нейросетью, люди такое читать попросту не будут. По крайней мере, я на это надеюсь, если на картинки, нарисованными ИИ, можно поплеваться, но принять со скрипом, то насчёт книг — нейросеть не способна сочинить оригинальную историю. Хотя не исключён вариант, что нейросеть когда-нибудь сможет написать такой текст, что в жизни не отличить от написанного человеком. Тогда снова придётся обратиться к тем временам, когда тексты сочиняли живые люди, а не бездушная машина. Не скажу, что я вижу в современных технологиях только зло, несколько раз я пользовалась ими по работе, когда я заходила в тупик. Но я специалист изначально имеющий базу знаний, а значит я могу понять, какая информация соответствует реальному положению вещей, а какая нет. Но разве школьник, который решит использовать ChatGPT для написания реферата будет знать подобные тонкости или пытаться проверять информацию на достоверность? Сомнительно. Не завидую я современным учителям, потому что рефераты пишет ChatGPT, (правда потом приходится выслушивать фееричную чушь), сочинения пишет ChatGPT, домашние задания решает тоже ChatGPT. И если раньше ещё можно было поймать на списывании, просто введя текст в поиск, то сейчас как это сделать? Среди школьников бытует мнение, что школьное образование ненужная вещь, не понимая, что навык анализировать текст и писать сочинения необходим, чтобы сочинять эссе, статьи, сценарии и прочие разновидности письма, решение задач по математике способствует логическому мышлению и образованию новых нейронных связей и так далее. А что если люди будут использовать искусственный интеллект, чтобы заменить общение с живым человеком? И это уже по-настоящему страшно. Не секрет, что огромное количество людей страдают от одиночества и пытаются восполнить дефицит общения любыми методами. Но зачем читать книги, чтобы увеличивать словарный запас, писать сочинения, чтобы грамотно составлять речь, расширять кругозор, чтобы быть интересным собеседником, выходить из зоны комфорта и знакомиться с людьми, учиться хорошему поведению и этикету и так далее и тому подобное, если всегда можно поговорить с машиной? Не приведёт ли это к тому, что некоторая часть общества окончательно разучится создавать социальные связи, не говоря о болезненной привязанности к механическому другу или подруге?
Кому повем печаль мою,
Кого призову к рыданию?
Стих плача Иосифа Прекраснаго, егда продаша братия его во Египет
У меня нет друзей. Иногда мне кажется, что даже проституция честнее, чем так называемая дружба. Помню, как один блогер писал, что сейчас звонки без предупреждения — это крайняя степень моветона и вообще не комильфо, и я такая радостно кивала головой, пока не оказалось, что мне поговорить не с кем. Так и хочется спросить — почему даже созвон на пять минут надо согласовывать и утверждать, словно ты бизнесмен, у которого каждая минута на счету или чиновник высшего эшелона, а не простой человек примерно моего уровня? Да кем ты себя возомнил, что тебе даже позвонить нельзя? Ути-пути, личные границы, носятся с ними как с писаной торбой. Ну и живи в пределах своих личных границ, только без меня! "Не сотвори себе кумира" (Исход 20:4-5) — так писалось в Ветхом Завете. Любую идею, даже самую хорошую, можно довести до абсурда. Личные границы — вещь отличная, никто не спорит. Но с каких пор они превратились в крепостную стену, за которую тебя безжалостно вышвырнут, если не дай боже как-то побеспокоишь хозяина? Люди превратили личные границы в золотого тельца, которому они поклоняются. Я заметила следующую нехорошую тенденцию — стоит из удобного собеседника, который кидает смешные картинки, делится исключительно хорошими новостями из своей жизни и смиренно ждёт, когда ему ответят, стать самим собой, как люди тут же начинают жаловаться, что я нарушаю их личные границы. Чего мне хочется от друга — это иметь возможность перестать притворяться и быть самим собой. Да я неудобный человек. Но эти люди вообще не готовы терпеть хоть малейшие неудобства, а личные границы — прекрасный способ от меня отгородиться. "Ты не стоишь того, чтобы я сдвинул границы даже на пять минут". Поневоле создаётся впечатление, что общение со мной настолько невыносимо, что от меня надо спасаться любыми доступными методами, чуть ли не посыланием в пешее эротическое. Проблема в том, что люди, с которыми реально невыносимо общаться, обычно не занимаются подобными рефлексиями. Так что всем недовольным я искренне советую поговорить с такими людьми, чтобы действительно понять, что это на самом деле такое, когда вашими границами пренебрегают. Поверьте, ощущения незабываемые.
Казалось бы, у меня интеллигентная семья — прадедушка с маминой стороны был муллой, прадедушка с папиной стороны тоже был священнослужителем и даже читал моим родителям никах, бабушка и тётя с маминой стороны работали учителями. Вот только жили они в деревне, и можете закидать меня обвинениями, что я махровый шовинист, но не принято было в деревне читать Пушкина, Лермонтова или в нашем случае Тукая и Джалиля. В деревне принято трудиться с утра до вечера, а вечерами собираться на лавочке у ворот, щёлкать семечки и сплетничать, а когда телевизор появился — ещё и телевизор смотреть. Времена, в которые росли мои предшественники были невесёлые — отгремела Великая Отечественная война, так что какая ни фиг литературная деятельность, если жрать порой было нечего. Так и жили. Кроме того, дедушка с маминой стороны пил по-чёрному и когда напивался становился агрессивным и принимался бить бабушку. Почему бабушка не уходила от такого урода, хотя её дети умоляли это сделать — хороший вопрос, затрагивающий тему тяжёлой женской судьбы и социального давления. С папиной стороны было тихо-мирно, дедушка и бабушка были прямо деревенскими людьми, стопроцентными крестьянами, но хоть они мало что рассказывали, жизнь у них тоже была нелёгкой и опять же не располагала к интеллектуальной деятельности. Так что мне рассказать о них решительно нечего — были какие-то люди, которые передали мне свои гены, а всякие там родословные, истории из славного прошлого, опыт поколений вызывают у меня лишь усмешку в духе шутки про наследника гаража и просиженного дивана. И на самом деле эта ситуация довольно распространённая, не у всех в роду были графы и князи, а обычные люди, которым своим потомкам не передали практически ничего, ни в материальном, ни в духовном плане. Кроме того был ещё и языковой барьер — по какой-то причине я не разговаривала, и врачи, справедливо рассудили, что если удастся меня разговорить, то учить говорить на русском, ну хотя бы из тех соображений, что в школах и университетах преподают на русском языке. Но моя родня разговаривала исключительно на татарском, что для меня странно, потому что ладно ещё маленький ребёнок, у него выбора нет учить ему язык или нет, но если взрослый татарин попадёт в больницу, то как он без переводчика врачу будет говорить, что у него болит, или если обратится в государственную организацию, там тоже надо как-то объяснить сотруднику, чего от него требуется? Не хотели говорить на русском и всё тут, а я естественно ни хрена не понимала и разговаривать с ними мне было неинтересно. Конечно можно сколько угодно говорить, что я манкурт и вообще я должен знать родной язык! Ну тогда встречный вопрос — а сколько лет вы изучали английский, немецкий, китайский, любой иностранный? Сможете ли вы прямо сейчас взять и прочитать любой текст на изучаемом языке и хотя бы примерно понять, о чём идёт речь, без Яндекс Переводчика? Об этом и речь. Так прививать интерес к чтению и потом обсуждать прочитанное было просто некому. Родители вносили свой вклад, но опять же время было такое, что не до жиру, быть бы живу, так что поневоле стали людьми прагматичными, которым было некогда было заниматься вещами, не имеющими отношения к зарабатыванию денег и ведению хозяйства. Они покупали книги, но сами их не читали. Зато читала я... все подряд. В список того, что попало в моё поле зрения были журналы, газеты, детские книги. Особенно почему-то дома было много книг по популярной психологии и эзотерике, тогда повылезали всякие маги, экстрасенсы и прочая разношерстная шушера, которые принялись влиять на неокрепшие умы. Что было с моим неокрепшим умом — вспоминать тошно. В моём детстве не было интернета, и хорошо что его не было, потому что если тогда мне не слабо засрали мозг, то представьте что было бы, если бы имелся канал, из которого круглосуточно льются помои от инфоцыган и прочих гурей. Ещё я любила ходить в библиотеку. Там уже ситуация была получше, хотя я чаще всего брала хорошие книги, всё-таки в моём списке было немало сомнительной с точки художественной ценности литературы. А ещё там был платный отдел, где за деньги можно было взять прочитать Гарри Поттера, Таню Гроттер и Мефодия Буслаева. Учитывая шлак, которые выпускают современные издательства под торговой маркой "молодёжное фэнтези", это хотя бы терпимо. Я читала книги старшего брата, которые он приносил на уроки литературы. И сейчас я думаю — вот оно было благодатное время, надо было тогда направлять и побуждать выбирать хорошие книги, потому что да, я сейчас собрала такую библиотеку, от которой юная версия меня пищала бы от восторга, но к сожалению читать мне не хочется.
Интернет — хорошая вещь. Он дал людям кучу возможностей для общения, образования, развлечения. Но как у любой вещи, у Интернета есть тёмная, можно сказать жуткая сторона. Нет, это даже не даркнет, где происходит оборот запрещённых законом вещей. Столкнуться с ней можно даже будучи законопослушным гражданином, который даже не помышляет о чём-то нехорошем.
В интернете легко нарваться на плохого человека/плохих людей. И тут стоит чётко различать "плохой человек" и "псих". По статистике, люди с ментальными расстройствами редко совершают преступления, наоборот, они очень часто становятся жертвами преступлений, в том числе и кибербуллинга. Так что плохие люди — это условно здоровые люди с психопатоподобными чертами. И интернет даёт им дополнительные возможности в причининению вреда себе подобным. Если в реальной жизни что-то вякнешь человеку, который тебе не понравился, то есть неплохая вероятность получить кулаком в морду, то в интернете с большой долей вероятности тебе за это ничего не будет.
Есть ещё один зловещий момент — это полная беззащитность перед возможной угрозой. Советы от ведущих специалистов по кибербезопасности вызывают у меня гомерический хохот. Единственный реально работающий способ избежать неприятностей (и то не факт) — это вообще ничего не делать, не писать тексты, не снимать видео, не общаться в чатах. Есть множество видео, как люди объединившись в Интернете вычисляли преступников или взламывали сайты. Но что если люди объединятся, чтобы совершить что-то плохое над конкретным человеком? Потому что среднестатистический человек он не думает, что Интернет может быть опасен и не заморачивается с безопасностью. Но даже если он имеет лёгкую паранойю, все равно все предусмотреть невозможно и всегда можно найти уязвимость в системе.
Интернет даёт широкие возможности пустить жизнь под откос в оффлайне. Сделать так, чтобы человек потерял семью и друзей, испортил репутацию, лишился работы — это лишь малый список последствий кибербуллинга. Самое страшное — это когда человек, не выдержав издевательств, совершает самоубийство. Как говорится, это уже за гранью человеческого и искренне надеюсь что людей, которые доводят до суицида, ждёт свой котёл в аду.
Итак, тезисы:
1)Если вы чем-то занимаетесь в интернете, вы можете кому-то не понравиться. Ведете ли свой блог, играете в видеоигры, пишете тексты — "Глаголом жги сердца людей" может привести к поджиганию чьей-то задницы.
2) В интернете огромное множество моральных уродов. Стоит заглянуть в комментарии к остросоциальному посту — и рука сама потянется к маузеру. Как говорится, остановите планету, я сойду.
3) Интернет дает большие возможности испортить жизнь.
Выводов не будет. Советов тоже. Говорить банальщину вроде "не публикуйте личные данные" или "не ставьте одинаковые пароли на разные сайты" как-то не хочется. На ум приходит разве что Грозный Глаз Грюм из Гарри Поттера "Постоянная бдительность!!!".
Честное слово, устала я от того, что постоянно шарят в карманах населения с целью чем-нибудь поживиться. Компании, пользуясь тем, что у них нет конкурентов, которые могли бы предложить аналогичные услуги по низкой цене, и тем, что фактически на них нет никакой управы, ищут любые возможности содрать деньги. К примеру, я удалила Авито, потому что даже ненужные вещи стало невозможно продавать. Я так же свернула онлайн-библиотеку Вконтакте, потому что у этой соцсети совершенно ублюдское отношение к своим пользователям, не говоря уж об авторских правах, которыми издательства размахивают как ношеными трусами на палочке. А то что сами авторы книг имеют со своих авторских прав лишь скромный процент, которым так и быть, дают с барского плеча, об этом умалчивается. И в этом моменте не думайте, что меня волнует исключительно финансовый вопрос. Вовсе нет. Просто человеческая психика устроена, что она не может долго работать на голом энтузиазме и если человек в какое-то дело только вкладывает, вкладывает и вкладывает, но ничего не получает взамен — не обязательно деньги, это может и признание, благодарность — то он рано или поздно перегорит. О татарском богословии я вообще молчу, потому что это некоммерческий проект, а если на нём невозможно заработать, значит нет смысла оказывать хоть какую-то поддержку. Так что нести разумное, доброе, вечное просто нереально. Конечно алчность существовала всегда и была неотъемлемой частью человечества, но сейчас это достигло просто катастрофических масштабов. С экранов транслируется как это круто жить в своём особняке, ездить на дорогих автомобилях в окружении красивых полуобнаженных женщин, покупать брендовые украшения и одежду, обедать в ресторанах и так далее. Люди принимают это за чистую монету и начинают стремиться к своей американской мечте, идя по головам и танцуя на костях. Духовные ценности, любовь к родине, помощь ближнему — ха, вы о чём? Бизнесмену-табачнику хочется кататься на собственной яхте и ему наплевать, что в больницах люди умирают в мучениях от болезней вызванных курением. Компании применяют особые технологии (в том числе и искусственный интеллект), чтобы сделать мультфильмы максимально увлекательными, дабы дети смотрели не отрываясь, вот только они вредят неокрепшей детской психике. Конечно, они делают это не для того, чтобы специально вредить детям, вот только на выходе получаем гиперактивных существ, которым не интересны игрушки, книжки, игры во дворе, и которые устраивают истерики, стоит их лишить смартфона. Конечно, в том что дети смотрят всякое говно виноваты в первую очередь их родители, которые следят за тем, чтобы их дети чистили зубы и не совали пальцы в розетку, но при этом вообще не следят за тем, что именно делает их чадо в интернете. Сам искусственный интеллект тоже вызывает множество вопросов: ты можешь нести любую чушь и нейросеть все проглотит и логически докажет, что эта чушь имеет место быть. Хреновый из него психолог, получается, которого нужно сто раз проверять и перепроверять. А если так подумать, то получается довольно опасная вещь, особенно для людей с неустойчивой психикой, у которого и так сложные отношения с реальностью. Человек может подозревать, что соседи хотят отравить его или следят за ним, а нейросеть не то что не опровергнет, но заботливо поддержит эту идею. Потому что задача нейросети — максимально понравиться человеку, а не сказать ему правду. Было уже множество случаев индуцированных психозов и даже самоубийств. Но при этом компании не делают ничего, чтобы сделать нейросети более безопасными для пользователя, иначе они не смогут заработать на подписках. И самый апофеоз алчности — это стравить два братских народа в кровопролитной войне, дабы ослабить страны и превратить их в сырьевой придаток. Одна из гнусных вещей, когда предатели, которые выросли на своей земле, получили образование, основали бизнес и сколотили неплохой капитал, продают свою родину врагу за деньги и прочие блага жизни, забывая о том, что предателей нигде не любят, даже на западе, ради которого они и совершили предательство.
Подборка аятов об алчности. Использован богословский перевод Корана Шамиля Аляутдинова
Сура 23 «Верующие», аят 33
Местная безбожная и не верящая в жизнь после смерти знать (вельможи, элита), которой Мы дали мирское изобилие во власти и богатствах (привыкшая к изнеженности, обеспеченности и роскошной жизни)
Сура 23 «Верующие», аят 64
А вот когда Мы [говорит Господь миров, внезапно] начинаем людей обеспеченных (изнеженных и разбалованных земной роскошью) подвергать наказанию, они ревут (мычат) [изо всех сил зовут на помощь, готовы заплатить любые деньги, лишь бы их спасли от из ниоткуда возникшей неизлечимой болезни или не в их пользу разразившегося разрушительного кризиса]
Сура 11 «Худ», аят 116
Кстати, незадолго до Божьей кары] общество грешников становилось [невероятно] изнеженным [ленивым, беспечным, безразличным] (привыкшим к роскоши) [жили лишь в ней, стремлением к ней]. Вся их жизнь превращалась в сплошной грех (в преступления) [следующие один за другим].
сура 19 «Марьям», аят 59
На смену им приходили новые поколения, перестававшие молиться [терявшие всю ценность и важность молитвы пред Богом] и следовавшие за страстями (желаниями) [они знали только слово «хочу», но не были обучены такому понятию, как «надо»]. Вскоре [если ушли из жизни так и не одумавшись, не исправившись] они повстречаются с Адом [к которому их привело в том числе ими любимое и легковесное «хочу»].
И в заключение — сура 9 «Покаяние», аят 35
Придет день, когда все это [незаконно или жадно скопленное в мирской обители богатство примет определенную форму, приобретет соответствующие характеристики и] начнет нагреваться (накаляться) в адском огне [до невообразимо высоких температур]. Затем их [греховно запасавшихся богатством] будут прожигать («проглаживать», ставить на их телах клеймо) этими накоплениями [которые примут некое подобие орудия для клеймения скота], их лбы, бока и спины [будут выжигаемы и восстанавливаемы заново, чтобы причинить новые невыносимые боли]. [А сопровождаться душераздирающий процесс будет словами:] «Это то, что вы припасли для самих себя. Вкусите же припасенное (накопленное) вами!»
Я представитель поколения, у которого в детстве не было интернета. И вспоминая ту херню, которую я творила, будучи мелкой, с содроганием думаю хорошо что не было. Могла бы стать персонажем мема, наклепать кучу контента, от которого бы окружающие (и повзрослевшая версия меня) разбили бы лица фейспалмами, а то и вовсе стать объектом троллинга или травли. Если в реальной жизни я часто становилась изгоем, над которым было прикольно издеваться (школа до сих пор снится в кошмарах), то представьте, как бы можно было превратить мою жизнь в ад при помощи интернета. О том, как именно берутся дети (именно процесс зачатия, а не абстрактные "яйцеклетка" и "сперматозоид") узнала лет в 11 и это для меня стало шоком, хотя я не была чувствительной барышней и спокойно читала детские сказки с расчленёнкой, каннибализмом, вспарыванием живота и прочими животрепещущими подробностями, которые по недосмотру издателей назвали детской литературой. У меня было сильное отвращение и мне пришлось доставать детскую энциклопедию со статуей Аполлона Бельведерского, чтобы вернуть веру в человечество. Информация о половых отношениях и всем, что с ними связано, может серьёзно навредить неокрепшей детской психике. Так вот, родители не дают детям совать пальцы в розетку, подходить к кипящей кастрюле или открытым окнам (хотя судя по тому, что начиная с весны регулярно появляются новости о падении детей из окон — как-то плохо они беспокоятся о безопасности). Они заставляют придерживаться правильного питания, не давая целыми днями жрать конфеты и чипсы. Но ограждать детей от нежелательной информации почему-то должны кто угодно, но только не сами родители. Они сами суют в руки детям смартфон, а потом удивляются, почему дети матерятся или читают фанфики, где в подробностях расписан акт мужеложства*. И кто же в этом виноват спрашивается? Может малолетние дебилы, которые на то и дебилы, которые с радостью потребляют всякое говно, угарают над брейнротом и конечно смотрят фильмы, аниме, читают книги, мангу с пометкой 18+? Может родители, которые не следят за тем, чем собственно занимается их ребёнок, хотя это их непосредственная обязанность? Нет, виноваты авторы контента. Сколько в комментариях под видео яжматерей, которые предъявляют претензии блогеру за то что он матерится, потому что его, видите ли, дети смотрят. А что собственно забыли их дети на канале, который для них не предназначен, они почему-то этим вопросом задаются. Хотя не мешало бы. В блоге одного юриста есть случае из практики, когда юные умы пытались по-быстрому заработать денег и делали закладки**, оформляли сим-карты и передавали другим лицам, оформляли банковские карты и делали тоже самое и даже забирали деньги у обманутых пенсионеров и переводили на "безопасный счёт". И начинают их мамашки реветь белугой: да как же так, их дитачку драгоценного да в тюрьму на долгий срок, ой спасите-помогите! Хотя юрист справедливо замечает, что родители якобы трясутся над личным пространством (а попросту кладут болт на то, чем ребёнок интересуется). Личное пространство — это не читать дневники и не копаться в вещах, а интернет это не личное пространство, а публичное. Как в реальной жизни нельзя делать всё что хочется, например ковырять в носу, громко кричать, оскорблять, публично справлять малую и большую нужду, так и в интернете, представьте себе, тоже нельзя это делать. Но родители почему-то позволяют вседозволенность в интернете, а потом ловят последствия, в том числе и уголовные. И ещё раз повторюсь, обязанность ограждать детей от нежелательной информации лежит на родителях, а не на авторах и сайтах. Да, последние должны делать дисклеймер, что материал не предназначен для детей, но если дитачка посмотрел, прочитал или даже купил то, что ему не полагается, это исключительно косяк родителей. В конце концов, не могут же администраторы сайтов требовать у всех паспорт перед тем как дать доступ к их материалам.
* Движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено на территории РФ
** Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
В обществе распространена тема, как это плохо быть эгоистом. Притом замечено, что эгоистами называют не тех, кто ходит по головам, упрямо следует своим желаниям, даже если это вредит другим, использует людей в своих целях. Этих людей не трогают, а иногда даже восхищаются ими. Эгоистом называется тот, кто не хочет жертвовать собой, деньгами, временем, своими усилиями ради интересов других. Я получила довольно жестокий урок, что никогда не стоит жертвовать собой. Эта жертва не будет оценена должным образом, более того её воспримут как должное или даже втопчут её в грязь. И велика вероятность того, что тот, ради кого ты расшибся в лепёшку, не пошевелит и пальцем, чтобы сделать что-то ради тебя в ответ. И меня выбешивает следующая вещь: почему когда появляется человек, готовый безвозмездно оказать какую-нибудь услугу, на него радостно сгружают кучу дел, не считаясь ни с его силами, ресурсом, временем и самое главное — желанием помочь. Хотя силы, ресурсы, время и желание помочь на самом деле не бесконечны. Пару раз так поможешь, а затем от усталости и злости будешь просто посылать всех туда, где очень-очень далеко, а на тебя ещё будут обижаться — нормально же всё было! Но когда вместо элементарной благодарности в ответ получаешь лишь бездонную яму, которая высасывает из тебя всё, поневоле брезжит мысль: "а знаете, я что-то больше не хочу помогать". И если у человека всё нормально с личными границами, то любители ехать в рай на чужом горбу катятся кубарем вниз, а дверца щедрости захлопывается и запирается на семь замков. Но даже если наплевать на то, что так делать плохо (в смысле использовать человека как бесконечную палочку-выручалочку), то даже если применить чисто утилитарный подход, то разумно не выпивать все ресурсы разом, чтобы иметь возможность и дальше этим пользоваться в долгосрочной перспективе. Особенно грешит этим старшее поколение — наберут кучу всего, не умея вовремя остановиться, а в результате страдают их семьи, пытаясь заполнить эту чёрную дыру из дел. Правда у этого есть неприятный побочный эффект — потенциально добрые, хорошие люди, готовые выручить из беды, вынуждены превращаться в циничных тварей хотя бы из соображений самосохранения. И когда реально понадобится помощь, твоя мольба может оказаться гласом вопиющего в пустыне. Потому что заглушив голос сердца трезвым расчётом что за свою помощь, которая дорого им обойдётся, вряд они смогут рассчитывать хотя бы на простую благодарность, они просто скажут: "дорогой... разбирайся с этим сам". Посему жалобы "мне никто не помогает" не вызывают у меня ни малейшего сочувствия, потому что в том, что никто не хочет ему помогать виноват обычно сам человек.
У меня с Новым годом связано множество тёплых воспоминаний, которыми не будем утомлять читателя, потому что они носят общепринятый характер.
Что растёт на ёлке?
Шишки да иголки.
Разноцветные шары
Не растут на ёлке.
Не растут на елке
Пряники и флаги,
Не растут орехи
В золотой бумаге.
Эти флаги и шары
Выросли сегодня
Для российской детворы
В праздник новогодний.
В городах страны моей,
В сёлах и поселках
Столько выросло огней
На весёлых ёлках!
Стихи С. Маршака.
Вот только... представьте себе, что это резко обрывается, ломается, объявляется запретным. Любимый праздник, который отмечали много лет вдруг оказывается вне закона. Что вы почувствуете? Удивление, грусть, злость... но никак не ощущение того, что это правильно и так и должно быть. У моей мамы в сорок лет обнаружили рак и ей пришлось удалить молочную железу. Как это ломает психику знаю прекрасно, потому я пережила туберкулёз с резекцией лёгкого. Естественно после такого задаёшься вопросом, как вообще жить дальше, если возможны столь невыносимые страдания? И как раз на пути мамы попались люди, которые стали ей указывать, во что верить и как правильно жить. Что есть Аллах и надо любить его и поклоняться только ему одному, никого не предавая ему в сотоварищи. Неплохая идея, вот только под понятие ширка (многобожия) могли попасть не только откровенное поклонение идолам, но и самые обыденные вещи, в том числе и празднование Нового года. И вот люди суетились перед праздником, а мы с папой оказались безжалостно вырванными из всеобщей радости. Впоследствии под влиянием невежественных мусульман я тоже начала вести активную пропаганду против Нового года, но скорее всего это была скрытая злость на людей, у которых был этот праздник, а у меня нет. Впоследствии у меня сложилось довольно равнодушное отношение к этому празднику, что есть Новый год, что нет его, разве что длинные выходные радуют. Да и в обществе как-то перестали отмечать с размахом, то ли у людей нет финансов и настроения, то ли есть ещё другие причины. И всё равно каждый раз я ловлю хохотайку когда перед Новым годом последователи некомпетентных интернет-шейхов брызжут слюной как бешеные собаки со словами "Новый год это харам! Ширк! Поклонение тагуту!", а потом рассылаю милые открытки с поздравлениями. Понятное дело, открытки посылаю не последователям, потому что не хочется нарываться на скандал, а у меня нет желания кому-то чего-то доказывать. Вот хочется написать о исламском радикализме что-то жёсткое, хлёсткое, даже язвительное. Но все слова разбегаются, словно стадо испуганных овец. Да и что я нового могу сказать по теме? Умные люди, которых не могло не беспокоить распространение это болезни, уже сказали многое, вот только это глас вопиющего в пустыне. И снова я возвращаюсь на круги своя... я думала, что ислам плохой сам по себе, а его оказываются намеренно исказили плохие люди в корыстных целях. И самое ужасное, им удалось заменить истину ложью. Правда, запад сам нередко страдает от зла радикального ислама, к примеру в Германии жилья не стало от мигрантов. И опять же — татарское богословие могло бы стать лекарством от этой болезни, но к сожалению безбожники уничтожили всё что было создано, а сейчас адепты радикального ислама прочно заняли своё место и душат всё, что может представлять угрозу их идеологии.
У меня старший брат фанатеет по аниме, а так как в детстве со старшим братом мы были на ножах, соответственно он не звал меня смотреть аниме. Да и я предпочитала делать вид, что аниме для деградантов, настоящие люди читают комиксы Marvel и DC. Но со временем мои взгляды и интересы претерпели изменения, да и я не могла не признавать проблем, которые имеют западные комиксы. Первое это однообразие. Да, они придумали кучу супергероев на любой вкус и цвет, но в сотый раз читать, как супергерой побеждает суперзлодея становится... неинтересно. Я не говорю, что клише это плохо, напротив, если клише грамотно обыграть и подать, можно получить довольно интересную историю. Но для того, чтобы найти что-то реально интересное, вам придётся перелопатить гору контента. Конечно, некоторые авторы пытаются внести разнообразие, придумывая откровенно бредовые сюжеты, которые невозможно читать, не испытывая лютый кринж. Фанаты человека-паука вспомнят арки про клонов человека-паука или как жители города массово становятся человеками-пауками. Из-за чего появляется следующая проблема — это хронология. Каждый новый автор каждый раз по новому рассказывает историю про людей икс или лигу справедливости, из-за чего нет линейного повествования. Так что желающим причаститься к истории человека-паука или росомахи придётся опять перелопатить кучу комиксов, ну или пользоваться рекомендациями и гайдами. И в процессе эксплуатации кхм кхм... просто не знаю, какое слово подобрать, герои стареют и умирают. Но так как это дойные коровки, им просто так не дадут уйти на покой, будут перезапускать, воскрешать и вообще это мультивселенная с кучей альтернативных реальностей, так что не хрен взбухать. Ах да, комиксы — это коммерческий продукт. Я не говорю, что желание заработать деньги — это плохо, всем надо на что-то кушать и одеваться. Но авторам с оригинальными нетривиальными историями просто не дают ходу, потому что боссы корпораций не хотят ставить на тёмных лошадок. Человек-паук он проверен временем и знаменит, он всегда прокормит, а то, что он у читателя уже в печёнках сидит — это исключительно проблемы читателя. Всё равно у него есть дети, которые будут просить купить игрушку или сводить в кино, так что без куска хлеба боссы не останутся. Хотя есть сомнения, что они кушают хлеб, наверняка едят в ресторанах, не меньше. Так что с хоррор-историями всё очень печально, потому что их нельзя показывать детям да и на игрушках больно-то не заработаешь. Не говорю, что вообще нет хоррор-комиксов, были журналы, которые их печатали, есть именитые авторы как Алан Мур, Нил Гейман и Эннис Гарт. Но отдельного сегмента по хоррор-комиксам нет, даже всезнающий Гугл выдаёт невразумительную сумятицу. И нет, я не говорю, что в комиксах вообще нет ничего интересного. Одной из драгоценных жемчужин является "Трансметрополитен", мрачный киберпанк с отличной рисовкой и ебанутым на всю голову (в хорошем смысле) гонзо-журналистом в качестве главного героя. Заметила, что манги в жанре хоррор куда больше, чем комиксов, по крайней мере в электронном варианте. Но теперь уже российские издательства не больно-то хотят браться за перевод и печать подобной манги. А их алчность и нежелание связываться с проектами, которые не сулят большой прибыли смело умножайте на десять, а может даже на сто.
Есть учитель от Бога, есть учитель — ну с Богом, и есть учитель не дай Бог...
Анекдот
Мне никогда не везло на учителей. Может в стране педагогический кризис, а может меня сглазили — за свою жизнь я так и не увидела преподавателя, которого можно назвать Учителем с большой буквы, который так сказать перевернул мою жизнь. Как я окончила школу и университет? Выручало самообучение. Но основное западло в том, что есть навыки, которым без учителя хрен научишься, хоть вывернись ты наизнанку. Даже в школе, когда я изучала биологию к олимпиаде надо было знать университетскую программу первого курса биофака, как оказалось. Одного Билича (не самая лучшая книжка по биологии, откровенно говоря) было маловато... Моя школа как-то пыталась извернуться, чтобы меня чему-то научить, но к сожалению я всё равно провалила олимпиаду. А про университет и говорить нечего — никто там не собирался там разбирать материал, вы сами должны всё знать, а если чего-то не понимаете, это исключительно ваши проблемы. Так что разбирать материал студентам приходилось мне. Хотя я сама была студенткой. Про ординатуру вообще говорить нечего — дедовщина, постоянное нытьё, что вечно за мной следить надо, но при этом меня искали с собаками, стоило уйти мне на каникулы или на учёбу. Курсы переподготовки — курам на смех, можете на учёбу не приходить, мы вам и так сертификат дадим. Откуда блять взяться хорошим специалистам? Так вот про навыки. Да нужно много повторять, прежде чем это вобьется в твой спинной мозг (моторные навыки) или головной мозг (интеллектуальные навыки). Но и повторять не бездумно, потому что от того, что если что-то делать неправильно, даже если это сделать сто раз, то КПД будет стремиться к нулю. А как понять, что делаешь неправильно? Тут нужен учитель. Вот только что делать, если учитель ни хрена не хочет учить? Что на вождении машины, большинство водителей тупо откатывали часы. Что оказалось на танцах. Как я себе представляла? Показывают элемент танца, потом отрабатывают элемент, пока от зубов отскакивать не начнёт, потом учат как связывать между собой эти элементы. Как же блять учили на самом деле? Ну отрабатывать по сто раз одно и то же это скучно, лучше буду танцевать в быстром ритме свою программу, а получается ли у учеников, которые ни разу не профессиональные танцоры и вообще у них не всё получается — ПОХУЙ! Я готова стараться, но только если будет нормальная программа обучения! А так снова получается университетская хуйня — ты должен это уметь, учить тебя мы конечно не собираемся. Ну и нередко занятия объединяют уже с опытными учениками, что тоже ни в какие ворота.
В жизни каждого человека случаются торжественные моменты, ради которого наряжаются в красивые наряды, наводят марафет, зовут фотографов, чтобы запечатлеть это. Окончание школы, окончание университета, свадьба, юбилей, рождение ребёнка, развод... последнее было шуткой, возможно даже неудачной. Но убедилась в очередной раз, что жизнь далека от романтических фантазий. У моих родителей свадьба была 6 января. Она проходила в неотапливаемом деревенском клубе в 30-градусный мороз, когда на папе был лишь костюм, а на маме платье. Знатно тогда сопли поморозили. Так вспоминать об этом никто не любит. Оказалось что не чувствовать себя счастливым в ответственный момент жизни, потому что было слишком жарко или слишком холодно или даже пардон, в туалет сильно хотелось — это совершенно нормально. Кроме того, были моменты, когда понимаешь, что вроде произошло нечто значимое, но вот играть фанфары в честь этого совершенно не хочется. В моём случае это было окончание ординатуры, вроде теперь ты настоящий врач, но мне просто хотелось получить сертификат и наконец-то покинуть отделение, где мне устроили дедовщину и всячески портили жизнь. Или выписка из туберкулёзной больнице в Москве, где мне сделали резекцию лёгкого, я покинула это кошмарное место на своих ногах, но при этом я весила всего 39 килограмм при росте 167 сантиметров и надо было заново начинать курс химиотерапии, чтобы закрепить результат... Торжественность и счастье — вещи совсем не тождественные.
Квинтэссенция одной из глав книги Нассима Талеба "Черный лебедь":
"Взгляните на армию так называемых писателей, которые, стоя у сверкающих кофе-машин в кафетериях «Старбакс» (только временно, разумеется!), разливают посетителям капучино".
"В силу «звездной» динамики то, что мы именуем «литературным наследием» и «литературными шедеврами», представляет собой лишь крохотную долю коллективно созданного. Вот в чем штука. Это-то и мешает нам выявлять таланты. Допустим, вы приписываете успех Оноре де Бальзака, французского романиста XIX столетия, его беспощадному «реализму», «прозрениям», «остроте чувств», «проработке характеров», «умению увлечь читателя» и так далее. Эти «превосходные» качества можно признать необходимой предпосылкой к созданию превосходного произведения при условии и только при условии, что те, кто не обладает так называемым «талантом», лишены этих качеств. А что, если существовали еще десятки столь же прекрасных литературных творений, которые до нас не дошли? Если и вправду были написаны и исчезли не менее ценные рукописи, то, как мне ни жаль, ваш кумир Бальзак отличается от своих безвестных соперников лишь тем, что ему невероятно повезло. Более того, преклоняясь перед Бальзаком, вы допускаете несправедливость по отношению к другим.
Я вовсе не имею в виду, что Бальзак не был талантлив, я только хочу сказать, что талант его менее уникален, чем кажется. Подумайте о тысячах писателей, ныне никому не известных, — никто их в расчет не берет. Мы ничего не знаем о тоннах отвергнутых рукописей именно потому, что они никогда так и не были напечатаны. Только «Нью-Йоркер» возвращает в день около сотни рукописей — представьте же, сколько гениев так и останутся для нас неоткрытыми. В стране вроде Франции, где количество писателей, как это ни грустно, превышает количество читателей, престижные издательства принимают одну из десяти тысяч рукописей начинающих авторов. А сколько актеров, не прошедших пробы, могли бы многого добиться, если бы им улыбнулась удача…
Бальзак великолепно обрисовал проблему скрытых свидетельств в романе «Утраченные иллюзии». Люсьен де Рюбампре, он же Люсьен Шардон, отправляется из Ангулема в Париж «делать» писательскую карьеру. Люсьен даровит. Его (и читателя) убеждают в этом провинциальные ангулемские полуаристократы. Трудно сказать, что подтолкнуло их к такому выводу — литературное мастерство Шардона или его приятная внешность; более того, Бальзак задается вопросом: как оно вообще определяется, это литературное мастерство? Успех, по его циническим наблюдениям, — это результат либо ухищрений и организованной покровителями шумихи, либо случайного всплеска интереса, вызванного отнюдь не достоинствами произведения. Люсьен узнает о существовании огромного кладбища, где покоятся «соловьи»: «…соловьями книгопродавцы называют книги, которые залежались на полках в глубоком уединении книжных складов»".
Вся эта длинная преамбула является причиной, почему я никогда не пойду в издательство. Потому что успех на литературном поприще в последнюю очередь зависит от литературного таланта. Как говорится в одной шутке: "больше всех на колхозе работала лошадь, но председателем она так и не стала".
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу