Тёмный Ангел (гет)

Солнце медленно садилось за горизонт. Наконец-то наступил вечер, и дневная жара спала, уступая место бодрящей прохладе. По просёлочной дороге двигались двое всадников. Они подгоняли лошадей и, кажется, спешили, не обращая внимания на окружающий пейзаж, который был достоин кисти художника. Зелёные луга с огромным количеством цветов всевозможных расцветок и форм, аромат которых мог свести с ума любого, кто попадал в этот райский уголок, и кузнечики, поющие свои серенады, убаюкивали — всё вокруг казалось таким безмятежным и спокойным.

Но вот дорожная пыль, превращаясь в облако, взметнулась вверх и окутала всадников, создавая некую завесу, из-за которой видны были только очертания коней. После того как пыль осела, наконец-то можно было различить лица ехавших верхом. Это были две довольно молодые и красивые девушки. У одной из них, казавшейся чуть старше своей спутницы, были волосы цвета вороного крыла и иссиня-голубые пронзительные глаза, от одного взгляда которых пробирала дрожь — создавалось впечатление, будто они глядят тебе прямо в душу. Она была одета по-походному: в лёгких доспехах, с мечом за спиной и странным округлым оружием, прицепленным к поясу.

Девушка настороженно вгляделась вдаль и перевела взгляд на свою подругу, которая была её полной противоположностью: светлые волосы, зелёные глаза и добродушная улыбка, которая почти не сходила с её губ. Девушек звали Зена и Габриэль.

Зена остановила лошадь и, привстав в стременах, с интересом посмотрела вперёд:

— Кажется, мы скоро будем на месте. Надеюсь, Джоксер уже там.

На это её спутница только вздохнула и немного насупилась. Тогда Зена взглянула на неё с лёгкой долей иронии:

— Он будет рад тебя снова видеть. Ты же знаешь, как он к тебе относится.

Они не заметили, как приблизились к развилке двух дорог.

— Так, и куда нам сворачивать? — спросила, конкретно ни к кому не обращаясь, воительница.

Вдруг в соседних кустах послышался жуткий треск, и оттуда буквально вывалился человек.

— Джоксер!!! — хором воскликнули обе девушки.

— Привет всем, — ответил он.

Парень, которого девушки назвали Джоксером, выглядел довольно необычно: шлем, болтавшийся у него на голове, явно был ему великоват, а некое подобие доспехов прикрывало грудь и спину. На поясе висел меч, а в руках он держал мешок. Лицо его, хоть и было простоватым, выдавало хорошего человека — пусть слегка неуклюжего, но с очень весёлым и лёгким характером.

— Где ты пропадал? — спросила Габриэль.

— Я... Я просто слегка заблудился, и всё, — смущённо ответил он.

— Ну так что, ты здесь всё знаешь. Скажи, по какой дороге мы быстрее доберёмся до Амфиполиса? — поинтересовалась Зена.

— Как, ты не знаешь? — удивлённо вскинув бровь, осведомился Джоксер.

— Нет, я тут давно не была, — смущённо потупив взор, промолвила воительница.

— Тогда я всё объясню. По правой мы доберёмся за четыре дня, а если свернём налево, то это будет примерно на полтора дня быстрее. Но люди говорят, что она проклята, и по ней давно уже никто не ездит. Поговаривают, что там кто-то даже видел Гарпий и Вакханок.

— Ты склонен всё преувеличивать. Не верь всему, что говорят, — улыбнувшись, сказала Габриэль.

— Всё, едем налево и точка, и не смей возражать. Ты с нами? — воительница вопросительно посмотрела на паренька.

Джоксер посмотрел на Габриэль, затем перевёл взгляд на Зену.

— Конечно! Я же не трус и ничего не боюсь! — сказал он.

— Вот и прекрасно. Поедешь за спиной Габриэль, ты согласен?

Сердце парня ушло в пятки. Он просто обожал Габриэль, но боялся ей об этом сказать, потому что думал, что она его отвергнет, поэтому с лёгкостью согласился.

Дорога, на которую свернули путники, была очень запущена. Её внешний вид говорил о том, что она уже давно не использовалась, и кое-где местами поросла ковылём и репейником. Вела она в лес, через который неминуемо нужно было пройти.

Уже давно стемнело. Из-за туч выглянула полная луна, которая была единственным освещением. Лес был огромен и состоял в основном из сосен — они были просто гигантскими исполинами, а в свете луны отбрасывали причудливые тени. Создавалось впечатление, что со всех сторон к тебе тянутся чьи-то корявые руки. Невольно вспоминались самые страшные рассказы и байки о чудовищах, в душу закрадывался страх, и становилось немного не по себе.

— Давайте остановимся на ночлег и разобьём лагерь, — предложила Зена.

— Да, конечно, я только за, — обрадовалась Габриэль, потому что они были в пути с самого утра и останавливались лишь на краткий отдых, отчего девушка жутко вымоталась. Ей хотелось отдохнуть и выспаться.

— Чур, я пойду за дровами, — вызвался Джоксер.

— Конечно, иди, только недалеко, иначе заблудишься, — ответила Зена.

Джоксер спокойно пошёл, насвистывая себе под нос весёлую мелодию, чтобы взбодриться, а девушки занялись обустройством лагеря. Парень неспешно брёл по лесу в поисках веток для костра, когда дорога, по которой он шёл, вдруг исчезла из виду, и он понял, что заблудился. Джоксер огляделся вокруг, пытаясь понять, откуда он пришёл. Его взгляд наткнулся на неприметную тропку среди кустов.

«Интересно, а что там такое?» — подумал он и, поддавшись любопытству, свернул на тропу.

Она вывела его на поляну, залитую лунным светом, где он увидел следующую картину, повергшую его в оцепенение. На поляне он заметил человека, которого окружили двое существ. Они не были ни на кого похожи: ростом выше самого высокого человека, одетые в чёрные балахоны, лица скрыты под капюшонами. Они как будто парили в воздухе, совсем не касаясь земли, а в руках держали что-то вроде оружия — точно он не смог разглядеть.

Человек же, казалось, не боялся такого соседства. Напротив, он был воинственно настроен, а в руках держал меч, вот-of-вот ожидая нападения противника. Демоны — так их окрестил про себя Джоксер — ринулись в атаку, издав при этом протяжный вой. Но незнакомец успел увернуться и, сделав выпад, пронзил бок чудовища, отчего то взревело.

Джоксер так увлёкся разворачивающимся перед ним поединком, что не заметил, как за его спиной тихо скользнула тень, и чья-то рука легла ему на плечо. От неожиданности он чуть не вскрикнул.

— Тихо, это всего лишь я, — сказала воительница.

— О, Боги Олимпа, ты меня напугала! — произнёс Джоксер.

— Что здесь происходит?

— Не знаю, там творится что-то невообразимое, и я, кажется, не смогу... — он затих на полуслове, потому что к им приближался демон.

— Тсс, ни звука, — воительница красноречиво посмотрела на парня, и он кивнул ей в ответ.

Демон как будто принюхивался, и неожиданно его коса — оружие напоминало именно её — вспорола воздух рядом с воительницей. Убедившись, что здесь никого нет, демон решил убраться восвояси.

В это время на поляне произошли изменения. Ослабевший Падший — так называли демона — отступал перед натиском незнакомца. Но это было кратковременным везением: вернулся второй Падший, и теперь человеку пришлось сражаться с обоими.

Зена стремительно, словно пантера, выпрыгнула из кустов, коротко бросив Джоксеру:

— Будь здесь, я сейчас вернусь.

Она хотела как-то помочь незнакомцу, но не знала чем. Ведь было ясно как день, что существа, напавшие на него, ей не по зубам и явно не из нашего мира, но она могла их отвлечь. Зена сняла с пояса шакрам и нацелила его на демона. Сработало! Падший не смог вовремя увернуться, а парень получил передышку и, извернувшись, пронзил демона насквозь. Остался всего один, но это не облегчало задачу.

Зена подбежала к незнакомцу и помогла ему подняться. Когда он встал, она, наконец-то, смогла его разглядеть. Это был парень примерно одного с ней возраста, с тёмными волосами и крепкого телосложения. Но что-то ей показалось в нём странным. Теперь она поняла: его глаза были абсолютно чёрными, без зрачков, в них плескалась настоящая тьма.

— Ты в порядке? — спросила она.

Он чуть помедлил и произнёс:

— Да, спасибо за помощь, но тебе лучше уйти.

Воительница посмотрела на него вопросительно:

— Кто или что они такое?

Он с интересом посмотрел на неё:

— Это Падшие, демоны высшего порядка.

— Кто? — она не успела продолжить фразу, как на них напал второй Падший. Но, несмотря на своё состояние, парень быстро среагировал, крикнув ей: — Встань за моей спиной и не двигайся!!!

Она не стала спорить. Стоя за его спиной, Зена почувствовала его тепло — это было тепло живого человека. В следующую секунду произошло то, чего она никак не ожидала. С рук парня сорвалось некое подобие молнии, которая ударила в демона. Яркая вспышка осветила поляну, и Зена зажмурила глаза. Когда она их открыла, Падший исчез, словно его не было — он буквально растворился в воздухе.

— Что это было? — спросила она у парня.

Но на её вопрос не последовало ответа. Незнакомец лежал на земле — он выбился из сил. На поляну выбежал Джоксер.

— Помоги мне, — сказала воительница.

Джоксер без лишних вопросов помог поднять парня.

— Его надо отнести в лагерь и промыть раны.

Вместе они соорудили что-то наподобие носилок и понесли своего нового друга в лагерь.

— Где вы пропадали? — увидев, что они не одни, Габриэль посмотрела сначала на носилки, потом на Зену.

— Все расспросы потом, Габриэль. Сейчас ему нужна наша помощь, — кивнула она в сторону неподвижно лежащего паренька.

Дарт очнулся. Вокруг была темнота, в голове звенело, а всё тело болело так, как будто по нему промчался табун лошадей. Сколько времени прошло с того момента, как он впал в забытье? Час, два, день, неделя? Он не помнил — его память была вся рваной, как старая карта путешественника. Надо напрячь её и вспомнить, что произошло тогда.

Он собрался с мыслями и попытался припомнить. И вдруг его тело пронзила нестерпимая боль — старые раны дали о себе знать. Но он терпел, скрипя зубами и сильно прикусив губы, так что струйка крови закапала ему на подбородок. И вот — прозрение. Боль немного отступила, а в памяти начали всплывать обрывки его недавних злоключений: поляна, залитая лунным светом, Падшие, так не вовремя его настигшие, и бой, из которого он бы не вышел живым, если бы не помощь...

И лицо девушки. Она была прекрасна — красивая и смелая воительница, раньше он таких, как она, не встречал. Её глаза небесно-голубого цвета с лёгкой синевой, тёмные волосы и безумно манящий взгляд. Неужели он влюбился? Нет, не может быть: он всегда должен оставаться один и ни с кем не связывать свою судьбу. Он проклят, он — Тёмный Ангел.

Сразу вспомнилось его детство, которое он провёл в приюте, куда после рождения его принёс добрый человек. Он не дал малышу погибнуть и не бросил его на произвол судьбы, учитывая, что мать мальчика была в своей деревне изгоем и считалась колдуньей. Мама... Он её никогда не видел, она умерла при родах, и лишь во снах и его мечтах она приходила к нему. В приюте он провел тринадцать лет — пожалуй, самых счастливых в своей жизни.

До того дня, как проявился его Дар. Он хорошо помнил тот день — день его тринадцатого дня рождения, когда в дом ворвались незнакомые люди и, угрожая расправой, потребовали выдать Дарта. Учитель сказал, что здесь таких нет, за что и поплатился своей жизнью. Мальчик тогда попытался что-то сделать, но что он мог? Тринадцатилетний ребёнок, испуганный до полусмерти незнакомыми людьми, он тихонько плакал, но где-то в глубине души что-то поднимало свою голову — что-то страшное и необъяснимое. Это была дикая ненависть к себе за то, что не смог спасти учителя, к окружающим людям — потому что они слышали крики умирающего, но ничего не сделали для его спасения. А главное, он решил, что скорее погибнет, но отомстит за его смерть.

В это время жрецы храма (а они были одеты именно так — в красные балахоны с чёрными полосами) беспрестанно обшаривали уголок за уголком в поисках ребёнка. И вот они его нашли — он сам вышел из своего укрытия. Жрецы замерли: им показалось, что мальчик не в себе. Его хрупкая детская фигурка изменилась, он смотрел на них немигающим взглядом, от которого пробирал озноб и хотелось бежать, не разбирая дороги. В его глазах пылал огонь жгучей ненависти, и ясно читалось, что пощады никому не будет. Люди в балахонах переглянулись — их предупреждали, что он опасен, но чтобы настолько! Они решили пойти на хитрость и сделать вид, будто уходят, а сами начали окружать мальчика со всех сторон. И вот он уже, казалось бы, в ловушке, но не тут-то было. Дарт что-то произнёс шёпотом, и с его рук сорвался огненный шар, который полетел по направлению к нападавшим. Раздались крики, и вокруг всё объяло пламя. Балахоны жрецов загорелись, и огонь начал поглощать их одного за другим. Через несколько минут всё было кончено — не осталось ничего, кроме пепла.

Дарт сам не ожидал от себя такого. Он убил людей, и в его душе осталась пустота, он чувствовал себя разбитым и подавленным. Той же ночью он бежал из приюта, потому что оставаться там было равносильно самоубийству. Первое время он жил на улице и питался чем бог пошлет или что давали сердобольные люди. Он бы хотел избавиться от своего проклятого Дара, но не знал как. Он был опасен для себя и для окружающих.

После многих недель скитаний он прибился к одному человеку, который заменил ему на последующие десять лет отца. Человека звали Сайрус, он был мастером-вором. Сайрус обучил мальчика азам своего искусства, и его даже не напугало то, что Дарт рассказал ему о себе. Сайрус был добрым человеком и принял Дарта в свою семью. Паренек ему нравился — наверное, потому что он напоминал Сайрусу самого себя в детстве: такой же непоседа и любитель приключений.

После с Дартом ещё много чего произошло. Он сторонился людей несмотря ни на что, а его приёмный отец Сайрус дал ему самое лучшее: веру в себя и в людей, в то, что есть на свете добро, и не всё серо в этом мире. Он научил его отличать правду от лжи, а добрых людей — от лихих. Дарт перепробовал много профессий: был и охотником за головами, и охранял караваны. Он старался не особо появляться в городах и деревнях, но его всё же нашли — и это уже были не люди, это были демоны. Но и с ними он справлялся, потому что вырос: ему было около тридцати лет, и его Дар за это время тоже развился, превратив мальчика-неумеху в опаснейшего человека.

Вот опять боль накатила с новой силой, буквально вырывающая Дарта из его воспоминаний и возвращающая к реальности. Он открыл глаза и увидел перед собой её — их взгляды встретились. Он смутился как мальчишка, а девушка улыбнулась ему в ответ. Дарт осмотрел свои раны: оказалось, что за то время, пока он лежал без сознания, его перевязали, а раны промыли.

Он перевёл взгляд на девушку и спросил:

— Это ты сделала?

Господи, ответ был очевиден, но Дарт не смог больше промолвить ни слова — он просто открыто любовался своей спасительницей.