Там за туманами (джен)

— Цена возросла. Ты не говорила нам, что девчонка может смять глайдер как консервную банку.

— Не мелочись, Стоун, тебе не к лицу.

— Имущество казённое, знаешь, что с нами сделают в Бюро?

Рассел, откровенно говоря, веселился, наблюдая за разговором напарника и Мэл. Стоун, как истинный Опустошитель, любил поторговаться и припугнуть нанимателя. Всё же можно сделать из пирата человека, но никогда — человека из пирата. Стоун был из той редкой породы, кто навсегда останется при своих амбициях. Тем более пират был не совсем человеком — он был енотом. Самым настоящим.

Ракета мог пустить в ход оружие, назови его кто-нибудь енотом в глаза. Рассел не завидовал глупцам, пытавшимся раззадорить Стоуна. Опустошитель мгновенно срывался и устраивал скандалы, которые часто заканчивались смертью грубияна. Бюро прикрывало пару приятелей, списывая нервозность сотрудников на сложную и опасную деятельность.

Прибытие Железного легиона фиксировалось как ложный вызов. Стальные служители закона, получая удостоверение агентов Бюро в качестве подтверждения, просто разворачивались и уходили. Машины не умели злиться, обманывать, испытывать хоть какие-либо чувства или превышать полномочия. В «Старк Индастриз» это считали их главной ценностью. Безмолвные роботы лучше выполняли обязанности, постепенно вытеснив живых людей с данной должности.

— Ты в курсе, сколько юнитов стоит сейчас новая аппаратура? — не стоило расслабляться, увидев умильную мордочку. Стоун умел за несколько секунд из трогательного негодяя превращаться в кошмарного монстра.

— Прекрасно, твоя взяла. Руби для меня дороже денег, — Памела развернула монитор к Стоуну. — Готово.

Руби принесёт больше прибыли, чем она заплатила бывшим Опустошителям. Официально нанимать Охотников, платить огромные налоги и взятки могло больно ударить по карману заведения. «От заката до рассвета» — элитный ночной клуб, где бывали люди из высших кругов общества. Мэл предоставляла им лучший сервис, а они в ответ закрывали глаза на некоторые шалости хозяйки. Ходили слухи, что Свингфорд де Босфор, наследница древнего рода, общалась с самим Владимиром Цепишем. Богатый меценат оставил ей солидное состояние. Другие связывали её имя с массовым исчезновением женщин в гетто на Гудзоне. И те, и другие сходились во мнении: Свингфорд де Босфор по прозвищу Малефисента занимается тёмными делами, конечно, не без участия со стороны властей.

— Другой разговор, красавица, — Ракета торжественно продемонстрировал Расселу счёт с огромным количеством нулей. — А не отметить ли нам это событие?

— Без меня, — Рассел вздохнул. У них завтра встреча в Бюро, Фьюри сразу поймёт, что к чему. — Только сильно не увлекайся.

— Ну, голубки, не скучайте! — развлечения до самого утра за счёт заведения — Памела умела быть благодарной. Она обещала выполнить его просьбу. С такими мыслями Ракета покинул кабинет.

— Мне пора, Мэл.

— Останься, отдохни. Хочешь, есть свободная комната, девочки обслужат тебя. Бесплатно, не беспокойся.

— Мисс Свингфорд, — в дверях появилась блондинка, она пришла кажется не вовремя и затараторила: — Вам звонила миссис Финберг, она пришлёт своего человека за Августом. Половина седьмого, расчёт как условились.

Старуха могла купить для дочери целого Бута. Рабство сейчас не было такой редкостью, однако миссис Финберг предпочитала раз в месяц торговаться с хозяйкой ради каких-то жалких нескольких сотен юнитов. Безумие. Проще привести молодую Круэллу в клуб, здесь в окружении мужчин она сразу станет более опытной.

— Спасибо, Эмили, можешь идти, — Мэл набрала что-то на ноутбуке. — Она тебе нравится? — хозяйка клуба проследила за взглядом Рассела.

— Пересекались пару раз, — агент задумчиво вертел в руках зажигалку.

— Дэвид, ты вечно на нервах. Будь как Стоун: повеселись, проведи ночь с девочкой. Тебе это нужно.

Ракета предупредил её о кошмарах Дэвида. Мужчина никак не мог избавиться от непроходящих мигреней, галлюцинаций и странных снов. Существовали методики лечения, компетентные врачи, но Рассел отказывался. Более того, он запрещал напарнику говорить с кем-либо на данную тему. Мэл подозревала, что во всём виновато прошлое агента. Тяжёлое детство, смерть приёмного отца, пожертвовавшего собой ради сына.

— Ракета не умеет держать рот на замке? — напарник всё-таки выдал его секрет.

— Ради твоего же блага, — Памела села рядом. — Сколько тебе было?

— Шесть. Я воровал кредитки, взламывал роботов, — он будто кожей вновь ощутил палящий зной Татуина. — Денег не хватало, приходилось участвовать в сомнительных авантюрах. Как-то мы с Гэри забрались на торговый корабль. Нам не повезло, нас поймали. Что взять с детей? Ничего. Нас определили в приют, но той же ночью мы бежали в пустыню. Глупцы. Нас ждала гибель от обезвоживания, если бы не один человек. Старик жил далеко от города, слепой и безобидный, без семьи. Оби-Ван Кеноби выходил нас, мы стали его глазами, он — нашей совестью. До пятнадцати лет мы с Гэри жили в его доме, пока старик не умер.

— Что случилось?

— Пустынники напали на него, пока мы ездили в город. Обычно они боятся людей, но в этот раз случилось что-то странное. Мы с Гэри пришли слишком поздно: огонь успел распространиться по всему дому, от перегрева взорвались парогенераторы... Оби-Ван не смог выбраться наружу. Мы кремировали тело, прах развеяли над Татуином, как хотел Кеноби.

— Что стало с Гэри?

— Наши пути разошлись. Он поступил в академию, стал лётчиком.

— А ты?

— Оказался менее дальновидным. Сбежал с Татуина на первом же корабле, стал пиратом. Меня подобрали Опустошители, им как раз не хватало новобранцев. Йонду строгий учитель, правда это оказалось лучше каторги или тюрьмы.