Пациент года (гет)

В больничном крыле Хогвартса выдался на редкость спокойный вечер. Большинство учеников либо еще сидели за ужином, либо уже разбрелись по библиотекам и гостиным готовиться к занятиям. Неделя после пасхальных каникул почти всегда проходила одинаково. Поппи Помфри, школьная целительница и бессменная хозяйка больничного крыла, как раз показывала новой помощнице, как следует расставлять флаконы в шкафу с зельями, когда в дверях появилась ее самая частая пациентка.

Поппи вздохнула и направилась навстречу.

— Мисс Гринграсс, разве вы не должны сейчас быть за ужином? Хотя, признаться, я совсем не удивлена вас видеть. Кажется, в этом году вы навещали меня уже не меньше дюжины раз, — произнесла она с той странной смесью упрека и тревоги, которую Дафна давно научилась узнавать.

— Добрый вечер, мадам Помфри. Я поужинала пораньше, чтобы поработать над одним проектом. Просто небольшая неприятность с зельем, — ответила Дафна Гринграсс.

Увидев скептически приподнятую бровь целительницы, слизеринка поспешила добавить:

— Ничего серьезного. Сейчас сами увидите.

Поппи и без осмотра понимала, что девочка старается преуменьшить проблему.

— Ничего серьезного? Это я буду решать, Дафна. Хотя вы и вправду одна из моих любимых пациенток и я ценю ваше стремление добиться результата, мне совсем не нравится видеть вас здесь так часто. Показывайте руку.

Дафна поморщилась, вытянула правую руку и упрямо сказала:

— Тогда вы знаете, почему я не могу остановиться.

Мадам Помфри подавила раздраженный вздох и молча кивнула. Осторожно закатав рукав ученицы, она осмотрела повреждение.

— В одном вы правы: сама травма не слишком серьезна. Вижу, вы воспользовались противоожоговым зельем, которое я дала вам в прошлый раз.

Она провела палочкой над рукой Дафны, вызывая диагностические чары.

— Но кожа все еще чувствительна. И, судя по всему, действие самого зелья, с которым вы работали, нейтрализовано не полностью.

Дафна тихо застонала от боли и тут же подавила звук.

— Я продвигаюсь с ее зельем, если вам интересно, — сказала она почти вызывающе.

Обе прекрасно понимали, что этим Дафна пытается оправдать свои постоянные визиты. Несколько долгих секунд они молчали.

Поппи первой нарушила тишину.

— Я рада слышать, что есть прогресс. Правда. Но вы всего лишь на третьем курсе и не должны подвергать себя такому риску, занимаясь экспериментальными зельями без присмотра. Мне все равно, что ваши познания по зельеварению почти соответствуют уровню ЖАБА. За ваше здоровье и безопасность отвечаю я, а значит, обязана сообщать вашим родителям о травмах.

Она глубоко вздохнула, положила ладонь Дафне на плечо и внимательно посмотрела ей в глаза.

— Дафна, я не знаю, сколько еще смогу это откладывать.

В голубых глазах девочки мгновенно вспыхнул страх.

— Она моя сестра. Я люблю ее больше всего на свете. Я не могу остановиться. Вы же знаете почему, — тихо, почти отчаянно сказала Дафна.

И, словно прорвало плотину, продолжила:

— Я знаю зелья. В нашей семье все знают зелья. Пожалуйста. Давайте и дальше оставим это между нами. Мои родители и без того делают все, что могут, чтобы найти для нее лекарство. Я не хочу, чтобы они еще и обо мне переживали. Я вас умоляю. Я просто хочу уменьшить ее боль. Дать ей надежду. Пожалуйста.

Поппи встретилась взглядом с ее встревоженными голубыми глазами и увидела, насколько сильно болезнь Астории давит на старшую сестру. Сердце болезненно сжалось от мысли, что Дафна снова оказалась здесь именно из-за этого. Девочка всего лишь хотела сделать жизнь своей больной сестры хоть немного легче. Эксперименты с зельями и чарами далеко не всегда шли по плану, и поэтому Дафна все чаще попадала в больничное крыло. Более того, она сама попросила Поппи скрывать настоящую причину визитов и при необходимости выставлять ее просто неуклюжей и склонной к травмам.

В этот вечер целительница решила не давить.

— Хорошо, дорогая. Ваша обычная кровать в тихом углу свободна. Я подойду через минуту, как только закончу объяснять мисс Фоули, моей новой помощнице, что делать со шкафом зелий.

Поппи опустила руку в карман, вынула небольшой флакон и без лишних слов протянула его Дафне.

Слезы все еще стояли у нее в глазах, но она понимающе кивнула, взяла успокаивающее зелье и направилась к той самой кровати в чудесно темном и уединенном углу. За закрытыми занавесками никто не станет задавать вопросов и пялиться.

— Просто немного посплю, — прошептала она самой себе. — День был долгий.

— И еще, Дафна.

Слизеринка обернулась.

— Нам привезли новые магловские пластырь-повязки с коалами, которые вам так нравятся.

Глаза Дафны все еще блестели от непролитых слез, однако на губах появилась слабая улыбка, и от нее у Поппи стало немного теплее на душе.

• • •

Спустя некоторое время перед дверями больничного крыла появился второй по частоте посетитель — в сопровождении человека, от которого он отчаянно хотел избавиться.

— Оливер, я же сказал, со мной все нормально. Можно я хотя бы последние десять шагов пройду один? Дверь прямо перед нами.

— Кубок по квиддичу слишком важен, чтобы полагаться на случай, Гарри. Я должен был лично убедиться, что ты доберешься сюда целым, — с суровой заботой ответил семикурсник.

— Ну да. Спасибо. Я уже пришел. До завтра.

— Еще как до завтра. Увидимся рано утром, Гарри, — сияя, сообщил Оливер и наконец ушел.

Гарри не имел ни малейшего представления, что тот подразумевал под «рано утром», и сейчас его это не интересовало. Он хотел только, чтобы его оставили в покое.

— Ага, конечно, — пробормотал он, толкая дверь больничного крыла.

И тут же тихо выругался от боли: слишком поздно вспомнил, что толкнул дверь больной рукой.

Лохматый тринадцатилетний гриффиндорец в тренировочной форме остановился у стойки и быстро оглядел помещение, проверяя, нет ли здесь других пациентов. Гарри терпеть не мог, когда его снова и снова видели в больничном крыле. Его медицинская история и так была достаточно унизительной. Обычно, если внутри сидело слишком много учеников — особенно слизеринцев, — он предпочитал вернуться в башню и терпеть боль до утра. Но через два дня предстоял важнейший матч со Слизерином, и лечение откладывать было нельзя.

Голос, раздавшийся словно из ниоткуда, вырвал его из мыслей.

— Ах, вот и один из моих лучших клиентов. Почти месяц с прошлого визита. Я уже начала думать, что вы обо мне забыли, мистер Поттер.

Гарри мгновенно уловил добродушный сарказм в голосе мадам Помфри и не мог ее винить. Они действительно виделись гораздо чаще, чем хотелось бы ему самому.

— Неприятности сами меня находят. Мы оба знаем, что надолго от вас уйти я просто не способен. Вы ведь один из самых важных людей в моей жизни, мадам Помфри.

Шутка не смогла полностью спрятать правду. С Гарри в Хогвартсе происходило слишком многое. На несколько мгновений между ними повисла неловкая тишина. Поппи серьезно посмотрела на угрюмого третьекурсника, а тот только скривился и опустил глаза на свои потрепанные кроссовки. Она всегда старалась уделять ему чуть больше внимания, и, хотя Гарри был за это благодарен, из больничного крыла он неизменно стремился сбежать как можно скорее.

Чтобы прогнать тяжелые мысли, он снова перешел на привычные подколы.

— Только один из лучших? А я был уверен, что я ваш самый лучший и самый любимый пациент.

— Ошибаетесь по обоим пунктам, — усмехнулась она, не став ничего объяснять.

Затем вернулась к делу. Заметив его тренировочную форму, мадам Помфри нахмурилась.

— Итак, мистер Поттер, судя по всему, причиной сегодняшнего визита снова стала эта нелепая игра — квиддич. Что случилось?

Поппи никогда не питала теплых чувств к спорту, который обеспечивал ей неприлично высокий процент пациентов.

Гарри еще раз осмотрелся. Больничное крыло казалось пустым, и он решил не юлить.

— В выходные важный матч. Гриффиндор против Слизерина, и решается судьба Кубка. Оливер гоняет нас всю неделю, потому что для него это последний шанс. И это Слизерин. Мы просто не можем проиграть им и позволить забрать Кубок.

— Квиддич… — процедила мадам Помфри сквозь зубы. — Продолжайте, мистер Поттер.

— Эм…

Гарри замялся. После ее реакции делиться следующей частью истории хотелось еще меньше.

— Говорите уже. Чем быстрее расскажете, тем быстрее я вас вылечу.

Раздражение в ее голосе не оставляло надежды.

— Оливер хотел, чтобы я потренировался уходить сразу от двух бладжеров, потому что…

Гарри сделал паузу, прекрасно понимая, что дальше будет только хуже.

— Потому что это Слизерин, а они играют грязно. Поэтому мы устроили упражнение: Фред и Джордж закидывали меня бладжерами, пока я летел через полосу препятствий.

— Хм-м! Какая невероятная глупость! — вспыхнула мадам Помфри. — Я обязательно поговорю и с мистером Вудом, и с деканом вашего факультета. Я не понимаю, почему школа вообще позволяет вам настолько безрассудно рисковать собой на метлах.

Она по-настоящему разошлась. Гарри мысленно обругал себя за то, что раскрыл эту банку с докси.

— И что произошло дальше? — спросила целительница тем тоном, который ясно говорил: ответ ей заранее не понравится.

— Оливер свистнул, чтобы сменить упражнение, и мы остановились. А через несколько секунд один из близнецов зачем-то еще раз ударил по бладжеру. Я уже отвлекся и оказался у него на пути. Они крикнули, я в последний момент ушел от прямого удара, но все равно получил по ребрам справа. Дышать немного больно.

Из груди мадам Помфри вырвался низкий, очень недобрый звук. Она молча провела диагностическим заклинанием, затем наложила еще одно, голубоватое. Парившие рядом пергамент и перо немедленно начали записывать результаты.

— Сломаны ребра. Охлаждающее заклинание немного снимет боль. Что-нибудь еще?

— Я еще вывернул запястье, когда пытался удержаться на метле.

Поппи сузила глаза.

— Неприятности и вправду вас находят, мистер Поттер, но почему-то мне кажется, что вы никогда не научитесь себя беречь. Хорошо. Идите на…

БУМ — ГРОХОТ — ТРЕСК!

Фраза оборвалась из-за страшного шума, донесшегося от шкафа с зельями.

Поппи прижала ладонь ко лбу.

— Эта девочка слишком неуклюжа, чтобы доверять ей флаконы. И только пусть попробует снова притащить сюда своего приятеля…

Она резко направилась в заднюю часть помещения, на ходу бросив Гарри через плечо:

— Занимайте кровать, мистер Поттер. Подойду через несколько минут, как только разберусь с этим безобразием.

Гарри тихо хихикнул и пошел к своей обычной кровати — в том самом темном, дальнем углу. Занавески вокруг нее уже были задернуты, так что даже не придется возиться с приватностью. Вообще-то не стоило ничего предполагать, но Гарри отвлекала и боль, и происходивший вокруг спектакль.

Как раз когда он собирался пройти за занавески, оттуда, где находился шкаф, донесся голос мадам Помфри:

— Сколько раз мне придется выгонять вашего ухажера из моего больничного крыла, мисс Фоули?!

Послышался топот — кто-то явно спасался бегством.

Гарри медленно пятился за занавески, продолжая подслушивать. Его любимый угол оставался темным, тихим и, как ему казалось, совершенно пустым. Именно такими он любил свои визиты сюда. В его жизни и без того было слишком мало приватности.

Он опустился на край кровати, пытаясь успокоиться после веселой сцены. Очень не хотелось, чтобы раздражение мадам Помфри переключилось на него. И о чем вообще думали эти старшекурсники, целуясь в больничном крыле, где Поппи Помфри правила железной рукой?

Гарри еще раз усмехнулся, закинул ноги на кровать и забрался под одеяло. Тут же резко втянул воздух сквозь зубы и схватился за ребра: боль вернулась с новой силой. Смеяться и одновременно ложиться было отвратительной идеей. Травмы и суматоха окончательно затуманили мозги.

Когда боль немного отпустила, Гарри осторожно вытянулся и попытался устроиться поудобнее.

И тут его правая ладонь наткнулась под одеялом на что-то теплое.

Нет.

На кого-то.

На чье-то…

Это что, задница?

— О Мерлин, — прошептал Гарри, мгновенно застывая всем телом.

В ту же секунду раздался пронзительный девичий крик:

— УБИРАЙСЯ!

Следующее, что Гарри понял: он лежит на холодном каменном полу, а ребра болят теперь еще сильнее.

Несколько секунд он просто смотрел в потолок, не понимая, как именно оказался внизу. Никого ведь в этом углу не было. Он должен был лежать на теплой удобной кровати — своей кровати, — а не на ледяных плитах.

Почему-то в голову полезла история с «Молнией» в начале года. Иногда Гарри казалось, будто у него постоянно что-то отнимают: родителей, детство, право на личную жизнь, метлу… а теперь еще и его больничную кровать.

Раздражение мгновенно вытеснило растерянность. Какая-то девчонка незаметно забралась в его постель, а теперь еще и вышвырнула его оттуда силой.

Он терпел в этой школе многое.

Но это уже слишком.

Гарри вскочил с пола и возмущенно выпалил:

— Эй! Ты что делаешь в моей кровати?!

В ответ на него уставились два пылающих голубых глаза.

На миг Гарри даже захотелось отступить. Несмотря на полумрак, ярость на лице девушки невозможно было не заметить. Она уже стояла перед ним, сжав кулаки. Правда, света все еще не хватало, чтобы Гарри сразу понял, кто именно на него накинулся.

У самой ведьмы такой проблемы не было.

Гарри Поттер?

Мысли Дафны и без того целиком были заняты сестрой. Ей сейчас было совершенно все равно, кто стоит перед ней — хоть сам Мерлин.

— Твоя кровать?! Что значит «твоя»? Я была здесь первой, извращенец! Я всегда лежу на этой кровати, а ты пробрался сюда, пока я спала, схватил меня за зад и Мерлин знает что еще собирался делать! И это после всех рассказов о благородных и честных гриффиндорцах?!

Дафна напоминала дикое животное, защищающее свою территорию.

Наконец Гарри узнал в ней Дафну Гринграсс со Слизерина. Они почти не разговаривали, даже когда однажды оказались партнерами на Зельях; после этого все общение обычно ограничивалось кивками или коротким вежливым «Прошу» и «После вас». По меркам гриффиндорца и слизеринки отношения были почти прекрасными. Она никогда не нападала на Гарри, не участвовала в травле и всегда вела себя с ним спокойно. Гарри даже замечал, что она часто выглядит чем-то озабоченной и довольно регулярно попадает в больничное крыло.

Во многом она была на него похожа.

Но сейчас думать об этом было некогда.

Он не собирался позволять ей обвинять его в непорядочности — и тем более отбирать кровать.

— Ничего подобного, Гринграсс! Я тут не извращенец. Это ты крадешься по темным углам. Ты забралась в мою кровать. В ту, которой я всегда пользуюсь. Что, ваша команда попросила тебя отвлечь меня красивой девчонкой перед матчем?

Глаза Дафны расширились.

В следующий момент палочка уже была у нее в руке.

— Ты отвратительный! Как ты смеешь вообще такое говорить? Я должна зашвырнуть тебя заклинанием прямо до Лондона за эту мерзость!

Кончик палочки начал светиться.

Гарри резко вдохнул. Туман злости и боли внезапно рассеялся, и только теперь он услышал собственные слова так, как они прозвучали со стороны.

Его мгновенно накрыло стыдом.

Он обязан был извиниться.

Прямо сейчас.

— Послушай, Гринграсс, я…

Дафна не желала слушать никаких оправданий. Какая-то маленькая, нелепая часть ее детских представлений только что разбилась вдребезги. Она никогда всерьез не верила в легенды о Мальчике-Который-Выжил, но все же предполагала, что Поттер хотя бы немного благороднее и порядочнее обычного подростка — особенно учитывая Гриффиндор. До этого их редкие спокойные разговоры только поддерживали такое впечатление.

Теперь же он показался ей таким же, как большинство мальчишек ее возраста: самоуверенным юным шовинистом, который первым делом решил, будто девушка существует исключительно ради того, чтобы его соблазнить.

— Просто замолчи, Поттер. Мы почти не знаем друг друга, но я никогда не думала, что ты такой. Гарри Поттер… а в итоге ты ничем не отличаешься от остальных мальчишек в этой школе, которые считают женщин чуть ли не собственностью. Мама предупреждала меня о таких волшебниках.

Гарри смотрел на нее, не веря собственным ушам.

Он вовсе не относился к ведьмам так. Гермиона не дружила бы с ним, будь это правдой.

Дафна отвернулась, забралась обратно в кровать и легла лицом к стене. Слезы уже текли, хотя она пыталась скрывать их кашлем и короткими всхлипами.

Гарри почувствовал себя совершенно мерзко.

Он действительно так не думал о Дафне Гринграсс. Ни о ней, ни о любой другой девушке. Ему отчаянно хотелось объяснить, что сказанное родилось из смеси боли, испуга, усталости и раздражения. Несколько секунд он просто стоял рядом, не находя слов.

Наконец, собравшись, Гарри начал:

— Гринг… эм, Дафна, я не знал, что ты здесь, и…

Продолжить ему не дали.

— Что за безобразие здесь происходит?! Сегодня вы все окончательно обезумели. Сначала мисс Фоули, а теперь…

Мадам Помфри резко отдернула занавески и замолчала, увидев Гарри рядом с кроватью Дафны.

Лицо целительницы мгновенно стало жестким.

— Мистер Поттер. Что вы здесь делаете? Эта кровать была занята.

Гарри застыл.

Один взгляд Поппи лишил его способности нормально соображать. Мысли путались.

— Эм…

Пока он бессвязно пытался что-то придумать, мадам Помфри заметила плачущую Дафну.

Холодный взгляд снова упал на Гарри. Затем Поппи склонилась к девочке и мягко положила руку ей на плечо.

— Дафна, что случилось?

Ответом были только новые тихие всхлипы.

Целительница снова повернулась к Гарри.

Никогда прежде она не говорила с ним настолько отстраненно.

— Мистер Поттер, что вы сделали с моей любимой пациенткой?

Это слегка задело.

И само обвинение, и формулировка.

Гарри почему-то был уверен, что любимый пациент — он.

Прежде чем он успел ответить, Дафна заговорила, по-прежнему не поворачиваясь.

— Мы поссорились. Он уже уходил, мадам Помфри.

Голос у нее был едва ровным; за ним чувствовалась боль, готовая прорваться наружу.

Раздражение Поппи, до этого предназначавшееся Фоули, окончательно переключилось на Гарри.

Она медленно вдохнула.

— Хорошо, Дафна. Отдыхайте. Я обеспечу вам покой.

Затем она развернулась к Гарри, и тот почти физически почувствовал летящие из ее глаз кинжалы.

— Вон, мистер Поттер. Покиньте зону мисс Гринграсс. Я не знаю, что вы сделали, но немедленно выберите другую кровать и оставьте мою пациентку в покое. Если вы снова станете ее тревожить, я лично позабочусь о том, чтобы вы получили отработку… в эту субботу. Ясно?

На долю секунды Гарри даже захотел возмутиться.

А потом понял, какую именно субботу она имеет в виду.

Матч.

Решающий матч.

Нет, пропустить еще один финальный матч сезона он не мог.

— Д-да, мадам Помфри.

Она еще несколько секунд подозрительно изучала его лицо.

— Мне нужно закончить уборку у шкафа и спасти то, что уцелело. Вернусь через пять минут. И постарайтесь больше ни во что не влипнуть.

Она уже собиралась уйти.

— Эм… мадам Помфри.

Поппи повернулась, поджав губы и сдвинув брови.

Гарри моментально почувствовал себя крошечным и виноватым. Щеки налились жаром.

— Э… а можно сначала починить мне ребра и запястье?

— И кто, интересно, помешал нам заняться этим раньше?

Раздраженно сверившись с записями, целительница направила палочку на его бок и прошептала заклинание. На миг Гарри пронзила резкая боль от срастающихся костей, затем почти сразу стало легче. Осталась только тупая ломота, которая, судя по всему, должна была пройти за день-два. С запястьем произошло примерно то же самое.

— Час постельного режима, мистер Поттер, а потом покинете мое больничное крыло. Я на вас сердита и не желаю, чтобы вы продолжали расстраивать мисс Гринграсс.

И, не предложив ему даже повязок, Поппи удалилась.

Гарри сглотнул.

Он выбрал кровать рядом с Дафной: так будет проще извиниться и начать исправлять эту катастрофу.

Устроившись, он тихо прошептал:

— Псст. Дафна. Я хотел извиниться за то, что было.

Ответа не последовало.

— Пожалуйста, дай мне извиниться. Мне правда ужасно неловко. Я неправильно все понял…

Со стороны соседней кровати донесся короткий всхлип, а затем холодный ответ:

— Нет. Я пока не готова с тобой разговаривать, Поттер.

Послышалось шуршание одеяла, потом тихое хныканье, и вновь наступила тишина, изредка нарушаемая всхлипами и неразборчивым шепотом.

Гарри лежал, уставившись в потолок, и оставался наедине со своими мыслями.

Эмоции метались в нем, и винить было некого, кроме себя. Дафна Гринграсс никогда не сделала ему ничего плохого. Напротив, в редких встречах она всегда была спокойной, вежливой и дружелюбной. И он ухитрился так сильно ее задеть.

К этому примешивалась злость на самого себя за три случая за один вечер, когда он совершенно не следил за окружающим миром: сначала пропустил бладжер, затем забрался в чужую кровать и, наконец, позволил мадам Помфри застать себя врасплох.

При двух убийцах, охотившихся за ним и уже доказавших, что способны проникнуть в Хогвартс, такая беспечность могла однажды стоить ему жизни.

Минут через пятнадцать самобичевания в голову неожиданно пришла совершенно идиотская, гормонально-подростковая мысль.

Гарри пожалел, что прикосновение к заднице Дафны Гринграсс произошло при таких ужасных обстоятельствах, а не в какой-нибудь далекой реальности, где они оба были бы на это согласны. Приходилось признать, что во время еды в Большом зале он иногда поглядывал на нее, когда наблюдал за Малфоем и высматривал подозрительное поведение.

Гарри криво усмехнулся и мысленно обозвал себя идиотом, на несколько секунд забыв, что всего в нескольких метрах от него девочка плакала из-за его грубости.

Позже ночью эта мысль еще вернется — и станет мучить его уже во сне.

Через час мадам Помфри отпустила Гарри в башню Гриффиндора, после заключительной проверки и порции обезболивающего зелья.

Она была настолько недовольна, что ограничилась сухим:

— Пора уходить, мистер Поттер.

Гарри поблагодарил ее и пожелал доброй ночи.

— Лучшей благодарностью будет, если вы перестанете тревожить других учеников и останетесь целы в завтрашнем матче, — отрезала она.

Лишь в коридоре Гарри по-настоящему понял значение того, что Поппи сама выгнала его вместо того, чтобы, как обычно, оставить на ночь.

Он все испортил даже сильнее, чем считал.

Два человека сейчас ненавидели его исключительно потому, что Гарри сорвал на Дафне накопившиеся страх, злость и раздражение.

Видеть кого-либо он не хотел. Достав мантию-невидимку, Гарри бесшумно добрался через замок и общую гостиную до своей кровати так, чтобы никто его не заметил.

Сон в ту ночь облегчения не принес.

• • •

Покрасневшая от слез Дафна неподвижно смотрела на одну точку на занавеске вокруг больничной кровати. Вообще-то ей давно следовало вернуться в подземелья, но она решила не покидать палату, пока Поттер не уйдет. К тому же мадам Помфри всегда позволяла ей немного прийти в себя после лечения, а если Дафна оставалась на ночь, они даже вместе завтракали.

Обычно в это спокойное время Дафна анализировала результаты очередного эксперимента и размышляла, какой следующий шаг поможет Астории. Сегодня все мысли возвращались к катастрофической ссоре с Поттером.

— Поттер, — почти беззвучно прорычала она.

Она была на него страшно зла. Гарри Поттер заставил ее почувствовать себя ничтожной. Будто она и вправду способна позволить использовать себя ради какой-то банальной игры, давно испорченной для нее мерзкими замечаниями кузена Кассиуса Уоррингтона о болезни Астории.

Тихий голос разума напоминал, что Поттер не знал ни причин, ни контекста, но Дафна старательно игнорировала его, пока пыталась разобраться в собственных чувствах.

Она занималась своими делами, никого не трогала — как обычно. И тут Гарри Поттер буквально вломился в ее личное пространство, забрался в ее кровать и схватил за зад.

Наглость!

А затем была эта унизительная перепалка, закончившаяся тем, что она разрыдалась на глазах у постороннего.

Все это совершенно не соответствовало образу, который Дафна годами выстраивала для окружающих. Ее стратегия была проста: не привлекать внимания, не ввязываться в межфакультетские войны и не участвовать в мании величия, которой страдала значительная часть Слизерина.

Суета и авантюры только мешали бы ее настоящим целям. Поэтому Дафна старалась быть той, кого легко забыть или не заметить, — чтобы ее оставляли в покое и позволяли заниматься собственными делами.

Настоящая слизеринка, — подумала она и даже слегка улыбнулась.

Хогвартс для нее означал прежде всего учебу, близких друзей, время с Асторией и поиски способа сделать жизнь младшей сестры легче.

Родители тратили время, знания в зельях и огромное состояние на поиски лекарства от наследственного проклятия крови, впервые проявившегося у Астории три года назад — в июне, незадолго до того, как Дафна отправилась в Хогвартс. Ей тогда было одиннадцать, Астории — девять, всего за две недели до десятого дня рождения.

После того как целители вынесли смертельный диагноз, сестры несколько часов плакали вместе.

Той ночью Дафна дала себе клятву: она сделает все, чтобы Астория прожила как можно дольше.

С тех пор все ее усилия были направлены на то, чтобы хотя бы ослабить приступы, облегчить боль и сократить восстановление — примерно так, как Волчье противоядие облегчало состояние оборотней. Дафна не искала чудесного исцеления. Только немного передышки для сестры.

Но пока даже это ускользало.

И теперь еще Поттер устроил сцену.

Все, что касалось Поттера, моментально превращалось в магнит для чужого внимания — именно того, чего Дафна хотела избежать больше всего. Эта Фоули, помогавшая мадам Помфри, наверняка уже расскажет обо всем подругам в Пуффендуе. А оттуда слухи моментально доберутся до Астории и остальных второкурсников.

К утру вся школа будет судачить либо о тайном свидании Гарри Поттера и Дафны Гринграсс в больничном крыле, либо о любовной ссоре, либо о том, как слизеринка пыталась соблазнить гриффиндорца накануне решающего матча.

А-А-А! — мысленно заорала Дафна.

— Все идет совершенно не так, — прошептала она в темноте.

Слизеринские мальчики наверняка начнут приставать еще активнее, решив, будто теперь она открыта для ухаживаний. Что подумают Астория и Трейси? Блейз, Мораг, Лиза? А что…

О Мерлин.

Что подумает сам Поттер?

Мысль о новой встрече с Гарри привела ее почти в ужас.

Он ведь, как и она, старался держаться особняком и явно испытывал смесь смущения и злости от постоянного внимания окружающих. Какая кошмарная ситуация. У Дафны не было ни времени, ни сил на подобные вещи. У Астории — тоже, при всей ее невероятной жизнерадостности.

Девочка снова прокрутила в памяти их ссору.

Поттер был неправ, решив, будто она какая-то шлюшка, согласившаяся манипулировать им ради квиддича. Он вообще ничего о ней не знал.

Но сразу после ее реакции Гарри выглядел по-настоящему виноватым. И попытался извиниться. Не один раз.

Когда эмоции немного улеглись, Дафна решила, что примет извинение, если Поттер еще раз попробует и не станет говорить новых шовинистических глупостей.

Она слышала, что Гарри воспитывался маглами — факт, который сам по себе плохо укладывался в голове. Дафна не раз замечала его полное незнание некоторых сторон магического общества. Возможно, он просто не понимал, насколько оскорбительной может быть подобная фраза для чистокровной ведьмы.

Поттер случайно задел тему, в которой Дафна была особенно уязвима.

Она часто размышляла о том, почему магический мир настолько несправедлив к собственным ведьмам — своим матерям, дочерям и сестрам. Законы и традиции явно ставили волшебников выше. Дафна своими глазами видела множество ужасных чистокровных браков, в том числе устроенных семьями. Возможности женщин в профессиях тоже оставляли желать лучшего. Чтобы пробиться выше, ведьме требовались и исключительные способности, и благоприятные обстоятельства.

А Слизерин, казалось, лишь усиливал в некоторых мальчиках патриархальные и откровенно архаичные взгляды. В среднем волшебники из других факультетов относились к этому спокойнее — и мать Дафны с детства внушала обеим дочерям эту разницу.

Нет.

Она не станет держать произошедшее против Гарри Поттера вечно.

Но извинение он ей задолжал.

И кто знает, возможно, Поттер однажды окажется одним из тех волшебников, кто способен изменить положение ведьм в обществе, если его внимание когда-нибудь обратят на проблему. Гермиона Грейнджер наверняка могла бы с ним поговорить, хотя от маглорожденной Дафна не ожидала полного понимания всех нюансов.

Она снова и снова ходила по одному кругу мыслей — слишком тяжелых и сложных для обычной третьекурсницы.

В конце концов усталость победила, и Дафна заснула.

• • •

Примечание автора 1: Остальная часть истории посвящена следующему дню.

Примечание автора 2: Некоторые читатели написали мне о слишком жестком отношении мадам Помфри к Гарри. Перечитав эти эпизоды, я согласился: их взаимодействие было написано неудачно, и слишком многое осталось у меня в голове вместо того, чтобы попасть на страницы. Помфри заботится обо всех пациентах, хотя у нее действительно есть любимчики, и Гарри — один из них. Она никогда не стала бы настолько пренебрежительной или суровой с ним.

На следующее утро Гарри проснулся в башне Гриффиндора с отвратительным настроением после ночи беспокойных снов и твердо пообещал себе извиниться перед Дафной — самое позднее после ужина. Он на секунду задумался, когда именно она успела превратиться в его мыслях из «Гринграсс» в «Дафну», и тут же сам себе ответил:

— Наверное, когда ты довел ее до слез, здоровенный придурок.

Ему было по-настоящему стыдно за свою роль в произошедшем. Гарри прекрасно знал: настоящее извинение должно идти от сердца, а не быть таким же пустым, как те дежурные «простите», которыми он годами откупался от Дурслей.

На следующий день предстоял решающий матч со Слизерином, поэтому Гарри не смел рассказывать ни товарищам по команде, ни Рону с Гермионой, ни кому-либо еще в Гриффиндоре, что вечером перед игрой собирается тайком поговорить со слизеринкой. Попытаться извиниться на занятиях тоже было невозможно: стоило ему подойти к одной из «своих» у слизеринцев на глазах, и половина факультета, скорее всего, решила бы, что началась война.

Не успел Гарри спуститься в гостиную перед завтраком, как на него тут же налетел Оливер.

— Гарри! Гарри! Я уже начал волноваться. Почему ты так долго? Я жду тебя здесь полчаса. Ты забыл, что я должен был тебя встретить?

Гарри поднял брови и с трудом подавил раздражение.

— Оливер, еще семи утра нет. Через несколько минут я встречаюсь здесь с Гермионой. Мы хотели пораньше пойти на завтрак, чтобы она успела заглянуть в библиотеку до первого урока.

Он говорил настолько спокойно, насколько мог. Истинная причина раннего завтрака была другой: Гарри хотел увидеть Дафну и убедиться, что после вчерашней ссоры с ней все в порядке. Но сообщить подобное капитану команды за сутки до матча со Слизерином было бы самоубийством.

Вуд просиял.

— Отлично! Рад, что ты уже начал принимать меры предосторожности и сегодня ходишь не один. С таким мышлением из тебя когда-нибудь выйдет капитан. Руководству никогда не рано учиться…

По выражению лица Оливера было ясно: он готов прямо сейчас начать лекцию о лидерстве.

Гарри понятия не имел, как вырваться.

К счастью, в этот момент по лестнице из девичьих спален спустилась Гермиона. Увидев Гарри рядом с капитаном команды, она вопросительно взглянула на него. Он едва заметно покачал головой и дернул взглядом в сторону портретного лаза.

Гермиона все поняла. Правда, вместо того чтобы сразу подойти, она медленно устроилась на диване возле выхода: так было удобнее слушать.

— Эм, давай обсудим это после матча, ладно? Гермиона уже готова и ждет у двери, — быстро сказал Гарри, начиная отступать к выходу.

Оливер схватил его за руку.

— Подожди. Гермиона прекрасна, но тебе нужна защита посерьезнее. Черт возьми, мы играем за Кубок! Ситуация серьезная, Гарри. Поэтому я расписал тебе телохранителей на весь день — до тренировки. Один из моих соседей по спальне проводит тебя к завтраку. В таких обстоятельствах лишней палочки не бывает.

— Оливер, правда, не надо. Я бы не хотел никого затруднять…

Гарри не решался еще сильнее преуменьшать опасность. Квиддич-фанатик, с которым он делил факультет, и так находился на грани помешательства.

— Настаиваю. В этом году мы ничем не рискуем. Никаких загадочных причин, из-за которых ты снова не сыграешь, как два последних года. Нам нужен ты. Мне нужен ты. Это мой последний шанс, а ты ведь хороший парень и не позволишь мне его потерять, да, Гарри?

Во время этой речи Оливер выглядел почти безумным.

— Но, Оливер…

— Поздно.

Вуд указал кому-то за спиной Гарри.

— Сегодня тебя будет охранять целый прайд львов. До завтрака тебя проводит Перси. В течение дня другие ребята проводят на занятия и к еде. Разве это не прекрасно — факультетское единство?

— Ладно. Я сдаюсь, — пробормотал Гарри.

Теперь, когда за ним весь день будет таскаться этот нелепый «львиный прайд», придется придумывать новый способ поговорить с Дафной.

— Великолепно! Перси, подопечный твой. Сохрани его целым. Увидимся позже. Мне нужно еще поспать.

Оливер совершенно счастливым насвистывая поднялся в спальню семикурсников.

Стоило ему скрыться, Гарри в недоумении уставился на Перси.

— Перси, как Оливер вообще тебя на это уговорил? Ты староста школы, у тебя скоро ЖАБА. Тебе разве не хватает дел?

Гарри отчаянно надеялся, что Перси одумается и откажется.

Тот нахмурился и после короткой паузы признался:

— У меня действительно нет времени. Но я… должен Вуду услугу.

Гарри неловко поморщился.

— Должно быть, крупную. Тебе не обязательно со мной нянчиться. Никому не скажем.

Он даже скрестил пальцы, хотя надежда уже умирала.

— Это связано с близнецами. Вуд — один из немногих людей в этом замке, которых они иногда слушают. Больше ничего не скажу. Идем завтракать.

Перси обреченно вздохнул и жестом предложил Гарри идти вперед.

Тот опустил плечи и направился к Гермионе. Она вопросительно подняла бровь; ответом стали хмурое лицо и отрицательное покачивание головы.

— Полагаю, пора на завтрак, — сухо сказала Гермиона.

Втроем они покинули гостиную. Гарри всю дорогу надеялся хотя бы мельком увидеть Дафну.

Он просидел в Большом зале довольно долго, но Дафна так и не появилась. От этого чувство вины стало только сильнее. Теперь извиниться хотелось почти отчаянно — и, если уж совсем честно, не мешало бы извиниться еще и перед мадам Помфри. Гарри точно знал, за что просить прощения, но все еще не представлял, как это сделать и с какой стороны вообще подойти к Дафне.

И словно этого было мало, утро оказалось бесконечной чередой отвлекающих факторов.

Все началось еще по дороге на завтрак, когда Перси без остановки рассказывал о министерских департаментах, куда подал документы. Гермионе тема была даже интересна: маглорожденным почти ничего не объясняли о профессиях в волшебном мире. Но даже она едва умудрялась вставить слово — редчайшая ситуация в жизни Гермионы Грейнджер.

Перси же не замечал ничего. Ни когда Гарри с Гермионой начинали разговаривать между собой, ни когда оба переставали его слушать.

Единственная польза от Перси за завтраком заключалась в том, что он сел спиной к столу Слизерина и невольно обеспечил Гарри прекрасное укрытие для наблюдения.

Гарри раз за разом выглядывал из-за его плеча в поисках Дафны, но вместо нее постоянно встречался глазами с Трейси Дэвис и светловолосой девочкой помладше в желто-черной форме. Она была удивительно похожа на Дафну. Гарри определенно видел ее в больничном крыле несколько раз, но пока не придал этому значения.

Обе ведьмы не выглядели злыми. Скорее они пытались что-то понять в Гарри, тихо переговариваясь между собой.

Еще более странным было то, что по всему Большому залу люди тоже смотрели на него и перешептывались.

Не как обычно.

Не как после новости о змееусте на втором курсе — тогда в глазах были страх и ненависть.

Сегодня взгляды были… другими.

И это ужасно раздражало.

Перси, разумеется, ничего не замечал, несмотря на значок старосты школы.

Хуже того: когда Гарри снова выглядывал из-за его плеча, Перси решил, что младший гриффиндорец настолько увлечен рассказом о карьерных перспективах, что буквально не может оторваться.

Монолог стал еще подробнее.

В какой-то момент Гарри, не увидев Дафну в очередной раз, раздраженно застонал. По невероятному совпадению Перси воспринял это как реакцию на только что названную должность.

— Да, согласен, место не самое привлекательное, — с легким снисхождением усмехнулся он. — Но не переживай, Гарри. Это всего лишь мой запасной вариант на случай крайней необходимости. Спасибо за понимание и заботу. Ты, оказывается, гораздо взрослее, чем Рон рассказывает.

Гарри остался сидеть с открытым ртом.

— Э… да. Конечно. Всегда пожалуйста.

Интонации Перси подозрительно напоминали Гилдероя Локхарта. На этом дневной лимит Перси Уизли для Гарри закончился.

Он наклонился к Гермионе.

— Пойдем в библиотеку, пока совсем не поздно. Рон, похоже, и не собирается завтракать.

Гермиона кивнула, но, обведя зал взглядом, вдруг замешкалась. Она тоже заметила чужие лица.

Схватив Гарри за рукав, Гермиона тревожно прошептала:

— Гарри, может, подождем с библиотекой хотя бы до сов с «Ежедневным пророком»? Мне не нравится, как на тебя смотрят. Со вчерашнего дня что-то произошло с Сириусом Блэком?

Перси тут же вмешался:

— Она права. Ты не можешь уйти, пока я не передам тебя следующей смене охраны. Мой долг перед Оливером будет закрыт только после этого. Они — твои товарищи по команде — сидят в дальнем конце стола. Следуйте за мной.

Перси встал, и Гарри с Гермионой неохотно потянулись следом.

Гарри почти обрадовался, увидев, что новыми телохранителями оказалась тройка охотниц Гриффиндора — одни из его любимых людей в школе. После Перси это казалось настоящим подарком.

— Он ваш. Передайте Оливеру, что я лично доставил Гарри и больше ничего ему не должен.

Перси ушел, не дожидаясь ответа и даже не попрощавшись.

Гарри и Гермиона уселись рядом, посмеиваясь над его манерами. Веселье исчезло, стоило им увидеть выражения лиц новых охранниц.

Анджелина Джонсон явно была недовольна.

— Гарри, зачем ты тайком крутишься со слизеринкой накануне важнейшего матча?

— Но я не…

Она не дала договорить.

— Без оправданий. Ты не подумал, что должен был предупредить команду? Ты рискуешь Кубком ради симпатичной мордашки, которая легко может ударить тебе в спину!

Не успел Гарри ответить, как Кэти Белл сердито добавила:

— А гриффиндорские ведьмы тебе чем не угодили?!

Гарри почти физически почувствовал бурление магии вокруг нее. Он невольно подумал, не скрывается ли за ее раздражением что-нибудь еще. Гарри давно слегка запал на Кэти и совсем не хотел, чтобы она на него злилась.

Алисия Спиннетт только качала головой, глядя на Гарри с разочарованием.

— И разве ты не мог спросить совета у гриффиндорских ведьм, которые знают тебя лучше всех? Мы тебе почти как старшие сестры.

На последней фразе Кэти едва заметно побледнела.

Гарри это заметил.

Разобраться потом.

Охотницы и правда часто отводили его в сторонку, что-нибудь объясняли и давали советы — примерно так, как, по его представлениям, вели бы себя старшие сестры.

Но сейчас у Гарри голова шла кругом.

Откуда вообще взялись все эти обвинения?

Он совершенно не был включен в школьную систему слухов и сплетен: слишком мало интересовался чужой жизнью и слишком сильно ненавидел внимание к своей.

Гарри поднял ладони.

— Стойте. Стойте. Что вообще происходит?

Анджелина раздраженно выдохнула и сказала подругам:

— Типичный мальчик.

Кэти и Алисия понимающе кивнули, словно этого объяснения было достаточно.

Анджелина продолжила:

— Об этом говорит вся школа. Ты и Дафна Гринграсс. Вместе. Посмотри вокруг: все пялятся и обсуждают, как гриффиндорец умудрился сойтись со слизеринкой. В самый неудачный момент, если хочешь мое мнение. Тебе повезло, что Оливер замечает только то, что связано с квиддичем.

Позади Алисия что-то пробормотала о глупых мальчиках, которые не видят происходящего у себя под носом.

Глаза Гарри метнулись по залу.

И правда.

Десятки людей — в основном девчонки — открыто смотрели на него и шептались.

Их будто стало в несколько раз больше.

В нем снова поднялось раздражение. Он всегда был центром чужого внимания, хорошего или плохого — обычно плохого.

— Так все ошибаются! Вчера я разговаривал с ней больше, чем за всю жизнь, потому что мы случайно оказались в больничном крыле одновременно. Штаны Годрика, вы трое были там, когда я получил бладжером по ребрам!

Кэти мгновенно вспыхнула:

— Не срывайся на нас, Гарри Поттер. Я… мы чувствуем себя немного преданными. Мы просто хотим быть хорошими друзьями и товарищами по команде и предупреждаем тебя, что происходит. Нам не нужен твой характер, Поттер.

Гарри тут же сдулся.

За последние несколько часов он слишком много думал о том, как обращается с людьми. Он совсем не хотел задевать товарищей.

Слова посыпались одним длинным потоком:

— Эм… простите. Правда. Кэти, я на вас не злюсь. Просто про меня всегда ходят слухи. Все раздутые, драматичные, идиотские. Никто другой не вынужден постоянно жить с этим, кроме меня, а потом вся школа будто забывает, как со мной обращалась. И на этот раз хуже всего то, что из-за меня в сплетни втянули человека, который вообще ничего не сделал. Спасибо, что пытаетесь помочь.

Он перевел дыхание.

— И обещаю, что в следующий раз буду спрашивать у вас совета насчет ведьм.

Охотницы смягчились и принялись успокаивать своего ловца. Кэти тоже заметно расслабилась.

Никто не заметил, как та самая светловолосая пуффендуйка-второкурсница поднялась из-за слизеринского стола и покинула Большой зал.

Вскоре пятеро гриффиндорцев отправились в библиотеку за книгами Гермионы, а оттуда — к кабинету Трансфигурации.

• • •

Тем временем…

Дафна Гринграсс проснулась после спокойного сна вполне готовой к новому дню.

Потянувшись, она не сразу осознала, что опять лежит на своей любимой кровати в больничном крыле. И даже это не испортило настроения: вчерашний эксперимент с зельем для Астории наконец-то дал заметный прогресс.

Во время пасхальных каникул Дафна нашла магловскую книгу по ботанике, где говорилось, что некоторые виды аконита значительно менее ядовиты, чем те, что обычно применяются в Волчьем противоядии. Всю неделю после возвращения в Хогвартс она экспериментировала с дистиллятами из листьев и корней нескольких видов, которые, к счастью, можно было заказать через поставщиков родителей.

Правда, вчера кипящее зелье опрокинулось ей на руку.

Так что история о неуклюжести была не только прикрытием.

Хорошее настроение продержалось недолго.

Дафна резко села, застыв с выражением ужаса на лице, когда воспоминания о вчерашнем вечере обрушились на нее словно ведро ледяной воды.

Ссора с Гарри Поттером действительно произошла.

И она не могла поверить, что вела себя настолько унизительно.

Если родители узнают, что их прекрасно воспитанная дочь устроила такую сцену — да еще перед одним из самых знаменитых волшебников Британии, — ее запрут дома на все лето.

Она все еще сидела с застывшим ужасом на лице, когда занавески раздвинула мадам Помфри. Чары на кровати сообщили целительнице, что пациентка проснулась.

Дафна несколько секунд приходила в себя, а затем надела привычное выражение: спокойное, нейтральное, ненавязчивое. Именно такое лицо лучше всего помогало раствориться в толпе.

Поппи посмотрела с разочарованием.

— Дафна. Ц-ц. Вы же знаете, что передо мной не обязаны надевать эту маску. Расслабьтесь.

Плечи Дафны опустились. Она снова легла и закрыла глаза предплечьем.

— Спасибо, мадам Помфри. Мне это было нужно. И простите за вчерашнюю сцену. Я до сих пор сгораю от стыда. Мы… можем снова позавтракать здесь вместе? Я сегодня не вынесу Большого зала.

— Конечно. А зачем, по-вашему, я сюда пришла? Мы всегда завтракаем вместе, когда вы остаетесь на ночь. Приведите себя в порядок и переоденьтесь, а я попрошу домовика принести всего понемногу из сегодняшнего завтрака.

Дафна освежилась и привела одежду в порядок чарами, которым мать научила ее еще перед первым курсом. Позже она нормально примет душ в слизеринском общежитии.

Когда Дафна вернулась из умывальной, мадам Помфри уже ждала у кровати с завтраком. За едой они поговорили о легких, незначительных вещах.

Лишь когда тарелки были отставлены, Поппи прокашлялась.

— Теперь, когда мы поели, давайте поговорим серьезно. Расскажите подробнее о зелье для сестры. Я по-прежнему не одобряю эксперименты третьекурсников без присмотра, однако ваши причины достойны уважения, а талант отрицать бессмысленно. Возможно, я смогу помочь как целитель.

Для Дафны это звучало почти как подарок.

— Как вы знаете, Астория страдает от наследственного проклятия крови неизвестного происхождения. По семейным преданиям снять его способен только представитель рода, который проклял нас. Но мы не знаем ни какая это семья, ни что именно надо сделать, ни вообще правдива ли история. Проклятие не проявлялось три поколения, пока не появилась Астория.

Мысли снова задержались на сестре и титанических усилиях родителей. В глазах Дафны поплыли слезы и одна за другой скатились по щекам.

Мадам Помфри мягко похлопала ее по руке.

— Ну-ну, дорогая.

— Спасибо. Я уже в порядке.

Дафна вытерла глаза.

— Проклятие снижает магическую и физическую выносливость Астории. Если она слишком сильно переутомляется, ей очень больно. Иногда приступы случаются сами по себе, и тогда она не встает с постели. Любые болезни или травмы тоже проходят дольше. В общем, все плохо. Но она при этом остается удивительно жизнерадостной. Родители до сих пор не нашли лекарства, несмотря на все свои усилия. Я решила зайти с другой стороны: не искать исцеление, а попытаться уменьшить симптомы и облегчить боль. Волчье противоядие показалось хорошей моделью. Оно тоже предназначено для заболевания крови и смягчает похожие последствия.

— Подход весьма необычный. Вы ведь понимаете, насколько дороги ингредиенты для Волчьего противоядия?

Дафна нахмурилась.

— Да. К сожалению, на карманные деньги третьекурсницы много не купишь, даже если семья богата. Поэтому я ищу более дешевые заменители. И… если совсем честно, именно поэтому так часто оказываюсь здесь.

Она смущенно отвела взгляд.

Поппи тут же сверкнула глазами.

Дафна поспешила перевести разговор в более безопасное русло.

— А мой успех как раз связан с более дешевым и неядовитым видом аконита — анторой. Вы знали, что аконита существует больше двухсот разновидностей?

На последней фразе голос невольно взлетел выше.

Одно письмо родителям — и мадам Помфри могла положить конец всем экспериментам.

Целительница сжала губы, едва слышно проворчала и некоторое время смотрела куда-то мимо Дафны, принимая решение.

Наконец вздохнула.

— Нет, про этот вид я не знала. Когда я была молодой целительницей, мне очень нравились исследования и новые методы лечения. Это было задолго до вашего рождения и еще до изобретения Волчьего противоядия. С возрастом вы поймете: однажды приходится выбирать путь. Моя карьера привела меня к обучению и уходу за учениками Хогвартса. Иногда мне не хватает исследований, но о выборе я не жалею. Эта работа принесла мне очень многое.

На лице Поппи появилось совершенно довольное, спокойное выражение.

Дафна улыбнулась, стараясь скрыть почти детское нетерпение рассказать о своих находках.

— Спасибо. Возможно, вы и правда сможете мне помочь. Волчье противоядие стоит так дорого из-за редкой бледно-желтой разновидности северного борца. Получается, используется редкий цвет одного конкретного вида аконита из отдаленного региона. А антора распространена, неядовита и сама обладает лечебными свойствами. Для меня это может стать настоящим прорывом.

Поппи вскинула брови.

— Весьма впечатляет, что вы разобрались во всем самостоятельно. Очень впечатляет. В последнее время мне доводилось лечить оборотней, и я читала современные работы о ликантропии. Болезнь вашей сестры, конечно, иная, но связь есть. Поэтому я могу направлять вас в исследованиях. Однако при одном условии.

Дафна перестала дышать.

Потом напряженно сглотнула.

— Каком?

— Я расскажу вашим родителям о проекте для Астории.

Тон Поппи не оставлял надежды на торг.

Дафна опустила голову.

— Но вы обещали оставить это между нами.

Поппи мгновенно включила свое самое успокаивающее «целительское» выражение.

— Посмотрите на меня. У меня есть клятва целителя и обязанности школьной целительницы. Я скажу, что взяла вас под наставничество — и это будет правдой. Так я смогу следить за вашей безопасностью.

— А если они не разрешат? Если заставят прекратить?

Последние годы жизни Дафны слишком тесно сплелись с этим проектом. Мысль о том, что его могут забрать, пугала.

Поппи махнула рукой.

— Сомневаюсь. Оба ваших родителя образованны и привыкли добиваться высоких результатов. Ваш отец учился на Когтевране. Ни один из них не откажется от возможности дать дочери дополнительное образование. Вы будете изучать медицинское зельеварение и сопутствующие чары, повышающие эффективность лечения. Кроме того, это можно будет зачесть как часть подготовки к мастерству. Думаю, это их устроит.

— Вы правы. Особенно мастерство. У обоих есть мастерская степень по зельям, и они всегда говорили, что хотят того же для нас.

Дафна нехотя признала поражение.

Поппи чуть переместилась на стуле.

— Теперь, когда вы стали моей неофициальной ученицей, перейдем к другой теме. Дафна, расскажите, что произошло с мистером Поттером. Я регулярно вижу вас обоих и никогда не наблюдала ни у кого такого поведения. Честно говоря, удивительно, что раньше вы ни разу не оказались здесь одновременно.

Дафна уже открыла рот, но в этот момент в больничное крыло ворвалась Астория Гринграсс в желто-черной форме Пуффендуя.

После смертельного диагноза младшая Гринграсс решила, что правила приличия высшего общества не стоят потраченного времени. Жизнь надо было проживать, а не аккуратно упаковывать в бутылку и хранить на полке. За последние три года характеры сестер заметно разошлись, но близость между ними только усилилась. Родителей Астория временами сводила с ума, но даже они понимали, почему она не желает жить в клетке.

Еще с середины помещения раздался ее голос:

— Даф! Вот ты где! Я тебя везде ищу. Ты не пришла завтракать со мной и Трейси. Надо было сразу догадаться, что твоя неуклюжесть опять привела тебя сюда. Доброе утро, мадам Помфри!

Астория плюхнулась на край кровати и моментально схватила сестру за руку.

— О-о-о, какая стильная повязка с коалами! Ты же знаешь, это мои любимые животные. Я даже не знала, что у мадам Помфри такое бывает. Неудивительно, что ты постоянно здесь торчишь.

После последней фразы она нахально ухмыльнулась.

Дафна закатила глаза, но все равно улыбнулась.

— И тебе доброе утро, младшая сестра. Я специально выбрала этот рисунок из-за тебя. Как ты себя чувствуешь? Мы почти не разговаривали всю неделю.

Астория задрала рукав Дафны, разглядывая повязку.

— Правда симпатичная. Надо сказать маме, чтобы дома держали более красивые повязки для…

Она резко замолчала и изобразила оскорбленный вид.

— Аргх! Ты меня отвлекла. Нет времени на любезности, моя дорогая Даффи. Я на тебя сержусь. Ты прятала от меня своего парня. А-а-а! Рассказывай все!

Глаза Астории сияли озорством.

Дафна глубоко вдохнула.

Все страхи сбылись.

Сестра могла говорить только о Поттере.

Проклятая Фоули и ее длинный язык.

Расплата придет позже. Сейчас главное — остановить поезд по имени Астория.

Мадам Помфри заметила нахмуренный лоб Дафны и ее быстро краснеющее лицо.

— Я оставлю вас вдвоем. Дафна, можете уходить, когда захотите. Помните наш разговор. Жду вас в воскресенье. Рада была увидеться, Астория.

— До встречи, мадам Помфри! — весело пропела та.

Дафна закатила глаза. При всей театральности сестры это была совершенно искренняя Астория.

Когда Поппи отошла, младшая ведьма немедленно повернулась к Дафне.

— Ну?

Дафна надела нейтральное выражение.

— Я не понимаю, о чем ты.

Астория рассмеялась и махнула рукой.

— Гарри Поттер, конечно! Вчера в гостиной старшие пуффендуйки только это и обсуждали, а за завтраком весь Большой зал гудел. Ну же, расскажи о своем тайном зеленоглазом бойфренде!

Она даже хлопнула в ладоши от восторга.

Дафна нахмурилась.

— У меня нет бойфренда. Мне едва четырнадцать!

— От меня можешь не скрывать, Даффи. Он уже катал тебя на «Молнии»? Только представь: весенний день, вы летите над землей, а потом Гарри Поттер устраивает тебе пикник где-нибудь в уединенном месте…

Астория мечтательно вздохнула.

— Тори, хватит. Ты начиталась любовных романов своих подружек.

Астория всегда безошибочно находила нужные кнопки.

Пуффендуйка похлопала сестру по руке.

— Ладно-ладно. Перестаю дразнить и фантазировать. Но настоящую историю я все равно хочу. За завтраком я услышала три разные версии, а Поттер постоянно пялился на слизеринский стол. И не на Драко. Более того, он странно смотрел даже на меня. Так что… Рассказывай. Всё. По. Порядку.

Дафна раздраженно усмехнулась.

— Ох, Тори, ты невозможна. Никогда не меняйся, дорогая.

Она сжала руку сестры и продолжила:

— Правда в том, что между мной и Гарри Поттером нет и никогда не было ничего романтического. С какой стати?

Астория явно разочаровалась: хорошие версии слухов ей нравились.

Дафна заметила это, наполнила стакан водой чарами Aguamenti и протянула сестре.

— Вчера вечером мы поссорились здесь, в больничном крыле. А эта Фоули с твоего факультета превратила все в тот мусор, который ты услышала.

Астория растерянно нахмурилась.

— Я вообще ничего не понимаю. С чего тебе ссориться с Поттером? И почему Эмма Фоули решила, что вы флиртовали в больничном крыле?

Дафна покраснела и отвела глаза.

— Я лежала на этой кровати. Оказывается, он всегда пользуется той же самой. Не знаю, как мы раньше не пересекались. В общем, он решил, что я залезла к нему, а я в это время лежала лицом к стене. Когда он лег, то… случайно коснулся моей задницы. Ну… попы. Отсюда и началась вся сцена.

Астория сжала стакан так сильно, что тот треснул в ее руке.

Она низко зарычала, мгновенно вспомнив все материнские предупреждения. Сквозь зубы выдохнула:

— Если он тебя обидел, он еще будет мечтать, чтобы Сам-Знаешь-Кто добрался до него раньше меня.

Дафна в ужасе выпрямилась.

— Астория! У тебя кровь! Тебе нельзя так делать. Ты же знаешь, что даже магией заживаешь медленнее. Мадам Помфри!

Младшая сестра словно не слышала.

— Дафна, ты лучший человек из всех, кого я знаю. И я буду тебя защищать. Мне все равно, будет ли больно. Даже если защищать придется от Мальчика-Который-Выжил.

Дафна крепко обняла окровавленную сестру. Это она должна была защищать Асторию, а не наоборот. Но младшая всегда была яростно предана ей.

— Я люблю тебя, Тори, — прошептала Дафна ей в плечо.

Мадам Помфри уже спешила к ним.

Дафна разомкнула объятия, чтобы целительница могла осмотреть руку.

— Ох, дорогая. Астория Гринграсс, как вы это сделали? Вы скоро догоните по количеству травм и сестру, и мистера Поттера. Evanesco. Evanesco.

Осколки в руке исчезли, следом пропали стекло и вода с пола.

Поппи взяла ладонь Астории и убедилась чарами, что серьезных повреждений нет.

— Вам повезло. Несколько порезов, сухожилия не задеты. Помните: кисть — очень тонкая работа.

Увидев, что Астория поняла, она смягчилась.

— Сейчас исправим. Несколько минут будет щипать, и до вечера останется болезненность, но потом все будет прекрасно. Episkey.

Астория зажмурилась от боли, пока магия затягивала порезы.

— Спасибо, мадам Помфри. Вы всегда помогаете.

— Разумеется, дорогая. Вы с сестрой обе мои любимицы. Оставляю вас наедине, только будьте осторожнее. Не хочу видеть вас здесь до конца года.

Поппи на секунду задержала взгляд на Астории, догадавшись, что Дафна рассказывает ей о вчерашней ссоре с Поттером, а затем снова ушла.

— Надеюсь, ты отнесешься к словам мадам Помфри серьезно. Она заботится о тебе. Мы все…

Голос Дафны сорвался.

Астория одарила старшую сестру тем самым раздраженным взглядом, каким младшие дети отвечают на нравоучения.

— Угх, хорошо. Только если ты больше не дашь мне повод идти кого-нибудь проклинать. Продолжай рассказ. Ты как раз объясняла, какой Гарри Поттер негодяй.

Дафна взяла ее ладони и заглянула в глаза.

— Дорогая, пожалуйста, дослушай до конца прежде, чем снова на что-нибудь отреагируешь.

Брови Астории напряженно поползли вверх.

Дафна наконец выговорила то, что носила в себе с вечера.

— Между Поттером и мной произошло… недоразумение. Да, он залез в мою кровать, и я сначала отреагировала точно так же, как ты. Но он думал обратное — будто я пробралась к нему. В этом и заключалось недоразумение, только…

Она замолчала, стараясь не расплакаться.

Не получилось.

— Ох, Тори, он сделал все намного хуже! Поттер решил, будто я, как слизеринка, пыталась соблазнить его накануне завтрашнего матча, чтобы помочь Слизерину победить. Он заставил меня почувствовать себя каким-то куском мяса — точно как те слизеринские мальчики, о которых нас предупреждала мама. Мы страшно разругались и остановились только когда пришла мадам Помфри. Я еще радовалась, что никого больше не было. Оказалось, это ничего не значит. Эта любопытная Фоули понятия не имеет, что такое деликатность.

По мере рассказа слез становилось все больше.

Несколько мгновений Астория молчала, а затем вновь крепко обняла сестру.

— Это ужасно, Даф. Гарри Поттер звучит как совершенно бестолковый мальчишка, которого надо научить обращаться с ведьмами.

Внезапно она отстранилась и взяла сестру за плечи.

— Хотя… именно так люди и знакомятся.

В голосе мгновенно появилась легкость.

— Дать тебе «Сердца и скрещенные палочки»? Это такой романтичный роман! Прочитаешь и поймешь.

Дафна покачала головой.

— Не сейчас. Мне не до этого.

Астория нахмурилась.

— Для любви никогда не бывает плохого времени, дорогая. Она делает жизнь достойной того, чтобы жить.

Простая фраза вывела Дафну из темных мыслей.

— Ты всегда заставляешь меня чувствовать себя лучше. Иногда мне кажется, что все настолько серьезно, что я сама растворяюсь в грусти. А ты освещаешь день. Я тебя за это люблю.

Астория на миг растерялась от неожиданной откровенности, а затем снова обхватила сестру.

— А ты делаешь легче мою жизнь, Даф. Спасибо, — прошептала она.

Они обнимались еще с минуту, пока на лице Астории не появилось знакомое озорное выражение.

— Ну а теперь, моя дорогая Даффи, раз уж Поттер точно не твой кавалер… кто из мальчиков в замке тебе нравится?

Дафна фыркнула и изобразила сердитый взгляд.

— Тори, ты отныне и навеки безнадежно неисправима.

А затем улыбнулась.

— И я тебя люблю.

Сестры обнялись еще раз, а следующие полчаса провели уже за куда более легкими разговорами.

Примечание автора: Простите, что главы выходят медленно. Последний месяц был забит ковидом, семьей, работой и поездками. Я публикую сразу две главы — третью и четвертую. Изначально это была одна длинная глава, но по отдельности они работают лучше. Всего в истории будет пять основных глав. Спасибо, что читаете.

• • •

Если не считать насмешек самых фанатичных слизеринских болельщиков, дорога от Большого зала до библиотеки, а затем к кабинету Трансфигурации состояла почти исключительно из чужих взглядов, перешептываний и попыток незаметно указать на Гарри. Пятеро гриффиндорцев воспринимали происходящее по-разному, но всем было одинаково не по себе. Короткая остановка в библиотеке стала почти убежищем, где они смогли хотя бы немного прийти в себя, прежде чем снова выйти в дикие просторы школьных коридоров.

Гарри, разумеется, не подозревал, что прогулка в сопровождении четырех ведьм, ни одна из которых не была Дафной Гринграсс, породила целую новую ветвь пикантных слухов. Теперь некоторые уверяли, будто Гарри изменяет Дафне с тремя охотницами Гриффиндора. Никого не смущало, что главным героям большей части этих сплетен было от тринадцати до шестнадцати лет.

Обычно Гарри умел пережить чужое внимание, даже если ненавидел его. Он ворчал Рону и Гермионе, потом двигался дальше. Сегодня было иначе: сплетни задевали не только его. Вся мерзость растекалась на людей рядом, совершенно ни в чем не виноватых. Телохранительницы уже явно устали от чужих взглядов и грубых комментариев и начали отвечать особенно наглым ученикам вслух.

— Эй, Анджелина! — раздался по коридору самоуверенный голос Кормака Маклаггена. — Зачем тебе тратить время на этого тщедушного Поттера? Провела бы его с настоящим волшебником!

— А ты попробуй сначала заткнуться, Маклагген! — рявкнула Анджелина.

Затем, сцепив зубы, пробормотала спутникам:

— С меня достаточно этих идиотов. Особенно этого болвана.

Гарри мрачно кивнул.

— В замке вообще полно идиотов. А он особенно большой. Постоянно несет чушь про то, какой он великий ловец и что должен заменить меня.

Гермиона слегка нахмурилась, а охотницы рассмеялись. Сама мысль заменить самого молодого ловца за столетие на хвастуна Маклаггена звучала нелепо.

Но веселье быстро умерло. Спектакль вокруг Гарри утомлял.

Когда до кабинета Трансфигурации осталось совсем немного, старшие гриффиндорки решили, что дальше Гарри и Гермиона справятся сами.

Анджелина, которая до последнего держалась с достоинством, вдруг решила подыграть слухам. Она похлопала Гарри по щеке и с показной кокетливостью произнесла:

— Думаю, отсюда до Трансфигурации ты доберешься живым, сердцеед. Увидимся на тренировке.

Подмигнув ошарашенному Гарри, она повернулась к Гермионе:

— Доставь его на занятия целым. Нам он завтра нужен. И не позволяй с ним происходить очередной странной гарриевской ерунде.

Гарри сердито посмотрел на подруг.

— Знаете, это вообще-то полный бред. Все обращаются со мной как с младенцем.

Особой злости в голосе уже не было.

Алисия устало потерла лоб.

— Гарри, если эта прогулка хоть немного показывает, каким будет остаток дня, то мне не нужна Прорицания, чтобы сказать: день будет дерьмовым. Тебе понадобятся Фред и Джордж с битами, чтобы просто перемещаться по школе. Сделай мне одолжение и больше сегодня не проси меня тебя сопровождать. Одного раза хватило.

— Спасибо, что напомнила, — кисло ответил Гарри. — Для протокола: я вообще никого не просил. Это полностью идея Оливера.

— Мы знаем, чья это идея. Но некоторые люди просто не способны держать рот закрытым. Тот же Маклагген сегодня получит от меня в гостиной. А ты держи ухо востро, особенно рядом со слизеринцами. Да, даже с твоей ненастоящей девушкой.

Алисия ухмыльнулась и отошла.

Гарри закатил глаза.

— Очень смешно.

Последней подошла Кэти. Она взяла Гарри за руку и едва заметно покраснела. Глядя прямо ему в глаза, сказала неожиданно серьезно:

— Если понадобится выговориться или еще что-нибудь — поговори с нами. Со мной. Хорошо? О тебе переживает больше людей, чем ты думаешь.

А потом неловко обняла.

— Эм… спасибо, Кэти.

Больше Гарри ничего выдавить не смог. Объятия от девушки, которая ему нравилась, моментально лишили его связной речи. К тому же он до сих пор помнил, как после победы над Когтевраном в этом сезоне Кэти обняла его и поцеловала в щеку.

Она кивнула Гермионе и поспешила вслед за подругами.

Гарри был благодарен за компанию и поддержку, но отчаянно жалел, что все это случилось именно сегодня. Смены телохранителей мешали ему улизнуть и извиниться перед Дафной, а именно это сейчас занимало первое место в голове. Еще хотелось разобраться со странным поведением Кэти, но этим придется заняться позже.

Они с Гермионой молча двинулись к кабинету.

Уже издалека Гарри заметил, что остальные гриффиндорцы следят за его приближением. Настроение, чуть улучшившееся после объятий Кэти, моментально вернулось к прежнему.

Как всегда, Гермиона заметила.

— Гарри, что не так? Раньше ты не реагировал на слухи настолько остро. Что на самом деле произошло с Дафной Гринграсс?

На лице Гарри появилось мучительное выражение. Он прикусил губу. Гермионе можно было доверять, и он хотел рассказать, но пока не был готов.

— Потом расскажу все. Сейчас скажу только одно: мне очень надо сегодня перед ней извиниться, а с моими заботливыми телохранителями у меня никогда не будет шанса.

Гермиона сжала губы и задумчиво кивнула.

— Хорошо. Я подожду, но позже хочу знать все. И если нужна помощь, просто скажи.

Гарри встретил ее взгляд и слабо улыбнулся.

На Гермиону действительно можно было рассчитывать. И на Рона тоже, просто Гермиона, когда бралась помогать, превращалась в неостановимую силу — история с «Молнией» была прекрасным доказательством.

От этой мысли Гарри неожиданно стало тоскливо: в его короткой жизни было слишком мало людей, которым он доверял безоговорочно.

Даже крестный пытается меня убить, — горько подумал он.

Гермиона увидела, что тот снова проваливается в мрачные мысли, и решила сменить тему.

— Знаешь, мне кажется, одна из твоих телохранительниц ревновала тебя к слухам о Гринграсс. Что собираешься с этим делать?

Она слегка толкнула Гарри локтем и улыбнулась.

Делать? С кем?

И тут дошло.

Кэти.

Да, Гарри нравилась Кэти. И Чжоу Чанг тоже. Но серьезно думать об этих чувствах он пока не умел. В тринадцать лет весь раздел мозга, отвечающий за девушек, находился где-то за пределами доступной вселенной.

Мысль, что Кэти может нравиться он, одновременно пугала и вызывала странное теплое щекочущее ощущение.

Может, стоит спросить Гермиону, что делать.

Позже.

Сначала — Дафна.

Они уже подошли к группе гриффиндорцев у кабинета.

Рон тут же направился к друзьям.

— Гарри, Гермиона, простите, что не пришел на завтрак.

— Ничего, mate. Тебе повезло, что ты сегодня не рядом со мной, — мрачно усмехнулся Гарри. — Где был?

— Проспал, а потом один семикурсник предложил сыграть в шахматы на деньги после того, как Перси пожаловался, что проиграл мне. Он, видимо, решил, что третьекурсник не умеет ходить фигурами. Я не мог отказаться. Несколько сиклей тут, несколько там — набирается.

— Понимаю. На Хогсмид?

— Ага. Сливочное пиво на деревьях не растет.

На лице Рона появилось неудобное выражение.

— Эм… Гарри, слушай. А что за слухи про тебя и Дафну Гринграсс? Ты про нее вообще один раз упоминал — сказал, что она вежливая и помогла, когда вас поставили вместе на Зельях. Так обычно говорят про хорошую продавщицу.

— Быть вежливой и готовой помочь — не преступление, Рон, — неожиданно резко отозвался Гарри.

Рон поднял брови.

— Спокойно. Я не хотел ее обидеть. Просто ничего не знал. Мы не виделись с тех пор, как ты вчера ушел на тренировку. Если ты так реагируешь, может, в слухах все-таки что-то есть.

Гермиона вмешалась:

— У Гарри и без того тяжелое утро. Его начали доставать еще с рассвета.

Гарри провел ладонью по волосам и потер шею.

— Извини, Рон. Ты ни при чем. Со мной все нормально.

Рон кивнул.

Гарри тяжело вздохнул.

— Ладно, похоже, избежать этого не получится. Что ты слышал?

— Тут вопрос скорее: какую версию ты хочешь?

Рон явно не понимал, насколько опасно быть посланником.

Гарри посмотрел на него раздраженно.

— Выбери любимую.

Но тут же заметил, как Рон нахмурился и уши начали краснеть.

— Прости. Снова. Просто этот день и куча идиотов уже довели меня.

— Ладно. Тогда все, что слышал. Черт, надеюсь, это не выбьет тебя из колеи перед матчем.

— Рон, забудь про квиддич, — резко ответил Гарри.

Уверенность в голосе почему-то заставила Рона на секунду улыбнуться.

Гермиона встала на его сторону.

— Он не совсем неправ. Ты всегда дольше зацикливаешься на том, что задевает других людей, а потом винишь себя. Но выхода все равно нет. Давай, Рон.

Рон на мгновение просиял от того, что Гермиона назвала его правым, затем вдохнул.

— Так… С чего начать? Ну, думаю, про то, что она твоя девушка, ты уже слышал. Еще говорят, будто она посадила тебя под Империус. Слизеринцы рассказывают наоборот — это ты подчинил Гринграсс. Есть версия о тайном брачном контракте. Еще одна — надеюсь, она неправда — будто она тебя соблазняет, чтобы ты проиграл завтра Слизерину. А, да: кто-то говорит, что она работает с Сириусом Блэком и помогает ему до тебя добраться. Вот эта версия реально жуткая, учитывая… ну… всё. И наверняка уже появились новые.

Гарри смотрел на Рона с открытым ртом.

— Просто замечательно. Невероятно замечательно.

Он потер глаза под очками.

— Она меня убьет.

Рон обеспокоенно подался вперед.

— Ты серьезно? Она правда работает с Сириусом Блэком? Может, это она пустила его в замок…

Гриффиндорцы вокруг тут же зашептались.

Гарри устало посмотрел на Рона.

— Она не пытается меня убить. Ни один из этих слухов не правдивый. Но это не означает, что она не злится. Может, мне вообще прогулять урок и найти ее.

Лицо Гарри было откровенно тревожным.

Где-то рядом Лаванда Браун шепнула Парвати:

— Ой, я же говорила, что она ему не безразлична, Падди.

Гермиона закатила глаза.

— Лучше сделай это скорее. Не забывай: после обеда у нас Защита со слизеринцами.

Гарри замер.

Лицо побелело.

Времени нет.

Я тот самый козел.

Даже Рон понял, насколько ему плохо.

— Да ладно, Гарри, все будет хорошо. Почему ты нам ничего про нее не сказал? Мы с Гермионой помогли бы. Обычно со слизеринцами, конечно, осторожнее надо, но она вроде нормальная. Сама по себе, никого из нас грязью не поливает. И сестра у нее в Пуффендуе. Не может она быть совсем ужасной, если в семье есть пуффендуйка.

Гарри удивился, откуда Рон знает про сестру Дафны. Сам он узнал об этом буквально несколько часов назад.

Спросить не успел.

Из дальнего конца коридора раздался чужой крик:

— Поттер! Поттер! Держись подальше от наших слизеринских ведьм!

И почти сразу:

— Depulso!

В их сторону полетел какой-то предмет.

Гриффиндорцы застыли, пытаясь понять, что именно несется на них в полутемном коридоре.

Первым разобрался Симус.

— Эй! Этот слизеринский псих запустил в нас навозную бомбу!

Бомба уже летела прямо в Гарри, когда Гермиона скомандовала:

— Wingardium Leviosa!

Вонючий снаряд резко ушел вверх, пролетел над головами и завис над дверью кабинета, потеряв скорость.

Шум и возмущенные вопли привлекли профессора Макгонагалл.

Она открыла дверь, тут же увидела висящую над головой навозную бомбу и сжала губы — безошибочный признак приближающейся беды. Один взмах палочки, и бомба исчезла.

Макгонагалл медленно оглядела учеников.

— Кто-нибудь желает объяснить мне происходящее?

Все взгляды предательски повернулись к Гарри.

Он надул щеки и смиренно кивнул, будто признавая власть неких космических сил.

— Да. Просто великолепный день, — простонал он.

Даже Гермиона не стала ругать его за выражение и только сочувственно похлопала по спине.

Рон шепнул:

— Черт, а ведь первый урок еще даже не начался. Mate, сегодня тебе точно надо ходить под мантией. Не хочу, чтобы перед матчем вся башня провоняла навозом.

Гарри устало кивнул.

— Просто великолепно.

Дафна тем временем тоже проводила далеко не самый приятный день.

Слухи о ней и Гарри Поттере настигли ее почти сразу после выхода из больничного крыла и мгновенно испортили хорошее настроение, оставшееся после разговоров с мадам Помфри и Асторией. С каждой минутой становилось только хуже.

Едкие замечания и откровенные попытки выяснить отношения сопровождали ее по дороге в слизеринскую гостиную, а затем по всему замку. Не имели значения ни возраст, ни факультет, ни пол, ни происхождение. Дафну доставали со всех сторон — и каждый по своей причине. Кто-то якобы защищал Мальчика-Который-Выжил. Кто-то — ловца Гриффиндора. Кто-то просто ревновал к возможности романтической связи с самым знаменитым учеником школы. Другие оскорблялись от имени Слизерина, «чести достойных чистокровных семей», традиций или представлений о том, как обязана вести себя «правильная ведьма».

Особенно раздражающей оказалась беседа в общей гостиной.

К Дафне нерешительно подошел Теодор Нотт.

— Мисс Гринграсс, могу я поговорить с вами? Это займет всего минуту.

Дафна мысленно закатила глаза от подчеркнутой официальности.

Конечно, речь пойдет о Поттере. А подтекстом будет увлечение Нотта самой Дафной и угроза со стороны другого волшебника.

Она заранее знала, что разговор испытает ее терпение. Но правила игры были правилами.

— Разумеется, мистер Нотт, — вежливо сказала Дафна.

Годы практики помогали сохранять приятный тон даже в подобных ситуациях.

Нотт убрал руки за спину.

— Простите за формальность, мисс Гринграсс. Сегодня многие слизеринцы услышали тревожные новости. Мы хотели лишь напомнить вам: достойной ведьме следует уделять внимание достойным волшебникам.

Это походило скорее на выговор, чем на беседу.

— Благодарю за заботу, мистер Нотт. В этих разговорах нет правды, однако ваше напоминание я запомню.

Дафна прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не сказать ничего лишнего.

Нотт удовлетворенно кивнул.

— Я рад. Мы лишь беспокоимся о вашей доброй репутации, которая отражается на вашей семье и прочих чистокровных.

Дафна изобразила благодарное принятие наставления.

— Очень любезно и великодушно с вашей стороны. Передайте остальным, что я — и семья Гринграсс — ценим их беспокойство. Хорошего дня на занятиях.

Она кивнула и направилась к спальням.

Снаружи Дафна оставалась воплощением спокойствия.

Внутри кипела.

Свинья. Самодовольный осел. Лицемер до последней косточки.

Оказавшись в пустой спальне, она немедленно наложила заглушающие чары.

— Куча проклятых свиней!

В стену полетела подушка и сбила флакон магловских французских духов.

К счастью, пострадала только крышка. Быстрый Reparo исправил трещину.

Все равно еще один пункт в списке паршивых событий дня.

Утро окончательно выбило Дафну из равновесия. Подобные беседы происходили еще несколько раз. Слизеринцы обоих полов интересовались ее верностью факультету, намекали, что она «предает кровь», или, наоборот, тайно признавались в зависти: Дафна якобы позволила себе общаться вне Слизерина и даже заполучила внимание Гарри Поттера.

Позже в вестибюле ее перехватил кузен Кассиус Уоррингтон.

Она еще издалека увидела его и отчаянно пожелала притвориться слепой.

— Кузина Дафна, подожди!

Прекрасно. Теперь еще эта морда тролля.

— Да, Кассиус. Только быстро, пожалуйста. Мне надо в теплицы, потом сразу обед.

Кузен выглядел слишком довольным.

— Команда просила передать благодарность за то, что отвлекаешь Поттера. Слышал, ты вчера даже загнала его в больничное крыло. Кажется, теперь ты моя любимая кузина.

Дафна чуть не застонала.

— Не верь слухам. Я Поттера почти не знаю.

Уоррингтон подмигнул.

— Разумеется. Между нами. Настоящая слизеринка, кузина.

И, даже не дав ей ответить, пятикурсник ушел по коридору, насвистывая.

Дубина и идиот.

В малых дозах Кассиус еще бывал терпим за пределами школы. Но даже тогда балансировал где-то рядом с отвратительным, особенно когда позволял себе издеваться над слабым здоровьем Астории.

Наконец Дафна добралась до третьей теплицы.

Обычно Травология с когтевранцами была одним из любимых занятий недели. Дафна надеялась хотя бы там получить передышку от непрерывных сплетен о Поттере.

Не в этот день.

Остальные три участницы ее обычной рабочей группы были ее лучшими подругами: Трейси Дэвис, Мораг Макдугал и Лиза Турпин. Вместо убежища Дафна получила допрос с пристрастием.

Как и положено близким подругам, они безжалостно засыпали ее вопросами, версиями, романтическими фантазиями и шутками.

Особенно невыносимыми были Трейси и Лиза.

Хуже могло быть только в том случае, если бы к ним присоединилась Астория.

Урок по валериане отошел на второй план. Если бы Дафна могла нормально слушать профессора Спраут, возможно, услышала бы что-нибудь полезное о седативных свойствах растения и нашла применение для проекта.

Вместо этого приходилось терпеть подруг.

При всей их беспощадности Дафна была рада оказаться рядом с ними. Она рассказала о том, как ее преследуют весь день, особенно слизеринские мальчики.

Мораг скривилась.

— Некоторые парни в Слизерине совершенно странные и застряли где-то в прошлом веке. Неужели они не понимают, что именно таким поведением отпугивают ведьм? У нас на Когтевране тоже встречаются чистокровные с подобными идеями, но большинство хотя бы не думают пудингом.

Все четверо рассмеялись простой и немного глупой шутке.

Лиза добавила:

— Парвати Патил рассказывала, что мальчики Пуффендуя и Гриффиндора, которых она знает, совсем не такие.

Затем хитро посмотрела на Дафну.

— Хотя одного гриффиндорца ты, кажется, уже зацепила, Даффи.

Дафна фыркнула.

— Лиза, перестань говорить голосом моей сестры. Одной оригинальной Астории вполне достаточно. И в последний раз: у Поттера и меня никаких отношений нет. Он слишком гриффиндорец для моего вкуса. Мне нужна тишина, а рядом с ним ее не бывает.

Лиза ответила почти лениво:

— Жаль. Если его немного отмыть, вполне хороший вариант.

На мгновение она будто что-то обдумывала.

— Раз ты сама не заинтересована… познакомишь нас?

Дафна несколько секунд молча смотрела на нее.

Она что, пытается подхватить Поттера?

Мысль была слишком собственнической и раздражающей. Дафна немедленно отбросила ее, ограничившись закатыванием глаз.

Затем повернулась к Мораг.

— Моя мама училась на Слизерине, а вышла замуж за когтевранца. Каждый раз перед Хогвартсом она напоминает нам с Асторией о слизеринских мальчиках. На шестом курсе у нее были очень неприятные отношения с одним слизеринцем. После этого она поклялась, что ни одна ее дочь за слизеринца не выйдет. Пока что она ни в чем не ошиблась.

Мораг задумчиво протянула:

— То есть все слизеринские парни у тебя автоматически вычеркнуты?

Дафна нахмурилась, формулируя ответ.

— Сейчас я вообще не думаю о мальчиках. Разве что когда от них приходится защищаться. И я точно не единственная ведьма в замке с таким настроением.

Она выразительно посмотрела на подруг.

Те кивнули.

— Мама, увы, была права насчет слизеринцев. А большинство мальчиков с других факультетов боятся подходить ко мне, потому что я сама слизеринка. Вот это уже будет ужасно раздражать, когда я захочу с кем-то разговаривать.

— Даже Блейз? — спросила Мораг.

Дафна задумчиво наклонила голову.

— К Блейзу претензий нет. Он нормальный.

Она повернулась к Трейси.

— Но Блейз, насколько я понимаю, запрещенная территория. Правда, дорогая Трейси?

Трейси поморщилась.

— Очень смешно. Не переводи стрелки на меня. Сегодня звезда ты. Какие мальчики тебе вообще нравятся, если слизеринцы не подходят?

— Никакие. Я уже сказала. Я всего лишь третьекурсница и не помешана на мальчиках, как две известные мне ведьмы по имени Лиза и Трейси. Мне важнее мой проект. А в уроке про валериану может оказаться что-то полезное, так что давайте перестанем обсуждать меня.

Дафна демонстративно отвернулась к профессору Спраут.

Трейси покачала головой.

— Ох, ты со своими проектами. Хоть иногда отдыхай, пожалуйста. Ты знаешь, я понимаю почему ты это делаешь, но я за тебя тоже волнуюсь. Я знаю, что слухи неправда, но тебе нужен Поттер или кто-нибудь вроде него — чтобы в жизни появилось хоть немного веселья.

Подруги усмехнулись.

Все прекрасно понимали, почему Дафна настолько серьезна для тринадцатилетней девочки и почему живет проектом. Но именно поэтому и беспокоились, что она почти не развлекается. За весь год, например, Дафна была в Хогсмиде всего один раз.

Лицо слизеринки исказилось.

Терпение заканчивалось.

— Мне совершенно точно не нужен Гарри Поттер, Трейси. Ты слишком много разговариваешь с Асторией. Гарри Поттер в фантазиях и Гарри Поттер в реальности — две очень разные вещи.

— А откуда ты это знаешь, Даф? — мгновенно поддела Трейси.

Дафна уже открыла рот.

И не нашла ответа.

Остроумие предало ее в самый неподходящий момент.

Подруги захихикали.

Все, что Дафна могла сделать, — посмотреть на них ледяным раздраженным взглядом.

Это только продлило смех.

А затем голубые глаза наполнились болью, и начали собираться слезы.

Первой заметила Мораг.

— Прости, Дафна. Мы прекратим.

— Да, Даф. Мы только дразнили. Я тоже прости, — быстро добавила Лиза.

— Спасибо. Просто день уже бесконечный, и кроме вас, мадам Помфри и Астории все ведут себя ужасно.

Дафна посмотрела на каждую.

Ей вдруг стало стыдно, будто она сама обидела подруг. Она вытерла слезы.

— Но спасибо, что шутите со мной. Ваша поддержка тоже нужна.

Глаза Трейси заблестели. Она тут же крепко обняла Дафну.

— Ох, Даф. Теперь мне ужасно стыдно. Я не понимала, насколько тебе плохо. Что бы тебе ни понадобилось, мы рядом.

Дафна снова едва не расплакалась.

— Спасибо, Трейс. Мне правда надо было это услышать.

Примечание автора: Мне кажется, в этой главе история немного съехала с рельсов. После нее останется еще одна глава. Выложу ее после редактуры, вероятно через неделю-другую.

• • •

За обедом Гарри сидел за гриффиндорским столом почти молча, обдумывая свое положение и пытаясь написать Дафне записку. Получалось ужасно. За пятнадцать минут он успел сочинить несколько одинаково жалких вариантов «Мне жаль, что я задел твои чувства», и каждый казался слишком пустым для настоящего извинения.

Дафна находилась здесь же, в Большом зале, но Гарри не решался даже смотреть в ее сторону. Он просто сидел, угрюмо пережевывая еду и думая о своем отвратительном утре.

К полудню слухов стало еще больше, а нелепость их выросла до уровня, который Гарри считал физически невозможным. Он совершенно не понимал, как школа вообще ухитрилась связать его с Дафной Гринграсс после одного вечера. Дафна точно ничего никому не рассказывала бы.

И только теперь Гарри вспомнил, что мадам Помфри упоминала другого ученика в больничном крыле.

— Идиот, — прошипел он самому себе.

Он опять не заметил очевидного.

Как и ожидалось, весь день проходил в напряжении. Даже без слухов о Поттере и Гринграсс пятница перед решающим матчем Гриффиндор — Слизерин всегда превращалась в бесконечную череду мелких провокаций. Учащиеся бросались друг в друга заклинаниями, оскорблениями и угрозами. Игроки обеих команд становились естественными целями.

Гарри досталось больше обычного — во многом благодаря старому и мстительному знакомому по имени «школьная молва». Если бы не телохранители Оливера, он наверняка снова оказался бы в больничном крыле.

Вокруг него постоянно были чужие глаза.

На Гарри Поттера.

На Мальчика-Который-Выжил.

В этих взглядах смешивались тревога, любопытство, восхищение, желание, жадность, неприязнь и еще десятки чувств, в которых он совершенно не хотел участвовать. Все пытались выяснить, кто он, что делает, на что способен.

Вокруг Мальчика-Который-Выжил существовал целый миф, и именно этот миф стал плодородной почвой, на которой любые слухи про Дафну Гринграсс мгновенно разрастались в безумные истории.

Некоторые версии выставляли их психами. Например, одна утверждала, что из взаимной ненависти Дафна и Гарри пытаются травить друг друга Зельем живой смерти.

Один пуффендуец-третьекурсник уверенно объяснял друзьям:

— А почему, по-вашему, они постоянно в больничном крыле? Конечно же, пытаются убить друг друга. Идеальное место: можно подмешать зелье, а потом рядом сразу лечение.

Гарри едва не фыркнул. Особенно смешно было слышать это про Зелье живой смерти после того, как Снейп еще на самом первом уроке зельеварения выставил Гарри идиотом за незнание ингредиентов.

Другие слухи были менее кровожадными. Например, история о тайном романе вопреки многовековой вражде Гриффиндора и Слизерина.

По пути на обед Гарри слышал, как группа пятикурсниц-когтевранок буквально пищала от восторга.

— Это же невероятно романтично! Они рискуют всем ради запретной любви. Настоящие Ромео и Джульетта. Интересно, сбегут ли они вместе?

Вторая закатила глаза.

— Да, романтично. Только Ромео и Джульетта еще и убили себя. Не думаю, что Поттер с Гринграсс к этому стремятся.

Третья задумчиво добавила:

— А может, они пытаются убить друг друга…

Гарри был полностью согласен со второй. У него и без того хватало людей, желающих его смерти; включать в список самого себя он не собирался.

И все же мысль, что кто-то — вообще кто-нибудь — может влюбиться в него, невольно заставила улыбнуться.

Гарри никогда не забывал отражение в Зеркале Еиналеж и желание быть любимым, которое оно навсегда в нем оставило. На секунду он представил неизвестное лицо, ярко улыбающееся ему, и прогулку за руку в теплый весенний день.

Лицо внезапно стало лицом Дафны Гринграсс.

Мысль оказалась удивительно приятной.

— Откуда это вообще взялось? — вслух пробормотал Гарри.

Гермиона вопросительно посмотрела.

— Ничего. Просто думаю.

Ничего хорошего на самом деле не было.

Второй курс и вся история с Наследником Слизерина ощущались страшнее, но там хотя бы существовал один основной слух. К тому же слизеринцы тогда не нападали на Гарри с нынешним энтузиазмом: страх перед возможным Наследником смешивался с неохотным уважением.

Сегодня версии множились, становились все более унизительными, а слизеринцы не сдерживались вообще.

Они злились на Гарри независимо от того, в какую версию верили. Некоторые были возмущены тем, что «сын грязнокровки» якобы встречается с чистокровной слизеринкой из Священных двадцати восьми. Слово «грязнокровка» в адрес его матери Гарри услышал за день столько раз, что сбился со счета.

Несколько раз телохранителям приходилось буквально успокаивать его, прежде чем злость превратилась бы в проклятия.

Но самым неожиданным оказалось поведение гриффиндорцев. Некоторые считали его предателем за одно только предполагаемое общение со слизеринкой. Гарри не меньше шести раз отрицал любые отношения с Дафной, но особо одаренные личности вроде Кормака Маклаггена ему не верили и только подливали масла в огонь.

— Гарри! Гарри!

Строгий голос Гермионы выдернул его из фантазии о том, как именно следовало бы поступить с Маклаггеном.

— Хватит сидеть и мрачно думать. Обед закончен. Пора на Защиту.

— Да, mate. Гермиона уже две минуты пытается до тебя достучаться. Идем, близнецы проводят нас, — сказал Рон, указывая на Фреда и Джорджа.

Гарри простонал, но поднялся.

Обычно уроки Защиты у профессора Люпина он любил. Сегодня хотелось просто забраться в кровать, задернуть занавески и не выходить до завтра.

Гермиона ободряюще кивнула. Гарри глубоко вдохнул, расправил плечи и попытался выбросить из головы лишнее.

Не особенно помогло.

Защита означала общий урок со Слизерином.

И встречу с Дафной Гринграсс, к которой он был совершенно не готов.

Фред внезапно обнял Гарри за плечи.

— Ну кто тут у нас? Сам лорд и спаситель, мистер Хадриан Джеймсон Горшок-и-Сковородка Четвертый.

Кто-то из гриффиндорцев расхохотался над нелепым именем.

Джордж подхватил Гарри с другой стороны и повел к выходу из Большого зала.

— Гарри, у тебя совершенно траурная физиономия. К счастью, мы именно те люди, которые умеют исправлять такие вещи.

— Не надо, правда. Я просто хочу дойти до урока и закончить этот день. Он ужасен.

Плечи Гарри опять опустились.

Рон и Гермиона, шедшие сзади, тревожно переглянулись.

Близнецы встретились глазами над головой Гарри. Пяти секунд немой беседы из движений бровями и едва заметных кивков хватило им, чтобы принять решение.

Джордж развернул Гарри к себе и взял за плечи.

— Посмотри вперед. Видишь Малфоя?

Гарри посмотрел. Драко шел вместе с Пэнси Паркинсон.

— Тебе станет легче, если мы над ним пошутим? — сочувственно спросил Джордж.

— Оставьте мальчика в покое, — вздохнула Гермиона.

Ее никто не послушал.

Гарри собирался сказать, что даже издевательство над Малфоем настроения не исправит, но тут уловил в разговоре впереди слова «Поттер» и «Гринграсс».

Внутри мгновенно вспыхнуло желание узнать, что именно они говорят.

— Не надо розыгрышей. Но подождите здесь минуту. Все. Я скоро.

Гарри нырнул за доспехи и накинул мантию-невидимку.

— Похоже, юного Гаррики посетила муза и он решил работать в одиночку, — прокомментировал Джордж. — Обычно я рекомендую предварительное планирование и хорошего партнера, но Гарри иногда и один неплохо справляется.

— Полностью одобряю метод, — согласился Фред. — Хорошего партнера вообще тяжело найти. Я до сих пор в поисках.

Он сохранил совершенно серьезное лицо и только подмигнул Гермионе.

— Эй! — возмущенно протянул Джордж.

Гермиона закатила глаза и попыталась позвать невидимого Гарри.

Рон положил ладонь ей на плечо и покачал головой.

Под мантией Гарри быстро шел вдоль стены, стараясь не попасть в поток учеников. Он сократил расстояние до Малфоя и Паркинсон до трех метров, затем до полутора, сохраняя темп.

Пэнси как раз говорила:

— …никогда не замечала. Я правда не могу поверить, что Дафна связалась с Поттером. Мы не близкие подруги, но все-таки соседки по спальне. Я думала, она хотя бы такими сплетнями поделится. Это же одна из обязанностей соседок!

Гарри услышал в ее жалобе настоящую обиду, но сейчас было не до смеха.

Драко раздраженно ответил:

— Поттеру лучше держаться от нее подальше, если жизнь дорога. Гринграсс могла хотя бы выбрать когтевранца, но нет — решила опозориться с гриффиндорским полукровкой. Завтра на матче я ему покажу.

Пэнси закатила глаза, пропуская мимо себя привычное бахвальство.

— Разве она не понимает, что это портит репутацию? Эгоистично. Следовало подумать о семье.

Малфой высокомерно фыркнул.

— Отец говорит, Гринграссы всегда были странными. Все из-за их трусливого нейтралитета. Не предатели крови, но почти.

Он оглянулся, проверяя, нет ли рядом посторонних, и понизил голос.

— Ее материнская семья такая же. Отец вообще ухаживал за ее матерью на шестом курсе, но прекратил, потому что ее семья не соблюдала все Старые обычаи. Гринграсс, похоже, такая же. А теперь еще связалась с полукровкой. Позор. Хорошо, что моя мать — Блэк.

Пэнси посмотрела на него уже с явным раздражением.

— Нет, Драко. Дафна нормальная. Странноватая и друзей у нее немного, но нормальная. Если не считать всей этой истории с Поттером.

— Странноватая? Да какая настоящая слизеринка вообще имеет сестру в Пуффендуе?!

На этом Гарри решил, что услышал достаточно.

Он быстро вернулся к друзьям, спрятался за теми же доспехами, снял мантию и вышел.

— Успешная миссия, осторожный Гарри? — ухмыльнулся Фред.

— Не поощряй его, — фыркнула Гермиона.

Гарри пожал плечами.

— Ничего особенного. Малфой все еще придурок. Его отец когда-то встречался с мамой Дафны, но бросил ее, потому что она была недостаточно «правильной» чистокровной. Похоже, мерзость тоже передается по наследству.

— О-о, какая сочная подробность, — оживился Джордж. — Гарри, а не одолжишь ли нам сегодня вечером некоторые свои… вещи? Ты оказал бы огромную услугу.

Гермиона демонстративно прокашлялась.

— Пойдемте, иначе опоздаем.

Гарри кивнул, и группа снова двинулась.

Просьба близнецов осталась у него в голове. Мантией Гарри делился неохотно, но Фред и Джордж входили в число немногих людей, которым он доверял по-настоящему. С другой стороны, сегодня вечером она могла понадобиться самому.

Через пару минут он сказал:

— Джордж… может быть. Вечером мантия мне, возможно, нужна.

Рон и Гермиона обменялись понимающими взглядами, но промолчали.

У кабинета Защиты близнецы остановились.

— Заберем тебя после урока, Гаррики, — сказал Джордж с шуточным поклоном.

— Что ты, братец. Наш гриффиндорский жеребец сам всех здесь подбирает, — широко ухмыльнулся Фред.

Джордж толкнул его плечом и изобразил рвотный позыв.

— Ужасно. Гред, ты только что доказал, что лучший близнец — я. Оставь шутки профессионалу.

Фред состроил оскорбленную мину, и оба ушли, продолжая давний спор о том, кто из них качественнее.

Короткая передышка закончилась.

Настал момент истины.

Урок Защиты со слизеринцами.

Первая встреча с Дафной Гринграсс.

Сердце Гарри стучало так, будто собиралось вырваться из груди.

Он, Рон и Гермиона подошли к кабинету. После обеда желудок был почти пуст, но Гарри не понимал, что именно вызывает неприятную пустоту внутри — легкая еда или нервы.

Дафны в коридоре не было. Это немного успокаивало.

Но дверь кабинета оставалась закрытой, и спрятаться на дальнем месте заранее тоже не получится.

— Гермиона, что ты знаешь о семье Гринграсс? — вдруг спросил Гарри.

Только сейчас ему пришло в голову, насколько мало он вообще знает о Дафне.

— Немного. Старый заметный чистокровный род, очень закрытый. У них компания, которая занимается зельями и ингредиентами.

Она выдала факты машинально, как справочник.

Для Гермионы это было «немного».

Для Гарри — почти биография.

Он прислонился к стене и начал тихо постукивать затылком по камню, пытаясь не слышать окружающий мир: спор Рона с Гермионой о том, как ему помочь с «дилеммой Дафны», шепот учеников, мерзкие комментарии в адрес Гринграсс.

Главное было просто понять, как подойти к ней так, чтобы их никто не заметил, и как извиниться, не превратившись в окончательного идиота.

Гарри вдруг почти пожалел, что не существует зелья или заклинания на удачу.

Ирония заключалась в том, что человек, которого он обидел, как раз наверняка мог бы найти или сварить нечто подобное.

Звук приближающихся шагов вырвал Гарри из размышлений.

Дафна появилась вместе с Трейси Дэвис и Блейзом Забини.

На долю секунды их взгляды встретились.

Гарри увидел, как по ее лицу пронеслось несколько эмоций, прежде чем она глубоко вдохнула и надела привычно спокойную маску. Дафна отошла к слизеринской стороне коридора, ожидая открытия двери.

Все вокруг, разумеется, наблюдали за ними.

И все остались разочарованы совершенно антидраматичной встречей.

— Да ради Мерлина, и это всё после такого количества слухов? — простонала Лаванда Браун.

Парвати заметила взгляд Гарри и шикнула на нее:

— Он на нас смотрит. Потерпи. До конца дня еще полно времени для хорошего представления.

С точки зрения Гарри эти несколько секунд показались вечностью.

Из-под рукава Дафны выглядывала повязка с коалами.

И Гарри резко стало стыдно.

Он совершенно забыл, что люди попадают в больничное крыло по причине. Он оскорбил человека, который и без того был ранен и уязвим.

Гарри опустил взгляд на обувь.

— Это пытка. Мне просто надо извиниться, — едва слышно пробормотал он.

В этот момент после обеда вернулся профессор Люпин.

Он сразу отметил необычную тишину в группе третьекурсников. Особенно странно она выглядела для смешанной толпы гриффиндорцев и слизеринцев накануне квиддичного матча.

Еще интереснее было наблюдать, как головы учеников синхронно поворачиваются то к сыну его лучшего друга, то к девочке, чье имя сегодня не сходило со школьных уст.

Ремус любил работать в Хогвартсе.

Подростковая мелодрама — одна из немногих вещей, по которым он совершенно не скучал.

Хотя воспоминания о том, сколько раз ведьмы били Сириуса и Джеймса, оставались приятными.

— Добрый день. Надеюсь, обед прошел хорошо, — сказал он и снял защитные руны с двери кабинета.

Ремус распахнул дверь и отступил, приглашая учеников внутрь.

Никто не двинулся.

Он поднял бровь.

— Вы сегодня собираетесь присутствовать на уроке или мне выпустить боггарта в коридор, чтобы ускорить процесс?

Ученики тут же зашевелились.

— Вот так. Проходим.

Пэнси Паркинсон и Миллисент Булстроуд пошли впереди Дафны.

Пэнси, заметившая короткий обмен взглядами между главными героями сегодняшней школьной драмы, прошептала на ходу:

— Глупо с твоей стороны было связаться с этим полукровкой Поттером, Дафна.

После целого дня бесконечных замечаний терпение Дафны почти иссякло.

— Не твое дело, Пэнси, — резко отрезала она.

Следуя за соседками, Дафна заметила, как на лице Миллисент мелькнуло раздражение в адрес Пэнси. Затем девушка обернулась к Дафне с сочувствием и слабо улыбнулась.

Дафна благодарно кивнула.

Позади Трейси выдохнула:

— О Мерлин. В коридоре воздух можно было ножом резать. Ты как, Даф?

Дафна повернулась к ней и Блейзу.

— Сегодня сядем в другом месте.

Они молча согласились.

Дафна выбрала дальний угол. Обычно они сидели ближе к середине, недалеко от Гарри и его друзей.

Блейз огляделся и ухмыльнулся:

— Поттеру пришла та же идея. Вы уже мыслите одинаково.

Дафна метнула в него убийственный взгляд.

— Ха-ха, Блейз. Советую держать подобные наблюдения при себе. Особенно на этом уроке. Еще какой-нибудь идиот решит, что ты говоришь серьезно.

Она украдкой посмотрела вокруг и увидела Гарри в противоположном углу.

Тот, в свою очередь, облегченно выдохнул. Обычно их группы сидели в центре и служили чем-то вроде буфера между факультетами. Сегодня Гарри меньше всего хотел, чтобы кто-то использовал близость мест как новое доказательство слухов.

Хотя прекрасно понимал, насколько это бессмысленная надежда.

Пока класс рассаживался, Гарри продолжал мучительно придумывать способ поговорить с Дафной наедине. Его бесило, что он не может просто подойти и сказать пару слов. Нормальным ученикам такое позволено.

Домовая вражда и безумные слухи превратили простое человеческое извинение в военную операцию.

Гарри даже не заметил, что начал вслух бормотать все мысли, которые носились в голове.

Профессор Люпин покосился в его сторону и начал урок.

— Итак, сегодня мы разберем защитное применение чар захвата и притягивания. Основу вы уже изучали на Заклинаниях у профессора Флитвика несколько недель назад. Напоминаю: заклинание Carpe Retractum, движение палочки V-образное.

Рон заметил взгляды Люпина и тихо толкнул Гарри локтем.

— Mate, я понимаю, ты бесишься, но говори потише. Профессор постоянно сюда смотрит.

Гарри не услышал.

— Что?

Гермиона с другой стороны толкнула его гораздо сильнее.

— Тише! Я не могу слушать профессора Люпина, когда ты ворчишь и бормочешь. Сосредоточься, а поговоришь потом. Ничего сложного.

О нет.

Он говорил вслух.

Но фраза Гермионы неожиданно породила решение.

Просто поговори. Ничего сложного.

Гарри радостно хлопнул ладонью по столу, привлекая ближайшие взгляды.

Слухи сами давали ему прикрытие.

Все уже считали, что они с Дафной разговаривают.

Так почему бы действительно не поговорить?

Неожиданно все становилось просто.

Оставалось лишь выбрать момент.

— Прости, Гермиона. Ты гений, знаешь? Я понял, что делать. Слухи позволяют мне с ней разговаривать.

— Замолчи, Гарри, — процедила Гермиона, полностью игнорируя смысл сказанного.

— Да-да. Не обращай внимания.

Гарри слегка обиделся, хотя понимал: учеба для Гермионы священна.

Ремус снова посмотрел на него и кашлянул.

Гарри продолжал мешать уроку, а профессор давал ему шанс за шансом исправиться, не снимая баллы. Ремус видел, насколько Гарри талантлив на индивидуальных занятиях по Патронусу, и надеялся, что практическая часть поможет направить энергию в полезную сторону.

— А теперь, поскольку это Защита от Темных искусств, будете работать в парах: один атакует, другой учится реагировать, — объявил он.

Ремус собирался разрешить ученикам самим выбрать партнеров.

Затем на него снизошло вдохновение.

Он посмотрел на Гарри.

— Мистер Поттер, пожалуй, стоит отделить вас сегодня от мисс Грейнджер и мистера Уизли, чтобы вы меньше отвлекались. Работайте с… мисс Гринграсс.

Класс ахнул единым организмом.

Лаванда радостно пискнула:

— Вот оно! Началось!

Гарри уставился на Люпина с чувством маленького предательства.

Он мог поклясться, что профессор едва заметно улыбается.

Гарри еще не знал, что Ремус Люпин — это Лунатик с Карты Мародеров и что Лунатик только что устроил ему маленькую месть за бесконечное нарушение урока.

С тяжелым сердцем Гарри поднялся и поплелся к открытому участку класса.

Комната загудела от возбужденных шепотов.

Все готовились смотреть.

Дафна тоже не могла поверить, что Люпин это сделал.

Обычно профессор был с ней очень добр. Сейчас на его лице было подозрительно веселое выражение.

Шутник. Саботажник.

Она так и сидела, пока Трейси не ткнула в плечо.

— Я полностью на твоей стороне, дорогая, но пора идти тренироваться связывать своего парня.

Трейси даже похлопала ресницами.

Дафна поднялась, прожигая подругу взглядом.

— Сегодня ночью лучше поставь на сундук защиту, дорогая Трейси.

Оставив за спиной приглушенный смех, Дафна с максимально возможным достоинством направилась к Гарри.

Тот нервно кивнул.

— Мистер Уизли и мисс Грейнджер, вы вместе. Встаньте рядом с мистером Поттером и мисс Гринграсс, — продолжал Люпин.

Но Дафна уже не слушала. Все внимание ушло Гарри Поттеру.

— Никаких фокусов, Поттер, — опасно прошептала она.

Гарри сглотнул.

— Даже не собирался.

Голос внезапно стал на октаву выше.

Он встретился глазами с Гермионой, стоявшей по диагонали рядом с Дафной, и послал ей откровенно панический взгляд.

Гарри радовало хотя бы то, что их группа оказалась у самой стены, а Рон с Гермионой создавали естественный барьер от большей части класса.

Дафна заметила немой обмен.

Ему стыдно. И он меня боится. Хорошо.

Профессор позволил остальным выбрать партнеров самостоятельно.

Гарри и Дафну это, естественно, раздражало еще сильнее.

— Теперь, когда все выбрали партнеров, разойдитесь примерно на пятнадцать футов. Первые несколько попыток не уклоняйтесь и не ставьте щиты, пока не привыкнете накладывать заклинание на человека. Еще раз: Carpe Retractum, V-образное движение.

Ремус продемонстрировал заклинание на шкафу.

— И последнее: прекратить действие можно обычным Finite Incantatem. Начинайте.

Гарри нервно посмотрел на Дафну.

— Дамы вперед, Дафна.

— Как галантно, — сухо ответила она.

Гарри помрачнел.

Чтобы извинение сработало, нужно было хоть как-то пробить ее ледяную защиту.

Он все еще не представлял как.

Первая попытка не удалась обоим — слишком уж они отвлекались друг на друга и на чужие взгляды.

Со второй Дафна попала Гарри чуть ниже левого колена. Когда она дернула магическую связь, он пошатнулся.

— Осторожнее, Поттер. У тебя завтра квиддич, — сказала Дафна с едва скрытой мстительной улыбкой.

Возможно, урок все-таки позволит безопасно выпустить часть накопившегося раздражения.

— Ага, спасибо. Давай хотя бы не докажем слухи правдой, — буркнул Гарри.

Он не думал, что она нарочно его покалечит. После того, что произошло, даже не стал бы ее особенно винить.

Но сарказм Дафне не понравился. Гарри этого не заметил.

Во второй попытке Гарри добился гораздо лучшего результата. Заклинание обхватило Дафну вокруг талии, и та тихо пискнула.

Раздраженный ее тоном, Гарри дернул сильнее, чем следовало.

И тут проявилась настоящая часть легенды о «неуклюжей Дафне».

Девочка действительно не отличалась особой грацией. Ее неуклюжесть была не только прикрытием для экспериментов, и особенно ярко это проявлялось в танцах.

Дафна запнулась о собственную ногу.

Рывок Гарри придал ей дополнительное ускорение, и она буквально полетела вперед.

Он рефлекторно шагнул навстречу, пытаясь поймать, но недооценил скорость. Сам Гарри оставался худым и невысоким, а Дафна была чуть выше.

Удар сбил его с ног.

Гарри упал на спину.

Дафна приземлилась сверху.

Лицом к лицу.

— О-о-о, это идеально! — заорала Лаванда.

Смех едва не сорвал урок окончательно. Факультетская принадлежность на мгновение потеряла значение.

Все произошло так быстро, что лежащим на полу понадобилось несколько секунд, чтобы понять положение.

Первой пришла в себя Дафна.

Судя по щекам, очень пришла.

— Угх, Поттер! Я же сказала никаких фокусов!

Она вскочила, оттолкнувшись от него. Позже Трейси скажет, что ни разу не слышала, чтобы Дафна кричала так громко и краснела настолько сильно.

Гарри уже открыл рот, готовясь защищаться — ровно как накануне после полета из больничной кровати.

Но вовремя остановился.

Если он хочет прекратить войну, еще одна ссора будет выдающимся проявлением идиотизма.

Гарри медленно сел и, надевая слетевшие очки, сказал:

— Дафна, прости. Правда. Это был несчастный случай.

Поднявшись и увидев ее лицо, не удержался от слабой попытки защититься:

— Я вообще-то пытался тебя поймать.

— Ну конечно.

Дафна все еще кипела от стыда, боли и нескончаемых слухов.

— Поттер, ты…

Она резко замолчала, не закончив жестокую фразу.

Нет.

Она не станет устраивать еще одно представление для зрителей.

К тому же Гарри выглядел слишком искренне. И он действительно пытался удержать ее.

Профессор Люпин мастерски вмешался:

— Так. Все. Хватит смотреть. Возвращаемся к практике.

Гарри и Дафна снова разошлись и продолжили молча обмениваться чарами.

Напряжение становилось невыносимым.

Перед очередной попыткой Дафны Гарри наконец сказал:

— Слушай… это правда было случайно. И я правда извиняюсь, что сбил тебя.

Взгляд Дафны резко поднялся к его лицу. Она как раз произносила заклинание, поэтому оно ушло мимо плеча Гарри.

Дафна несколько секунд изучала его.

Лжи не было.

Она глубоко вдохнула.

— Хорошо.

Гарри почувствовал маленькую щель в стене и решил рискнуть.

— Эм… это еще не всё. Я хотел извиниться и за вчерашнее. Мы можем встретиться после ужина?

Он сам не ожидал от себя этих слов.

Внутренний голос только пожал плечами:

Гриффиндор.

Дафна промолчала и снова наложила заклинание, выигрывая время на размышление.

Просьба удивляла, но причин отказываться не было.

— Хорошо.

Гарри моргнул.

— Правда? То есть… где?

Дафна сдержала улыбку и перешла к конкретике:

— За ужином я подам знак и уйду. Подожди пять минут и иди следом. Встречаемся в гостиной номер один у вестибюля. Если занята — номер два.

— Это… прекрасно. Правда. Спасибо.

Гарри выглядел оглушенным тем, насколько легко все оказалось.

Дафна позволила себе усмешку и передразнила его тем же рубленым тоном:

— Хорошо. Ужин. Извинение.

Гермиона, стоявшая рядом, смотрела на Гарри огромными глазами, переваривая услышанное.

Потом мягко улыбнулась и одобрительно кивнула.

Как и каждую пятницу, тренировку Гриффиндора по квиддичу поставили перед ужином: по пятницам занятия заканчивались раньше. Гарри пришел на поле под личным конвоем Оливера Вуда. Оба были рады выбраться из замка пораньше, только по совершенно разным причинам. Гарри хотел хотя бы ненадолго скрыться от цирка, преследовавшего его по коридорам весь день; Оливер же просто оставался Оливером — человеком, у которого мысли о решающем матче уже вытеснили почти все остальные функции мозга.

— Гарри, рад, что сегодня ты наконец серьезно отнесся к безопасности. Определенно капитанский материал. Сам понимаешь, завтра победить без тебя будет трудно. Не знаю, смог бы я жить дальше, если бы закончил Хогвартс, так и не подняв Кубок по квиддичу, — с трагизмом произнес Вуд.

Гарри пожал плечами.

— Никакого давления, значит.

Часть его искренне хотела выиграть ради Оливера. Но после сегодняшнего кошмара капитанская театральность сочеталась с настроением Гарри примерно как уксус с горячим шоколадом.

Оливер наконец заметил его подавленность — знал ли он причину, оставалось вопросом.

— Выше нос. Давления никакого. Именно поэтому мы и тренируемся: чтобы в матче давление не ощущалось. Сегодня, кстати, сильно нагружать не буду.

Гарри не стал спорить и просто кивнул.

Вуд улыбнулся.

— И кроме того, я ввожу для тебя двадцатичетырехчасовой мораторий на слизеринских ведьм.

Челюсть Гарри отвисла.

Может, Оливер все-таки замечал больше, чем казалось.

Придется быть осторожнее.

К собственному обещанию капитан отнесся серьезно. Тренировка ограничилась легкими полетами и разбором тактики. Вчерашняя почти серьезная травма Гарри оказалась сильнее обычного безумия Вуда и удержала его от убийственной нагрузки.

Во время занятия Гарри как бы между делом упомянул, что хотел бы поужинать пораньше и лечь спать, чтобы хорошо отдохнуть перед матчем.

Оливер проглотил наживку целиком.

Тренировка закончилась вскоре после этого.

У Гарри осталось достаточно времени привести себя в порядок и появиться в Большом зале почти к самому началу ужина. Он боялся разминуться с Дафной и поэтому предупредил Рона с Гермионой, что пойдет один и пораньше.

По всей видимости, Дафна пришла к аналогичному выводу. Она появилась спустя несколько минут.

Большой зал оставался полупустым: по пятницам ужин начинался мягко, и большинство учеников предпочитали сначала отдохнуть после занятий, а потом спускаться.

Оба сидели отдельно от друзей, быстро поели и не устраивали никаких сцен. Постепенно вливающиеся ученики и общая расслабленность вечера должны были помочь их уходу остаться незамеченным.

Дафна встретилась с Гарри глазами и кивнула.

Сигнал.

Гарри кивнул в ответ.

Как только она выйдет, он начнет считать до трехсот.

Одна второкурсница из Пуффендуя имела привычку ужинать рано из-за состояния здоровья. Поэтому Астория с удивлением заметила, что старшая сестра сегодня тоже пришла одна и необычно быстро заканчивает еду.

А затем увидела короткий обмен взглядами между Дафной и Гарри Поттером.

— Перед твоим тайным свиданием с бойфрендом у нас будет разговор, Даф, — тихо сказала она сама себе.

Дафна уже складывала вещи и готовилась встать.

Астория решила первой добраться до коридора.

На пути к двери она заметила, что Трейси и Блейз как раз подошли к слизеринскому столу.

— Идеально. Успею выбрать хорошее место.

На лице появилась крайне подозрительная улыбка.

Тем временем план Дафны уже рушился: Трейси схватила ее за рукав и усадила обратно.

— Мы только пришли. Ты куда?

— Ты прекрасно знаешь куда, — нетерпеливо ответила Дафна, закатив глаза и вновь пытаясь подняться.

Глаза Трейси светились озорством.

Она снова потянула Дафну вниз.

— О? Как интригующе. Обязательно расскажешь мне потом, как прошло твое… назначение.

Интонация оставалась нарочито нейтральной, но от поддразнивания она буквально звенела.

Дафна посмотрела на подругу.

— Трейс.

Одно слово прозвучало серьезно. За раздражением чувствовались и уязвимость, и просьба.

Трейси положила ладонь ей на плечо и посмотрела прямо в глаза.

— Дафна, я буду рядом. После ужина поговорим сколько потребуется.

Потом улыбнулась теплее.

— И, возможно, добавим совсем немного юмора, чтобы ты не превратилась в камень.

Дафна облегченно выдохнула.

— Спасибо.

Небольшая порция издевок Трейси всегда стоила той поддержки, которую она умела давать.

— Всегда пожалуйста. А теперь иди уже, Лютик.

— Иду, — фыркнула Дафна.

Она наконец поднялась и вышла.

На противоположной стороне зала Гарри тут же обнулил в голове счетчик и начал заново отсчитывать до трехсот.

По пути к выходу Дафна с огромным трудом удержалась от желания проклясть Эмму Фоули, которая только что вошла на ужин, хихикая с подругами.

В коридоре Дафна направилась к гостиной номер один.

И почти сразу увидела крайне нежелательную картину.

Астория безмятежно сидела на лавке под портретом двух сестер.

Ждала.

Разумеется.

— Почему я совершенно не удивлена видеть тебя здесь, Астория?

Лицо младшей Гринграсс сияло.

— Привет, старшая сестра. Спасибо, что присоединилась. За ужином ты строила Гарри Поттеру любовные глазки, поэтому я решила провести небольшое расследование. Куда же ты направляешься в этот чудесный вечер, Даффи?

Дафна низко, по-сестрински, прорычала.

— Ты прекрасно знаешь. Нам с Поттером нужно обсудить нерешенные вопросы и остановить слухи.

Она села рядом: отделаться одной фразой все равно не получится.

— Если тебе необходимо знать, встречаемся в одной из гостиных.

Раздражение Дафны совершенно не смутило Асторию.

— Частная встреча? Хм-м. А я слышала о вашем тесном столкновении на Защите. Возможно, сегодня начнется бурный роман.

В голове Астории Гарри Поттер уже был почти полностью прощен за вчерашнюю ссору с сестрой.

Дафна устало покачала головой.

— Я ожидаю извинения. Даже если жестокость была случайной.

— А я ожидаю поцелуев. Много поцелуев. И исключительно намеренных.

Астория самодовольно ухмыльнулась.

Дафна закатила глаза.

— Отличная шутка.

— Знаешь, с тобой очень трудно?

Астория засияла, будто услышала комплимент.

— Иначе ты бы меня не любила, дорогая.

И послала сестре воздушный поцелуй.

Дафна потерла переносицу.

Времени на привычные проделки сестры не было.

— Не усложняй, пожалуйста. Просто возвращайся на ужин. Ты знаешь, что тебе нужно есть по расписанию.

Астория на секунду насупилась.

— Ладно. С тобой никакого веселья. И не забудь поцеловать Поттера. Второй можешь передать от меня.

Она втянула губы и несколько раз выразительно пошевелила бровями.

Дафна фыркнула и, поднимаясь, растрепала младшей волосы — маленькая месть.

— Несмотря на то что я тебя глубоко люблю, Тори, ты безнадежно раздражающая. А теперь я ухожу. Поговорим позже.

— Я тоже тебя люблю. Тебе повезло, что я знаю чары для волос.

Астория уже доставала зеркальце.

Потом добавила:

— И я решила, что с Поттером тебе стоит быть помягче. Он просто бестолковый мальчик.

Дафна улыбнулась.

— Ты решила, значит? Возможно, ты права. Посмотрим.

Она помогла Астории подняться.

Сестры обнялись и разошлись в разные стороны.

На портрете над лавкой две нарисованные сестры немедленно начали ругаться из-за того, почему сами не были настолько близки.

По дороге в Большой зал Астория встретила главного героя сегодняшнего вечера.

Гарри шел прямо ей навстречу.

Она решила развлечься еще немного.

— Гарри Поттер.

Неожиданное обращение настолько удивило Гарри, что он оглянулся, словно в коридоре мог находиться другой Гарри Поттер.

— Э… привет. Мы знакомы? Ты кажешься знакомой.

Астория обожала превращать обычные сцены в миниатюрные театральные постановки, особенно ради реакции окружающих.

Она исполнила преувеличенный реверанс.

— Астория Гринграсс, второй курс Пуффендуя, частая пациентка больничного крыла, как и вы, и ваша будущая свояченица.

Гарри захлебнулся словами.

— Чего?.. Это не… что ты… я не…

Пуффендуйка рассмеялась.

— Расслабься, Поттер. Я дразнюсь и подыгрываю слухам. Она там, дальше по коридору, ждет тебя. Пожалуйста, обойдись с ней хорошо. Моя сестра — лучший человек, которого я знаю, и я люблю ее больше всех на свете.

Гарри не ожидал ни встречи, ни внезапной серьезности в голосе девочки.

После ее слов чувство вины снова кольнуло.

Каких-то глубоких слов он не нашел.

— Обещаю.

Астория несколько секунд изучала его лицо и позу.

Потом удовлетворенно хмыкнула.

— Отлично. Та-та.

Она легко зашагала прочь, насвистывая мелодию, которую Гарри знал, но не мог назвать. Много позже он выяснит, что это был «Голубой Дунай» Иоганна Штрауса.

Гарри еще несколько секунд смотрел ей вслед.

— Этот день становится все страннее и страннее.

По пути к гостиной портреты бросали на него подозрительные взгляды, а некоторые доспехи даже отдавали честь.

Гарри передернуло.

Наконец он добрался до нужной двери. Та была чуть приоткрыта.

Внутри сидела Дафна Гринграсс в слизеринской форме и ждала его.

— Рада, что вы добрались, Поттер. Отойдите, пожалуйста.

Она прошла мимо, закрыла дверь и тихо произнесла:

— Colloportus.

Замок запечатался.

Дафна села в кресло возле камина и жестом указала Гарри на соседнее.

Несколько мгновений оба молчали.

Гарри слишком долго раздувал в голове значение этой встречи и не выдержал тишины.

— Ну…

И почти сразу внутренний голос начал бить его по голове за худшее начало разговора в истории человечества.

Дафна тоже не оценила.

— «Ну»? Ты сам попросил о встрече, потому что хотел извиниться, Поттер. Значит, ну, начинай. Очевидно же!

Гарри не знал, с чего начать. В голову внезапно пришло то, что всегда его раздражало.

— Слушай, Дафна… ты не против называть меня Гарри? Так легче извиняться. Когда мы говорим фамилиями, все слишком официально и недружелюбно. Малфоя я и дальше буду звать Малфоем, но тебя Гринграсс звать не хочу. К тому же теперь я знаю уже двух Гринграсс.

Откуда он знает Асторию?

Дафна совершенно не ожидала такого начала.

Она сглотнула и вопреки здравому смыслу немного ослабила защиту. Формальность была привычным инструментом жизни в определенных кругах: она позволяла растворяться в фоне, не привлекать внимания и спокойно заниматься своими делами. Быть безобидной слизеринкой, к которой можно подойти, но о которой быстро забывают.

— Это будет зависеть от того, как пройдет разговор. Я всегда была с тобой вежлива и никогда не создавала проблем, в отличие от некоторых моих однокурсников. Мы даже нормально работали вместе на Зельях.

Она замолчала, собираясь.

Голос стал тише.

— А вчера ты вел себя как болван, сказал мне вещи, которые очень задели, и оскорбил мою честь.

Губа дрогнула. Глаза заблестели.

Гарри смотрел с ужасом.

За день он настолько зациклился на самом факте необходимости извиниться, что почти начал забывать, почему это так важно.

Стыд прошлого вечера снова ударил полной силой.

Дафна продолжила раньше, чем он успел заговорить:

— Знаешь, я стараюсь держаться в стороне, но не превращаться при этом в ледяную стерву. Так проще не попадать под гриффиндорские розыгрыши и не участвовать в слизеринской политике. Сестра в Пуффендуе тоже помогает: меня меньше ненавидят просто за факультет. Я могу заниматься собой, своими проектами и дружить с кем хочу.

Она потерла виски.

— Я люблю, когда меня оставляют в покое. Ты, конечно, этого не знал. Но теперь моего тихого мира больше нет, потому что вся школа считает, будто я либо встречаюсь с Гарри Поттером, либо пытаюсь его убить.

Дафна выдохнула.

— Хуже всего ведут себя слизеринцы. Одни поздравляют меня с тем, что я якобы работаю на факультет. Другие почти открытым текстом угрожают моей семье за то, что я связалась с тобой.

Темп ее речи ускорился.

— И все это из-за Гарри Поттера, который еще и считает ведьм существами, готовыми унижать себя ради какой-то дурацкой игры!

Гарри буквально стало трудно дышать от стыда.

Он дернул воротник.

Элегантной речи в голове не нашлось.

Поэтому наружу вылетела единственная мысль, крутившаяся весь день:

— Ты права! Я был полным придурком!

Вот и открылся клапан.

— Мне очень жаль, Дафна. За всё.

Она издала короткое удовлетворенное «хм», но ничего не ответила.

Пусть немного посидит в чувстве вины.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Потом Дафна едва заметно кивнула, давая понять: продолжай.

И Гарри заговорил.

Удивительным образом — даже для самого себя — он начал говорить честно.

— Все эти слухи, взгляды, шепот… Я это ненавижу. Правда. И мне ужасно жаль, что теперь всё это свалилось на тебя. Любой человек, который оказывается рядом со мной, рано или поздно попадает в сплетни, и всё только потому, что я вообще существую. Я жив, а родители почему-то нет, но это ведь не повод таращиться на меня как на экспонат. Люди постоянно лезут в мою жизнь, даже когда боятся меня или ненавидят по очередной выдуманной причине.

К концу тирады Гарри тяжело дышал и выглядел так, будто готов был проклясть саму концепцию школьного общества. Он опустился глубже в кресло, помолчал, а затем продолжил уже тише:

— А теперь это задело тебя. Хотя мы почти не знакомы. Проклятая мельница слухов…

Раздражение снова подскочило, и Гарри с силой пнул стоявший перед креслом пуфик.

Боль в большом пальце мгновенно отрезвила.

— Ай!

Он вскочил и запрыгал на одной ноге.

Дафна смотрела во все глаза, совершенно не понимая, как реагировать на такого Гарри Поттера.

— Поттер. Гарри. Все нормально. Правда…

Гарри перестал прыгать и уставился на нее.

— Но не нормально. Я не должен был на тебя орать. Правда в том, что я решил, будто это ты забралась в мою кровать. Я всегда лежу там и почему-то начал считать ее своей. Будто ты пришла и забрала еще одну вещь, хотя у меня и так мало чего было. Плюс Гриффиндор, Слизерин… А потом увидел твое лицо и понял, что полностью ошибся.

Он потер затылок.

— И сегодня на Защите опять тебя выставил на посмешище. Мне правда жаль. Последние сутки были кошмаром, но это не оправдание. Я даже не представляю, каково было тебе.

Дафна поморщилась.

— День был не из приятных.

Эта короткая фраза ударила Гарри сильнее любой лекции.

Он закрыл лицо руками.

— Вот видишь. Я полный кретин. И почему я вообще не попытался остановить слухи, когда о них узнал?

Гарри потер глаза.

— Прости. Правда. Я хочу как-то исправить это.

Дафна неожиданно почувствовала жалость.

Видеть Гарри таким — растерянным, открытым, злым на самого себя — оказалось полезнее, чем она ожидала. Боль от вчерашних слов начала понемногу отступать.

— Ты говоришь искренне, — наконец сказала она. — Я принимаю извинения, Гарри.

Он поднял голову.

— Правда? То есть… я правда говорю искренне?

Дафна не удержалась и тихо рассмеялась.

— Да на оба вопроса. Ты был честным и уязвимым. Полная противоположность большинству мальчиков. Особенно слизеринским.

Она задумалась и добавила:

— Еще одна причина, почему мама не хочет, чтобы я встречалась с кем-нибудь из них.

Сказанное дошло до Дафны с задержкой.

Щеки мгновенно вспыхнули.

Она отвернулась от совершенно ошарашенного Гарри и торопливо заговорила:

— Не в том смысле, что я собираюсь встречаться с тобой. Я вообще сейчас ни с кем встречаться не хочу!

Дафна закрыла лицо ладонями.

— Мерлин, меня весь день достают разговорами о свиданиях, а мы только на третьем курсе! Я не готова думать о таком. Не как мои подруги.

Руки резко прикрыли рот.

Почему я вообще рассказываю Гарри Поттеру всё это?

Гарри смотрел широко раскрытыми глазами.

— Эм… все нормально. Правда. И… наверное, моя вина, что тема вообще появилась. Я сам о свиданиях ничего не понимаю.

Разговор начал становиться слишком неловким. Дафна решила срочно вернуть контроль.

— Хорошо, Поттер… Гарри. Думаю, у нас перемирие. Остался только вопрос компенсации за моральный ущерб.

На губах появилась хитрая улыбка.

Дафна почти гордилась тем, насколько плавно перевела разговор на менее опасную тему. Мать-слизеринка одобрила бы.

Гарри насторожился.

— Компенсации? Какой еще компенсации?

Он не заметил шутливой интонации.

— Слизеринка, помнишь? Я пострадавшая сторона и требую полного права пользоваться нашей больничной кроватью.

Дафна тут же мысленно поморщилась: прозвучало опасно близко к флирту.

Не так гладко, как мама.

Шутка, однако, не успокоила Гарри.

На лице вспыхнул настоящий страх.

— Нет! Ты не можешь. Я только что объяснил, что у меня и так всё отнимают.

Дафна мысленно ударила себя по лбу за то, что забыла о его странной привязанности к кровати.

— Хорошо, справедливо. Прости, Гарри. Тогда кто первым пришел — того и кровать. Если она занята мной, можешь лечь рядом.

Она неловко сложила руки.

— Но какая-нибудь другая компенсация мне все же нужна. Причем честная. Предложи сам.

Гарри подозрительно покосился.

Дафна почему-то почувствовала этот взгляд сильнее, чем хотелось бы.

Он не знал, что предложить, но затем вспомнил о простом варианте.

— Обед. Через пару недель будет выходной в Хогсмид. Что хочешь в «Трех метлах» — за мой счет. Заодно если кто спросит, сможем объяснить слухи. Как тебе?

Дафна моргнула.

После настороженного взгляда такое предложение прозвучало совершенно неожиданно. Вся беседа была именно такой: рваной, нелепой и сверхдраматичной. Астория была бы в восторге.

— Пот… Гарри.

Дафна на секунду зажмурилась.

— Ты приглашаешь меня в Хогсмид?

Лицо Гарри покраснело.

Он только теперь понял, как это звучит. И вспомнил, что почти все знакомые ведьмы в последнее время списывали подобную невнимательность на то, что он мальчик.

— Эм… наверное, не совсем приглашаю провести со мной весь день… как на свидании… Просто хочу угостить тебя обедом. Чтобы показать, что я серьезно извинился. И поблагодарить за то, что ты извинения приняла. И спасти кровать. Да. Кажется, всё.

Дафна несколько секунд смотрела на него.

А затем расхохоталась.

— Мерлин и Моргана, Гарри. Это самое блуждающее приглашение на обед, которое я слышала.

Она вытерла слезинку от смеха.

— Гарри Поттер приглашает меня на обед в Хогсмиде…

Гарри неохотно улыбнулся.

Она все еще не ответила.

— Я нервничаю, потому что не хочу, чтобы это выглядело свиданием. Ты только что сказала, что ни с кем встречаться не хочешь. Но компенсацию за моральный ущерб потребовала. Это единственное, что я смог придумать. Ну так что? Обед за мой счет?

Улыбка с лица Дафны исчезла почти мгновенно.

— Я бы хотела сказать да. Но я не могу позволить себе, чтобы нас видели за обедом в Хогсмиде.

Гарри нахмурился.

— Почему?

— Некоторые люди в моем факультете превратят мою жизнь в ад. Сегодня уже началось, но противоречивые слухи хотя бы не дают всем объединиться против меня. Совместный обед сделает всё хуже.

Гарри ляпнул:

— Но если слухи уже ходят, разве они не позволяют нам быть вместе на виду?

Дафна удержала резкий ответ.

Ладно, немного туповатости в нем все-таки есть.

— Скажем так: в моей жизни есть несколько сложных вещей, с которыми придется разобраться раньше, чем я буду готова к вниманию, которое принесет обед с Гарри Поттером.

Сложных — вроде кузена Уоррингтона, окружения из шовинистов и смертельно больной сестры.

Гарри поморщился. После сегодняшнего дня он очень хорошо понимал формулировку.

— Знакомо.

Пальцы сами потерли шрам.

А потом Гарри вдруг вспомнил еще одну деталь.

— Впрочем, все равно не сработает. Мне вообще нельзя официально в Хогсмид. Разрешение не подписано. Филч и Снейп будут счастливы меня поймать.

Он вздохнул.

— Чем еще можно загладить вину? Есть другие пожелания?

Дафна заинтересованно изучила его лицо.

Не подписано разрешение? А слухи, что он уже был там, всё-таки правдивы?

— Ты загадка, Гарри.

Она задумалась.

— Ладно. У меня есть идея, если один из слухов правда. Драко уверен, что ты уже каким-то образом ходил в Хогсмид. Не знаю, как ты выбираешься из замка незамеченным, но если можешь — мы зарезервируем отдельную комнату в «Трех метлах». Что скажешь?

На лице Гарри появилась ухмылка.

— Тогда не волнуйся. Добраться смогу. Но не спрашивай как. Рассказать не могу.

Дафна подняла одну бровь.

Значит, этот слух правдив.

— Слизеринцы не единственные умеют хранить секреты. И спасибо за идею с отдельной комнатой. Так намного проще.

— Если ты так говоришь.

Она еще пару секунд изучала Гарри.

— Когда-нибудь я все-таки хочу узнать этот секрет.

Он только пожал плечами и показал раскрытые ладони.

Посмотрим.

Дафна фыркнула.

— Хорошо. Я отправлю сову мадам Розмерте и закажу комнату. Но обед придется купить не только мне, а и моим друзьям. Я не могу исключить их. И еще купишь Астории небольшой подарок примирения. Шоколадную лягушку, например. Полезно иметь ее на своей стороне.

Она скептически посмотрела на Гарри.

— Я все еще понятия не имею, как ты туда доберешься незамеченным, но если не явишься, буду знать, что что-то пошло очень плохо.

Гарри мысленно представил мантию и Карту Мародеров.

— Чтобы я не пришел, должно случиться нечто совсем невероятное. Давай просто на этом остановимся.

Затем лицо стало серьезным.

— Кто твои друзья? Я не собираюсь покупать обед некоторым людям с твоего факультета.

Дафна кивнула.

— Понимаю. Некоторые обращались с тобой и твоими друзьями мерзко. Трейси Дэвис, Мораг Макдугал и Лиза Турпин. Две слизеринки и две когтевранки, включая меня.

Гарри облегченно выдохнул и провел рукой по волосам.

— Хорошо. Никто из тех, кто был отвратителен ко мне или Рону с Гермионой. Нам и так хватило осложнений.

Он помедлил.

— Раз уж мы заговорили о друзьях… можно мне взять своих?

Дафна напряженно оглянулась по сторонам, словно даже запертая дверь могла донести разговор в подземелья.

— Не возражаю. Но, как я сказала, меня нельзя видеть рядом с тобой. Значит, и с твоими друзьями тоже. Люди вроде Малфоя или Нотта превратят мою жизнь в кошмар.

— Малфой, — с отвращением произнес Гарри. — Этот придурок портит всё.

Дафна коротко рассмеялась.

— Портит. Только не рассказывай, что это сказала я. В гостиной от одного его присутствия становится напряженнее. Он постоянно играет в политику.

— Эгоистичный придурок.

Гарри заставил себя успокоиться.

— Ты не хочешь, чтобы тебя видели со мной. Но как насчет сестры, для которой я покупаю шоколад? Она только что сама меня остановила в коридоре и явно не переживала.

Дафна закатила глаза.

— Это Астория. Не обращай внимания. Она ко всему относится легко и знакома с половиной школы. Кроме того, Пуффендуй никто всерьез не воспринимает. Я только наполовину шучу.

На лице Гарри промелькнуло мрачное выражение.

— Да, в прошлом году я хорошо усвоил этот урок.

Он вернулся к теме:

— Кстати, почему она сказала, что часто бывает в больничном крыле?

Дафна на долю секунды застыла.

Потом ответила как можно более безразлично:

— Ничего важного. У нее есть состояние, из-за которого мадам Помфри периодически дает ей зелья.

И сразу попыталась сменить тему.

— Кстати о больничном крыле: не забудь, кровать все-таки преимущественно моя.

Гарри усмехнулся.

— Слизеринцы. Я на преимущественно не соглашался. Но если ты пришла первой, кровать твоя.

Он снова увидел край повязки с коалами, выглядывающий из-под рукава.

— А почему ты вообще была там вчера? Я получил травмы на квиддиче, а про тебя так и не узнал из-за… ну…

Гарри неловко пожал плечами.

Дафна махнула рукой: вопрос закрыт.

— Ничего серьезного. Небольшая авария с зельем. Моя семья занимается зельями, а я люблю экспериментировать и работать над проектами.

— Наверное, ты очень хороша.

Гарри вспомнил, как мадам Помфри назвала Дафну любимой пациенткой, и неожиданно почувствовал почти детскую ревность.

— Мадам Помфри тебя явно любит. У тебя красивые повязки с коалами, любимая кровать и добрые слова. А меня только ругают.

Не дав Дафне ответить, он резко добавил:

— Скажи ей, пожалуйста, что мы теперь друзья и чтобы она перестала меня ненавидеть.

Только сегодня Гарри осознал, насколько важно ему хорошее отношение школьной целительницы. Она всегда заботилась о нем, а он принимал это как должное.

Дафна усмехнулась.

— Ты даже половины не знаешь. Я замолвлю словечко. Но тебе самому, наверное, придется извиниться.

Она посмотрела на часы.

— Пора. Ужин почти закончился. Нас нельзя увидеть выходящими вдвоем из одной комнаты.

Дафна поднялась.

— Как в прошлый раз: я ухожу, через пять минут ты.

Гарри понял, но решил изобразить оскорбление.

— А как же наша расцветающая дружба?

Дафна улыбнулась наполовину.

— До встречи, Гарри. Я сообщу насчет Хогсмида.

У двери она обернулась.

— А до тех пор у нас всегда будет больничное крыло.

Конец

• • •

Примечание автора: Спасибо, что дочитали мою нелепую историю. Разумеется, я считаю, что она была веселой. Огромная благодарность за подписки, добавления в избранное и отзывы. На написание ушло восемнадцать месяцев: иногда я неделями ее не открывал или добавлял одно предложение и снова вынужден был отложить. Теперь пора вернуться и исправить «Perhaps We Sort Too Soon». Еще раз спасибо!