I'm calling, I'm calling your name (джен)

Кира помнит тихие, почти подслушанные слова агента Нео о том, что она — сестра Невера. Того самого Терминатора в черном, который с одинаковой невозмутимостью добивался, чтобы ощетинившиеся мальчишки отдали ему модулятор, командовал целым отрядом таких же жутко секретных агентов и отправился внутрь робота, чтобы спасти людей. (А перед всем тем — с искаженным лицом бросился на поднимающийся пандус, но в итоге грохнулся вниз на асфальт, и это было единственное проявление эмоций, которое Кира от него видела).

Тогда, на карнизе, она не верит.

Потом — и вовсе выбрасывает из головы. Ей не до того: слишком быстро и страшно развиваются события, и по сравнению с обыденной повседневностью все это оказывается… немного чересчур.

Заиметь в ближайшие родственники мужика, который мало того, что годится ей скорее в отцы, так еще и секретный агент — ну, это тоже чересчур. Не немного. Вашу мать, они же не в индийском фильме!..

* * *

И все-таки теперь, на пороге новой жизни, ей отчаянно нужно знать.

— Скажите, — просит Кира, отныне и навеки агент Эвер, пугаясь собственной наглости и искрящего в воздухе напряжения: — Кем мне приходится агент Невер?

Взгляд Алисы тяжел, и на какой-то миг ее стальная маска начальницы полевого отдела трескается, обнажая бесконечную усталость. Но тон — все такой же ровный:

— Приходился братом по отцу⁽¹⁾.

И невозможно не заметить нажим на первое слово, и Эвер снова как наяву видит рухнувшую громаду робота — их с Никитой и мелким почти сразу турнули от него сюда, в лагерь организации, велев «не путаться под ногами и не мешать поисково-спасательным работам».

— Т-то есть… выживших… — запинается она. Алиса сжимает губы и качает головой. Эвер захлопывает ладонью рот, чтобы задушить рвущийся всхлип.

Значит, все было напрасно, и Невер…

Марк…

Папа!..

* * *

Бюрократия нагоняет Эвер спустя несколько дней. Ее приводят на минус пятый этаж главного штаба, в белую комнату с ослепительно белой мебелью, и предъявляют сотруднику, настолько непримечательному, что захочешь запомнить лицо — не сможешь.

— По регламенту вы, как ближайший родственник агента Невера, имеете право по факту установления его гибели получить в собственность его личные вещи… — сообщает он ей монотонным голосом бубнильщика остановок и, кажется, принимается объяснять, в чем именно заключается регламент. Эвер уже не слушает.

На пластиковом столе перед ними — пара бытовых мелочей, видавшая виды походная фляжка и дешманский не-мужской медальон, сдавленный, сплющенный в лист металла, как под гидравлическим прессом.

Хотя… почему «как»? — думает она, и эта мысль приносит с собой такой холод, что по телу рассыпаются мурашки и вздрагивают пальцы протянутой руки.

В щербинках на ребре медальона — бурые запекшиеся пятна. Эвер судорожно, до боли стискивает немудреное украшение и через силу сглатывает ком в горле.

Невыразительный сотрудник давно смолк. Тишина давит.

— Урну с прахом вы тоже мне выдадите? — голос Эвер звенит от ярости и подступающих слез.

— Останки хоронили все вместе, разделить их не представлялось возможным, — серо, льдисто и очень вежливо отвечает сотрудник.

Эвер мутит.

* * *

Обучение и нескончаемые тренировки съедают по шестнадцать часов в сутки, но она умудряется выкраивать немного свободного времени — и, пользуясь доступом в глобальную сеть «Эпсилона», ищет в ней следы Невера.

И находит: десятки, сотни, тысячи отчетов разной степени секретности, оцифрованное и обезличенное бюрократическое цунами. Словно Невер был в организации всегда, сколько она существовала.

Она читает их один за другим, продираясь через условные обозначения и сухие фразы, но, как ни старается, не может разглядеть за ними человека.

* * *

Она пытается расспрашивать тех, кто, согласно отчетам, работал с Невером. Их много, однако нового — мало.

— Да высокомерным засранцем он был, и точка. С ним почти никто дольше пары месяцев не выдерживал.

— …Ага, только за выдержавших он был готов в огонь и в воду.

— Исполнительный профессионал. Старая закалка и все такое.

— Он и трезвым-то жуть наводил, а уж с похмелья его можно было без оружия отправлять монстров пугать.

— Недурной тактик — его, по слухам, еще прежнее руководство ставило командовать операциями.

— Спроси лучше Сигнума, он был его наставником… А, нет, Сигнум уволился давным-давно.

* * *

По окончании курсов подготовки ей дают в напарники и наставники агента Нео. Того самого агента Нео, который некогда принес им, трем подросткам, устройство и в итоге поспособствовал смерти всех, кто оказался пленен в роботе.

С той встречи на их с мальчишками чердаке они ни разу не пересекались. Нео за прошедший год тоже изменился: стал молчаливее, собраннее (и мрачнее, неприятно напоминая этим каменнолицего Невера), обзавелся живописным шрамом через всю щеку.

Ему не идет.

* * *

Совместный тренировочный спарринг между ними кончается… не очень хорошо. Нео, у которого из преимуществ есть разве что грубая мужская сила, жмет до последнего, Эвер проигрывает, но не желает сдаваться.

Позднее, в медблоке, они сидят друг напротив друга, она — с вывихом плеча (болевой захват. С-с-спецагент хренов), он — с разбитым носом и весь в ссадинах (в какой-то момент она забыла правила и принялась царапаться как дикая кошка). Пока врач, укоризненно цокая языком, осматривает ее спину, в дверях бесшумно возникает Алиса и одним-единственным жестом вызывает Нео в коридор.

Через дверь Эвер не слышно подробностей разговора (выговора), но от хлесткого тона начальницы и ей хочется съежиться, сгорбиться и вообще стать как можно меньше. Момент разрешает врач, резко вправив ей сустав с отвратным хрустом и такими ощущениями, что Эвер чуть не катапультируется из медблока через противоположную стену.

* * *

Благодаря ли нагоняю и прочим карательным мерам от начальства, вопреки ли им — они срабатываются. Просто не могут иначе. У Нео — не один неслучившийся конец света за плечами, у нее — отчаянное желание защитить гражданских плюс месяцы подготовки, которая пригождается на первом же задании.

Редко-редко из-под ледяного панциря Нео возникают офигительные истории, лайфхаки, однажды — даже совершенно бытовой анекдот из жизни «до». Но он всегда спотыкается и закрывается, дойдя до упоминания бывшего напарника, а доходит он до него обязательно. Эвер уже знает, что Невер привел его в «Эпсилон», Невер работал с ним с тех самых пор — не чета ей самой. Ее и еще нескольких новичков мурыжила группа из десятка агентов, которых сослали учить молодняк не иначе как за косяки в основной работе.

Так что да, она завидует. Но — никогда не подбивает Нео рассказать о Невере нарочно.

* * *

Однажды, забывшись, она называет Нео Ильей — спасибо недавней миссии, укатавшей их обоих до состояния нестояния.

— Откуда ты знаешь мое имя? — тут же выпрямляется он, хотя еще секунду назад сидел, откинувшись на высокую спинку кабинетного дивана и почти вырубившись.

Стихшая Эвер на другом конце дивана молчит и отводит взгляд. Не объяснять же, что снова копалась в отчетах Невера и нашла там это, неуставное и не вымаранное по недосмотру.

Нео еще с полминуты сверлит ее взглядом из-под насупленных бровей. Потом — оседает обратно, закрывает лицо рукой и из-под нее выдыхает — глухим, совершенно больным тоном:

— Не обращайся ко мне так. Не надо.

* * *

Несмотря на все усилия Эвер, Невер для нее так и остается просто полевым агентом, таким и не таким, как положено по Уставу. И принять приказ-решение штабных психоаналитиков — бесконечно далеких от шуточных стереотипов о профессии психолога, рациональных и безжалостных, — оказывается не столь сложно.

Остается малость — убедить Нео по возвращении в прошлое действовать как надо.

Эвер встает перед «своей» криокапсулой, пока еще неактивной, и оборачивается к напарнику.

— Не сообщай Неверу, что я его сестра, — твердо говорит она, изо всех сил стараясь не дать голосу дрогнуть. Кислородная маска на ней и без того глушит интонации.

Они сейчас не существуют для всего мира, а время для них идет назад. Между ними — никаких уставных протоколов (по крайней мере, из известных Эвер). И Нео, не скованный инструкциями, внимает ее не-вполне-просьбе. Только спрашивает, не поднимая головы от интерфейса капсулы и задавая точку в далеком прошлом — время деактивации:

— Ты уверена?

Уверена не она. Уверены психоаналитики, уже однажды зарегистрировавшие, как личность Невера рассыпалась на осколки от одних лишь воспоминаний о потерянной семье.

— Абсолютно. Закрывай уже.

Дата на дисплее активирующейся криокапсулы — пятое января двадцать второго года⁽²⁾.

Примечания:

Да, как минимум один выживший при падении робота все-таки канонично имелся (Скиннер), но Эвер эта информация была не по чину.

1) Разница в двадцать с лишним лет между детьми одной матери — маловероятная ситуация. Отсюда и хедканон, что у Киры и Невера общий только отец.

Вернуться к тексту

2) Вскоре после событий «Сверхглубокой», но до начала «Ядерной войны».

Вернуться к тексту