Предсказание (гет)

Однажды перед Рождеством Ирис и Ксандер пришли погадать к Натали. К ней частенько забегали девушки, а иногда даже и парни, зная ее увлечение гаданием, но эта парочка пришла впервые. В тесной комнатке, полной запаха благовоний и чайных листьев, все вокруг казалось каким-то сюрреалистическим. Особенно то, что Натали сначала нагадала им сорок лет несчастий и одиночества, но затем, хитро прищурившись, сообщила, что есть и второй вариант, в котором у них все сложится — и с жизнью, и с карьерой, только им надо наступить на горло своей гордыне и остаться вместе. Тогда Ксандер лишь самодовольно усмехался, а Ирис по привычке выставляла колючки и делала вид, что не поверила. Но после Рождества категоричности у нее поубавилось — после первого же матча, на котором она едва не разбилась вдребезги, и теперь лежала в больнице с переломами. Ирис много передумала. И когда Ксандер все же решил навестить ее, она точно знала, что ему скажет. Теперь можно сказать что угодно. Ведь она могла бы лишиться жизни. И не хотела больше жалеть о недосказанном.

После дежурного обмена репликами воцарилась неловкая пауза. Ирис некоторое время смотрела на Ксандера, кусая губы, а он лишь ухмылялся, думая о чем-то своем, что было известно только ему.

— Ксандер, я… хотела кое-что тебе сказать, — нерешительно начала Ирис. — Не перебивай, пожалуйста, постарайся не злиться и издеваться чуть поменьше, чем обычно, — она мягко улыбнулась и приложила палец к его губам. — Я много думала… Жизнь так коротка. Я больше не хочу жалеть о несказанных словах. Если наш успех в карьере, — Ирис сделала ударение на «карьере», — зависит от… нашей сделки, — не отказала себе в удовольствии вернуть ему его же слова, тем более что это оказалось так удобно, — то, может, попробуем? На каникулах я пыталась строить из себя хорошую девочку, даже никуда не поехала, но, как и следовало ожидать, попытка провальная. Отец хочет выдать меня замуж, и… о тебе он тоже говорил, — Ирис бросила косой взгляд на Ксандера, пытаясь понять его реакцию. — Может, ему виднее? Нет, если у тебя другие планы, это твое право… я не пропаду в любом случае… — но ее голос звучал слишком мягко и тихо для отчаянной девчонки.

Обессиленная предельной для нее откровенностью, Ирис откинулась на подушки. Она избегала смотреть на Ксандера, и внутренне готовилась к любому повороту событий. «Чего я так боюсь? Одной издевкой больше, одной меньше. Просто надо это пережить». Ведь всякий раз, когда Ирис чего-нибудь боялась, она говорила себе: «Ну что ж, пойдем испугаемся».

Ксандер замер от неожиданности, к такому его жизнь не готовила. Он ожидал, что Ирис, как всегда, будет острой на язык, закрытой и предсказуемо гордой. Их перепалки были ежедневным развлечением всего колледжа, но сейчас он видел перед собой уставшую донельзя девушку с перебинтованными руками, которая к тому же говорила так тихо, что приходилось напрягаться, чтобы расслышать.

Зная жесткий характер отца Ирис, Ксандер не понимал, хорошая это новость или плохая, что мистер Роуз рассматривает его всерьез, как партию для дочери. Мистер Роуз мало кого мог рассматривать всерьез, и уж точно не такого прожигателя жизни, как Ксандер. К тому же Ксандеру совершенно не хотелось ограничивать свою свободу, да и не мог он упустить возможность как следует поддеть Ирис. К тому же, видя ее непривычную мягкость, он почувствовал, как снова закипает от злости и ревности к Альберту — ведь друг детства всегда видел Ирис простой, естественной и мягкой. Ксандеру же она всегда показывала только шипы. А самое главное — она посмела решать сама. Уходить сама, приходить сама с какими-то несусветными предложениями. Нужно было указать ей ее место.

Ксандер навис над Ирис, опираясь на кровать руками по обе стороны от ее головы. Только так, вторгаясь в ее личное пространство, он мог вернуть себе контроль единственным способом, который знал — физическим превосходством.

— Не пропадешь, — издевательски протянул он. — Очаровательно, Роуз. Пытаешься продать мне сделку, а сама боишься смотреть на меня? Как ты собираешься жить со мной под одной крышей? Думаешь, соглашусь делить постель с женщиной, которая считает меня удобным партнером для бизнеса? — Ксандер слегка коснулся губами уха Ирис, заставляя ее вздрогнуть. — Но ладно. Раз уж отец хочет выдать тебя замуж, никуда не выпускает и так отчаялся, что заговорил даже обо мне… я, пожалуй, сыграю роль благородного рыцаря и соглашусь спасти твою репутацию. Вот только у меня будет несколько условий, Роуз. Первое — между простынями никаких разговоров о карьере. В постели ты принадлежишь мне полностью, со всеми пыльными книжками и абсолютным отсутствием инстинкта самосохранения. Второе — выбросишь из головы Альберта, иначе я сам выброшу его из окна. И третье… — Ксандер сделал многозначительную паузу. — Прекрати говорить этим умирающим голосом. Меня воротит от твоей покорности. Я хочу видеть твой яд, слышать твою язвительность и попытки поставить меня на место. Послушай, Ирис, я обожаю издеваться над людьми, но ты — единственный человек, которому я хочу портить жизнь лично. Считай это величайшей честью, которую я могу тебе оказать. Я понятно объясняю?

Ирис перевела дыхание. Пока что все звучало не так страшно. Что называется, могло быть хуже. Но... С одним условием она мириться не собиралась. Ей нечего скрывать, и она не втопчет в грязь свою личность. Даже ради него. Более того, она собиралась выдвинуть свои условия.

— Ладно, — коварная улыбка мало-помалу возвращалась на лицо Ирис, а голос наполнялся ядом, что говорило о том, что она пришла в себя. — Допустим. Вот уж не думала, что для тебя такое значение имеет то, что происходит между простынями, — не удержалась она от колкости. — Ведь я наверняка не единственная, верно? И голос — теперь устраивает? Но, — твердо и весомо произнесла Ирис, и ее глаза сверкнули. — Квиддич остаётся. Я играю с тобой на равных. Профессионально. Мне плевать, что ты скажешь, что это не женское дело. Магловские книги тоже остаются. Иные маглы в фантазии дадут фору любым волшебникам. И третье, — она помедлила. — Друзья тоже остаются. Даже Альберт. Он друг. Он лучший друг. Больше ничего между нами нет. Твои подозрения оскорбляют меня. Не будем забывать, что тебе буквально предсказали тысячи поклонниц и чужих постелей. И ты не имеешь права запрещать мне общаться с другом. Это мои условия. Вот так вот. Принимаешь?

Ирис знала, что она больная. Чокнутая. Она ставит условия самому опасному и вспыльчивому парню в Хогвартсе? Наверное, она сошла с ума. Тем более после того, как обнажила перед ним все свои уязвимые места. Но Ирис не могла пожертвовать своей личностью. Даже ради него.

Ксандер усмехнулся, чтобы отсрочить ответ. Ему понадобилось время, чтобы осознать услышанное. Он привык ожидать от девушек слез, страха или смирения, но Ирис Роуз, как всегда, вытащила шпагу и вонзила ее в его раздутое эго. Ее голос снова сочился ядом, в глазах появились лукавые огоньки, а на щеках проступил румянец праведного гнева. Вот она — змея, готовая укусить даже собственного спасителя. Это заставило Ксандера рассмеяться.

— Магловские книги? — фыркнул он. — Роуз, ты невероятна. Я-то думал, ты хотя бы сотрясение мозга заработала для приличия, но твой слизеринский калькулятор работает все так же исправно. Ты пытаешься торговаться и составлять брачный контракт даже на больничной койке? Мне это определенно нравится, — Ксандер спустился руками на ее бедра, его лицо находилось в опасной близости от ее лица. — Не льсти себе, Роуз. Поклонниц были тысячи… и будут тысячи. Но они все одинаковые, визжащие, восторженные. От них пахнет сладкими духами и пустотой. Я не собираюсь от этого отказываться, если мне захочется расслабиться. Но женщина, которая лежит со сломанными ребрами, и при этом умудряется ставить ультиматумы капитану вражеской команды… От тебя пахнет порохом, Ирис. Мне это чертовски нравится, — Ксандер поднялся и окинул ее оценивающим взглядом. — Ладно. Так уж и быть. Пусть квиддич остается. Играешь жестко — я бью еще жестче. Ты меня знаешь, я не делаю поблажек. Никому и никогда. Хочешь равенства — получишь. Посмотрим, как быстро запросишь пощады.

Ксандер сглотнул и прошелся по палате несколько раз. Чтобы обдумать самое сложное — Альберта — пришлось снова дать себе время. Одно имя лучшего друга Ирис заставляло его хвататься за волшебную палочку, или же пускать в ход кулаки.

— Альберт, значит, — медленно произнес Ксандер. Он не смотрел на Ирис, а линия челюсти была напряжена. — Лучший друг, и ничего больше. Как трогательно, надо же. Ладно. Черт с тобой, — Ксандер наконец-то удостоил Ирис взглядом. — Пусть остается. Но ты кое-что запомнишь, Роуз. Если я замечу, что этот «лучший друг» смотрит на тебя, как мужчина на женщину… если замечу хоть одно проявление с его стороны, которое не подобает другу… Или если ты ему это позволишь… Контракт будет расторгнут сразу же. Поняла? Я не делюсь своим, а ты теперь моя.

Ксандер вновь подошел вплотную и навис над Ирис.

— Ну что, Роуз, договорились? Подписываем кровью или просто пожмем друг другу руки? Только жать твою руку мне придется аккуратно, уж больно жалко выглядят твои бинты, — он скривил губы в усмешке.

Ирис сжала губы в тонкую линию и сузила глаза, осознавая услышанное. Ну что ж, все как будто не так плохо. Она все ещё пыталась понять, где подвох.

— Я думала, я надоем тебе сразу же, как только скажу своё мнение об этом предсказании, — она пожала плечами, нарочито усмехаясь. — Разве это не скучно и не предсказуемо? Девушка сдалась тебе, к тому же уже после первой ночи. Разве не так ты думаешь?

Она слушала его дальше, и улыбка из скептической превращалась в удовлетворённую.

— Ладно. Допустим. Как будто все не так плохо, — Ирис остановила на нём свой пристальный немигающий взгляд. Она не ожидала, что он согласится на Альберта. — Поверь, он не перейдет черту. И я не позволю. Я сделала свой выбор. Я не вещь, и я приняла решение.

Он протянул ей руку со своим фирменным видом, как будто делает величайшее одолжение. Ирис тут же насмешливо фыркнула:

— Мне не нужна твоя жалость, Кейн, — она резко протянула руку и крепко пожала ее. На бинтах выступит кровь, но подумает об этом она как-нибудь потом. Она получила, что хотела. Взяла крепость штурмом, как делала всегда. Но вот что будет делать с этим... Она никогда толком не знала. И скрестила пальцы за спиной. — Подписываем кровью, — Ирис воспользовалась тем, что Ксандер наклонился к ней слишком близко — пусть будет неповадно — сняла с его груди капитанский значок, уколола палец и расписалась на первой попавшейся бумаге. — Твоя очередь.

Ксандер не ожидал, что ладонь Ирис окажется такой горячей и твердой для человека с переломами. Но это же была Ирис Роуз. К тому же она спортсменка, тоже капитан. Он вечно недооценивал ее. А уж ее выходка с кровью… Ксандер лишь усмехнулся, узнавая неистовую Ирис, проколол палец и тоже поставил свою подпись. Кровь слизеринки смешалась с кровью гриффиндорца. Самый подходящий для них контракт. К тому же Ксандер стиснул пальцы Ирис так крепко, как только позволяли ее травмы, при этом глядя прямо ей в глаза. Напряжение между ними, как это всегда и бывало, можно было резать ножом.

— Какая жалость, Роуз? — насмешливо переспросил Ксандер. — Слушай, если бы мне нужна была послушная девочка, я женился бы на Миранде Флауэрс или на любой из тех девиц, что восторженно визжат на каждом матче. Но меня не интересуют те, кто падает к ногам. Мне любопытно смотреть на тебя, на то, как ты пытаешься перегрызть мне горло. Ты либо самая сумасшедшая, либо самая возбуждающая девушка на свете, — Ксандер разжал хватку, почувствовав, что Ирис больно, но не отпустил ее руку, поглаживая через повязку, на которой выступила кровь. Это был его способ пометить территорию. — Сделала свой выбор? Можно подумать, Роуз, твое мнение и твой выбор кого-то интересует. Я слишком самовлюблен, чтобы делить тебя даже с книгами. Ну а что касается твоего дружка… — Ксандер сжал руку Ирис чуть сильнее, чтобы она почувствовала боль, — рад слышать, что он не перейдет черту. Потому что если он только попробует вот так вот коснуться твоей руки, мало не покажется вам обоим.

Ксандер наконец выпустил ее ладонь, и небрежно вытер кровь о простыню на соседней койке — как всегда, оставаясь собственником и варваром до мозга костей. Ему было важно пометить место своего триумфа, где очередной трофей покорился ему.

— Ну что ж, вот и договорились, Роуз, — подвел он итог, не сводя с Ирис насмешливого взгляда. — Квиддич, книги, твой дружок. Взамен ты получаешь мое имя, статус, защиту от женихов, которых еще мог бы подсунуть тебе твой отец, а также самую эгоистичную скотину волшебного мира в качестве партнера на всю жизнь. Думаю, справедливо. И насчет ночей — не обольщайся. Я люблю получать то, что хочу, долго и громко. Каждый день для тебя превратится в пытку ожиданием. Посмотрим, сколько продержится твое самообладание, когда я начну заигрывать с тобой публично. А ты сама знаешь, какой характер носят обычно мои заигрывания. Если уж Натали хотела, чтобы мы были вместе, она получит шоу века. Спокойной ночи, Роуз. Больше не падай, мои нервы не выдержат столь небрежного отношения к моему имуществу.

Ксандер отсалютовал Ирис двумя пальцами и вышел из больницы. Он был абсолютно доволен собой, чувствуя себя хищником, который загнал наконец-то самую опасную добычу.