Последний пирог миссис Уизли (джен)

В доме номер двенадцать по площади Гриммо было немало вещей, которые могли испортить утро, причём большинство из них обладало неприятной привычкой делать это без предупреждения. Старые портреты начинали ругаться ещё до завтрака, половицы скрипели под ногами так, словно собирались донести на каждого, кто прошёл по ним ночью, а кухонная утварь иногда принималась греметь сама по себе, если ей казалось, что хозяева недостаточно усердно занимаются домашними делами. Однако всё это Молли Уизли давно научилась терпеть. Гораздо труднее было смириться с исчезновением еды.

Особенно если эта еда предназначалась для семейного обеда.

— Артур! — позвала она из кухни.

В голосе Молли не было ни раздражения, ни испуга, ни даже той особенной строгости, которая заставляла Рона немедленно вспоминать все свои неоконченные домашние задания. Напротив, голос её звучал подозрительно спокойно, и именно поэтому Артур, сидевший в гостиной над старой магловской лампой с отвёрткой в руке, отложил инструмент и прислушался.

— Да, дорогая?

— Ты случайно не видел мой пирог?

Наступила короткая пауза.

— Какой именно?

Молли появилась в дверях кухни. На ней был привычный цветочный фартук, а в руках она держала пустую форму для выпечки. Артур посмотрел сначала на форму, затем на жену, потом почему-то на собственные пальцы, будто ожидал обнаружить на них следы преступления.

— Тот, который я испекла вчера вечером, — сказала Молли. — С яблоками, грушами, корицей и небольшим количеством засахаренной апельсиновой цедры. Я собиралась подать его сегодня после обеда.

— Ах, этот! — Артур просиял с таким облегчением, словно речь шла о старом знакомом, которого он давно не видел. — Нет, дорогая. Не видел.

— Правда?

— Совершенно.

Молли перевела взгляд на его губы.

Артур осторожно провёл по ним большим пальцем. На коже осталась крошечная золотистая крошка.

— Это, — сообщил он после непродолжительного размышления, — вероятно, от печенья.

— Которое я испекла позавчера?

— Оно было очень хорошим.

— Артур.

— Но пирога я не видел.

Молли вздохнула и вернулась на кухню. Она не стала спорить. За долгие годы семейной жизни она усвоила, что некоторые признания приходят быстрее, если не торопить их появление. Кроме того, исчезновение пирога требовало более обстоятельного расследования, чем простое выяснение того, кто из домочадцев решил полакомиться раньше времени.

Пирог был не обычным. Молли готовила его по рецепту своей свекрови, который передавался в семье вместе с несколькими другими ценными вещами: старой серебряной ложкой, семейным рождественским украшением в виде маленькой совы и совершенно бесполезным советом никогда не доверять человеку, который отказывается от второй порции. Последний пункт, как считала Молли, был особенно важен.

Тесто должно было оставаться хрустящим по краям, но мягким под начинкой. Фрукты требовалось нарезать тонкими ломтиками, а не рубить на куски, как однажды сделал Фред, заявив, что пирог не обязан страдать от излишней точности. Корица добавлялась в самом конце, и только после того, как начинка успевала остыть. Если же всё сделать правильно, запах выпечки заполнял кухню, поднимался по лестнице и проникал даже в самые дальние комнаты, откуда обычно приходилось вытаскивать детей, чтобы они не пропустили обед.

Вчера вечером Молли поставила пирог на подоконник, чтобы он остыл, прикрыла чистым полотенцем и отправилась помогать Джинни искать потерянную пуговицу. Вернувшись, она обнаружила, что пирог всё ещё на месте, а потому спокойно легла спать.

Теперь на подоконнике осталась только пустая форма.

И ни единой крошки.

Это обстоятельство было особенно подозрительным. Даже самый воспитанный человек не мог съесть целый пирог, не оставив хотя бы одной крошки. А уж в доме Уизли, где половина детей выросла на кухне, а вторая половина постоянно пыталась там что-нибудь стащить, такое считалось почти невозможным.

Молли открыла буфет, заглянула под стол и даже проверила духовку, хотя прекрасно знала, что пирог не мог забраться туда самостоятельно. Затем она расправила полотенце, которым накрывала выпечку, и заметила на его краю тонкую полоску муки.

— Вот как, — сказала она себе.

Именно в этот момент в кухню вошёл Рон.

Он был одет в старые джинсы и мятую футболку, а волосы торчали во все стороны с таким усердием, словно всю ночь тренировались изображать гнездо пикси. В руке он держал кусок тоста, который ел с выражением человека, совершенно не заинтересованного ни в каких событиях, кроме ближайшего завтрака.

— Доброе утро, мам.

— Доброе.

Рон потянулся к банке с джемом.

— Мам, а ты не видела мой…

— Рональд.

Он замер с ножом в руке.

— Да?

— Ты не видел мой пирог?

Рон посмотрел на мать. Потом на пустую форму. Потом на окно. Его взгляд задержался на последнем чуть дольше, чем требовалось для обычного осмотра помещения.

— Какой пирог?

Молли молча указала на форму.

— А-а, этот.

— Значит, ты его видел?

— Я видел много пирогов в своей жизни.

— Рональд.

— Но не обязательно именно этот.

Молли сложила руки на груди.

Рон медленно опустил нож на стол.

— Ты ведь не думаешь, что я съел его целиком?

— Я пока ничего не думаю.

— Хорошо, потому что это было бы физически невозможно. Даже для меня.

— Какое облегчение.

Рон решил, что разговор окончен, и потянулся за вторым куском тоста. Но, едва он коснулся хлеба, из коридора донёсся голос Гермионы:

— Рон, ты не видел мою книгу по истории магических правовых систем? Я оставила её на лестнице, а теперь она лежит в ванной.

— Нет, — ответил Рон.

— Тогда почему она пахнет джемом?

Рон посмотрел на нож в своей руке.

Молли посмотрела на Рона.

Гермиона появилась в дверях кухни, прижимая к груди толстую книгу. На обложке действительно было небольшое липкое пятно.

— Это не джем, — сказал Рон.

— А что же это?

— Возможно, старый переплёт выделяет какие-то вещества.

Гермиона прищурилась.

— Переплёт пахнет клубничным джемом?

— У магических книг бывает всякое.

— Рон, я читала эту книгу три раза. Она никогда не пахла клубничным джемом.

— Значит, сегодня у неё особенный день.

Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но Молли подняла руку.

— Раз уж все собрались, у меня есть вопрос. Вчера вечером на этом подоконнике стоял пирог. Сегодня утром его нет. Я хотела бы знать, куда он делся.

Гермиона немедленно выпрямилась.

— Исчез?

— Именно.

— Без следов магии?

— Я ещё не проверяла.

— Тогда нам нужно начать с осмотра кухни, установить, кто последний видел пирог, проверить возможные следы перемещения и…

— Нет, — сказал Рон.

Гермиона повернулась к нему.

— Что значит «нет»?

— Это значит, что мы не можем позволить тебе превратить пропавший пирог в расследование с таблицами, диаграммами и двадцатью семью вопросами каждому свидетелю.

— Я собиралась задать максимум двенадцать.

— Ужасно утешает.

— А ты предлагаешь просто забыть о пропаже?

— Я предлагаю съесть завтрак.

Молли посмотрела на сына с выражением, которое могло бы заставить целую армию домашних эльфов немедленно вымыть полы, но Рон, к счастью для себя, в этот момент был занят изучением тоста.

— Хорошо, — произнесла Гермиона. — Тогда я займусь этим сама.

— Отлично, — сказал Рон. — А я займусь тем, чтобы не мешать.

Он сделал шаг к двери.

— Рональд, — сказала Молли.

Рон остановился.

— Да, мам?

— Ты случайно не знаешь, почему у тебя на футболке яблочное пятно?

Рон медленно посмотрел вниз.

На его животе действительно красовалось небольшое пятно, похожее на то, которое оставляет яблочная начинка, если её уронить на одежду. Он провёл по нему ладонью, словно мог стереть не только пятно, но и сам факт его существования.

— Это… старое пятно.

— Насколько старое?

— Очень.

— От чего?

— От яблок.

— Каких именно?

— Мам, я не веду дневник своих пятен.

Гермиона отвернулась к окну. По тому, как дрогнули её плечи, было понятно, что она смеётся. Молли же не улыбнулась.

— Прекрасно, — сказала она. — Тогда, возможно, тебе будет интересно узнать, что я собираюсь найти свой пирог до обеда. И если выяснится, что кто-то съел его без разрешения, этот человек будет помогать мне на кухне всю следующую неделю.

Рон побледнел.

— Всю?

— Всю.

— Но ведь сегодня только понедельник.

— Какое наблюдение, Рональд.

Он посмотрел на Гермиону с мольбой, но та лишь приподняла брови. Она слишком хорошо знала, что Рон способен съесть половину содержимого холодильника, а потом с честным видом утверждать, что ничего не трогал, потому что «ничего не осталось».

Впрочем, даже Гермиона не была уверена, что он мог уничтожить целый пирог за одну ночь. Не потому, что Рон не попытался бы, а потому, что у него не хватило бы терпения съесть его незаметно.

— Я думаю, — сказала она, — что нам следует поговорить со всеми, кто был вчера вечером дома.

— Вот! — воскликнул Рон. — Именно этого я и опасался.

— Ты можешь начать с себя.

— Я знал, что ты это скажешь.

— Итак, где ты был вчера вечером после ужина?

Рон задумался.

— В своей комнате.

— Всё время?

— Большую часть.

— Что значит «большую часть»?

— Это значит, что я иногда выходил.

— Куда?

— В коридор.

— Зачем?

— Чтобы пройтись.

Гермиона закрыла глаза.

— Рон, ты не гуляешь по коридору без причины.

— Может быть, я решил изменить свои привычки.

— С чего бы?

— С чего люди вообще меняют привычки? Из любопытства. Ради личного развития. По совету целителей.

— Ты был у целителя?

— Нет.

— Тогда зачем ты его упомянул?

— Потому что ты задаёшь слишком много вопросов.

Молли стукнула ладонью по столу. Не сильно, но достаточно, чтобы Рон немедленно перестал говорить.

— Довольно. Гермиона, если тебе так хочется расследовать исчезновение моего пирога, можешь начинать. Но не превращай дом в Министерство магии. А ты, Рональд, не смей делать вид, будто тебя это не касается. Ты живёшь здесь, ешь здесь и, насколько я помню, никогда не отказываешься от десерта.

— Я иногда отказываюсь, — пробормотал Рон.

— Когда?

— Когда его нет.

— Очень предусмотрительно.

Молли сняла фартук с крючка, повесила его на плечи и вышла из кухни, оставив за собой запах корицы и ощущение того, что день уже пошёл не по плану.

Гермиона раскрыла свою книгу на чистой странице и достала перо.

— Начнём с последнего, кто видел пирог.

— Это была мама, — сказал Рон.

— Кроме неё.

— Тогда пирог.

— Рон!

— Ладно, ладно. Я помогу. Но если ты собираешься записывать мои показания, я требую присутствия адвоката.

— У тебя нет адвоката.

— Тогда я требую присутствия Гарри.

Гарри, как оказалось, уже стоял в дверях кухни. Он держал в руках кружку чая и выглядел так, словно только что проснулся и ещё не успел решить, стоит ли ему участвовать в происходящем.

— Что случилось?

Рон немедленно повернулся к нему.

— У нас пропал пирог.

Гарри посмотрел на пустую форму.

— И вы думаете, что его украли?

— Именно, — сказала Гермиона. — И мы пытаемся установить, кто мог это сделать.

Гарри сделал глоток чая.

— Может быть, он просто закончился?

— Пироги не заканчиваются сами собой, Гарри, — сказала Гермиона.

— В этом доме иногда заканчиваются даже тарелки, — заметил Гарри. — Я бы не стал исключать ничего.

Рон одобрительно кивнул.

— Вот почему он мой лучший друг.

— Я думал, потому что я не заставляю тебя заполнять таблицы, — сказал Гарри.

— Это тоже.

Гермиона проигнорировала их обоих.

— Гарри, где ты был вчера вечером?

— В своей комнате. Потом спустился за чаем. Кажется, около десяти.

— Ты видел пирог?

Гарри задумался.

— Кажется, да. На подоконнике.

— Ты к нему прикасался?

— Нет.

— Ты ел что-нибудь после ужина?

— Печенье.

— Какое?

— Обычное.

— Сколько?

Гарри посмотрел на Рона.

— Я начинаю понимать, почему он требовал адвоката.

— Гарри!

— Три штуки, — сказал Гарри. — Может быть, четыре.

Гермиона записала что-то в книгу.

— У тебя есть алиби?

— Я был один в комнате.

— Это не алиби.

— Тогда у меня нет алиби.

Рон сложил руки на груди.

— Подозрительно.

— Ты подозрителен сам по себе, — сказал Гарри.

— Это не имеет отношения к делу.

— Возможно, именно поэтому ты и подозрителен.

Гермиона подняла перо.

— Так. Гарри видел пирог в десять вечера. Рон утверждает, что большую часть времени находился в комнате. Артур не видел пирог, но у него на губах были крошки.

— От печенья, — напомнил Рон.

— Это мы ещё проверим.

— Ты собираешься допрашивать печенье?

— Если понадобится.

Рон посмотрел на Гарри и беззвучно произнёс: «Я же говорил».

В этот момент на лестнице послышались быстрые шаги. Джинни вошла в кухню с таким видом, словно собиралась объявить о чём-то чрезвычайно важном, но, увидев Гермиону с пером, Рона с виноватым выражением лица и Гарри с чаем, остановилась.

— Что вы натворили?

— Почему ты сразу думаешь, что мы что-то натворили? — спросил Рон.

— Потому что вы выглядите именно так.

— Пропал пирог, — объяснил Гарри.

Джинни посмотрела на форму.

Потом на Рона.

Затем снова на форму.

— О, — сказала она.

Гермиона тут же заметила это.

— Что значит «о»?

— Ничего.

— Джинни.

— Я просто сказала «о».

— Ты выглядишь так, словно знаешь, что произошло.

— Я всегда так выгляжу.

— Нет, — сказал Рон. — Обычно ты выглядишь так, словно собираешься запустить в кого-нибудь чем-нибудь тяжёлым.

— Это тоже правда.

Гермиона закрыла книгу.

— Джинни, я задам тебе несколько вопросов.

— Нет.

— Как это «нет»?

— Очень просто. Ты задаёшь вопрос, я отвечаю «нет». Видишь? Мы уже начали.

Рон рассмеялся и тут же замолчал, когда сестра повернулась к нему.

— А ты чего смеёшься?

— Ничего.

— Тогда перестань.

Молли снова появилась в дверях. На этот раз она несла корзину с бельём и выглядела немного спокойнее, хотя взгляд её оставался внимательным.

— Я собираюсь в магазин, — объявила она. — До обеда вы можете выяснить, куда делся пирог. Но если кто-нибудь решит, что это повод устроить дуэль в коридоре, он будет чистить картошку.

— А если дуэль будет вежливой? — спросил Рон.

— Тогда он будет чистить картошку обеими руками.

Молли вышла, а Джинни проводила её взглядом.

— Она сердится.

— Ещё нет, — сказал Рон. — Когда мама сердится по-настоящему, она перестаёт говорить. Вот тогда надо бежать.

Гермиона снова открыла книгу.

— Джинни, где ты была вчера вечером?

— В своей комнате.

— Всё время?

— Почти.

— Что значит «почти»?

Джинни посмотрела на Рона и улыбнулась.

— Я выходила в коридор.

— Зачем?

— Чтобы пройтись.

Гарри закашлялся чаем.

Гермиона медленно повернулась к Джинни.

— Ты издеваешься надо мной?

— Немного.

— Джинни!

— Ладно. Я спускалась на кухню.

— Когда?

— После ужина.

— Зачем?

— За водой.

— Ты видела пирог?

— Возможно.

— Ты к нему прикасалась?

— Возможно.

— Ты его ела?

— Возможно.

Рон ткнул в неё пальцем.

— Признание!

— Ты сам признался бы в чём угодно, лишь бы не чистить картошку.

— Я не признавался ни в чём!

— Вот именно.

Гермиона вздохнула.

— Джинни, я пытаюсь разобраться.

— А я пытаюсь помочь.

— Тогда скажи правду.

Джинни посмотрела на неё чуть серьёзнее.

— Я скажу. Но не здесь.

Она вышла из кухни, оставив троих друзей в недоумении.

— Что это было? — спросил Гарри.

— Она что-то скрывает, — сказала Гермиона.

— Это Джинни, — заметил Рон. — Она скрывает что-то даже тогда, когда ничего не происходит.

Гермиона записала ещё одну строку.

— Нам нужно осмотреть комнаты.

— Нет, — сказал Рон.

— Почему?

— Потому что, если ты начнёшь обыскивать комнаты, мы никогда не закончим.

— Если пирог действительно украден, его могли спрятать.

— А если его съели?

— Тогда мы найдём следы.

Рон с ужасом посмотрел на собственную футболку.

— Я должен переодеться.

— Почему?

— Потому что мне холодно.

— В июле?

— Английское лето, Гермиона. Никогда не знаешь, чего ждать.

Но Гермиона уже поднялась по лестнице.

Первой они проверили комнату Рона. Там царил обычный беспорядок: одежда лежала на спинке стула, книги были свалены на пол, а возле кровати стояла тарелка с засохшими остатками чего-то, что Гарри предпочёл не рассматривать слишком внимательно.

Гермиона открыла шкаф.

— Здесь ничего нет.

— Разумеется, — сказал Рон. — Я не стал бы прятать пирог в шкафу.

— Почему?

— Потому что он может испортиться.

Гермиона посмотрела на него.

— Ты беспокоишься о сохранности украденного пирога?

— Я беспокоюсь о сохранности еды вообще.

Гарри присел возле кровати и вытащил из-под неё носок, две старые карточки с изображениями известных волшебников и деревянную фигурку дракона.

— Это твоё?

— Нет, — сказал Рон.

— Ты уверен?

— Гарри, если бы я знал, что у меня под кроватью лежит дракон, я бы давно с ним подружился.

— Он деревянный.

— Тем более. Не кусается.

Никакого пирога они не нашли.

В комнате Гарри тоже ничего не оказалось, хотя Гермиона обнаружила за книгой по истории магии маленькую тарелку с крошками. Гарри объяснил, что ел печенье, и это подтвердилось тем, что на тарелке лежал обрывок бумажной салфетки с изображением маленькой совы — такие использовала Молли для печенья.

— Всё чисто, — сказал Гарри.

— Пока, — ответила Гермиона.

Рон покачал головой.

— Ты страшнее всех авроров, которых я когда-либо видел.

— Я никогда не была аврором.

— Вот именно.

Когда они спустились обратно, Джинни ждала их в коридоре. Она держала в руках небольшую корзинку, прикрытую полотенцем.

Рон немедленно указал на неё.

— Вот! Улика!

— Это корзинка.

— С подозрительным полотенцем.

— Полотенце всегда подозрительно, если ты Рон Уизли.

Джинни приподняла ткань. В корзинке лежали два яблока, небольшой свёрток с хлебом и баночка мёда.

— Я собираюсь отнести это человеку, которому сегодня не стоит спускаться по лестнице, — сказала она.

Гермиона нахмурилась.

— Кому?

— Тебе не обязательно знать всё.

— Если это связано с исчезнувшим пирогом, обязательно.

Джинни посмотрела на неё, потом на Гарри, потом на Рона. Последний сделал шаг вперёд, словно готовился задержать опасного преступника.

— Джинни, — произнёс он торжественно, — от имени закона я требую…

— Отойди, Рон.

— …чтобы ты объяснила…

— Отойди.

— …происхождение содержимого корзинки.

Джинни подняла баночку мёда.

Рон отступил.

— Я просто выполнял свой долг.

— Конечно.

Она прошла мимо них и направилась к лестнице на второй этаж, но Гермиона успела заметить, что на полотенце остался едва различимый след яблочного сока.

— Она что-то знает, — прошептала Гермиона.

— Или просто несёт кому-то яблоки, — сказал Гарри.

— В этой семье всё связано с едой, — отозвался Рон. — Иногда мне кажется, что если мы однажды найдём тайную комнату, там будет кладовая.

— Не подавай ей идеи, — попросил Гарри.

Гермиона уже шла за Джинни.

Они остановились перед дверью небольшой комнаты, в которой обычно хранились старые вещи. За дверью послышался тихий голос Джинни, затем шорох ткани и короткий смешок.

Гермиона постучала.

— Джинни?

Дверь открылась не сразу. Когда Джинни наконец выглянула наружу, на её лице было написано раздражение человека, которого поймали не на преступлении, а на попытке сделать что-то хорошее без свидетелей.

— Что?

— Мы должны поговорить.

— Мы уже говорили.

— Не обо всём.

Джинни посмотрела на Гарри и Рона, стоявших за спиной Гермионы.

— Вы тоже?

— Мы группа, — объяснил Рон. — У нас распределены обязанности. Гермиона задаёт вопросы, Гарри выглядит невиновным, а я…

— Мешаешь, — подсказала Джинни.

— Именно.

Джинни вздохнула и открыла дверь шире.

На кровати лежал Перси Уизли.

Он был бледнее обычного, с усталым лицом и книгой на коленях. Последние несколько дней он гостил у семьи, пытаясь восстановиться после простуды, которая, по словам Молли, «не была бы такой ужасной, если бы он хоть иногда соглашался лечиться как нормальный человек». Перси утверждал, что чувствует себя прекрасно, однако почти всё утро провёл в комнате, а спускаться к завтраку отказался.

На тумбочке стояла чашка чая, рядом лежал кусок хлеба с мёдом.

И на краю чашки виднелась золотистая крошка.

Гермиона медленно повернулась к Джинни.

— Ты взяла пирог для Перси?

— Нет.

Рон указал на крошку.

— Это очень убедительная улика.

— Я не брала пирог, — повторила Джинни. — Я взяла кусочек.

— Кусочек пирога, — уточнила Гермиона.

— Да.

— Значит, ты его ела.

— Нет. Я отнесла его Перси.

Перси снял очки и посмотрел на них с выражением человека, который только что понял, что его выздоровление оказалось менее важным, чем семейное расследование.

— Что происходит?

— Ты ел пирог? — спросил Рон.

— Я съел кусочек.

— А где остальное?

Перси нахмурился.

— Какое остальное?

— Пирог, Перси.

— Я не ел целый пирог.

— Мы этого и не утверждали.

— Ты только что спросил, где остальное.

— Потому что мы ищем его.

Перси перевёл взгляд на Гермиону.

— Вы ищете пирог?

— Да.

— В доме?

— Да.

— Из-за пирога?

— Перси, пожалуйста, не усложняй.

Он посмотрел на Рона, затем на Джинни.

— Я не понимаю, почему все так волнуются. Джинни принесла мне кусок, потому что я не спустился к завтраку. Я съел его. Он был превосходный.

— Это был пирог мамы, — сказал Рон.

— Я догадался.

— Она собиралась подать его после обеда.

— Тогда, полагаю, мне следовало отказаться.

Перси произнёс это с такой искренней серьёзностью, что Гарри не выдержал и засмеялся. Даже Гермиона улыбнулась.

— Но ты не знаешь, где остальной пирог? — уточнила она.

— Разумеется, нет.

— Хорошо, — сказала Гермиона. — Это многое объясняет.

— Что именно? — спросил Перси.

— Пока не знаю.

Они оставили его в покое и вернулись в коридор. Джинни несла пустую корзинку, Рон выглядел разочарованным, а Гарри был всё больше уверен, что расследование завершится тем, что кто-нибудь найдёт пирог в самом очевидном месте, после чего Гермиона объявит это результатом логических рассуждений.

— Значит, Джинни взяла кусок для Перси, — сказала Гермиона. — Но она не могла съесть весь пирог.

— Возможно, она разделила его на части, — предположил Рон. — Одна часть для Перси, другая для…

— Рон, — сказал Гарри, — не превращай сестру в преступную организацию.

— Я ничего не превращаю. Я устанавливаю связи.

— Ты даже не знаешь, что означает это слово в данном случае.

— Зато я знаю, что такое пирог.

Они вернулись на кухню. На столе лежала записка, написанная почерком Молли: «Не забудьте накрыть на стол к половине первого». Рядом стояла корзинка с яблоками, а на подоконнике пустовала форма.

Гермиона ещё раз осмотрела кухню.

— Если пирог исчез ночью, значит, кто-то взял его после десяти. Гарри видел его в это время. Возможно, Артур спустился позже. Возможно, Рон…

— Я не брал пирог, — сказал Рон.

— Ты уже говорил это.

— И буду говорить, пока меня не оправдают.

— Ты понимаешь, что оправдание требует доказательств?

— Тогда я буду говорить до конца жизни.

Гарри сел за стол.

— А что, если пирог не съели?

Гермиона остановилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Может быть, его куда-то перенесли.

— Зачем?

Гарри пожал плечами.

— Не знаю. Чтобы он остыл. Чтобы его не нашли. Чтобы отнести кому-нибудь. Вчера мама сказала, что хочет оставить кусок для тёти Мюриэль, если та всё-таки приедет.

— Тётя Мюриэль не приезжает без предупреждения, — сказал Рон. — Она считает, что предварительный звонок лишает визит половины удовольствия.

— И всё же, — сказала Гермиона, — это возможно.

В этот момент входная дверь хлопнула, и в дом вошёл Артур, неся свёрток из лавки. Он посмотрел на троих детей, собравшихся вокруг стола, и осторожно спросил:

— Вы всё ещё ищете пирог?

— Да, — ответила Гермиона.

— А-а.

Артур снял пальто и повесил его на крючок.

— Я тут подумал, что, возможно, видел что-то подозрительное.

Рон вскочил.

— Что именно?

— Вчера вечером, когда я возвращался из Министерства, на лестнице стояла Джинни с тарелкой.

— С какой тарелкой? — спросила Гермиона.

— С большой.

— На ней был пирог?

Артур задумался.

— Не знаю. Тарелку закрывала салфетка.

— И ты ничего не спросил?

— Я решил, что она несёт что-то матери.

— Почему?

Артур посмотрел на Рона, будто тот задал ему вопрос, на который ответ был очевиден.

— Потому что Джинни несла тарелку на кухню.

— Но пирог исчез с кухни, — сказала Гермиона.

— Значит, она могла нести его куда-то ещё, — заметил Гарри.

Рон ударил ладонью по столу.

— Вот! У нас есть свидетель!

— У нас есть Артур, — сказала Гермиона. — И он видел тарелку, а не пирог.

— Но это уже больше, чем у нас было раньше.

— Мы также знаем, что Джинни отнесла кусок Перси.

— Значит, у неё был пирог.

— Кусок пирога, Рон.

— Не придирайся к деталям. Я веду расследование.

Артур кашлянул.

— Вообще-то, мне кажется, я знаю, где пирог.

Все трое повернулись к нему.

— Где? — спросили они одновременно.

Артур улыбнулся, снял с полки чистую чашку и налил себе чаю.

— Не знаю наверняка. Но вчера вечером я видел, как Молли заворачивала что-то в полотенце и просила меня отнести это в прохладное место.

Гермиона медленно опустила перо.

— И куда ты отнёс?

Артур перестал улыбаться.

Он посмотрел на чашку. Потом на окно. Потом на дверь, за которой находилась лестница в подвал.

— Кажется, — сказал он, — я оставил это в кладовой.

— В какой кладовой? — спросил Рон.

Артур помолчал.

— В той, что за кухней.

Все четверо посмотрели на маленькую дверь возле буфета.

Она вела в прохладное помещение, где хранились банки с вареньем, мешки с мукой, запасные бутылки сливочного пива и несколько коробок с вещами, которые Молли собиралась разобрать ещё до рождения Джинни. Дверь была закрыта, а на ручке висела маленькая деревянная табличка с надписью: «Не забыть проверить запасы».

Рон медленно повернулся к отцу.

— Ты хочешь сказать, что пирог всё это время находился в кладовой?

— Возможно.

— И ты не мог сказать об этом раньше?

— Я не был уверен.

— Папа, ты сам его туда отнёс!

— Это не означает, что я помню всё, что делаю.

— Вот почему я не доверяю взрослым, — объявил Рон.

Гарри поднялся и открыл дверь.

В кладовой пахло яблоками, сушёной мятой и чем-то сладким. На нижней полке стояла большая корзина, накрытая белым полотенцем. Рядом лежала записка, прижатая маленькой деревянной ложкой.

Гермиона осторожно подняла полотенце.

Под ним лежал пирог.

Целый.

Неповреждённый.

И, судя по аромату, даже более аппетитный, чем вчера вечером.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Затем Рон торжественно заявил:

— Дело раскрыто.

— Ничего подобного, — сказала Гермиона. — Мы ещё не выяснили, почему пирог оказался здесь.

— Он оказался здесь, потому что папа его сюда поставил.

— Но папа сделал это по просьбе мамы.

— Значит, мама знает, где пирог.

— Вероятно.

Рон повернулся к отцу.

— Папа, ты только что разрушил мою карьеру.

— Мне очень жаль, сынок.

— Я мог бы стать великим аврором.

— Ты можешь стать великим аврором и без пропавшего пирога.

— Но мне хотелось начать с чего-нибудь значительного.

Гарри рассмеялся.

Гермиона взяла записку и развернула её.

«Артур, пожалуйста, убери пирог в кладовую, чтобы он окончательно остыл. Не позволяй Рону заглядывать под полотенце. Если он спросит, скажи, что десерт будет после обеда. Молли».

Гермиона прочитала записку вслух.

Рон медленно повернулся к отцу.

— Ты знал, что пирог здесь.

Артур выглядел искренне озадаченным.

— Я помнил, что что-то принёс.

— И ты позволил мне вести расследование!

— Я не знал, что ты ведёшь расследование.

— Я объявил об этом всем!

— Да, но я решил, что ты шутишь.

Рон открыл рот, потом закрыл его. Он посмотрел на пирог, на записку, на Гермиону и наконец на отца.

— Это самый унизительный день в моей жизни.

— Ты говорил то же самое, когда Фред и Джордж убедили тебя, что твой нос меняет цвет от лжи, — напомнил Гарри.

— Тогда я был моложе.

— На два года.

— Это были важные два года.

Гермиона положила записку на стол.

— Подождите. Если мама сама попросила убрать пирог в кладовую, почему она утром сказала, что он исчез?

Артур задумался.

— Возможно, она забыла, что просила меня его убрать.

— Мама ничего не забывает, — сказал Рон.

— Она забывает, где оставляет свои очки, — заметил Гарри.

— Это другое.

— Почему?

— Потому что очки не имеют отношения к пирогу.

Гермиона нахмурилась, снова перечитала записку и вдруг посмотрела на корзину.

— Здесь не весь пирог.

Рон подскочил.

— Что?!

Гермиона указала на край формы.

— Видите? От одного края отрезан кусок.

Все склонились над пирогом.

Действительно, с одной стороны не хватало аккуратного ломтика. Края были ровными, а на блюде остался след от ножа.

Рон медленно выпрямился.

— Значит, кто-то всё-таки украл часть.

— Или кто-то взял её, — сказала Гермиона.

— Без разрешения.

— Возможно.

— Значит, дело не закрыто.

— Рон, — вздохнул Гарри, — ты просто не можешь смириться с тем, что всё закончилось.

— Я не могу смириться с тем, что у нас есть пропавший кусок пирога и никто не желает его искать.

Гермиона посмотрела на записку, затем на дверь кладовой.

— Возможно, Молли сама отрезала кусок, чтобы отнести кому-то.

— Тогда почему она не сказала об этом? — спросил Гарри.

— Может быть, потому что не хотела, чтобы кто-нибудь узнал.

Рон оживился.

— Тайный пирог!

— Это не тайный пирог.

— Пирог, о котором никто не должен знать, — сказал Рон. — Что может быть тайнее?

Гермиона задумалась.

— Мы должны поговорить с мамой.

— Нет, — сказал Артур.

Все повернулись к нему.

— Почему? — спросила Гермиона.

Артур осторожно поставил чашку на полку.

— Потому что, если Молли хотела, чтобы этот кусок остался в тайне, у неё, вероятно, была причина.

Рон уставился на отца.

— Папа, ты защищаешь подозреваемого?

— Я защищаю свою жену.

— Это конфликт интересов.

— Возможно, — согласился Артур. — Но я давно живу с этим конфликтом и пока справляюсь.

Гарри засмеялся, а Гермиона покачала головой.

— Хорошо. Тогда мы подождём.

— Чего? — спросил Рон.

— Пока человек, для которого предназначался кусок пирога, не появится.

— А если не появится?

— Тогда мы спросим.

Рон посмотрел на пирог.

— А если он появится после обеда?

— Тогда ты будешь есть свой десерт после обеда.

— Но ведь мы уже нашли пирог.

— Именно.

— И он целый, почти.

— Почти.

— Тогда почему нельзя…

— Рональд, — раздался голос Молли из коридора, — если я найду тебя возле пирога до обеда, ты будешь чистить картошку всю неделю.

Рон мгновенно отошёл от кладовой.

— Я даже не собирался к нему прикасаться!

— Разумеется, дорогой.

Молли вошла в кухню, сняла перчатки и посмотрела на открытые двери кладовой.

Затем на пирог.

Затем на мужа.

— Артур, ты всё-таки вспомнил?

— Да, дорогая.

— Прекрасно.

Гермиона шагнула вперёд.

— Молли, мы нашли пирог, но от него отрезан кусок. Мы не хотим вмешиваться в ваши дела, однако…

— Вы хотите знать, куда делся кусок, — закончила Молли.

Рон кивнул так энергично, что едва не ударил себя подбородком о грудь.

Молли посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

— Я отнесла его миссис Пинкетт.

— Кому? — спросил Гарри.

— Нашей соседке. Она живёт в конце улицы. Её муж сейчас в больнице, а сама она почти не выходит из дома. Вчера я встретила её у лавки, и она сказала, что давно не ела ничего домашнего. Я обещала принести ей что-нибудь к чаю.

— Но почему ты не сказала нам? — спросила Гермиона.

Молли пожала плечами.

— Потому что это было маленькое дело. Я подумала, что отрежу кусок, отнесу ей утром, а пирог останется целым для нашего обеда. Но потом Артур убрал его в кладовую, я забыла об этом, а сегодня утром увидела пустое место на подоконнике и решила, что кто-то съел всё остальное.

Артур поднял руку.

— В мою защиту скажу, что ты попросила меня убрать пирог, когда я уже думал о другом.

— Я знаю, дорогой.

— И я не хотел, чтобы он испортился.

— Я знаю.

— А потом я забыл.

— Артур.

— Да, дорогая.

— Я тоже знаю.

Рон стоял неподвижно, переваривая услышанное.

— Значит, никто не украл пирог?

— Никто, — ответила Молли.

— Даже кусок?

— Даже кусок.

— Но его взяли без разрешения.

Молли приподняла бровь.

— Я сама его взяла, Рональд.

— Да, но… — Он запнулся. — Я имею в виду, что кусок исчез без объяснения.

— Иногда, — мягко сказала Молли, — люди делают что-то хорошее и не считают нужным объявлять об этом всему дому.

Гермиона опустила взгляд на записку. Гарри вдруг вспомнил, как миссис Пинкетт однажды передала им корзину с яблоками, когда они помогали Молли в саду. Она была маленькой пожилой ведьмой с серебристыми волосами, всегда аккуратно собранными в пучок, и улыбкой человека, который не хотел никого беспокоить. Гарри помнил, что Молли разговаривала с ней у ворот дольше обычного, пока остальные заносили корзины в дом.

— Она ведь живёт одна? — спросил он.

— Сейчас да, — ответила Молли. — Её муж должен вернуться из больницы через несколько дней. Я подумала, что ей будет приятно выпить чаю с чем-нибудь домашним.

— И ты отнесла ей пирог, — сказал Гарри.

— Только кусочек.

— Но ведь ты могла отдать ей целый, — заметил Рон.

Молли посмотрела на него.

— А чем бы я кормила вас?

— Мы бы справились.

— Конечно. Вы бы справились так хорошо, что к обеду съели бы всё, что осталось в доме.

Рон хотел возразить, но решил не рисковать.

Гермиона улыбнулась.

— Значит, дело действительно закрыто.

— Не совсем, — сказал Рон.

Молли медленно повернулась к нему.

— Что ещё?

— Мы так и не выяснили, почему у меня на футболке яблочное пятно.

На кухне повисла тишина.

Гарри первым отвернулся, пытаясь скрыть смех. Гермиона прикрыла рот ладонью. Артур внимательно изучил собственную чашку, словно в ней внезапно обнаружилось что-то чрезвычайно интересное.

Молли посмотрела на сына.

— Ты ел яблочную начинку?

— Нет.

— Рональд.

— Я только попробовал.

— Что именно?

Рон тяжело вздохнул.

— Вчера вечером я зашёл на кухню. Пирог ещё остывал, и от него так пахло, что я решил проверить, не слишком ли горячая начинка.

— Ты сунул палец в пирог?

— Только один раз.

— А потом?

— Потом я решил, что нужно проверить ещё раз, потому что первый раз мог быть случайностью.

Гарри согнулся от смеха.

— И сколько раз ты проверял? — спросила Молли.

Рон посмотрел в сторону.

— Три.

— Три?

— Я не съел пирог! Я просто попробовал начинку!

Молли закрыла глаза, словно мысленно пересчитывала до десяти. Когда она снова открыла их, в уголках губ уже пряталась улыбка.

— И ты решил скрыть это от меня?

— Я не хотел, чтобы ты подумала, будто я не уважаю твою работу.

— А ты подумал, что я буду уважать тебя больше, если ты станешь лгать?

Рон опустил голову.

— Нет.

— Вот именно.

Она поправила полотенце на корзине, затем осторожно коснулась плеча сына.

— Если тебе хочется попробовать начинку, попроси. Я не стану ругать тебя за то, что ты любишь мою выпечку.

— Но ты сказала, что пирог для обеда.

— И я хотела, чтобы он остался для обеда. Поэтому в следующий раз ты можешь попросить меня отложить тебе ложку начинки, а не устраивать тайные проверки.

— Хорошо, мам.

— А теперь иди и переодень футболку.

Рон с облегчением направился к двери, но Молли добавила:

— И после обеда поможешь мне убрать кухню.

Он остановился.

— За три пальца начинки?

— За три пальца начинки.

— Это несправедливо.

— Тогда в следующий раз попробуй не оставлять улики на собственной одежде.

Рон посмотрел на Гарри.

— Я официально заявляю, что никогда не стану аврором.

— Не переживай, — сказал Гарри. — Я уверен, что у тебя найдётся другое призвание.

— Например?

— Профессиональный дегустатор пирогов.

Рон задумался.

— Это звучит неплохо.

— Но сначала тебе придётся научиться не съедать образцы.

— Ты всё портишь, Гарри.

К половине первого стол был накрыт. Молли поставила в центр большую миску с картофелем, рядом разложила запечённое мясо и овощи, а пирог оставила на кухонном столе, прикрыв полотенцем. Гермиона помогла разложить приборы, Гарри принёс из гостиной дополнительные стулья, а Джинни спустилась с корзинкой, теперь наполненной чистыми салфетками.

Перси тоже пришёл к обеду. Он выглядел значительно лучше и даже заявил, что готов съесть «нормальную порцию», хотя Молли немедленно напомнила ему, что нормальная порция — это не то же самое, что порция, рассчитанная на человека, который пропустил три приёма пищи подряд.

Когда все расселись, Артур поднял стакан с тыквенным соком.

— Я предлагаю выпить за то, чтобы в нашем доме больше ничего не пропадало.

— Особенно пироги, — добавил Рон.

— Особенно вещи, которые ты собираешься съесть, — сказала Джинни.

— Я не собирался есть пирог.

— Ты собирался его расследовать.

— Это другое.

— Конечно.

Молли поставила пирог на стол. От него поднимался тонкий аромат яблок, груш и корицы. На верхушке теста золотились маленькие листочки, которые она вырезала ножом ещё вчера вечером.

— Прежде чем мы начнём, — сказала она, — я хочу кое-что объяснить. В следующий раз, когда кто-нибудь из вас захочет помочь другому человеку, не обязательно делать из этого тайну. Не стесняйтесь заботиться друг о друге. Но и не забывайте спрашивать, прежде чем брать то, что вам не принадлежит.

Рон посмотрел на пирог.

— Это относится к начинке?

— Особенно к начинке.

— Понял.

Молли разрезала пирог. Первый кусок положила Артуру, второй — Перси, третий — Джинни. Гарри получил кусок с хрустящим краем, а Гермионе достался ломтик с большим количеством груши.

Рон наблюдал за ножом с сосредоточенностью человека, который надеялся, что судьба всё-таки вознаградит его за перенесённые испытания.

Наконец Молли положила перед ним большой кусок.

— А это тебе, Рональд.

Он посмотрел на пирог, затем на мать.

— Спасибо, мам.

— Пожалуйста.

Рон откусил кусочек и на несколько секунд замолчал. В его лице появилось то выражение, которое Молли видела с детства: полное, искреннее счастье человека, который только что получил именно то, чего хотел, и теперь не собирался портить момент лишними словами.

— Это лучший пирог на свете, — сказал он наконец.

— Ты говоришь это каждый раз, — заметила Джинни.

— Потому что каждый раз это правда.

Гермиона улыбнулась. Гарри посмотрел на Молли, которая, кажется, старалась не слишком явно радоваться похвале. Артур под столом осторожно взял её за руку.

После обеда никто не спешил расходиться. Перси рассказывал о работе в Министерстве, Джинни спорила с Роном о том, кто из них в детстве чаще прятал сладости под кроватью, а Гарри помогал Гермионе собирать пустые тарелки. В доме было шумно, тесно и по-домашнему тепло.

Когда все наконец поднялись из-за стола, на блюде остался последний кусок пирога.

Рон заметил его первым.

Он уже протянул руку, но остановился и посмотрел на мать.

— Можно?

Молли улыбнулась.

— Можно.

Рон взял кусок, разрезал его пополам и положил одну половину на маленькую тарелку.

— Это Перси, — пояснил он. — Он болел и пропустил завтрак.

Перси поднял голову.

— Я уже ел пирог.

— Знаю. Но этот кусок будет на потом.

Рон поставил тарелку рядом с его чашкой, затем сел обратно и принялся за свою половину.

Молли ничего не сказала. Только поправила скатерть возле пустого блюда и посмотрела на Артура. Тот улыбнулся ей так, словно понял всё без объяснений.

Вечером, когда кухня была убрана, а в доме стало тише, Молли достала из буфета чистую форму для выпечки и поставила её на стол.

— Что ты собираешься делать? — спросил Артур, заглянув в кухню.

— Завтра испеку ещё один.

— Ещё один пирог?

— Да. Для миссис Пинкетт. И, возможно, для Перси, если он продолжит утверждать, что уже совершенно здоров.

Артур подошёл к ней и обнял за плечи.

— Знаешь, дорогая, сегодня у нас был очень хороший день.

— Несмотря на исчезнувший пирог?

— Благодаря ему.

Молли рассмеялась.

— Не говори так Рону. Он решит, что его расследование было полезным.

— А разве нет?

Она задумалась, затем улыбнулась.

— Возможно, немного.

На следующее утро Рон проснулся раньше всех, спустился на кухню и обнаружил на столе новую форму для выпечки, мешок муки и корзину яблок.

Он постоял над ними несколько секунд, затем осторожно заглянул в кладовую.

Там ничего не было.

Рон облегчённо выдохнул, налил себе стакан молока и уже собирался вернуться наверх, когда из коридора донёсся голос Молли:

— Рональд, если ты ищешь пирог, его ещё нет.

Он замер.

— Я не ищу пирог!

— Разумеется, дорогой.

Рон посмотрел на корзину яблок, на муку, на пустую форму и на дверь кладовой.

Затем он решил, что сегодня, пожалуй, лучше не начинать расследование.

По крайней мере, до тех пор, пока пирог не остынет.