Им не уйти далеко (джен)

Никогда еще Вестерос не погружался в столь беспросветную тьму. Конечно, Бран прожил не слишком много лет и не мог сказать наверняка, но что-то подсказывало ему, что в истории не было эпохи страшнее и мрачнее. И пусть он находился за Стеной, постигая искусство древовиденья под руководством лорда Бриндена, благодаря своим способностям он знал, что происходит в Семи королевствах. На юге властвовал мерзкий король Джоффри. Он победил лорда Станниса Баратеона, женился на бедной Сансе, сестре Брана, и теперь правил королевством, как и подобает немилосердному тирану — жестоко и беспощадно. А на севере воцарились Болтоны. Рамси, узаконенный бастард лорда Русе, не менее (если не более) мерзкий, чем Джоффри, захватил в плен Арью, вторую сестру Брана, взял ее в жены и провозгласил себя лордом Винтерфелла. Всякий раз, проникая в богорощи своего дома и Красного замка, Бран содрогался от ужаса, воображая невероятные мучения, заготовленные для его сестер и для всего королевства этими бесчеловечными монстрами.

— Какой же я все-таки бесполезный!.. — сокрушенно говорил он Мире, Жойену и Ходору. Те бесконечно сочувствовали его горю, но ничего не могли поделать. В отчаянии Бран обратился за помощью к лорду Бриндену, но тот лишь прошамкал своим скрипучим голосом:

— Семь королевств теперь не твоя забота, Брандон. У тебя больше нет сестер. Теперь ты мой ученик, и когда-нибудь ты полетишь…

Но Бран больше не хотел летать. Сейчас он сделал бы все, что угодно, лишь бы спасти сестер от их жутких супругов, даже заново выпал бы из окна, если бы от этого был какой-то толк. Но все было напрасно.

Никогда еще Бран не чувствовал себя таким беспомощным.

— Зачем мы только сюда пришли! — с обидой воскликнул он. — Зачем я учусь видеть сквозь деревья, если от этого нет никакой пользы!

— От этого есть польза, — грустно возразила Мира. — Ты можешь видеть то, что недоступно никому другому.

— И что? — Бран был близок к тому, чтобы расплакаться, но сейчас ему даже не было за это стыдно. — Я все равно не могу помочь ни Сансе, ни Арье! Робб умер, Джон на Стене, Рикон пропал, и, кроме меня, у них больше нет защитников!

— Ходор, — печально вздохнул Ходор.

— А я даже себя защитить не могу! — все больше распаляясь, Бран ударился в самобичевание. — Куда мне найти управу на Джоффри и Рамси!

— Быть может, тебе и не нужно искать на них управу, — меланхолично заметил Жойен.

Бран с гневом на него посмотрел.

— Как ты можешь такое говорить! Неужели тебе совсем не жалко моих несчастных сестер?!

— Нет же, Бран, ты все неправильно понял, — мягко вступилась за брата Мира. — Ты ведь помнишь, что я сказала? Ты видишь то, чего не видит никто другой.

— Значит, тебе не нужно искать управу на твоих зятьев, — спокойно продолжил Жойен. — Тебе всего лишь нужно найти тех, кто с ними справится.

Такой поворот дел растерял Брана.

— Но… — он запнулся, не зная, что сказать. — Но где я найду тех, кто с ними справится? Разве есть на свете кто-то более ужасный, чем Джоффри Баратеон и Рамси Болтон?

— Ходор, — резонно заметил Ходор.

— Я думаю, Бран, «свет» — это очень большое место для древовидца, — промолвила Мира. — Глядишь, там кто-нибудь да найдется.

Бран не знал, что на это ответить, но время показало, что он зря колебался.

«Свет» оказался гораздо обширнее, чем он думал.

* * *

Рамси Болтон спускался в темницу, слегка подрагивая от лихорадочного предвкушения. Сейчас он покажет этой упрямой волчице, как должна вести себя послушная леди Винтерфелла. Слишком долго он себя сдерживал, идя на поводу у надоедливого отца — какая разница, что подумают северные лорды, какое им дело до того, как он обращается с этой уродливой непокорной девчонкой? Нет, раз уж милую Арью не вразумляют холод, голод и побои, он поговорит с ней на другом языке. Посмотрим, как она запоет, когда он лишит ее одного из ее грязных мозолистых пальчиков. Только вот какого? Рамси широко улыбнулся сам себе и облизал губы, радуясь богатому выбору. Может, начать с указательного — без него она…

Но эту мысль Рамси не додумал. Ступеньки внезапно ушли у него из-под ног, и он кубарем покатился вниз. В полете Рамси попытался уцепиться за стены, но они куда-то исчезли — его руки тщетно хватались за пустое пространство, не находя точки опоры. Внезапно его охватило прежде невиданное чувство, от которого ему стало как-то не по себе. Если бы у Рамси было больше времени, он бы, возможно, понял, что это был страх, только вот додуматься до этого Рамси не успел — его швырнуло оземь, и по инерции он покатился вперед, ругаясь от боли. Наконец, он подпрыгнул на кочке и грохнулся на спину. Над ним расстилалось темное вечернее небо, которому Рамси, постанывая, с удовольствием послал дюжину отборных проклятий, после чего не без труда сел.

— Какого… — потирая ушибленную голову, он огляделся по сторонам. Где бы он сейчас ни находился, это точно была не темница клятого Винтерфелла. Рамси очутился на проселочной дороге, с которой открывался вид на какую-то деревню, которую, однако, с такого расстояния было сложно разглядеть. На дороге не росли ни деревья, ни кустарники, но чуть вдалеке стоял двухэтажный каменный дом, на котором было что-то намалевано, но из-за вечерних сумерек Рамси не мог рассмотреть надпись.

— Что это еще за дерьмо? — хмурясь, Рамси поднялся на ноги. Он решительно ничего не понимал. — Куда подевался проклятый Винтерфелл?

— Винтерфелл?

Он резко обернулся и увидел, как навстречу ему, морщась от боли, ковыляет светловолосый парень в дорогой, но помятой и запыленной одежде, на голове которого почему-то красовалась корона.

— А ты кто еще такой? — ощетинился Рамси, на миг позабыв о своих злоключениях.

— Кто я такой? — злобно ответил парень, поправляя съехавшую набок корону. — Ты мне этот вопрос задаешь, смерд? Разве не видишь, что перед тобой твой король?

Рамси ухмыльнулся, скрестив руки на груди.

— О, ваше величество, — он отвесил Джоффри Баратеону шутовской полупоклон. — Простите, не признал. Но, боюсь, я вам не смерд, а свояк, — его глаза недобро сверкнули.

Джоффри нахмурился, и уголок его губ слегка дернулся.

— Свояк? — повторил он. — Мой свояк — Рамси Болтон, и он…

— Сейчас перед вами, — Рамси сделал полшага назад и слегка развел руки в стороны. — И, предвидя ваш вопрос, скажу, что я тоже не имею ни малейшего понятия, какого грамкина я здесь очутился. Я спускался в темницу Винтерфелла, чтобы преподать урок моей дражайшей женушке, как вдруг земля ушла у меня из-под ног, и я оказался на этой пыльной дороге.

— Вот как? — хмыкнул Джоффри. Судя по его виду, происходящее вызвало у него изрядное замешательство, но он старался тщательно это скрывать. — Что ж, а я намеревался побеседовать с моей милой королевой, но вместо ее покоев очутился здесь, — он брезгливо огляделся. — Где бы это ни было. На королевские земли это не похоже.

— Как и на север, — протянул Рамси. — Но, так или иначе, это определенно Семь королевств, а значит, вам здесь будут рады, ваше величество, — он усмехнулся не без иронии, и от Джоффри это не ускользнуло.

— Мне везде рады, Болтон, — прошипел он. — Чего нельзя сказать о тебе.

— О, ну так давайте это проверим, — Рамси кивнул головой на каменное здание, возвышавшееся неподалеку. — Побеседуем с этими милыми крестьянами и узнаем, как нам побыстрее добраться домой. Наши дорогие жены наверняка будут ужасно переживать, когда обнаружат наше отсутствие!.. — он притворно вздохнул, и Джоффри жестко усмехнулся.

— Это уж точно, — сказал он.

Когда они подошли к уродливому дому, темной громадиной возвышавшемуся над дорогой, они сумели различить украшавшую его надпись — «Местный магазин». Ни Джоффри, ни Рамси не имели понятия, что это означает, но не стали тратить время на размышления и вошли внутрь.

Они очутились в затхлом темном помещении, забитом самыми разнообразными предметами. Единственным источником света служил теплившийся где-то у противоположной стены огонек, и какое-то время Джоффри и Рамси медлили, ожидая, пока их глаза привыкнут к темноте. Когда же они смогли получше разглядеть обстановку комнаты, то оба невольно замерли. Вещи, которые они увидели, явно не принадлежали Вестеросу. У стены сидела уродливая кукла, сделанная из материала, неизвестного ни северу, ни югу. На полке у окна были свалены какие-то обветшалые книги, но они не были похожи ни на один из манускриптов, хранящийся в вестеросских библиотеках. Посередине комнаты стоял невысокий стеклянный шкаф, в котором громоздились причудливые статуэтки, выполненные в технике, о которой не знали ни во времена Таргариенов, ни до их завоевания. Джоффри с изумлением протянул руку и взял стеклянную шкатулку, в которой возвышалась одинокая прямая башня с часами. Он повертел ее, и внутри поднялось облако крохотных блестящих песчинок, открывая его взору потертую надпись.

— Лондон… — медленно прочитал Джоффри. Рамси подошел к нему и с подозрением посмотрел на шкатулку. С каждой минутой происходящее все меньше ему нравилось.

«Если это чертовы Старковы ведьмы устроили…»

— Да-а-а?? Я вообще могу вам помо-о-очь??

От неожиданности Джоффри и Рамси подпрыгнули, и первый едва не выронил шкатулку. Поспешно вернув ее на место, он прищурился, пытаясь определить источник звука. Огонек впереди них заколыхался, и в его свете они увидели появившуюся будто из ниоткуда… В первые несколько мгновений ни Джоффри, ни Рамси не были уверены в том, кто это, мужчина или женщина, но потом независимо друг от друга пришли к выводу, что все-таки женщина. И это была самая безобразная женщина, которую они когда-либо встречали. Ее нос был вздернут, как у свиньи, огромные выпученные глаза безумно таращились, а рот с кривыми зубами был слегка приоткрыт, как у собаки, что пытливо смотрит на хозяина, ожидая угощения. На платье она натянула кофту, и от нее несло затхлостью, как от больного старого мейстера, готового отправиться на тот свет. И у Джоффри, и у Рамси она вызвала невероятное отвращение, и только экстраординарность всей ситуации вынудила первого все-таки с ней заговорить:

— Как ты обращаешься к своему королю, старуха? — он поморщился, не скрывая гадливости. — Не видишь, кто перед тобой стоит?

Старуха затряслась, закрывая лицо руками.

— Ой-ой! — запричитала она. — Ой-ой! Вы пришли украсть наши сокровища! Таббс это сразу поняла, вы пришли за нашими сокровищами!

— Что за околесицу ты несешь?! — Джоффри, и без того не отличавшийся терпением, от такого поведения пришел в бешенство. — Какие еще сокровища? Уж не об этом ли хламе ты говоришь? — он сопроводил свои слова жестом рукой, и старуха, отняв ладони от лица, дико заверещала:

— Эдвард, Эдвард, чужаки пришли забрать наши сокровища и покуситься на мою женскую честь!! Эдвард, спасай меня!

Рамси, которому до смерти надоел этот поросячий визг, бросился было вперед, чтобы заставить старуху замолчать, но она юркнула в темный угол, и его пальцы поймали лишь воздух. В следующее мгновение комнату огласило громкое протяжное восклицание:

— Ахой, ахой, что здесь происходит? У нас же тут нет никаких проблем?

Словно из ниоткуда, рядом со стеклянным шкафом возник мужчина, до жути похожий на старуху. У него был такой же свиной пятачок, такие же огромные глаза, и он был облачен в такие одежды, которых не носили ни в Вестеросе, ни в Эссосе.

— Эти двое пришли украсть наши сокровища! — старуха обвинительно ткнула толстым пальцем в Джоффри и Рамси, и мужчина плотоядно осклабился.

— Они местные, Таббс? — властно вопросил он.

— Не думаю, Эдвард! — довольно просюсюкала Таббс.

— Да как вы смеете?! — вконец выйдя из себя, Джоффри гневно топнул ногой. — Вы, парочка вонючих оборванцев! К вам пожаловал ваш король, а вы не проявляете к нему ни малейшего почтения!

— Почтение? — с насмешкой повторил Эдвард. — Мы не проявляем почтения к незнакомцам! Особенно к таким, как вы! — он подошел ближе, оглядывая Джоффри и Рамси с таким же презрением, с каким они сами только что взирали на Таббс. — Только посмотрите — два хилых недопеска! Небось, проводите время, шатаясь по благопристойным городам вроде нашего Ройстон-Вейси, и развращаете их своим мерзким пороком! — он сплюнул им под ноги. — Я проливал кровь на войне за таких, как вы, и вот чем вы мне отплатили! Врываетесь в мой дом, разграбляете мои сокровища и насилуете мою жену! И после этого вы ждете, что я буду проявлять к вам почтение!

— Да мы бы даже в страшном сне не стали насиловать твою вшивую жену! — Рамси, белый от ярости, схватил было Эдварда за грудки, но у того откуда-то появилась в руках дубинка, он размашисто огрел ею одновременно и Рамси, и Джоффри, и те повалились на пол.

— Ты слышала его, Таббс, — губы Эдварда растянулись в демонической улыбке, к абсолютному экстатическому восторгу его жены. — Раздевайся.

* * *

Джоффри Баратеон и Рамси Болтон многое повидали за свою, пусть и короткую, но полную жестокостей и насилия жизнь, но до той поры никто из них не знал, что такое страх. Да, в разное время они оба боялись и прятавшегося под кроватью грамкина, и отцовского неодобрения, и тяжелой руки тех, кто был сильнее их, но им не был знаком пробирающий до костей животный страх, полностью завладевающий рассудком.

До тех пор, пока они не попали в «Местный магазин».

Они очнулись все в той же захламленной комнате, сидя на полу спина к спине. Пока они были без сознания, Эдвард крепко связал их, так что Джоффри и Рамси очень быстро осознали, что любая попытка вырваться будет обречена на провал. Но даже это было не самым отвратительным. Мерзкий Эдвард не только связал их, но и предварительно раздел по пояс, что усугубляло их беспомощность и унизительность всего происходящего.

— А ну развяжите нас, вы, грязные ублюдки!! — что есть мочи завопил Джоффри, как только пришел в себя. При падении корона слетела с его головы, и без нее он чувствовал себя побритым налысо. Веревки больно впивались в его кожу, и ему совсем не нравилось находиться так близко к проклятому Болтону. Рамси, к слову, происходящее ввело в состояние, близкое к неистовству. Когда вопль Джоффри растаял в полутьме этого омерзительного вонючего дома, Рамси с силой дернулся вперед, и Джоффри заорал от боли:

— Какого дьявола ты творишь, Болтон?!

— Я убью этих сволочей, я с них шкуры спущу!! — овладевшая им ярость застилала здравый рассудок, и несколько мгновений Рамси бился в веревках, причиняя боль и себе, и Джоффри, но он этого не чувствовал. Только когда всплеск прошел, он хрипло и тяжело задышал, словно собака, спасающаяся бегством от смертельной опасности, и тогда снова завопил Джоффри:

— Да прекрати ты дергаться, ты нас обоих угрохаешь! Нам надо подумать, как мы отсюда выберемся, а не то…

— Выберетесь, презренные чужаки? Вы никогда отсюда не выберетесь!

Эдвард снова возник, будто из воздуха, заставив мужей сестер Старк подпрыгнуть на месте. Только сейчас они осознали, что света в комнате прибавилось, хотя они не видели ни одной свечи. Эдвард стоял у стеклянного шкафа, глядя на них с тем же глубоким пренебрежением, с которым он их поприветствовал.

— Это Ройстон-Вейси! — он торжественно поднял вверх указательный палец. — Отсюда не возвращаются!

— Что за Ройстон-Вейси?! — голос Джоффри повысился на несколько тонов, приблизившись к истеричному фальцету. — В Семи королевствах нет никакого Ройстон-Вейси!

— Семь королевств? — промурлыкали откуда-то из-за стеклянного шкафа. — Что еще за Семь королевств, Эдвард?

— Понятия не имею, Таббс, — он вздернул свой поросячий нос, и Джоффри, едва не плача, поспешил зажмуриться, чтобы не видеть его омерзительного содержания.

— Это далеко отсюда? — продолжал тонкий девчоночий голос из-за шкафа. — Это в Лон-доне?

— Это неважно, Таббс, — осклабился Эдвард. — Где бы ни были эти Семь королевств, эти двое туда больше никогда не вернутся.

— Да я тебя… — охваченный очередным приступом ярости, Рамси предпринял очень необдуманную попытку то ли вскочить, то ли наброситься на Эдварда, но потерпел неудачу и едва не опрокинул и себя, и Джоффри. Эдвард отреагировал в знакомой им обоим манере.

— А ну молчать! — он крепко схватил Рамси за его волнистую шевелюру и потянул на себя. Тот взревел от боли, суча ногами, и Эдвард широко улыбнулся.

— Кажется, маленький уродливый извращенец, ты хотел силой овладеть моей женой, пока твой мерзкий хлипенький дружок, похожий на девчонку, обчистит наш магазин? — он вплотную приблизился к Рамси, у которого от боли заслезились глаза, обнажая в недоброй улыбке ряд кривых зубов. Джоффри где-то рядом жалобно скулил, и второй рукой Эдвард схватил его за волосы. Правитель Семи королевств истошно взвыл, и Эдвард дьявольски расхохотался.

— Что, поняли теперь, на кого напали, гнусные сморчки?? — отсмеявшись, он еще сильнее потянул на себя волосы Джоффри и Рамси, так что их покрасневшие глаза, наполненные слезами, едва не вылезли из орбит. Глядя на их страдания, Эдвард триумфально улыбнулся, а затем посмотрел куда-то за стеклянный шкаф и торжественно прогудел:

— Твой выход, Таббс!

И тут началось светопреставление. Из шкафа выпорхнула… Нет, это нельзя было назвать ни коровой, ни свиньей — скорее, гигантской белой жабой, закутанной в белую накидку. Она принялась танцевать вокруг Джоффри и Рамси, аккомпанируя себе жутким дисгармоничным пением, пока Эдвард продолжал крепко держать их за волосы. Только спустя несколько мгновений они с немыслимым доселе омерзением и страхом поняли, что это ужасное создание было вовсе не жабой. Нет, это была та старуха, Таббс, только она полностью разделась, оставшись в одной полупрозрачной накидке, которой она взмахивала, словно крыльями, без всякого стеснения демонстрируя свои обвисшие телеса цвета прокисшего молока, груди, опустившиеся почти до колен, и… и…

— А-а-а-а-а-а-а!!! — не своим голосом заорал Рамси. Он пытался отвести взгляд, но проклятый Эдвард намертво вцепился в его волосы и не давал ему повернуть головы. Тем временем Джоффри впал в истерику — он сотрясался от нервного булькающего смеха, и слезы на его лице смешивались с соплями, слюной и кровью (в отчаянной попытке освободиться он прокусил губу).

— Ну что, маленькие извращенцы, вы все еще хотите нас ограбить?! — возопил Эдвард. Ни Джоффри, ни Рамси уже были не в состоянии ответить на это даже руганью. Казалось бы, инфернальный мир, в который они попали, не мог причинить им больше мучений, чем эти… но это предположение было обманом.

Неистово гогоча, Эдвард с силой потянул их куда-то вверх, а потом резко отпустил. Беспомощные, словно жертвы, над которыми они когда-то с таким удовольствием измывались, Джоффри и Рамси повалились на пол… а затем оба ощутили на себе влажное склизкое прикосновение.

— Идите ко мне, мои хорошенькие, — заурчал над ними нежный до гадливости голос Таббс. — Сейчас мы с вами повеселимся…

… После того как Таббс вдоволь навеселилась, Джоффри и Рамси уже перестали на что-либо надеяться. Кошмарная реальность нависла над ними, словно Рок Валирии. Они осознали, что больше никогда не вернутся домой, и что им больше не суждено… что они не смогут…

— Ага! — раздался где-то над ними громоподобный возглас Эдварда. — Что, недопески, усвоили наш урок? Это местный магазин для местных! Это местный город для местных! Вам здесь не рады! Так и передайте вашим мерзким друзьям!

И тут случилось нечто, чего не ожидал ни Джоффри, ни Рамси. Эдвард занес над ними тесак… и перерезал связывающие их веревки. В первые несколько секунд они так и лежали на полу, застыв от неожиданности, а затем Эдвард гаркнул:

— Ну все, пошли отсюда! Пошли, я сказал!

Говорить в третий раз не пришлось. Дрожа, как в лихорадке, Джоффри и Рамси со всей поспешностью, на которую были способны их измученные тела, вскочили на ноги и, отталкивая друг друга, едва не спотыкаясь, побежали к двери и вывалились наружу.

— Но Эдвард! — с обидой воскликнула раздосадованная Таббс, взмахнув своей накидкой. — Ты ведь обещал!

Ее муж оскалился и вытащил из-за прилавка свое любимое оружие — арбалет.

— Не волнуйся, Таббс, — в предвкушении он хищнически облизал губы. — Им не уйти далеко.

* * *

Спустя примерно полторы луны после того, как Рамси Болтон столь неудачно поскользнулся, спускаясь в темницы Винтерфелла, Джон Сноу, бывший лорд-командующий Ночного Дозора, возвращенный к жизни древней магией, во главе небольшого разведывательного отряда подъехал к замку своих предков. К его безграничному удивлению, их встретила его сестра Арья собственной персоной, которая как раз выехала на конную прогулку.

— О, — сказала она, увидев Джона. — Джон Сноу, мой сводный брат. А я думала, ты умер.

— Так и было, — растерянно подтвердил Джон. — Мои братья убили меня, потому что я принял решение вмешаться в дела Семи королевств, чтобы вызволить тебя из когтей Болтона, Арья.

— А, вот оно что, — протянула Арья. — Ну, братец, ты уж, конечно, извини, но ты немного опоздал. Я тут и сама неплохо вызволилась, как видишь.

— Но как?.. — спросил потрясенный Джон.

— Точно не знаю, — Арья пожала плечами. — Но я теперь леди Винтерфелла и всем тут заправляю. Так что спасибо за помощь, но она не нужна.

— А что же Рамси? — Джон ничего не понимал. — Ты что, ты его… ты его убила?

— О, в этом не было никакой необходимости, — Арья беспечно махнула рукой. — Мой драгоценный муж поселился в темнице и ни в какую не хочет оттуда выходить. Говорит, что боится, что его заберут к себе местные, что бы это ни значило. А еще его очень пугает, когда я угрожаю ему исполнением супружеского долга, — она рассмеялась. — После этого он три дня не может прийти в себя. Такие дела.

Джон не верил своим ушам. Он так многим пожертвовал ради Арьи, пошел на все, чтобы ее спасти, а теперь…

— Что же мне делать? — беспомощно спросил он сестру.

— Ну, не знаю, — Арья развела руками. — Найди себе какое-нибудь занятие. Наверняка в Семи королевствах не я одна нуждаюсь в спасении.

Джону вдруг вспомнились несчастные одичалые, ищущие приюта на неведомых землях под водительством Матушки Кротихи.

— Да, — скорбно сказал он Арье. — Я думаю, ты права.

Тем временем в Миэрине Дейенерис Таргариен выслушивала донесение сира Барристана.

— Увы, моя королева, — со сдержанной печалью говорил он, — с каждым днем положение в Вестеросе меняется не в нашу пользу. Никто не знает, что послужило тому причиной, но король Джоффри совершенно переменился. Он денно и нощно молится в септе Бейлора, а страной управляет королева Санса. Народ очень ее любит, ваше величество. Мне больно говорить об этом, но, кажется, Вестерос позабыл Таргариенов, — со вздохом заключил сир Барристан.

Дейенерис поднялась со скамьи, на которой сидела, и подошла к балкону, глядя на расстилавшийся впереди спящий город.

— Неужели во всех начинаниях меня подстерегают неудачи, сир Барристан? — с горечью спросила она. — Неужели я возродила к жизни драконов и прошла сквозь множество испытаний лишь для того, чтобы вечно прозябать в изгнании? — она с отчаянием повернулась к верному рыцарю. — Неужели никому в Семи королевствах не нужна моя помощь?

Сир Барристан крепко задумался, а затем скорбная складка на его старческом челе слегка разгладилась.

— Возможно, на севере остаются те, кому нужна ваша помощь, моя королева. Вы помните, что я рассказывал вам об одичалых?