Тайна Манускрипта Войнича (джен)

Есть в мире одна тайна — манускрипт Войнича. Заветная рукописная книга из позднего Средневековья, официально подтвержденная, что оттуда, которая написана на неизвестном языке и неизвестном шрифте с кучей абстрактных иллюстрации растений, астрономических и астрологических символов и, разумеется, с купающимися голыми женщинами.

После того, как книготорговец по фамилии Войнич получил ее и пытался разгадать, другие ученые и любители всего таинственного тщетно тоже разбирали каждый символ, каждый рисунок книги, выдвигали различные теории разной степени правдоподобности и адекватности.

Тайна этой книги так и не оказалась разгадана даже в наши дни, хоть СМИ пестрили разными заголовками, что тайна рукописи вот-вот разгадана, но, прочтя эти статьи, понимаешь — ничего нового.

* * *

Джейкоб был одним из этих поклонников всего зашифрованного, который в свободное от своей научной исторической работы в своем университете время сидел и анализировал манускрипт.

Джейкоб смотрел на эти цифровые высококачественные копии пергаментов с письменными закорючками и неприличными голыми женщинами в трубах и растениями, которых не существует в природе. И в который раз пытался разобраться. Он изучал выводы прошлых исследований, где в одних говорилось, что это латынь или какой-то семитский или дальневосточный язык с новым шрифтом, понятный только создателю или создателям книги.

Рядом на столе сидел его любимый кот и смотрел на то, как его человек уткнулся в экран монитора и изучал «Ботанический» раздел книги.

— Я всё пытался перепробовать, Самсон, — сказал Джейкоб своему питомцу. — Даже пытался думать более примитивно, даже думал про Виженера или его аналоги, хотя, если верить радиоуглеродному анализу, что составлена книга была в четырнадцатом веке, а шифр появил немного позже.

Тот в ответ лишь зевнул, показывая розовую пасть, напоминающую бутон несуществующего цветка из манускрипта.

— Я тоже так подумал, — пытаясь из этого зева что-то уловить, будто кот понимает, что хозяин говорил. — А что если попробовать использовать современные технологии? Сейчас нейросети активно используются всеми, кому не лень. Может, если сделать промт, куда надо закачать всё то, что писалось в то время? Пусть электронные мозги искусственного интеллекта что-то такое найдет, если только другие криптографы не использовали.

И вот Джейкоб решил «скормить» в известную нейросеть все оцифрованные которые только существовали в Европе XIII, XIV и XV века: травники, бестиарии, алхимические трактаты, любовные записки монахов и знати, кулинарные книги с рецептами фаршированного льва и астрономические таблицы с ангелами и бесами. Сеть должна была проникнуть в сам менталитет эпохи, впитать ее «атмосферу» и выдать единственно верную расшифровку. Благо, доступа к копиям у криптофаната достаточно.

Ради этого Джейкоб даже купил максимальную подписку.

И вот прошел месяц на настройку модели, которая была названа «Роджером», в честь известного английского ученого Роджера Бэкона, которому в первое время приписывали авторство манускрипта.

Джейкоб загрузил в проект «Роджер» где-то полтора терабайта всего того, что имелось у него в серверах университета: из Ватиканской библиотеки, парижских и лондонских и багдадских собраний сочинений, включая даже данные из открытых источников по прошлым исследованиям.

Несколько дней нейросеть думала, а приходивший после работы Джейкоб смотрел на прогресс, думая про себя, что вот-вот найдет если не полный ответ, то хотя-бы ключ к разгадке манускрипта Войнича.

Наконец, монитор моргнул, а из динамиков послышались пару «щелчков». Файл результата анализа весил лишь пять килобайт. Сердце криптографа колотилось с утроенной силой. Он кликнул на текст, который начинался так:

«Представленный сборник представляет из себя рецепты приготовления салата из мяса единорога. Рецепт №1: Взять три листа неизвестного в Европе растения, три корня базилика и воду из зеленого бассейна…».

Дальнейший ответ в итоге казался лишь полной и откровенной шизофазией.

Джейкоб вздрогнул от такого и не поверил своим глазам. То есть, нейросеть, напитавшись всем, что в него загрузили лишь имитацию кулинарной книги, состоящее, в итоге, из ничего адекватного.

— Боже, нет! — ворчал Джейкоб. — Неужели столько времени и…?!

И он начал отвечать: «Ты не понял, Роджер. Ты просто не понял. Это не салат из единорогов. Это язык или письмо, которого нет. Это код!

На что ИИ ответил:

«Похоже, вы правы, это не кулинарная книга. Хотите продолжить исследование?»

Джейкоб «скормил» еще дополнительными данными и требовал гайти визуальные параллели, паттерны, разгадать, почему голые женщины в бассейне с трубами так безмятежны и настроил промт на более углубленный анализ.

Проект «Роджер» работал еще несколько дней. Результат пришел, и вердикт выдался такой:

«Представлена схема омовения для представления женских душ в час Страшного суда…».

И итоге еще добавилось больше шизофазии, которая годится разве что на стендап-выступлениях.

Джейкоб со злости швырнул стоящую на столе чашку в стену, что даже Самсон, который сидел возле монитора, испугался и убежал на кухню.

— Тупая нейросеть! Тупые ответы! — ругался криптограф.

Чуть позже успокоившись, Джейкоб подумал про себя, что делать дальше.

— Ничего! Клянусь париком Ньютона и бородой Аристотеля, я разгадаю тайну манускрипта, даже если я выучусь на травника и алхимика, чтобы разгадать письмо и несуществующие цветы!

* * *

Рим, 1415 год.

В просторном келье под самой крышей старого монастыря на окраине города, пятеро молодых людей в грубых черных сутанах покатывались со смеху, пока один из них, самый молодой, писал гусиным пером очередной абзац.

— Боже, как тяжело! — ворчал последний. — У меня рука скоро отвалится от этих «букв».

— Ой, как будто писать трактаты латинскими тяжелее, Томас! — ответил сидящий рядом с ним брат Иоанн.

На столе перед авторами, среди крошек хлеба и чернильных клякс, лежал только что законченный пергамент с изображением уморительно-гротескного корня, напоминающего пятую точку их аббата.

— Вот, кстати! — показал Григорий рисунок обнаженной женщины, держащую то ли стебли, то ли кровеносные сосуды.

— Какая пошлость! — иронично подметил Томас. — Нас точно не накажет инквизиция за сей срам?

— А что тут такого? Другим можно, а нам нельзя? — ответил автор рисунка, театрально обидевшись, но через секунду улыбнулся.

— Григорий, а она беременна или просто плотно поела у венецианского дожа? — спросил Иоанн.

— А какая разница? Пусть думают читатели!

— Лучше вот это! — подхватил брат Матвей, взяв другой лист, где было изображено растение, составленное из собачьей головы, лаврового листа и явного намека на женскую грудь. — Поди докажи, что такого не бывает!

— Не забывайте про текст! — наставительно поднял палец брат Александр. — Никакой системы и никаких ключей. Просто абсолютно бессмысленный набор букв, но так, чтобы казалось, что они — связный язык. Здесь я добавил сокращения, похожие на лекарские, и… ну… пару завитушек, как в астрологических трактатах. Пусть ломают головы, ха-ха!

— Братья, а не кощунство ли то, что мы делаем? Мы создаем фальшивое знание. Вдруг кто-то в будущем примет э за утерянное откровение? — спросил брат Александр.

Иоанн обнял его за плечи.

— Расслабься, брат! Это не фальшивое знание, а шедевральное ничто. Шутка. Мы не вкладываем сюда ересь, но и не вкладываем истину. Мы дарим будущим умникам идеальную загадку без отгадки. Вот, браться, представьте себе, как какой-нибудь напыщенный схоласт через двести лет будет на коленях умолять Бога и Дьявола дать ему ключ к бессмысленным закорючкам! Он напишет трактат, доказывающий, что «оперкулум» означает «благодать, нисходящая через трубы»!

Все снова зашлись хохотом. Томас, отдохнув немного и отсмеявшись, взял в руки очередной чистый лист и сказал

— Надо придумать имя автору! Пусть подумают, что это писал какой-нибудь опальный монах-францисканец. Роджер Бэкон уже древний для такого, пусть тень падет на его последователей.

— Тогда пиши на латыни: «Verus Liber Secretorum, Quem Non Solvet Profanus», — предложил Григорий.

— Скучно, — отмахнулся Иоанн. — Никаких имен, никаких названий. Просто книга без начала и без конца. Читатели сами придумают за нас и автора, и смысл.

Не будет ответа, лишь вечный, гомерический хохот пятерых молодых монахов, эхом разносящийся сквозь века над головами всех Войничей, Роджеров, Джейкобов и прочих людей и нелюдей, которые будут искать смысл там, где его никогда не существовало.

Хотя нет, смысл этого манускрипта был: он отражал чистую, незамутненную радость творения абсурда в душный римский полдень.

И лучше данной шутки авторы в своей жизни больше не придумали.