Dum spiro, spero (Пока дышу, надеюсь) (гет)

А значит, держись

За эту жизнь!

Верь и борись, пока живой!

Скоро иль нет

Будет просвет…

Марко Поло «Шторм»

Июль 1998

— Да, мадам Люпин, тут однозначно можно поставить диагноз «ликантропия», — по-английски, но с ярко выраженным французским акцентом говорил низенький полный целитель, изучая длинный пергамент. На нем самопишущее перо всю неделю фиксировало результаты осмотров. — Специалист по проклятиям зафиксировал следы темной магии, усиливающиеся по мере протекания лунного цикла. Вы же говорили, что ребенок реагирует на полнолуния? Не спит, плачет?

— Да, — голос Тонкс был таким же бесцветным, как ее волосы.

— Генетик — по-вашему специалист по магии крови — также обнаружил следы проклятия. Анималист утверждает, что ребенок никогда не сможет стать анимагом, что также свидетельствует о наличии вируса ликантропии. И он же отмечает наличие магических сил в младенце…

— Конечно, — процедила Тонкс, прижимая к себе упомянутого младенца. — Он же метаморф с рождения, как он может быть сквибом?

Эту неделю она провела с малышом Тедди в парижской клинике Святой Женевьевы, специализирующейся на лечении проклятий и сглазов. Не меньше десяти целителей из разных отраслей магии накладывали на ребенка диагностические заклинания, добавляли его кровь и волосы в различные зелья, проводили какие-то совсем сложные манипуляции, которые Тонкс распознать не могла. Вчера их отпустили домой, наказав на следующий день прийти за вердиктом главного целителя Гийома де Моро.

И вот они здесь.

— Трансформаций в волка пока не было, и это внушает надежду, — продолжал человек, от слов которого зависела не одна судьба. — Возможно, проклятие останется скрытым. Наблюдайте за ребенком. Первые пять лет — самые важные. Именно в этом возрасте у большинства детей проявляются магические способности, и, соответственно, «вылезают наружу» сглазы и порчи. Следующий рубеж — одиннадцать лет. Ведь не просто так все магические школы ведут набор детей именно с этого возраста.

Тонкс кивала в такт словам целителя. Ей, имевшей доступ в библиотеки Хогвартса и Министерства магии, все это было и без того известно.

— И если до совершеннолетия оборотов не будет, значит, ликантропия останется в скрытой форме, и Теодор отделается лишь бессонницей и головной болью в полнолуния, — закончил целитель.

— Эдвард, — машинально поправила Тонкс. — А что по антиликантропному зелью?

— Детям младше одиннадцати лет прием антиликантропного зелья строжайше противопоказан, — ответил месье де Моро.

Тонкс растерялась:

— А как же…

— Так, как это было веками, — отозвался целитель. — Напомню, что этот состав изобрели меньше двадцати лет назад. А до того каждое полнолуние вервольфов изолировали от людей. Вы же говорили, что ваш муж — оборотень? — Тонкс снова кивнула. Целитель смотрел на нее взглядом «Ну и чего же вы, милочка, ждали?». — Поинтересуйтесь у него. И, кстати, возможно, присутствие отца поможет Теодору легче переносить трансформации.

В этот раз Тонкс не поправила целителя.

Поудобнее перехватив младенца, она встала со стула, вежливо попрощалась и вышла в коридор. Ожидавший Ремус бросился к ней, но, увидев выражение лица жены, осекся.

— Все-таки оно? — тихо спросил он, забирая Тедди на руки.

Тонкс кивнула. Ей казалось, что она с разбегу влетела в глухую стену, как будто не открылся проход на вокзале Кингс-Кросс. Говорят, с Гарри Поттером был такой случай несколько лет назад. Они с Роном тогда угнали летающий автомобиль мистера Уизли…

— Прости меня, — Ремус прижался губами к ее макушке, которая когда-то была ярко-розового цвета. — Я не должен был позволять себе…

— Заткнись, — тускло посоветовала Тонкс. — Пошли в гостиницу.

Еще два месяца назад, вскоре после битвы за Хогвартс, она заметила странное поведение сынишки при полной луне. В тот момент, поглощенная тревогой за Ремуса, она не придала этому значения. Мало ли от чего младенец одного месяца от роду может плакать всю ночь? Но то же самое повторилось и в следующее полнолуние. Кроме того, Тедди начал странно выгибаться, и это пугающим образом напоминало начало оборота. Флер Уизли, с которой Тонкс в сердцах поделилась наблюдениями, вспомнила, что в клинике Святой Женевьевы в Париже проводят диагностику самых разных проклятий и темномагических болезней.

На первое письмо Тонкс из клиники не ответили. Аппарировавший туда по просьбе Флер месье Делакур узнал, что целители перегружены, а потому принимают лишь своих постоянных пациентов. Тогда в дело вмешался Гарри Поттер. На материке его имя было менее известно, чем в Британии, но все же французские газеты не обошли стороной новости о Мальчике-Который-Выжил-И-Победил-Волдеморта. Не успело руководство клиники обсудить, что же делать с ходатайством столь заметной персоны, как сова принесла им письмо от Кингсли Бруствера. Исполняющий обязанности Министра магии Великобритании вежливо просил целителей клиники Святой Женевьевы за соответствующую оплату уделить время сыну первого в истории оборотня, награжденного Орденом Мерлина первой степени.

И вот теперь худшие опасения супругов Люпинов сбывались.

В гостиницу шли молча. Тонкс украдкой вытирала глаза, Ремус был погружен в свои мысли. Трехмесячный Тедди, глядя на отца, радостно гулил.

— Завтра возвращаемся домой? — нарушил молчание Ремус, когда они зашли в номер.

Тонкс кивнула, взмахом палочки зашторивая окна. Портал, зарегистрированный в министерствах магии обеих стран, ждал своего часа. Надо было только отправить уведомление в пограничную службу, но это легко сделать на ресепшене отеля.

Положив сына в кроватку, Ремус подошел к ней:

— И все-таки это исключительно моя вина. Я не должен был жениться на тебе, не должен был давать жизнь…

— Замолчи! — выкрикнула Тонкс, оборачиваясь к мужу. Волшебная палочка теперь оказалась направлена прямо на него. — Я уже год выслушиваю, как ты кругом виноват! Я устала, ты понимаешь?!

Ремус слегка отшатнулся от этой вспышки, но не отступил:

— Я говорю, как есть. Я…

— И что?! — продолжала кричать Тонкс. — Снова сбежишь?! Ну давай, беги! Беги!

Дверь номера с грохотом распахнулась от взмаха палочкой.

— Тшш, — Ремус заклинанием вновь захлопнул ее. — Тедди напугаешь. Никуда я не уйду. Раньше готов был бросить все, но не сейчас. Просто потому, что это моя вина.

И он крепко обнял жену, позволяя ей наконец выплакаться на его плече. Ничего не подозревающий Тедди тихонько агукал в кроватке.

* * *

Май 2000

— Я никогда не был так счастлив! — снова и снова повторял Билл Уизли.

Ремус с ностальгической улыбкой глядел на него.

— Интересно, я так же выглядел, когда родился Тедди? — риторически спросил он, но получил ответ сразу с трех сторон:

— Однозначно, — откликнулся Гарри.

— Да-да, — согласился Рон.

— Конечно, — пожала плечами Гермиона. — А на вас, мальчики, я еще посмотрю.

«Мальчики» переглянулись:

— Надеюсь, на меня ты посмотреть не сможешь, — выразил их общую мысль Рон. — Потому что сама будешь лежать в Мунго, в том же отделении, где сейчас Флер.

— Я ей передам, — пообещала Джинни, подмигивая подруге. — Может быть, даже сфотографирую тебя на память. Для семейного альбома.

Сегодня ночью, в годовщину битвы за Хогвартс, Флер произвела на свет девочку, названную Виктуар. И теперь в небольшой гостиной коттеджа «Ракушка» яблоку было негде упасть: Молли и Артур, Перси, Джордж с Анджелиной, Рон и Гермиона, Гарри и Джинни… Тонкс и Ремус оказались единственными гостями, не принадлежащими к семейству Уизли, хотя связывающие их узы были не менее тесными.

— Еще вина? — к ним подошел Артур, некогда сверкавший ярко-рыжей шевелюрой, а теперь с огромной лысиной на макушке.

— Да, спасибо, — кивнул Ремус, подставляя фужер.

До полнолуния было еще две недели, и он мог позволить себе расслабиться.

— Два года назад в этот день мы потеряли Фреда, — вздохнула Молли. — Так странно теперь праздновать…

Тонкс сжала губы. Ей тоже воспоминания о том дне не доставляли радости.

— Не стоит, дорогая, — погладил жену по плечу Артур. — Фред бы точно не хотел, чтобы о нем плакали. Никто не знает, что там — дальше… Но если Фред сейчас может на что-то влиять, то я уверен, что рождение Виктории именно в этот день — его рук дело.

— Братец Дред бы такой шанс не упустил, — подтвердил Джордж. Он улыбался, но было видно, что он так и не привык жить один.

И Анджелина тут была вовсе ни при чем.

Тонкс не осуждала ее, но искренне не понимала: неужели чувства этой девушки были настолько незначительны, что она смогла удовлетвориться внешним сходством? Или, напротив, столь глубоки?

Двухлетний Тедди обошел гостиную, внимательно осмотрел каждого взрослого, и, остановившись по центру комнаты, нахмурил бровки. Через секунду его волосы стали ярко-рыжими. Грянул дружный хохот.

— В клане Уизли еще одно пополнение! — радостно объявил Джордж.

— Забирайте, — с улыбкой разрешила Тонкс.

Гарри насупился:

— Вот, значит, как? Крестный тебе метлы дарит, а ты на Уизли похож?

Джинни многозначительно оглядела своего парня. Недавно Гарри, устав от постоянных восклицаний «Джеймс в твоем возрасте выглядел точно так же!», решил убрать вихор на затылке, который, по его мнению, и был причиной проблемы. Получившаяся в результате стрижка «под ежика» выглядела весьма экстравагантно, хотя цель была достигнута: про Джеймса вспоминать перестали. Правда, Гермиона начала периодически упоминать какого-то маггловского спортсмена, и Тонкс была уверена, что Рон в итоге сделает себе точно такую же прическу.

— Молли, Артур, я вас поздравляю! — произнес Ремус, поднимаясь с места. — У вас родилась первая внучка. Давайте выпьем за то, чтобы нам еще не раз пришлось собираться по таким замечательным поводам. За Виктуар Уизли!

Стаканы звякнули.

Тонкс с улыбкой глядела на восторженного Билла, в десятый раз рассказывавшего, как его пустили в палату к Флер и дали подержать младенца.

— Да, это действительно особые чувства, — вполголоса заметил сидящий рядом Ремус. Тедди как раз подошел к нему и взобрался на колени. — Которые испытываешь только раз в жизни. Впрочем, возможно, Биллу повезет больше.

За почти два года, прошедшие с вердикта французских целителей, Тедди ни разу не обратился в волка. Несмотря на это, Ремус и слышать не хотел о втором ребенке, и Тонкс была, пожалуй, с ним согласна. Она помнила свой ужас полгода назад, когда в полнолуние ее сын внезапно покрылся густой темно-серой шерстью. Впрочем, сам малыш явно не почувствовал никакого дискомфорта, продолжая сосредоточенно натягивать пижаму. Маленькая ножка никак не попадала в штанину, и Тедди думал только об этом. Тонкс не стала рассказывать Ремусу об этом случае, не желая пугать его, тем более полчаса спустя шерсть исчезла так же неожиданно, как и появилась.

А к бессоннице в полнолуние они все уже привыкли. В последний раз Ремус, своевременно выпивший антиликантропное зелье, провел ночь с сыном, подталкивая лапой мячик или катая игрушечные машинки. Тедди был в восторге от этой забавы и быстро привык к огромному волку — а может быть, просто почувствовал в нем что-то родное. Тонкс той ночью даже сумела немного подремать в детской.

Два года назад, услышав диагноз «ликантропия в скрытой форме», Тонкс думала, что жизнь кончена. Все слова, которые она так долго твердила Ремусу, рассыпались в прах. Впервые она задумалась о том, что муж был, пожалуй, не так уж неправ, изначально высказываясь против появления ребенка на свет. Вытащил ее из депрессии, как ни странно, сам Ремус:

— Ты была права, в Новой Зеландии действительно совершенно иная политика в отношении оборотней, — заметил он однажды. — Я много читал об этом, пока вы с Тедди были в клинике, — надо же было чем-то себя занять. Въезжая в страну, оборотень обязуется прятаться на время полнолуния, и совершенно неважно, принимает он зелье или нет. Но зато он может устроиться на работу, детей берут в школы — разумеется, с учетом этих особенностей. Жаль, что двадцать лет назад у меня не было тебя. Уехали бы вместе еще тогда.

— Двадцать лет назад мне было пять, — слабо улыбнулась Тонкс. — Меня бы мама не отпустила.

— Никогда не поздно все исправить, — с энтузиазмом отозвался Ремус. — Если захотим — переедем в любой момент. Далековато, конечно… Но, слава Мерлину, порталы через государственные границы стоят не так дорого, да и получить разрешение на въезд в Новую Зеландию несложно. А что до обратного пути в Англию… пусть только кто-нибудь попробует не пустить двух кавалеров Ордена Мерлина первой степени!

Да, это был их запасной вариант. Но время шло, а Тедди не обращался, вселяя в родителей надежду, что все обойдется. Одновременно Гарри активно продвигал законопроекты о правах оборотней, которые Кингсли Бруствер защищал перед Визенгамотом, ссылаясь на авторитет покойного Дамблдора. Ремус, получив место мелкого клерка в аппарате Бруствера, со слезами на глазах благодарил друга. Тонкс вернулась в Аврорат, хотя уже не столь охотно, как раньше, лезла в пекло. Тедди проводил дни у бабушки Андромеды.

В семье Люпинов воцарилось хрупкое спокойствие.

* * *

Август 2009

— Мама, когда мы наконец поедем в Косой переулок?

Требовательный голос сына отвлек Тонкс от раздумий, что приготовить на ужин.

Этим летом Эдварду Ремусу Люпину пришло письмо из Хогвартса, и с того дня жизнь семьи сосредоточилась вокруг одного-единственного вопроса.

— Или вы с папой решили, что я буду учиться дома? — уже тише спросил Тедди.

В этом году ему исполнилось одиннадцать лет. Он знал, почему, когда за окном сияет круглая луна, он не может уснуть, мучаясь от головной боли и ломоты в костях. Знал, куда пропадает в эти ночи отец и почему по дому ходит крупный волк светлой масти. Знал и то, что однажды волком может стать он сам.

— Профессор Макгонагалл пишет, что ты должен учиться вместе со всеми, — сказала Тонкс, взлохмачивая темно-русую макушку сына. В отличие от матери, он не любил менять свою внешность. — Просто тебе придется проводить полнолуния под контролем школьной медсестры или профессора по защите от темных искусств. Ведь первая трансформация может произойти в любой момент.

Тедди кивал:

— Я знаю, ма. Я вам обещаю, что буду смирно сидеть там, где мне укажут. Ну я же все понимаю, правда.

Тонкс посмотрела на мужа и прочитала в его глазах отражение собственного скепсиса. Да уж, Ремус в школьные годы тоже все понимал, но это не мешало ему разгуливать по Запретному лесу в волчьем обличье и в компании трех незарегистрированных анимагов. Но ее беспокоило другое. Когда-то Джеймс и Сириус с восторгом подружились с оборотнем, но найдется ли парочка таких же сорванцов для ее сына?

Несмотря на все усилия Гарри Поттера и Кингсли Бруствера, магическое сообщество перевоспитывалось неохотно. Оборотней по-прежнему сторонились; перед Люпинами уже закрылось немало дверей.

— И ведь они были рады нам, пока не узнали правду! — каждый раз злилась Тонкс. — Почему они ведут себя так, словно ты явился к ним в полнолуние и без зелья?!

Более опытный и привычный Ремус грустно улыбался. Тедди молча слушал взрослые разговоры.

— Я буду скрывать, кто я есть, от ребят в спальне, — сказал он. — А потом… ну, в смысле, папины друзья же догадались, почему он каждый месяц уходит, но не отвернулись от него.

— Сильно на это не рассчитывай, — вздохнул Ремус. — Таких людей, увы, немного.

— Ну дайте мне хотя бы попробовать! — умоляюще посмотрел на родителей Тедди. — Вы ведь всегда сможете меня забрать из школы.

А ведь он даже ни разу не обращался.

— К тому же мне ведь уже можно будет принимать зелье, — добавил Тедди. — Может, ребята поймут, что я совсем не опасен.

От этих рассуждений у Тонкс на глаза наворачивались слезы.

В разных вариациях этот разговор происходил не в первый раз, но сейчас мысль подростка пошла дальше.

— Интересно, а если я все-таки начну превращаться в волка, мои метаморфические способности останутся? — задумался Тедди. Кажется, кровь двух Мародеров все же брала свое.

— Думаю, да, — серьезно ответил Ремус. — Если не станешь забывать пить зелье. Иначе ты не то что про внешность — имя свое забудешь.

— Будет единственный в мире зеленошерстный волк, — подсказала Тонкс. И, встряхнув светлыми волосами с малиновыми прядями, добавила: — Или розовый.

Тед покатился со смеху, а потом опять спросил:

— Ну так что? Отпустите? Мам, сегодня уже двадцатое августа.

Тонкс переглянулась с мужем. Отказать сыну она просто не могла. Ведь Хогвартс — это… это Хогвартс.

— Я думаю, стоит попробовать, — тихо сказал ей Ремус, когда так и не получивший ответа Тедди ушел спать. — Он прав. Если отношения с однокурсниками не сложатся, мы всегда сможем забрать его на домашнее обучение. Жаль, что он старший из наших — через пять-семь лет половина учеников Хогвартса будет состоять из отпрысков Поттеров и Уизли.

Тонкс в отчаянии ударила ладонями по столу:

— И ведь он даже не оборотень, Рем! Но при этом должен страдать! Мы действительно не имеем права на ошибку. Тед должен быть изолирован на время полнолуния: он ведь неопытен и пропустит начало трансформации. А как скрыть его ежемесячные исчезновения из спальни?

— Никак, я проверял. Разве что он будет тихонько ускользать поздно ночью, когда все уже уснут, и возвращаться под утро. Я-то в свое время отсутствовал пару дней …

— Значит, так и сделаем! — решительно подытожила Тонкс. — Дежурить с ним я и сама смогу; зачем ставить в известность преподавателей и медсестру? Попросим Макгонагалл найти помещение.

Ремус усмехнулся:

— Думаю, Визжащая хижина вполне подойдет.

* * *

1 сентября 2017

Утро в семье Люпинов кипело вовсю.

— Дора, мы опаздываем! Ну сколько можно собираться, тебе же даже макияж делать не нужно!

— Рем, прекрати, успеем! Можешь аппарировать один, если так торопишься.

Вот уже много лет, как Ремус и Нимфадора Люпины каждое утро вместе отправлялись в Министерство магии, и, перед тем как разойтись по разным этажам, обязательно целовали друг друга. Их сын, девятнадцатилетний Эдвард Люпин, учился на целителя и разделять семейную идиллию отказывался, перемещаясь по утрам в Академию колдомедицины.

Тонкс наконец вышла из спальни.

— Я просто решила сменить прическу. Тебе нравится? — она кокетливо улыбнулась, проводя рукой по гладким темно-рыжим волосам.

— Очень, — искренне ответил Ремус. — Только ради всего святого, почему это нужно было делать именно сейчас?

— Да не паникуй ты, — Тонкс направилась к чулану, по пути заглянув в комнату сына. — Тед, пожалуйста, возьми волшебную палочку и убери за собой одежду. У нас домовиков нет.

— Мама, да уберу я, уберу!

— Не огрызайся! Можешь снимать жилье и жить сам по своим правилам.

Ремус, который уже успел обуться и теперь стоял в прихожей, привалился к стене:

— Зачем я вообще женился? — риторически спросил он, возводя глаза к небу. Взгляд уперся в низкий потолок.

— Чтобы жить долго и счастливо? — предположила Тонкс из недр чулана, где, судя по звуку, совершенно точно упало что-то тяжелое. Ее голос звучал приглушенно.

Тед вышел из спальни и тоже начал обуваться.

— Ты в Академию? — спросил Ремус, глядя на сына.

Разум периодически отказывался воспринимать, что этот взрослый, статный парень — их малыш Тедди, когда-то смешивший родителей хаотичной сменой внешности. Тонкс даже пыталась соревноваться с ним, кто больше раз за минуту перекрасит волосы. Теперь же юноша выбрал один серьезный образ и никогда его не менял.

— Прогуляю утро, все равно там лекции, — отозвался Тед. — После обеда пойду.

— Что еще за разговоры? — Тонкс наконец вылезла из чулана, держа в руках пару черных туфель.

— Ну а что? — набычился студент. — Виктуар сегодня уезжает, я же должен проводить ее на поезд!

Ремус с мягкой улыбкой посмотрел на жену:

— Он должен, понимаешь?

Тед первым вышел на улицу, и через мгновение до его родителей донесся хлопок аппарации.

Те посмотрели друг на друга.

— Как быстро он вырос, — покачала головой Тонкс. — И так похож на тебя.

— А мне кажется — на тебя. Пойдем?

Взявшись за руки, Тонкс и Ремус вышли на крыльцо и аппарировали.

Ликантропия Тедди не проявлялась. Все было хорошо.