Следствие ведет леди Малфой (джен)

Когда Нарциссе впервые показалось, что ее многочисленные крема, лосьоны и маски для волос и тела расходуются слишком уж быстро, она отмахнулась. Во второй раз, обнаружив, что флакончик любимого молочка для тела, который она лишь недавно получила с доставкой, уже опустел почти наполовину, решила тщательнее следить за умеренностью.

Но когда уменьшилось количество крема, которым она точно не пользовалась последние две недели, миссис Малфой забила тревогу.

— Драко! — строго позвала она сына.

Девятилетнему наследнику аристократического семейства было смертельно скучно в поместье, а потому недавно он возомнил себя великим зельеваром, выдавив в котел пасту, вылив детский шампунь и что-то еще (что ни Нарцисса, ни Люциус не смогли распознать по запаху, а Драко так и не признался). Вероятно, ее дорогущую импортную косметику постигла та же участь, и сейчас все это превратилось в отвратительное месиво, осевшее на дне его котла.

— Я что тебе говорила про твое «зельеварение»? — прикрикнула Нарцисса на сына, когда тот прибежал. — Никаких зелий до Хогвартса! Это ты воруешь мою косметику?!

— Н-нет, мам, это не я... — тот краснел и смотрел в пол.

— А ну вытяни руки, — потребовала Цисси, а затем, наклонившись к его ладоням, принюхалась.

Приучить Драко к тщательному мытью рук не под силу было ни Мерлину, ни самому Слизерину, а потому, если бы тот пользовался ее средствами, запах бы остался. Но его не было.

Нарцисса на этом не успокоилась и решила проверить детскую. Сын же тем временем по-прежнему что-то мямлил, утверждая, что он не виноват, но выражение лица при этом у него было слишком подозрительным. В итоге, не обнаружив прямых улик, миссис Малфой ничего не осталось, кроме как пригрозить, что лишит его сладкого на три месяца, если поймает с поличным.

А еще (подозревая, что Драко неисправим) на всякий случай закрепила крышки магией, чтобы тот не смог раскрыть флакончики, даже если бы захотел.

Но количество косметики все равно уменьшалось слишком быстро.

Цисси уже в тысячный раз пожалела, что в свое время не спросила у дяди Ориона формулу, когда тот рассказывал, как установил сигнальное заклинание на крышки бутылок с огневиски, тем самым контролируя свою супругу, чтобы та втихаря не выпивала лишнего.

«Заклинания... — завертелось в голове у Нарциссы. — Что если кто-то наложил заклятье исчезновения на флакончики?»

Кандидат на это подлое действо уже был найден — Клементина Крэбб, шумная, скандальная, несдержанная в выпивке аристократка, недавно гостившая в их доме.

Если бы у леди Малфой спросили, какие обстоятельства она считает самыми досадными в своей жизни, первым бы та назвала связь мужа с Пожирателями смерти, дамокловым мечом висящую над их семьей даже несмотря на то, что сам Лорд сгинул. Вторым — необходимость вращаться в так называемом «высшем свете», по большей части состоящим из горстки ограниченных, сварливых и маящихся от скуки женщин, которых кроме сплетен и попыток уколоть друг друга ничего больше не интересовало.

Особенно отличалась Клементина, устраивающая приемы с особой регулярностью. Она считала себя дамой прогрессивной и чрезмерно гордилась этим, а потому не упускала возможности поддеть Нарциссу за ее старомодный стиль (Цисси же считала, что та просто слишком глупа, чтобы научиться ценить винтаж). «Ох, милая, какое красивое платье! Моя бабушка в пятидесятые носила точно такое же».

В какой-то момент миссис Малфой окончательно решила, что приемы у Крэббов больше посещать не будет, но внезапно вмешался Люциус. «Дорогая, ты чистокровная леди и не можешь отказываться, даже если миссис Крэбб тебе не нравится. У аристократов есть обязательства. Такова традиция».

«Интересно, что бы сказал мой дорогой супруг, если бы узнал о том, на какую пакость решилась его чистокровная леди», — мысленно ехидничала Нарцисса, когда однажды Клементина прислала сову с сообщением, что очередной прием не состоится «по личным обстоятельствам».

Она-то знала, что название этим «обстоятельствам» — бомбочки для ванны с запахом скунса. Впервые такой розыгрыш много лет назад в их родительском доме устроил кузен Сириус, подложив несколько особо вонючих в коробку к остальным; самая подлость заключалась в том, что до контакта кожи с водой, где та была растворена, запах не ощущался. Первой жертвой стала Беллатрикс, и Цисси до сих пор помнит, в какое бешенство сестра тогда впала, даже поклялась проклясть или убить Сириуса.

Клементина Крэбб тоже, наверное, прокляла бы или убила ее; но кто вообще заподозрит Нарциссу Малфой, гордую леди-аристократку из древнейшей семьи?..

И вот теперь эта самая леди, растеряв всю гордость, неслась в ванную, чтобы проверить косметические средства на скрытые заклятья. Маловероятно, чтобы миссис Крэбб догадалась, и все же...

Нет, все флакончики были чисты. Ни вредоносной магии, ни следов опасных зелий. Проявляющее заклятье показало лишь, что ее защиту с крышек снимали, а потом снова аккуратно наложили, надеясь, что хозяйка косметики этого не заметит.

Если не Драко и не Клементина, оставался худший вариант. Любовница мужа.

Что если пока она пропадает на приемах, Люциус приводит сюда какую-то молодую дрянь? Как знать, может, именно поэтому он так настаивает, чтобы она не отказывалась от визитов к «старым дряням», то есть Клементине Крэбб, Гертруде Гойл, Джозефине Розье и прочим сварливым, спесивым и скучным аристократкам.

Цисси скрежетала зубами от ярости, представляя, как какая-то девица в ее отсутствие натирает свое потаскушное тело ее лосьонами и маслами.

Но сразу идти и обвинять супруга без доказательств глупо; Люциус даже от связей с Пожирателями сумел отмыться, что уж говорить про любовницу. Изначально неплохо бы понаблюдать и сопоставить факты.

* * *

— Госпожа, Добби клянется, что ничего не знает! — причитал эльф, вызванный на допрос.

— Прекрати истерику и отвечай: кто приходит сюда, и чем занят супруг, когда меня нет? — холодно и с нажимом повторила Нарцисса.

— Никто не приходит, госпожа, я клянусь. Если вы считаете, что я вру, то прикажите мне прижечь пальцы утюгом!

В отличие от мужа, который получал от самоистязаний домовиков какой-то извращенный кайф, миссис Малфой этого терпеть не могла, но успела заметить, что если Добби начинает вдруг говорить про истязания, то точно что-то знает, но не может рассказать.

Она осознала, что изначально выбрала не того информатора, ведь домовик боится Люциуса больше, чем ее. Учитывая, что в Малфой-меноре проживают всего четверо — она с мужем и сыном, а также Добби, — оставался единственный вариант: попробовать разговорить Драко.

Решив действовать хитростью, Нарцисса запаслась кое-чем, что точно понравилось бы любому ребенку, и направилась в его комнату.

— Сынок, сегодня новолуние, — как же вовремя она заглянула в лунный календарь. — В семье Блэков была традиция: каждое новолуние устраивать вечер секретов, когда члены семьи делились друг с другом своими тайнами. Хочешь попробовать?

Конечно, это был чистой воды бред; каждый Блэк имел за душой вагон тайн и «скелетов», но ни за что не поделился бы ими ни с одной живой душой, тем более с «любимыми» родственничками. Но Драко пока что об этом знать не обязательно.

— Давай я начну: я иногда тайком покупаю маггловскую еду.

Нарцисса достала припасенные две упаковки чипсов и бутылку колы. Вредно, конечно, но иногда она не могла себе отказать. И началось все снова с Сириуса, который однажды протащил все это в Хогвартс и предлагал студентам попробовать (надеясь потом наладить продажу). Как чистокровной леди ей полагалось сказать, что маггловская еда это «фу, гадость», но на самом деле Цисси понравилось. Люциус в осадок бы выпал, узнай, чем время от времени балует себя его супруга.

— Теперь ты, — мягко подтолкнула, когда сын еще сильнее повеселел после перекуса.

— У нас в саду водятся белки! — с гордостью (как будто завел их сам) выдал Драко.

— Какой же это секрет, — разочарованно процедила Нарцисса, а затем ее осенило. — А давай в следующем раунде рассказывать не свои секреты, а чужие. Например, папины. Знаешь ли ты, что он разговаривает во сне? И зовет Салазара Слизерина!

На самом деле звал во сне Люциус вовсе не Слизерина, а Темного лорда, но и об этом сыну пока тоже было знать не обязательно.

— Ну же, теперь ты! Какие папины секреты ты знаешь?

Тот промычал что-то нечленораздельное, и Цисси интуитивно почувствовала, что подошла почти вплотную к той самой тайне. И этот еще сильнее распаляло азарт.

— М-м... я знаю кое-что... Но папа запретил мне говорить!

Драко тоже побаивался отцовского гнева, но на сей раз Нарцисса действовала хитрее.

— Сынок, а давай заключим твой первый в жизни Непреложный обет. Ты пообещаешь все мне рассказать, а я пообещаю сохранить это втайне от папы и не рассказывать ему о твоих шалостях целых два месяца.

Когда-нибудь он вырастет и непременно поймет, что мама блефовала и ни за что бы не подвергла столь сильной и опасной магии девятилетнего ребенка; но это произойдет еще очень нескоро. А пока что в глазах Драко это предложение должно быть слишком заманчивым, чтобы отказаться.

Нарцисса тщательно сымитировала заключение Обета, добавив даже чуть больше световых эффектов, которые должны были впечатлить сына. И только после этого, уверенный теперь в своей безопасности, он начал:

— Ну, в общем... я однажды случайно оказался возле сауны...

Да, в Малфой-меноре такое помещением было и активно использовалось хозяевами.

— И оттуда вдруг раздался голос отца. Он стонал... И повторял: Нежнее, нежнее!..

Нарцисса сжала зубы и кулаки, мысленно уже подыскивая проклятия для неверного супруга. Она была права! Тот действительно завел любовницу, так еще и имел наглость привести ее в их поместье!..

— Я, эм... заглянул. И увидел, как Добби натирает ему спину...

— Добби... папе? — Цисси ушам своим не верила. — И там больше никого не было?

— Только отец и домовик. Папа лежал на лавке животом вниз, пока Добби мазал ему спину...

Нарциссе резко полегчало. На секунду она успела даже разозлился на сына (который наверняка подумал, что там они с Люциусом заняты взрослыми развлечениями, и решил, пакостник мелкий, подсмотреть).

— И делал это твом кремом. Тем, про который ты спрашивала. Из розового тюбика.

В розовом был не крем, а молочко для тела, но Нарциссе было от этого не легче.

— А потом натирал ему пятки...

Дальше миссис Малфой догадалась сама; увлажняющего крема для стоп у нее тоже стало меньше. Ну, Люциус! Ну, дракклов сын! — бушевала Цисси. И запах от ее косметики, чтоб его, магией замаскировал. Иначе она бы точно почувствовала.

И ты мне будешь еще что-то про «обязанности аристократки» говорить, мистер «Добби, давай нежнее»?!

— Он велел ни в коем случае тебе не рассказывать, — лепетал Драко, покраснев до кончиков ушей.

— А ты ему не рассказывай о том, что мне рассказал, — приободрила Цисси сына. — И все будет хорошо.

Конечно, не будет. Нарцисса один раз пожертвует своей импортной косметикой и наложит на нее порчу. И если Люциус, когда начнет чесаться, как проклятый, посмеет ее обвинить, скажет, что заподозрила в хищении домовика и решила его проучить.

* * *

Добби (который, конечно же, весь разговор благополучно подслушал) шел по коридору и вздыхал от досады.

Что за проклятие? У всех знакомых домовиков хозяева как хозяева, а у меня — стыдоба. Милорд втихаря масочки на лицо наносит и лосьончиками натирается (и это еще ни хозяйка, ни сынок не видели, как он ноги бреет!), миледи маггловскую дрянь кушает и пакостит, как школьница. А наследник — «великий зельевар», драккл его за ногу! — смешал шампунь, зубную пасту и противозачаточное зелье, которое у мамы выкрал, затем подогрел это все в котле, а потом облил варевом несчастную белку, прибежавшую к менору за провизией, обрекши ее тем самым умереть чистой, но бездетной.

Тоже мне, аристократы!..