Осторожно: дети! (Записки из каменной крепости) (джен)

Мы с Дашей были не просто подругами. Мы были выдающимися естествоиспытателями, стихийными бедствиями местного масштаба и, по совместительству, главной головной болью всей нашей улицы.

Даша — это воплощение хаоса с двумя светлыми косичками, вечно выбивающимися из-под косынки, с ободранными коленками и невинными серыми глазами, в которых горел огонь первопроходцев. А я, Настя, была ее верной соратницей, стратегом и поставщиком идей (обычно плохих).

Наша страсть к местной флоре и фауне не знала границ. Дома у нас функционировал незаконный филиал контактного зоопарка. В банках из-под майонеза жили лягушки, тритончики и головастики (последние, правда, имели привычку превращаться в лягушек прямо на кухне). В сарае тайно обитали спасенные от дачников змейки, мыши и пара вечно недовольных воробьев. На чердаке висели вниз головой летучие мыши, которых мы подкармливали хлебными крошками. Котята и щенята просто текли к нам рекой.

Венцом нашей коллекции стал маленький коршун — мы его выходили, и он, к нашему изумлению, не улетел навсегда, а возвращался к нам на плечо, требуя куриное мясо. А дикая степная сова так вообще поселилась в старом дубе и смотрела на нас желтыми глазами с высоты, будто осуждая, но и не улетая.

Но самой эпичной историей стало спасение дикого козленка. Мы нашли его в овраге, принесли во двор... и тут из-за сарая вылетела его мамка. Разъяренная, с рогами и явным намерением отправить нас в мир иной. Мы с Дашей, не сговариваясь, рванули к старой яблоне. Вскарабкались мы туда с ловкостью обезьян — страусы отдыхают. И провели на этой яблоне три часа. Сверху было прекрасно видно, как коза методично бодает ствол, а из окна на нас смотрел дед Иван, спокойно попивая чай и посмеиваясь. Он вышел только тогда, когда коза устала и ушла, и снял нас с веток, приговаривая: «Орлы вы мои степные».

Наши приключения всегда начинались с благих намерений.

История первая: Великий Потоп и Предатель-Дед

Было это в июле. Жара стояла такая, что плавился асфальт и даже комары летали как-то лениво, вполсилы. Накануне прошел грозовой ливень, и на поляне за домом образовалась огромная, манящая, переливающаяся на солнце лужа.

— Настя, — трагическим шепотом сказала Даша, глядя на это великолепие. — Мы должны искупаться. Это наш долг перед человечеством.

— Мама убьет, — резонно заметила я.

— А кто ей скажет? Мы снимем всё, кроме трусиков, намочим только ноги и живот. Пять минут!

Гениальный план. Мы разделись до трусов и плюхнулись в грязную, теплую воду. Это было блаженство. Мы плескались, строили плотины, ловили воображаемых китов... Пока не заметили на крыльце фигуру. Это была не мама. Это был дед Иван.

Дед не кричал. Он подошел, хитро прищурился и сказал: «А ну-ка, ихтиандры, марш домой». Мы, предчувствуя расправу, пулей влетели в дом.

К вечеру мы обе лежали с высокой температурой. Ангина.

Мама ходила с лицом человека, который готов казнить, но сначала вылечит. А дед Иван... Дед Иван оказался нашим сообщником. Пока родители были на работе, он тайком приносил нам в постель самое настоящее мороженое. Не какое-то там диетическое, а настоящий пломбир в вафельном стаканчике.

— Дед, а горло же! — хрипела Даша.

— Так оно холодное, — авторитетно заявлял дед. — Холод закаляет! Закалка, девочки, это главное. Кушайте.

Мы ели. Мы кайфовали. Мы болели еще неделю, но в нашей памяти эта ангина осталась самым сладким воспоминанием детства.

Когда мы немного окрепли, нам в голову пришла идея века: построить настоящий каменный дом! Свой. За домом, чтобы никто не нашел.

Нашим прорабом снова стал дед Иван. Он научил нас делать консистентный раствор из песка и цемента (называл его «волшебным»), показал, как таскать камни и как выкладывать печь, чтобы не задохнуться от дыма. Мы строили это чудо архитектуры месяца два. Это была не просто халупа — это была неприступная крепость.

Крепость, разумеется, требовала защиты. Мы вырыли настоящий колодец — глубиной с взрослого человека. Сверху положили веточки и аккуратно вернули дерн. Со стороны — идеальная поляна. Только мы и дед Иван знали, что там ловушка.

Параллельно с этим мы подобрали на улице раненую змейку. Поселили ее в импровизированный террариум (коробка из-под обуви с крышкой). Разумеется, однажды мы забыли ее закрыть.

Мама до сих пор вспоминает утро, когда она проснулась, потянулась и обнаружила на своей подушке мирно спящую змею. Крик был такой, что соседи на всякий случай вызвали милицию.

Но настоящий курьез случился, когда к нам приехал дядя Федор — Дашин папа. Мама попросила его позвать нас на обед. Дядя Федор решил срезать путь и пойти через поляну мимо нашего каменного дома.

Он не знал про метки.

Он не знал про ловушки.

Он не знал, что мы ушли за глиной и предупредить забыли.

Раздался треск веток, глухой стук и сдавленное «Твою ж мать...». Мы вернулись и обнаружили дядю Федора по грудь в нашем стратегическом колодце. Он ругался так витиевато, что даже дед Иван покраснел и сказал, что этому его точно не учил.

Кстати, в тот день мы лепили глиняную посуду. Дед Иван ушел за красками и материалом для печи, оставив нам строгие инструкции: «Лепьте ровно, потом подпишете». Мы слепили шедевры. Правда, одна кружка криво косилась набок, а тарелка напоминала профиль обиженного ежика.

Летом мы решили, что нам тесно на суше. Мы построили плот. Из старых досок, скрепленных веревками (гвоздей у нас не было, но был энтузиазм).

— Нам нужно быть готовыми к долгому плаванию! — объявила Даша. — Я возьму хлеб и яблоки.

— А я сделаю весло-якорь, — подхватила я, вытаскивая старую швабру.

Утром мы торжественно спихнули плот в воду. Забрались на него. Оттолкнулись. Течение подхватило нас и понесло от берега. Мы проплыли метров десять, чувствуя себя Колумбами, и тут Даша побледнела.

— Настя... А где пакет с едой?

— Я думала, ты его взяла!

— А весло?

— Оно осталось на берегу...

Мы сидели на дрейфующем куске дерева, без еды, без гребли, и медленно уплывали в сторону камышей. Спасение пришло в лице деда Ивана. Он плыл на старой резиновой лодке, хохотал на всю реку и кричал: «Экипаж! Вы чего приуныли? Земля-то вон она, за углом!».

Он отбуксировал нас к берегу, где мы и обнаружили, что наш поход дальше собственного огорода не задался.

--

Вечером мы сидели в нашей каменной крепости. Внутри уже горела маленькая печка (мы таки научились делать ее правильно). Мы пили чай из кривых кружек, которые слепили сами. На коленях у Даши спал котенок, а в углу свернулась та самая змея (мы пообещали маме, что она больше никогда не выйдет из коробки).

Снаружи дядя Федор заваривал шины на машине и клялся больше никогда не ходить на нашу поляну без сапог и парашюта.

А я смотрела на огонь в печи и думала о том, как же нам повезло. Несмотря на все синяки, ангины и ловушки, взрослые не сломали нас. Они просто смирились. Смирились и стали играть с нами в эту игру.

Дед Иван учил нас не бояться мира. А мир, в лице его старых яблонь, грязных луж и диких коз, учил нас быть собой.

И знаете, это было лучшее детство на свете.