До того, как (гет)

Сладкое королевство поражало разнообразием праздничных вкусностей. Витрины были украшены жевательными снеговиками, леденцами в форме снежинок, шоколадными оленями и десятками других рождественских фигурок, от одного вида которых хотелось хотя бы на несколько минут забыть обо всём остальном. Гермиона выбрала чупа-чупс в красно-белую полоску с маленьким бантиком на палочке. Настроение у неё было далеко не самым праздничным, но очень хотелось, чтобы таким оно всё-таки стало.

— Ты всегда можешь поехать к нам в гости. Родители будут рады, а Рон-то как сильно обрадуется, — Джинни шутливо ткнула подругу локтем, едва речь зашла о её старшем брате.

Ни для кого уже не было секретом, что примерно с пятого курса младший из Уизли начинал краснеть гуще обычного всякий раз, когда рядом оказывалась его близкая подруга. Шутки и подколы на эту тему давно стали настолько привычными, что никто уже даже не обращал внимания на бурную реакцию Рона. Разве что сам Рон продолжал искренне надеяться, что однажды окружающие перестанут её замечать или шутки перестанут быть всего лишь шутками и станут реальностью.

— Последнее Рождество в Хогвартсе. Я точно найду, чем занять себя в стенах замка, ещё столько непрочитанных книг и неизведанных комнат, — Гермиона улыбнулась, хотя в голосе всё равно прозвучала лёгкая грусть.

Родители планировали семейное путешествие, но сама мысль о том, что уже через полгода Грейнджер не вернётся за любимые парты, к учебникам и в знакомые коридоры, вызывала странное желание провести в школе как можно больше времени. Мама чуть ли не каждую неделю присылала письма с просьбой приехать, но что могло быть заманчивее прогулки по ночным коридорам в полном одиночестве без страха быть обнаруженной? В конце концов, в сентябре ей исполнилось восемнадцать. Она была совершенно взрослой и имела полное право самостоятельно решать, где и как проводить каникулы.

После прогулки по Хогсмиду Гермиона проводила друзей на станцию, откуда отправлялся поезд к рождественским каникулам, и только потом поспешила обратно в школу. В коротком пальто, без шапки и с раскрасневшимися от холода щеками она почти бегом пересекла заснеженные дорожки, мечтая скорее оказаться внутри замка, отогреться у камина гриффиндорской гостиной и выпить чашку горячего какао с купленными в Сладком королевстве зефирками.

Хогвартс встретил её непривычной тишиной. Большинство учеников уже разъехались, и огромный замок, обычно наполненный голосами, шагами и хлопаньем дверей, теперь словно принадлежал только ей.

Время было неподвластно её желаниям и, как назло, шло особенно быстро именно тогда, когда Гермиона хотела его остановить. Дни растворялись за любимыми занятиями: книги сменяли друг друга на прикроватной тумбочке, прогулки по пустым коридорам затягивались до позднего вечера, а между ними находилось место для кусочка сладкого пирога и чая с ароматом корицы и апельсина. Всё это было таким простым, привычным и одновременно настолько уютным, что ей хотелось растянуть каждый день хотя бы ещё на несколько часов. Но время не спрашивало её разрешения.

В ночь перед Рождеством гриффиндорка уснула прямо с очередной книгой в руках. Последнее, что она помнила, строчку, которую уже несколько раз перечитывала, пытаясь заставить себя не закрывать глаза, а потом пришёл сон, которые многие назвали бы вещим, но она об этом пока не знала.

Ей снился длинный коридор, которого она никогда прежде не видела. Вдоль стен горели свечи, но пламя почему-то отбрасывало слишком длинные тени. Где-то впереди раздавался вежливый мужской голос, кто-то произносил её имя. Гермиона пыталась приблизиться, но чем быстрее шла, тем дальше становился конец коридора.

Грейнджер проснулась рано утром, резко втянув воздух, и некоторое время смотрела в потолок, пытаясь понять, что именно её разбудило. Сердце билось чуть быстрее обычного, на груди лежала ладонь, а под ней ощущалось что-то холодное.

Маховик времени.

Тот самый, который Макгонагалл выдала ей ещё на третьем курсе, чтобы она могла посещать несколько занятий одновременно. Волшебница машинально сжала тонкую цепочку в пальцах и внутри что-то кольнуло с вызывом

— А что, если...? — она тут же оборвала собственную мысль. Нет. Даже думать об этом было глупо.

Вмешиваться во время без необходимости опасно. Использовать маховик для путешествий в прошлое без разрешения запрещено. И уж точно никто не выдавал его ей для того, чтобы она могла переигрывать собственные каникулы только потому, что они слишком быстро заканчиваются. Гермиона положила маховик обратно и решила забыть об этой мысли. Не получилось.

Она вспоминала о нём за завтраком; вспоминала, когда читала; когда гуляла по заснеженным коридорам; когда случайно поймала себя на том, что подсчитывает, сколько дней осталось до возвращения в школу после каникул, хотя сама всё ещё находилась в ней. Мысль не уходила.

А что, если действительно можно вернуться?

Не изменить ничего важного, ее вмешиваться в чужую жизнь, просто прожить эти несколько дней ещё раз. Более медленно, внимательнее, запомнить то, что сейчас проходило слишком быстро. К вечеру Гермиона почти убедила себя, что это совершенно безобидная идея.

Почти.

После купания в ванной старост она долго сидела в тёплой воде, наблюдая, как по поверхности разбегаются маленькие волны. Пена постепенно оседала, ароматические пузырьки лопались один за другим, а огромная комната наполнялась тишиной.

Грейнджер достала из кармана махрового гриффиндорского халата маховик времени

— Всего несколько дней, ничего больше, — сказала она сама себе и пальцы уверено сомкнулись вокруг золотого механизма.

Семь оборотов.

Она заранее подсчитала.

Первый.

Золотой песок внутри стеклянной колбы вздрогнул.

Второй.

Комната словно на мгновение качнулась.

Третий.

Волшебница крепче сжала цепочку.

Четвёртый.

Что-то холодное пробежало по спине.

Пятый.

Свет свечей вытянулся в тонкие полосы.

Шестой.

Она уже почти пожалела о своём решении.

Седьмой.

Мир растворился.

На мгновение Гермиона перестала чувствовать собственное тело. Не было ни пола под ногами, ни воды, ни воздуха, ни даже привычного ощущения времени. Только стремительное движение куда-то назад, будто невидимая сила вырвала её из настоящего и швырнула через бесконечный коридор чужих воспоминаний. Но вскоре всё закончилось. Гермиона шумно выдохнула, пошатнулась и схватилась за край ближайшей раковины, пытаясь восстановить равновесие.

Ванная старост была на месте. Бассейн, высокие окна, мраморные стены, золотые краны, всё выглядело почти так же, как несколько минут назад.

Почти.

Что-то было не так. Она медленно огляделась, стараясь понять, что именно изменилось.

Окна были другими, витражи отличались от тех, которые она помнила. Гермиона подошла ближе, всматриваясь в цветные стёкла. Отражение было её собственным, тот же мокрый волос, те же черты лица, та же ночная рубашка. Никаких изменений, но ванная вокруг неё уже не принадлежала тому Хогвартсу, который она знала.

Дверь в помещение резко распахнулась, а затем с характерным глухим звуком захлопнулась за вошедшим. Волшебница вздрогнула так сильно, что едва не выронила маховик. Пальцы судорожно сжались на золотой цепочке, и она поспешно спрятала её в карман халата. Сердце колотилось где-то в горле, нет, хуже, оно будто билось одновременно в груди, ушах и висках, заглушая почти все остальные звуки.

Резкий взмах палочкой начал наполнять ванну горячей водой, над поверхностью заклубился пар, свечи затрепетали от движения воздуха, но даже шум льющейся воды не мог заглушить бешеный стук собственного сердца.

В свет цветных витражей попал воротник слизеринской мантии, аккуратно сложенной на деревянной скамье. Раздался звук шагов по деревянному полу, направленный в её сторону, а затем свет свечей скользнул по лицу вошедшего и мир на мгновение остановился.

Тёмные волнистые волосы, безупречно правильные черты, спокойный взгляд тёмных глаз. Молодое лицо, ещё лишённое той холодной жестокости, которую Грейнджер знала по газетным фотографиям, воспоминаниям и рассказам. Для неё знакомое, а он её видел впервые. Её и тот застывший ужас в её глазах

— Что ты здесь делаешь? Ты не староста и не можешь здесь находиться. — раздался его голос, он уже расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки и теперь остановился, недоумённо глядя на неё.

— Так и будешь молчать или всё же попросишь меня не сдавать тебя Пруэтту? — староста львиного факультета отличался своеобразным характером, об этом знал каждый, лишний раз мало кто хотел с ним связываться

— Ты… Том Реддл? — голос предательски дрогнул, Гермиона сглотнула и попыталась взять себя в руки.

Молодой человек не понял испуга в голосе волшебницы, но на всякий случай сделал шаг назад, увеличивая расстояние между ними

— Мы разве знакомы? — у него была отличная память на лице, но её среди своих одноклассников не помнил. Возможно, она обучалась на курс младше, он едва ли проявлял внимание и интерес к тем, кто ещё не достиг своего магического пика и может быть ему полезен. В отличии от незнакомки в ванной, его личность была известна всем, начиная с первого курса, так как мистер Реддл являлся не только старостой слизерина, но и всей школы.

— Я просто… слышала о тебе.

— Разумеется, — сухо ответил Том — Но это не повод принимать со мной ванну.

Гермиона не стала ничего отвечать, в тот момент ей было совершенно всё равно, что подумает Том Реддл, сдаст ли он её Пруэтту или вообще решит, что она сошла с ума. Она стремительно рванула к выходу из ванной старост, едва не поскользнувшись на влажном каменном полу. Дверь за собой даже не потрудилась закрыть. Только оказавшись в коридоре, девушка позволила себе остановиться, прижалась спиной к холодной стене и наконец выдохнула, осознав, что всё это время почти не дышала. Том Реддл. Тот, кого ещё можно называть по имени. От одной мысли об нём становилось не по себе, но времени на осмысление происходящего не было. Ей необходимо было найти место, где можно спрятаться от чужих глаз, достать маховик и понять, что именно она сделала не так.

Самым очевидным вариантом оказалась кладовая домовых эльфов. Гермиона прекрасно помнила, где она находилась в её времени, и надеялась, что за прошедшие десятилетия помещение хотя бы не успело полностью исчезнуть. К счастью, оно оказалось на месте. За одной из дверей обнаружились аккуратно сложенные стопки старой одежды, постельного белья и школьных принадлежностей, которыми, судя по всему, ученики пользовались ещё в те годы. Грейнджер с облегчением нашла среди вещей длинную мантию гриффиндора подходящего размера и быстро переоделась, спрятав собственную одежду под одной из стопок. Теперь хотя бы никто не должен был сразу понять, что она не отсюда. Оставалось только пережить ночь. Забравшись в дальний угол кладовой, удобно устроилась на сложенных одеялах, крепко сжимая в ладони золотую цепочку маховика. Утром она попробует разобраться, почему её забросило так далеко от нужного времени и как вернуть всё обратно.

Вмешиваться в прошлое нельзя, тебя никто не должен видеть, особенно если это Том Реддл.

Проснувшись с первыми лучами зимнего солнца, или, если быть точнее, с первыми посторонними звуками возле кладовой, волшебница первым делом попыталась привести в порядок непослушные волосы, насколько это вообще было возможно подручными средствами. После ночи на сложенных старых одеялах её отражение в наполовину пустой банке выглядело далеко не лучшим образом, но выбирать не приходилось. Попытка выбраться незамеченной оказалась на удивление успешной, и уже через несколько минут Гермиона направлялась в Большой зал, стараясь не слишком часто оглядываться по сторонам. В коридорах огромного замка она ориентировалась практически безошибочно и мысленно поблагодарила Мерлина за то, что за столько лет расположение помещений не изменилось. Несколько сонных учеников Хогвартса уже читали утренние газеты или вполголоса обсуждали предстоящий праздник, поэтому Грейнджер, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, заняла свободное место с краю за столом своего факультета и сделала вид, что её совершенно не интересует происходящее вокруг.

Постепенно Большой зал заполнялся, голоса становились громче, тарелки и кубки начали появляться на столах, а затем в массивных дверях показался он. Том Реддл вошёл неторопливо, будто совершенно не замечая общего гула, на нём безупречно сидела чёрная мантия слизерина, поверх белой рубашки был аккуратно завязан галстук, а тёмные волосы лежали чуть растрёпаннее, чем накануне вечером. В дневном свете он выглядел ещё моложе, чем девушка запомнила его в ванной, и от этого зрелище казалось почти неправильным. Никаких шрамов, никакого выражения ледяной жестокости, которое она привыкла видеть на изображениях Волан-де-Морта. Перед ней был просто привлекательный старшекурсник с безупречной осанкой и спокойным, уверенным взглядом, которого уважали преподаватели и побаивались ученики. Рядом с ним шёл другой слизеринец, и по светлым волосам волшебнице не составило труда догадаться, кто это. Абраксас Малфой. Ещё одно имя из учебников истории, которое внезапно обрело лицо и стало живым человеком, совершенно не подозревающим, что однажды его фамилия будет ассоциироваться у неё совсем с другим Малфоем.

Грейнджер следила за каждым их движением, за каждым шагом, словно не могла отвести взгляда. Ещё вчера она была обычной ученицей, размышляющей о Рождестве и книгах, а сегодня сидела в прошлом и наблюдала за будущим величайшим тёмным магом в истории, который совершенно безнаказанно и свободно передвигался по школе. А ведь она могла изменить ход истории прямо сейчас, нужно всего лишь немного смелости и одно движение палочкой. Эта мысль красной строкой бежала в её голове, возвращаясь снова и снова, несмотря на все попытки от неё избавиться. А что, если именно ей была дана возможность предотвратить то, что произойдёт через несколько десятилетий? Что, если один правильный поступок сейчас способен спасти тысячи жизней в будущем?

Гермиона сама не заметила, как слишком долго продолжала смотреть в сторону слизеринского стола, и первой её взгляд заметил Абраксас. На его губах появилась скользкая ухмылка, он бросил ещё один короткий взгляд в сторону незнакомой ему особы — Очередная поклонница или на этот раз нечто поинтереснее? — Абраксас заметил на её лице смесь разных эмоций, настолько сложных и противоречивых, что даже самая умная волшебница своего десятилетия едва ли смогла бы разобрать их все сразу.

Том как раз отставил кубок с тыквенным соком и повернул голову через плечо. Ему не потребовалось даже нескольких секунд, чтобы найти ту, о которой говорил его товарищ. Их взгляды встретились — Малолетка, — наконец произнёс он без особого интереса, вновь поворачиваясь к столу. Это всё, что ему было о ней известно и едва ли Реддл хотел знать больше.

Пока остальные ученики жили своей обычной жизнью, собирали вещи и обсуждали предстоящие зимние каникулы, Гермиона часами просиживала в библиотеке, бездумно перелистывая страницы очередной книги. Строки расплывались перед глазами, абзацы сменяли друг друга, но в памяти не оставалось ни единого слова. Впервые за долгое время она оказалась совершенно неспособна сосредоточиться на чтении, и дело было вовсе не в недостатке сна. Её разум разрывался на части от мыслей о маховике времени, о тёмном волшебнике, который пока ещё был всего лишь учеником Хогвартса, и о невероятной возможности, внезапно оказавшейся у неё в руках. Она могла спасти тысячи жизней, предотвратить войну, остановить распространение тёмной магии, избавить мир от страха перед именем, которое однажды заставит содрогаться целые поколения волшебников. Возможно, ей даже не придётся сражаться с Волан-де-Мортом в будущем, если она сумеет остановить Тома Реддла в прошлом. Но Гермиона слишком хорошо знала, насколько непредсказуемыми могли быть последствия путешествий во времени. Одно неверное действие и история, которую она помнила, перестанет существовать в привычном виде. Люди, которых она знала, могли никогда не родиться, события могли обернуться ещё большей катастрофой, а попытка исправить будущее могла породить нечто куда более ужасное. Что страшнее: опасность или бездействие?

К вечеру сомнения не исчезли, но приобрели иную форму. Когда Хогвартс-экспресс тронулся со станции, увозя учеников навстречу праздникам и семейному уюту, замок постепенно опустел. Знакомая тишина, которая ещё недавно казалась Гермионе подарком, теперь давила на неё, заставляя прислушиваться к каждому шороху. Она знала, кто остался в Хогвартсе. Том Реддл. Юноша, выросший в маггловском приюте и не имевший семьи, к которой можно было бы отправиться на каникулы. И если Гермиона собиралась что-то предпринять, лучшего момента могло не представиться. По крайней мере, именно так она убеждала себя, спускаясь в подземелья и прячась за массивной каменной статуей. Холод пробирался сквозь одежду, пальцы крепко сжимали палочку, а взгляд неотрывно следил за тёмным коридором. Она ждала достаточно долго, чтобы успеть несколько раз пожалеть о своём решении, но в конце концов в проёме показался знакомый силуэт. Том шёл один, держа руки в карманах мантии. Он двигался спокойно, без малейшей спешки, словно весь замок принадлежал ему одному. Судя по направлению, он собирался в библиотеку. Девушка осторожно двинулась следом, стараясь не издавать ни звука, с каждым шагом её решимость крепла, хотя сердце колотилось так сильно, что она боялась выдать себя одним лишь дыханием. Нужное заклинание было у неё в голове, но способна ли она действительно причинить ему боль? Достаточно ли ненависти к тому, кем он однажды станет, чтобы направить на него непростительное заклятие?

— Экспеллиармус, — шёпот пронёсся по коридору и растворился.

Её собственная палочка вылетела из руки, ударилась о каменный пол и скользнула куда-то в темноту. Том резко замер, а затем медленно повернулся, на его лице из всего разнообразия эмоций отразилась лишь невозмутимость — Остолбеней, — заклинание прозвучало почти ласково и так же тихо, Гермиона успела лишь судорожно вдохнуть, прежде чем её тело сковало напряжение. Парень стоял перед ней с пустыми руками, ни палочки, ни каких-либо видимых признаков того, что он вообще собирался колдовать. Он приблизился, с лёгкостью сократив расстояние между ними, схватил её за горло и заставил поднять голову, чтобы она смотрела прямо ему в глаза

— Ты ведь даже не знаешь, какое заклинание способно остановить меня, — эти слова Реддл практически прошипел ей в лицо, он чуть склонил голову, словно ожидал услышать ответ — Поразительно. Пустая голова и достаточно самоуверенности, чтобы напасть на противника, о котором ты ничего не знаешь. Дура, — а затем с неприятной лёгкостью швырнул Гермиону на пол.

Обездвиженное тело ударилось о холодный камень, и по позвоночнику прокатилась болезненная волна. Она не могла даже попытаться смягчить падение, а потому оставалось лишь лежать, чувствуя, как неприятно ноют ушибленные плечо и бедро. Том смотрел на неё сверху вниз с тем же спокойствием, с каким несколько минут назад шёл в библиотеку, и именно это невозмутимое выражение лица пугало сильнее любой вспышки гнева. Грейнджер отчаянно пыталась пошевелить хотя бы пальцами, но заклятие не оставляло ей ни малейшего шанса. Она действительно оказалась дурой. Самой настоящей, самоуверенной дурой, не продумала план отступления, не подготовила второго заклинания, даже не попыталась выяснить, насколько силён Реддл в невербальной магии. Грейнджер просто пришла в тёмный коридор и напала на одного из самых опасных волшебников будущего, рассчитывая, что одного внезапного удара окажется достаточно. И теперь, лёжа у его ног, Гермиона могла лишь гадать, чем закончится эта безрассудная затея. Вряд ли сейчас у неё оставался хоть один шанс изменить историю. Зато появился вполне реальный шанс стать её первой жертвой.