Цена памяти (джен)

Калеб, пепельный охотник, проснулся в гробу. Если быть точнее, в саркофаге.

Открыв глаза, он обнаружил себя во тьме, которую надвое разрезала полоска желтого света от коптящих факелов. Толкнув и так уже отодвинутую крышку саркофага, Калеб выбрался наружу, вдохнув затхлый и пыльный воздух склепа.

Он смутно помнил, как здесь оказался. По-видимому, выполнял какой-то заказ.

Предположение удачное, ведь просто так гулять по городским склепам Калеб привычки не имел.

Но почему охотник совершенно ничего не помнил о вчерашнем дне?

Он осмотрелся и увидел на полу разбросанные кости и тряпье. Похоже, тут было сражение с нежитью. Калеб ощупал голову, ища возможные ранения, но все было в порядке.

Решив наконец-то выбраться на воздух, он полез обратно в саркофаг, ведь не обнаружил в ножнах меча. И вместе с бастардом, недавно купленным на деньги от особо успешного заказа, обнаружил какой-то увесистый мешок.

Развязав его, Калеб обомлел.

Золото.

Мешок под завязку был набит золотыми монетами.

Калеб завязал мешок.

Калеб развязал мешок снова.

Золотые монеты никуда не исчезли.

Он медленно вдохнул.

Сейчас у Калеба в руках было целое состояние. Но, черт возьми, чье?

Оплата за заказ? С этого предположения можно только посмеяться. Гильдия установила минимальный порог за подобные контракты в одну серебряную монету, и желающих переплачивать особо не находилось.

Скорее всего, мешок уже лежал в саркофаге. Выглядел он ветхо и вонял затхло, так что, скорее всего, пепельного охотника отправили его достать.

Только вот, если Калеб не пустился вчера во все тяжкие и все еще находится в городе Биргем, то местные законы запретили хоронить мертвецов вместе с такими ценностями за десять лет до того, как Калеб пришел из пепельного моря. Губернатору надоели частые случаи осквернения могил черными копателями, о он взялся за них серьезно. Эксгумация тела даже родственниками без серьезной причины была под запретом.

Но тут, судя по всему, причина была — мертвец разбушевался. И, воспользовавшись ситуацией, ушлые родственнички решили прихватить из могилы золото. Если захоронение достаточно старое, что-то ценное в саркофаге может найтись.

Калеб смахнул пыль с надгробной таблички. Мартиус Локвуд. Колдун. Хрен знает, кто это.

Ничего не оставалось, кроме как вернуться в Гильдию или разузнать о Локвудах в городской канцелярии. Но для этого надо было выбраться наружу.

* * *

Улицы предрассветного Биргема были пусты. Через пару часов, когда на горизонте забрезжит свет, в ремесленном квартале закипит жизнь, а на рынок в центре города хлынет людской поток. Но пока Калеб встретил лишь двух сонных стражников, которые хмуро взглянули на него, когда он вышел из-за ворот городского кладбища.

Канцелярия сейчас была закрыта, а сразу идти в Гильдию не хотелось, поэтому Калеб двинул в таверну, которой заправлял его дружище Коэн.

Когда Калеб вошел, Коэн сидел над книгой учета, старательно вписывая что-то.

— Закрыто! А, это ты?

Калеб уселся на табурет и хлопнул по стойке.

— Пива мне!

— А что толку, если вы все равно не пьянеете? — спросил трактирщик, но просьбу выполнил.

— Пьянеем, просто медленней, — ответил охотник, слизывая пену с губ.

— Как там твой заказ? Ты вчера сказал, что на кладбище мертвецы какие-то разбушевались.

— Ага, в склепе, — уточнил Калеб. — Но проблема в том, что я ничего не помню.

— Как так?

Когда охотник развязал мешок с золотом, лицо трактирщика вытянулось.

— Это так нынче платят вашей братии?

— Если бы! Скажи, Коэн, я вчера был у тебя? Честное слово, день пропал, и я не понимаю, что творится.

— Как так не помнишь? Головой приложился?

— Нет, не знаю!

— Ты вчера, как обычно поужинал, взял меч и пошел. Упомянул что-то про кладбище и нежить, но большего не знаю.

— А кто заказчик, я не говорил?

— Нет… Калеб, что было в склепе? — трактирщик озадаченно взглянул на друга.

— Говорю же, не помню! Но, судя по тому, что я видел, это не восставшие. По склепу валялись кости, а восставшие получаются из проклятых мертвецов, которые были захоронены недавно. Предполагаю, что дрался с колдуном, потому что только они после смерти могут восстать в виде скелетов, так как магия въедается в их кости.

— Если это колдун, то тогда понятно, откуда взялось золото. В старые времена они часто завещали похоронить их с чем-то ценным.

— Вот повезло их родственничкам, что старое золото еще в ходу, — усмехнулся Калеб.

— Может быть, колдун наслал на тебя какое-то заклятие? — предположил трактирщик.

Охотник пожал плечами.

— Может быть, но я ничего не ощущаю. Но не всю магию мы можем почувствовать.

— И что ты собираешься делать? На твоем месте, — Коэн усмехнулся, кинув на друга хитрый взгляд, — я бы взял это золото и свинтил подальше доживать безбедную жизнь.

— И всю эту жизнь ходить оглядываться, — нахмурился Калеб. — За такое богатство меня из-под земли достанут.

— А если без шуток, то что собираешься делать?

— Пойду в канцелярию, спрошу у них, кто заказчик. Посмотрят на меня, как на дурака, но что уж теперь.

— Точно! Канцелярия! Разрешение! Разрешение у тебя с собой? Там должно быть указано имя.

— Черт, и правда, — Калеб зашарил по карманам. В голове после пробуждения в саркофаге все еще было туманно, поэтому он не сразу сообразил, что у него с собой должна быть бумажка, проясняющая все. Чтобы усмирять разбушевавшихся мертвецов и снимать проклятия с иссохших костей, охотники в рамках того самого закона об эксгумации должны получать разрешение от городской канцелярии и родственников усопшего, если такие имеются. И без разницы, что мертвец уже мог трижды покинуть могилу — такая работа все равно считалась вскрытием захоронения.

Поняв, что нужной бумажки при себе у него нет, Калеб раздосадовано стукнул кулаком по стойке.

— Потерял?

— Похоже. Но в саркофаге бумаги не было. Сальдо меня вздернет.

— Так ты ж не специально память потерял, — удивился Коэн.

— После моей последней неудачи он и слушать меня не станет. Сошлет куда-нибудь в Айсвуд за снежными призраками бегать — и не выберешься потом.

После того, как Калеб не смог справиться с волколаком, сожравшим сынка местного чиновника, Сальдо, глава Гильдии пепельных охотников, дал четко понять, что при малейшем проколе вышвырнет его на мороз. В прямом смысле.

— А из канцелярии ему не доложат? — спросил Коэн.

— Не знаю. Могут.

— Может, тебе к волшебнику какому обратиться? Заклятие снимет или наоборот чарами как-то поможет.

— Пожалуй, ты прав. Жаль только, в Биргеме никто на амнезии не специализируется…

— Хм… — задумался Коэн. — А как же волшебник Марло в Подлунной башне?

— До него день пути!

— Всего-то! — хмыкнул трактирщик. — Зато Сальдо точно не узнает. Да и поговаривают, что Марло мужик толковый.

Калеб сомневался. Но Биргем, город стихийных магов, действительно не мог предоставить ему того, кто бы работал с проклятиями и проблемами с головой. Разве что саму Гильдию пепельных охотников, но сдаваться Сальдо Калеб был пока не готов.

— Хорошо, ты прав. Пойду к башне.

— Вот и правильно. А золото я пока у себя подержу, — предложил Коэн. — Не потащишься же ты с ним через лес.

Да, бандиты на дорогах только и ждут дурачка с мешком золотых монет.

Волшебники за свои услуги брали дорого, поэтому Калеб одолжил у Коэна денег, обещав вернуть как только получит оплату за заказ.

И когда в ремесленном квартале из кузни повалил черный дым, а канцелярия открылась для приемов, Калеб уже был на пути через Врановый лес.

* * *

Лес этот был местом странным и неприветливым. Здесь сама земля дышала древней магией, бегущей по жилам мира из центра Пепельного моря. Наверное, поэтому волшебник построил башню именно тут.

Над головой кружила туча ворон, благодаря которым лес и получил свое название. Любого, кто оказывался здесь впервые, подобное зрелище шокировало, ведь такими громадными стаями птицы не собирались больше нигде.

Так или иначе, вороны Калеба уже давно не впечатляли, он шагал по заросшему тракту, надеясь, что к нему навстречу не выскочит какая-нибудь бестия. А еще понимал, что скоро стемнеет и мечтал добраться до башни, пока последние лучи не утонут за кронами деревьев. Невежливо было долбиться к волшебнику ночью, но было бы здорово, если бы Марло пустил охотника переночевать, в противном случае придется устроить лагерь прямо у него на пороге.

А еще Калеб хотел бы вернуться в Биргем утром. Конечно, Коэн обещал его прикрыть, но если заказчики его хватятся, выйдет неловко.

Бастард вылетел из ножен, когда острый слух охотника уловил за деревьями подозрительный хруст. Чьи-то сапоги сминали листву и веточки, приближаясь к Калебу.

Из темноты прилетела подожженная бомбочка и, не успев коснуться земли, разорвалась, обдав его едкой взвесью.

Он почувствовал соль на губах, понимая, что это его собственная кровь, хлынувшая из носа. В ушах тут же зашумело, перед глазами зароились темные точки.

Он с разворота полоснул мечом рванувшуюся к нему из кустов фигуру и, услышав вопль, метнулся к следующей. Не видя, куда именно бьет, Калеб положился на чутье охотника, слыша, как колеблется воздух от чужих движений и куда противник ставит ногу.

Они кружили по дороге, пытаясь достать друг друга, но наполовину ослепший и потерявший нюх охотник все еще легко уходил от ударов.

Бастард по касательной соскользнул с чьей-то брони во время очередного выпада. Калеб понимал, что у него остается мало времени — уже скоро он оглохнет и станет легкой добычей.

А враги на это и рассчитывали, ожидая, когда охотник потеряет последний орган чувств.

Внезапно воздух задрожал от магии. Послышался хлопок и сдавленные вопли.

Разряд задел и Калеба, он опустился на одно колено, невидящими глазами озирался по сторонам, пытаясь уловить хотя бы звук. Меч, который впитал магию, казалось, раскалился в руках.

Закричали вороны, и охотник услышал, как их стая рванулась с небес. Он слышал, как хлопали крылья и раскидывались перья, ощущая себя в центре черной бури и не видя ничего.

Вдруг он услышал голос, раздающийся будто издалека.

— Успокойся, охотник, ты встретил друга.

Калеб поднялся, вытянул руку вперед, пытаясь хотя бы понять, что находится рядом. И внезапно почувствовал, как на него легло колдовство.

Тяжесть свалилась с плеч, в глазах прояснилось, он увидел перед собой женщину в мантии волшебницы.

— Это ты спасла меня?

— А здесь есть кто-то еще?

Вокруг них валялись тела поверженных врагов. Заклеванные птицами, обожженные магией. Калеб окинул взглядом место битвы, собираясь с мыслями.

— Перешел кому-то дорогу, охотник?

— Не знаю.

Он заметил, что сумка одного из нападавших раскрылась, а оттуда торчал конверт с надломанной печатью. Калеб поднял его, надеясь понять, что за разбойников он встретил, и как только развернул оказавшееся в конверте письмо, картинка сложилась.

— Теперь понятно.

— Что понятно? — спросила женщина, откинув за спину длинные черные волны.

— Диамантовый порошок. Единственное, на что у охотников есть непереносимость. А я-то думал, почему обычные грабители решили использовать именно его.

— Как понимаю, имени клиента в бумаге не указано? — усмехнулась волшебница.

— Лишь инициалы — К. М.

— Кто-то есть на примете?

— Пока нет, — Калеб спрятал письмо за пазуху и взглянул на женщину. — Как ты здесь оказалась?

— Я живу в башне неподалеку и слежу за всем, что происходит в округе. Лучше скажи, что тебя привело в мои владения?

— В башне? — удивился Калеб. — В башне волшебника Марло? Так я туда и иду! Ты его жена?

Женщина усмехнулась, смерив охотника взглядом.

— В башне волшебницы Марло, — поправила она. — И раз у тебя дело ко мне, то не будем терять времени.

Волшебница щелкнула пальцами, и рядом с ней засветился проход. Перед тем, как шагнуть в телепорт, она лишь коротко сказала:

— Не отставай.

* * *

Выйдя из телепорта, Калеб осмотрелся. Они стояли в зале, выложенном цветной плиткой, перед большой лестницей.

Марло смерила его взглядом, в котором читалось одобрение — многие люди плохо переносили телепортацию, она часто вызывала головокружение и обмороки. Но пепельному охотнику по работе часто приходилось пользоваться подобной магией, так что он уже адаптировался.

— Я все-таки не понимаю, — сказал Калеб, когда они поднимались в лабораторию волшебницы.

— Все в Биргеме всегда говорили мне, что колдун Марло — мужчина.

— Людям тяжело отринуть старые привычки, особенно когда оказывается, что волшебник, которого они знали поколениями, на самом деле женщина, — ответила Марло.

— Вы что, перерождаться умеете? — не понял Калеб. Учитывая, сколько лет жили иные волшебники, он мог в это поверить.

— Да, в какой-то степени я переродилась, — усмехнулась женщина.

Пройдя через лабораторию, заставленную хитрыми алхимическими приборами, они уселись друг напротив друга в кабинете волшебницы, и Калеб объяснил ей свою ситуацию.

Нахмурившись, Марло сделала над ним несколько пассов руками, пытаясь уловить отголоски чужой магии.

— Я не чувствую на тебе никакого заклятия, — сказала она. — Хотя это не исключает другую магию. Ты уверен, что не получал травм головы?

— Уверен.

Тогда она заставила его выпить какое-то зелье, поплевать в миску и покатать в руках заговоренные кристаллы.

— Вряд ли ты помнишь, но все же спрошу: что ты ел и пил перед тем, как спуститься в склеп? — спросила волшебница.

— Действительно, не помню, — усмехнулся Калеб. — Но я всегда ужинаю в трактире перед работой, мой друг владеет им и делает мне скидку. А что?

— Судя по всему, это не заклятие, а действие сильного зелья забвения, — Марло задумчиво прищурилась, глядя куда-то в сторону. — Со временем эффект пройдет, и память начнет восстанавливаться, хоть и не полностью.

— Да кто мог меня опоить? Кроме того, у охотников иммунитет к подобного рода вещам.

— Иммунитет, но не полный. Если подобрать правильный состав под конкретного человека, смешать с несколькими другими компонентами, то вашу охотничью защиту вполне можно обойти. А уж имея доступ к еде и питью жертвы провернуть это просто.

— Подожди, ты намекаешь на… Коэн не мог так поступить! — Калеб удивленно уставился на нее. Он постарался вспомнить, где еще мог отравиться, но на ум ничего не шло.

— Я ничего не утверждаю, — нахмурилась волшебница.

Минуту они просто сидели в молчании.

— Это твои деньги? — внезапно спросила Марло. В руках она крутила одну из тех монет, которую Коэн одолжил охотнику, чтобы тот смог расплатиться с волшебницей.

— Я занял у друга. Оплату за заказ ведь я пока не получил.

— Зелье забвения — продукт алхимии. Алхимия — ветвь магии, — объяснила Марло. — Так как чары оставляют след, я чувствую схожие следы от отравы внутри тебя и этих денег.

— Это мало что доказывает, — сказал Калеб. — Я таскал эти монеты с собой, они могли напитаться магией уже от меня.

— Ты прав, но все же я должна была сказать.

Калеб внезапно вспомнил разбойников в лесу и полез за пазуху. Достав конверт с приказом на собственное убийство, он протянул его волшебнице.

— А можешь проверить это? — попросил он.

Марло взяла бумагу и, прикрыв глаза, провела двумя пальцами по выведенным чернилами строчкам. Калеб почувствовал, как волшебница втягивает энергию от написанных чьей-то рукой букв.

— Энергия совпадает, — наконец сказала она. — Кто бы это ни был, скорее всего, он тебя и отравил. К. М. — кто это?

— Не знаю, — соврал охотник.

К. М.

Коэн Маккей.

— Где сейчас золото, которое ты нашел в склепе? — спросила волшебница.

И тут Калеб взорвался.

— Почему он так поступил, черт возьми? Мы дружим с ним уже много лет! Он первый, кто в Биргеме не плевался мне вслед! Сколько лет служу там — а местные разбегаются в суеверном ужасе, стоит охотнику зайти в трактир! Только Коэн пустил меня к себе!

— Ты легкая добыча, — пожала плечами Марло. — А большие деньги способны разрушить даже многолетнюю дружбу.

— Я? Добыча? — не понял охотник.

— Посуди сам, — предложила волшебница, — вы приходите из Пепельного моря без прошлого и корней, а новыми связями обрасти не можете из-за суеверий и ежовых рукавиц Гильдии. Одинокого человека очень просто обмануть.

Никто не знал, как в центре материка образовалась пустыня, вместо песка наполненная пеплом. Кто-то говорил, что это след, оставленный древними магическими воинами, сотрясавшими мир много поколений назад. Другие ссылались на легенду о драконе, который пожелал однажды выжечь сердце мира. Но так или иначе этот уродливый шрам уже очень долго обезображивал землю.

Однажды из пустыни стали приходить люди. Никто не знал, кто они и откуда, у них не было ни имен, ни семьи. Из пути по иссушенным землям они несли с собой чудесные способности: огромную силу, выносливость и реакцию, а раны на их теле затягивались за считанные часы.

И тогда правитель земель, к которым прилегало Пепельное море, повелел собрать первую Гильдию охотников, сделав из пустынных пришельцев воинов, убивающих чудовищ.

— Мы с тобой оказались удивительно похожи, волшебница Марло, но в то же время удивительно разными, — усмехнулся Калеб.

— Поясни.

— У нас обоих нет прошлого. Только ты уничтожила его самостоятельно, чтобы жить настоящую жизнь, а у меня изначально не было ничего.

— Очень глубокомысленно. А теперь возвращайся в Биргем. И береги себя, пепельный охотник.

* * *

Тяжело описать, в каком паршивом настроении Калеб возвращался в Биргем. Как и планировал, он добрался к утру, и сразу же пошел в таверну.

Пинком распахнув дверь, он заставил Коэна подскочить на месте.

— Калеб? Уже вернулся? — удивился тот.

— А что, не ожидал меня увидеть? Думал, я уже гнию где-нибудь на опушке? — он кинул в друга письмом, найденным на теле разбойника.

— Что? Что ты такое несешь? — в глазах Коэн мелькнуло узнавание, когда он увидел собственное послание, но трактирщик все равно делал вид, что ничего не понимает.

— Хватит прикидываться! Ну что, пересчитал золото? В сколько ты оценил нашу дружбу?

Не успел Коэн ответить, как в таверну вломились еще несколько человек. Калеб застыл, глядя на вооруженных громил под предводительством низенького пухлого мужичка, который вытаращил глаза и указал на Коэна.

— Вот он где! Хватайте этого засранца! Думал, умыкнешь дедово золото у меня из-под носа?

Внезапно он умолк, уставившись на Калеба.

— Охотник?

— Эм… Да?

— Так и знал, что отродие с ним в сговоре! — заверещал мужик — Все будет в лучшем виде, не беспокойтесь, все сделаем аккуратно! А сам взял и унес наше золото!

Тут Калеб, понял, что это, по-видимому, и есть его заказчик.

— Ты его знаешь? — он развернулся к Коэну.

— Это мой брат, — тяжело вздохнул тот.

Калеб выдохнул, сокрушенно воздел взгляд к потолку и, обернувшись на крикливого мужика, самым вежливым тоном сказал:

— Давайте я все вам об…

— Это он! — внезапно воскликнул Коэн, тыча пальцем в охотника. — Он умыкнул твое золото! Я здесь не причем! Он выудил про нашу семейную ситуацию и поэтому взялся за твой заказ! Прости меня, брат! Я не знал, что ему нельзя доверять!

— Что за бред? — возмутился Калеб. — Мне заказ этот через Гильдию достался.

Но поверить родному брату крикливому мужику было проще, даже если брат нес полную чепуху. Судя по повязке с символом магоненавистников на плече, заказчик был человеком с предрассудками. А где колдуны, там и до пепельных охотников недалеко. Так что разбираться мужик решил с позиции силы.

Громилы кинулись на Калеба, пытаясь скрутить охотника, а Коэн тем временем дал деру, ринувшись к двери на кухню, через которую можно было попасть к выходу для работников.

Отбиваясь, Калеб пытался объяснить что-то крикливому мужику и громилам, но когда в ход пошли мечи, стало ясно, что увещевания бесполезны.

Охотнику не хотелось устраивать резню, поэтому он швырялся посудой, а когда бой перетек на кухню, схватил кочергу и надавал нескольким громилам по хребту.

Вырвавшись из таверны, он понесся по улицам Биргема. К погоне присоединились стражники — двое патрульных бросились и за охотником, и за громилами, которых удалось утихомирить. Калеб же затерялся в подворотнях, собираясь сдаться в руки закона позже.

Он должен был найти Коэна, притащить его к братцу и заставить сознаться во всем.

* * *

Трактирщик оказался у себя дома. Он спрятался в подвале, о существовании которого Калеб и не подозревал. Но охотник почувствовал его дыхание и шаги где-то под полом, когда забрался через окно.

Вещи были разбросаны, шкафы открыты. Похоже, Коэн торопился собрать вещи и сбежать из Биргема, чтобы залечь на дно где-нибудь далеко.

— Проваливай отсюда, не то я позову стражу!

Калеб надеялся, что его друг остыл и готов к нормальному разговору, но Коэн схватился за нож, грозясь кинуться на охотника.

— Отлично, зови, — усмехнулся Калеб. — Может, вас в одну камеру с братцем кинут. Его как раз схватили, пока я тебя искал.

Нож в руке друга его даже не смущал, охотник не верил, что Коэн пустит его в ход. Если даже никаких дружеских чувств у трактирщика не осталось, то мозги-то должны быть? Калеб видел в глазах мужчины напротив тот самый суеверный страх, которым его встречали остальные горожане и понимал, что Коэн просто не в себе.

— Давай прекращать это, лады? Помирим тебя с братом, разберемся во всем, хорошо?

— Да ты хоть знаешь, что такое брат? — Коэн замахнулся, и охотник сделал шаг назад.

— А вот это уже некрасиво.

— Уходи! Проваливай отсюда! — он стал надвигаться на Калеба, размахивая ножом, а охотник пятился к лестнице, пытаясь найти слова, чтобы урезонить друга.

Но глупая случайность разрешила все за них, и Коэн споткнулся на ровном месте, рухнув лицом вниз.

— Эй, ты аккуратнее! — обеспокоенно проговорил Калеб.

В ответ он услышал булькающие хрипы.

Внутри вдруг все похолодело, и охотник кинулся к другу, переворачивая его на спину.

Нож торчал из груди Коэна где-то справа от сердца, и трактирщик хрипел, уставившись в потолок широко раскрытыми глазами.

— Коэн? Коэн? Как же так, черт тебя дери? Держись, я позову лекарей, чтоб тебя!

Но трактирщик сжал его плечо, железной хваткой вцепившись в охотника. Кровь хлынула изо рта Коэна, когда он закашлялся, пытаясь что-то сказать.

— Отпусти, ты что делаешь! Не дергайся, Коэн!

— Прости, — прохрипел тот. — Я подонок. Права на наследство… — кровь запузырилась на губах, когда его прервал кашель.

Калеб не хотел слушать эту предсмертную исповедь. Лекарь жил всего лишь через дорогу от дома друга, и он хотел успеть. Но даже сил охотника не хватало разжать судорожную хватку, которой обладают только люди, которым осталось жить несколько минут.

— Коэн, пусти!

— Ему достался склеп. Мне ни гроша. Я подставил тебя. Беги. Убирайся из Биргема. Прости.

Рука разжалась, когда Коэн издал последний хрип.

Калеб рванул к лестнице, все еще теша себя надеждой, что лекарь, живущий напротив, им чем-то поможет.

Но на верхних ступеньках застыл и бессильно осел вниз, привалившись к перилам.

Коэн был единственным свидетелем, который мог объяснить, что Калеб не воровал это чертово золото. И был мертв. А подтвердить, что не от руки охотника, мог лишь паук, бесстрастно наблюдающий за ним с паутины в углу.

Калеб старался не смотреть в сторону мертвого тела.

Память о том дне, когда Калеб спустился в склеп, постепенно возвращалась, и он вспомнил, что обмолвился Коэну за ужином, что взял работу у его брата. Их дедуля-колдун разбушевался, подняв из могилы старые косточки, что стало отличным и законным поводом достать захороненное с ним золото. Из которого по каким-то семейным причинам, видимо, Коэну бы ничего не досталось. Похоже, его план созрел в ту же минуту, когда Калеб показал другу разрешение на эксгумацию. Вот так вот просто и быстро.

Охотник подхватил меч и покинул жилище бывшего друга. Спрятавшись на чердаке какой-то заброшенной халупы Калеб ждал ночи. Из маленького окошка под крышей он видел, как в сторону дома Коэна шагают стражники в сопровождении его брата, и гадал, найдут ли они тайный подвал трактирщика.

К вечеру в обратную сторону проехала телега с накрытым тканью телом.

А когда наступила ночь, Калеб, пепельный охотник, навсегда покинул Биргем.