Эмалированный тазик (гет)

То утро было поздним летом, когда с севера подули первые холодные ветра, оповещая о приближающихся холодах. Первые листочки слетели с деревьев, прибавляя работы дворникам, а многие пловцы закрывали сезон, переходя от рек и озер к закрытым бассейнам или к креслу дома с чашкой кофе.

Змеевы жили в старой пятиэтажке, чьи стены говорили о полувековом возрасте здания.

Старшим в семье был Аркадий Семенович, пенсионер, предпочитавший полдня проводить за прогулками по дворам, а другую половину дня отводивший для просмотра футбольных матчей. Чужое мнение он не то что не принимал, но всячески критиковал и неохотно отступал от выбранной изначально точки зрения.

Его сын, Семен Аркадиевич, пошел в отца. И в свои тридцать лет он выглядел, как вампир, осмелившийся выйти на солнечный свет. Он работал учителем химии в ближайшей школе и ненавидел свою работу и толпу школьников, которых он считал стадом тупых баранов, которое не может освоить базовые и простейшие понятии и понять технику безопасности. Каждый день у него появлялось желание вылить кому-то из учеников на голову серную кислоту и отправиться в тюрьму. Там хоть макароны на ужин и не нужно будет вдалбливать в кого-нибудь разницу между атомом и молекулой.

У Семена была жена, Лилиан, которая работала учительницей музыки в ближайшей школе и считала, что ее муж преувеличивает тупость детей, ведь они такие хорошенькие… К жизни Лилиан относилась легко, беззаботно, но не любила что-либо терять не по своей воли, а вот по своему желанию — это можно…

У них был сын, Григорий, который скорее пошел в отца, но и унаследовал определенные мягкие черты от матери. Он учился в лингвистическом университете и обожал готовку.

То утро для Гриши не задалось. Во-первых, не оказалось зубной пасты. Абсолютно никакой. А Гриша очень не любил, когда что-либо идет не по установленному графику. К тому же чайник сломался. А каждое утро Григорий Семенович пил перед завтраком чай, так что поломка чайника явно прибавила ему раздражения.

И яичница получилась немного пересоленная.

В таком хмуром состоянии он принялся за готовку. Так как было воскресенье, ему не надо было идти в университет, по этой причине каждое воскресное утро Гриша готовил пирог на всю семью. Обычно тот не доживал и до вечера. Вроде бы все брали по одному кусочку, но пирог все равно магическим образом пропадал полностью. Но это Григория ничуть не расстраивало.

Вся семья завтракала на кухне. А в пару метрах от них Гриша замешивал тесто в эмалированном тазике.

Через секунду тазик сделал в воздухе сальто и приземлился прямо под стол. Никто не успел чего-либо осознать.

По поверхности таза пошла трещина.

— Чертов таз, — ругнулся Григорий, стоящий весь в тесте.

Это безобразие быстро убрали, кухню почистили, а сломанный таз отнесли на помойку и забыли про него на несколько дней.

Пока ночью на среду Змеевы не проснулись от истошного, нечеловеческого крика:

— Аааааааааааааааааааааа!!! — раздалось по квартире.

Все вывались в коридор.

— Кто это кричит? — пробурчал Аркадий Семенович. — Спать не даете.

— Мне тоже это интересно, — проговорил Семен Аркадиевич.

Взгляды скрестились на Григории, который высунул из своей комнаты лишь голову.

— Это твои шуточки? — поинтересовался его дед.

— Нет, крик донесся из зала, — сказал Григорий Семенович.

— Хм, — фыркнул Аркадий Змеев.

Пошли смотреть, что там в зале.

Лампочка не работала.

— Электричество вырубили, — констатировал Семен.

— Сам вижу, — огрызнулся его отец.

Пошли наощупь. В зале ничего не нашли. Тогда вышли на балкон, выход на который находился прямо возле телевизора.

— Тут ничего нету—у-у-у-у-у… — начал говорить Семен Аркадиевич, но его голос потонул в грохоте, а потом оказался уже снаружи.

— Семен! — рявкнул Аркадий, подходя к тому месту, где только-что был его сын.

Сына не было.

Зато был тазик.

Хотя у тазика не было глаз, но старшему Змееву показалось, что тот пристально и внимательно разглядывает его. Нет, такого не бывает, просто причудилось.

Но откуда на балконе тазик?

Присмотревшись, в тусклом освещении, доходившем от соседних домов, Аркадий Семенович увидел знакомую трещину.

Это был тот самый тазик.

— А ты тут, окаянный, откуда взялся, чтоб тебя суки драли во все щели? — задал риторический вопрос Змеев.

Свесившись через перила балкона, которые доходили взрослому человеку до колена, Аркадий Семенович увидел тело своего сына, который разбился, упав с пятого этажа.

— Вот блять, — сплюнул Змеев и отправился вниз.

На похороны Семена Аркадиевича пришло много народа. В основном — его коллеги. Хотя они Семена на работе недолюбливали за неприветливый и ядовитый характер, повышенную вредность и язвительность и источаемую им в атмосферу неприязнь ко всему живому, но уважали, так как каждый день сразу несколько учеников попадали на ковер перед директором и получали общественные работы… Обычно в виде уборки туалетов или посадки деревьев. И все это под неусыпным оком Змеева, который запросто мог огреть заснувшего на ходу ученика лопатой. Рано или поздно до учеников доходило, что, если он не хочет учить химию, но при этом не получать таких отработок, лучше молчать с придурковатым видом и на любой вопрос отвечать: «Не могу знать, сэр». Тогда появлялся шанс, что они проживут уроки химии спокойно. Некоторые научились спать и одновременно отвечать в подобном тоне. Зато никаких бесконечных криков, драк и сна на уроке у Семена Аркадиевича никогда не было. Вернее, почти не было, за некоторыми исключениями. Другие учителя пытались подражать Семену, перенимая у него методы борьбы с ученической ленью, но не могли добиться таких же высоких результатов.

Гости разошлись к вечеру, а после этого Лилиан и Григорий обнаружили, что давно как-то не видывали деда.

Куда-то тот запропастился. Как ушел по середине праздника отлить, так и не вернулся. А никто за разговорами и не заметил этого.

Аркадий Семенович обнаружился в библиотеке. С проломленной головой. Рядом с горделивым видом стоял эмалированный тазик, который на кануне снова выкинули.

Не успели люди хоть как-то среагировать, как таз резко развернулся в их сторону, впился в них несуществующими глазами, после чего прыгнул и заорал:

— Gott mit uns!!!

(«Бог с нами» — нем.)

Лилиан визгливо закричала и подалась назад. И это было последнее, что она успела сделать в своей жизни, пока ей не снесло башку.

У Григория реакция была отменная. Он успел в два прыжка преодолеть пространство до ближайшей двери, ведущей в туалет, и уже заскочит в помещение, когда и его нагнала смерть от эмалированного тазика.

Этот эмалированный тазик долго хранился в кладовке. На нем уже была кровь семьи Змеевых.

Однажды их предок, являвшийся тогда мелким провинциальным дворянином, изнасиловал жену одного из своих крепостных, после чего сразу зарезал ее ножом. Но женщина успела прошептать проклятие, которое попало на тот самый тазик. Через несколько дней тот дворянин погиб, а тазик испарился, пока его не достали из кладовки. Как оказалось, проклятие, наложенное во второй половине восемнадцатого века, до сих пор работало и реагировало на всех, кто носил соответствующую фамилию.