Двести тысяч тонн доблести (джен)

В таверне «Шестая гильза» было шумно. За длинными дубовыми столами сидели люди самых разных профессий: торговцы, вольнонаёмники, несколько отставных гвардейцев и даже пара чиновников Администратума, которым по какой-то причине разрешили покинуть свои конторы до полночи.

За одним из столов собрались трое старых знакомых.

— Нет, — сказал Мерек, отодвигая кружку с мутным элем. — Я не умею рассказывать анекдоты.

— Да брось ты, — возразил Гален, подавшись вперёд. — Мы не виделись четыре года. За это время даже в Администратуме что-нибудь смешное должно было произойти.

— В Администратуме ничего смешного не происходит.

— Вот! Уже смешно. Давай, рассказывай.

Третий — немолодой отставной сержант Ветеранов Сумеречной Заставы с протезом вместо левой щеки — кивнул.

— Расскажи. Не обязательно смешное. Просто случай из практики.

Мерек вздохнул, поправил воротник чиновничьего кителя и потер переносицу.

— Ладно. Только это не шутка. История абсолютно документированная, проходит под грифом «Ограниченный доступ логистических ведомств». Я тогда служил младшим инспектором при Департаменте Внутреннего Снабжения сектора. Мы занимались оценкой ущерба мирам, освобождённым от флота-улья.

— Тираниды? — сочувственно прищурился сержант.

— Они самые. Был там один мир, Гефест-Примус. Когда-то приличная аграрная планета класса Альфа. Потом пришли ксеносы. Биомассу они сожрали полностью, но сам шар отбить успели. Воду очистить можно, атмосферу геоинженеры восстановили, но почва… Почва стала абсолютно стерильной. Биологический мёртвый камень на глубину пяти метров.

— И что решили? — спросил Гален.

— По распоряжению высших инстанций — восстановить. Выделили бюджет. Специалисты подсчитали, что для запуска первичного биоценоза требовался гуминовый концентрат высокой плотности и насыщенные органические субстраты.

— Переведи, — попросил Гален.

— Навоз, перегной, компостированный шлам. Продукты жизнедеятельности с трёх крупных агромиров-склепов. В документах это проходило как «Регенерирующий субстрат типа Органика-IV».

— Сколько? — спросил сержант.

— Двести тысяч тонн.

Гален едва не поперхнулся элем.

— Сколько?!

— Двести тысяч тонн. Три специализированных тяжелых транспорта класса «Один».

— Ты хочешь сказать, что Департамент Логистики выделил три космических большегруза, чтобы везти через галактику двести тысяч тонн дерьма?

— Не дерьма, — строго поправил Мерек. — Органического субстрата для восстановления почвы. В тарифной сетке Департамента это принципиально разные категории. За нецелевое использование терминологии снижают категорию выслуги.

— Извини-извини, — фыркнул Гален. — И что дальше?

— А дальше всё шло по нормативу. Конвой вывели на торговый маршрут, дали в сопровождение два лёгких фрегата Эскорта. На четвёртый день перехода из варпа вышла ударная группа Детей Императора.

За столом мгновенно стало тише. Сержант даже перестать крутить свой деревянный кубок.

— Легион IX? — переспросил сержант. — Отступники?

— Да. Две ударные галеры и десантный транспорт. Войсковой эскорт оценил соотношение сил, дал кордебалету сигнал рассредоточиться, выпустил аварийный буй и ушёл в варп. Осуждать их не за что — фрегаты сгорели бы за два залпа. Но транспорты с субстратом двигались со скоростью загруженного баркаса. Головную баржу хаоситы взяли на таран и зацепили абордажными захватами.

— Зачем? — удивленно спросил Гален. — Что они рассчитывали найти на безымянном грузовике?

— Маркировка. На корпусах барж стояла литера «Спецгруз — Приоритет Три». Отступники, судя по всему, решили, что перехватили транспорты с психоактивными веществами, медикаментами или ценным сырьём.

Мерек отпил из кружки и продолжал:

— Запись с мостика баржи сохранилась. Её сняли с неповреждённого накопителя. Представь себе: абордажная группа в силовых доспехах извращённых цветов, с изувеченными доспехами и личным оружием пробивает шлюз. Заходят в главный трюм. Трюм размером с кафедральный собор. И весь забит герметичными силосными контейнерами высокого давления.

— И что они сделали? — подался вперёд Гален.

— Командир отделения — судя по знакам отличия, какой-то их чемпион — отдаёт приказ вскрыть первый контейнер. Они думали, там крио-капсулы или прометий. Термобуром прожигают сталь. Давление в контейнере — три атмосферы.

Сержант медленно зажмурился.

— О, Император…

— Именно, — кивнул Мерек. — Взрывной разгерметизацией смесь компоста и концентрированного шлама выбивает воину Хаоса шлем и заливает всю абордажную группу до самых наплечников. На записи отчётливо видно, как один из еретиков поднимает заляпанную перчатку, смотрит на неё, активирует спектральный анализатор брони… Дисплей выдаёт: «Азотно-фосфорное соединение высокой плотности с включением органических кислот».

— И что он сказал?

— Запись зафиксировала дословный диалог. Еретик спросил: «Брат, это биологическое оружие?». А чемпион ему отвечает: «Нет. Это отходы жизнедеятельности скота». Дальше на видеозаписи секунд двадцать полная тишина. Только гул систем вентиляции. Потом чемпион разворачивается и говорит воксом: «Они везут это через варп. В герметичных контейнерах. Под охраной фрегатов». И расстреливает консоль управления.

— Они отступили?

— Куда там, — вздохнул Мерек. — Они оскорбились. Для Детей Императора, которые помешаны на эстетике, выслушивании утончённых симфоний и абсолютном совершенстве, оказаться по колено в органических удобрениях было ушибом эго невиданных масштабов. Они заперлись на барже и начали уничтожать контейнеры один за другим из мельта-ганов, просто чтобы выразить протест. И тут в систему входит ударный крейсер Ультрамаринов.

— Ого, — пробормотал сержант. — «Синие».

— Именно. Капитан Децим Варрон. Ему на мостик приходит шифровка от Логистикума: «Обеспечить сохранность ценного стратегического груза. Потеря груза сорвёт графики восстановления суб-сектора на тридцать лет». Варрон открывает приложение к приказу. Приложение — сорок страниц логистических спецификаций. С химическими формулами, правилами хранения и температурным режимом для компоста.

— И что сделал капитан? — спросил Гален.

— Он Космодесантник. Ультрамарин. У него есть Приказ и График. Капитан собирает роту, зачитывает им выдержку из Устава Астартес, где сказано: «Исполнение логистической задачи есть высшая форма служения Императору». И отдаёт приказ на абордаж.

— Абордаж баржи с навозом? — уточнил Гален.

— Именно. Шесть часов жесточайшего ближнего боя в узких технических коридорах. Дети Императора дрались с яростью взбесившихся психопатов — они были в бешенстве от самой ситуации. Ультрамарины продвигались строго по Кодексу: отделение за отделением, щит к щиту, закрывая собой контейнеры с органикой от рикошетов и плазменных вспышек. Потери: трое братьев погибли, одиннадцать ранены, включая отделения терминаторов.

Сержант уважительно качнул головой.

— Настоящие воины. Умереть за… за восстановительный субстрат.

— Сражение они выиграли, — продолжал Мерек. — Помещение зачистили. Капитан Варрон лично спускается в главный трюм. Вокруг — копоть, следы болтерного огня, тела еретиков, запах жжёного озона и… сбитые клапаны силосных баков. К капитану подходит сержант с ранением и спрашивает: «Капитан, цель операции достигнута. Груз цел на девяносто восемь процентов. Разрешите уточнить — какова стратегическая ценность данного материала?»

— И что ответил Варрон?

— Варрон посмотрел на изрешеченную переборку, посмотрел на раненого брата, потом на манифест. И строго по инструкции ответил: «Данный материал содержит необходимые нормы фосфора для посевов зерновых культур Гефеста-Примус, сержант. Без него население сектора вымрет от голода через два года». Сержант чеканит: «Так точно, капитан. Честь и Долг». После чего Варрон отходит в сторону, отключает внутренний вокс отделения, закрывает глаза и тихо произносит в личный канал: «Отец, дай мне сил».

Гален не выдержал и хохотнул, но под строгим взглядом сержанта тут же закрыл рот.

— А что Жиллиман? — спросил сержант. — Ты говорил про резолюцию?

— Ах, да, — Мерек достал из внутреннего кармана потертый планшет. — Доклад дошёл до канцелярии Примарха на Терре. Лорд-Командующий просмотрел рапорт о боевых потерях роты Ультрамаринов, смету на ремонт транспортов и накладную на груз.

— И что написал?

— Официальная резолюция: «Операцию признать успешной. Наградить капитан-офицера Варрона орденом Высшей Металлической Лилии. Передать Департаменту Логистики указание: впредь производить переработку органики непосредственно на месте назначения, во избежание привлечения флота Астартес к охране отходов».

— Разумно, — заметил сержант.

— Но была и приписка, — хмыкнул Мерек. — Сделана лично пером Примарха на полях отчёта, отпечатанная для служебного пользования: «Я перестроил систему налогообложения пятисот миров, я переписал Кодекс, я веду Великий Крестовый Поход. Объясните мне, почему рота моих лучших воинов проливает кровь за двести тысяч тонн дерьма только потому, что у губернатора Гефеста не хватило ума построить очистительный завод?»

Таверна шумела, но за их столом стояла тишина.

Гален медленно поднес кружку к губам.

— За Империум, — тихо сказал он. — Где ради двухсот тысяч тонн компоста сжигают корабли, гибнут сверхлюди, а лорд-командующий лично проверяет сметы.

— За сельское хозяйство, — сурово добавил сержант. — Без него никакие космические десантники долго не провоюют.

Они выпили.

А далеко на Гефесте-Примус первые агро-комбайны уже подготавливали почву под посев. В отчете, отправленном на Терру через полгода, указывалось, что всхожесть озимых культур составила девяносто четыре процента.

Примарх Робаут Жиллиман прочитал этот документ, поставил зелёную галочку в графе «Исполнено» и вздохнул. На его столе лежала следующая папка: «О недостаче трёх миллионов швабр на верфях Марса».