Гордость Пивза (гет)

Гермиона Грейнджер выходит замуж за Северуса Снейпа. Вполне позитивная новость после ужасов магической войны. И, безусловно, такая новость не могла остаться незамеченной. Реакции на нее были самые разные: от шепотков по коридорам до оглушительных возгласов, от понимающих улыбок до успокоительных капель.

Но даже если бы небо разверзлось и Земля сошла с оси, решение, принятое двумя волшебниками, не изменилось. Северус и Гермиона не из тех людей, кто бросает слова на ветер и у кого семь пятниц на неделе. Поэтому свадьба, несмотря ни на что, состоялась, и даже вполне удалась. Приятно вспоминать. Особенно душу грели воспоминания о Молли Уизли — о том как она, утирая слезы умиления расшитым гладью платочком, от души желала новоявленным супругам прекрасных деток. В которых, по ее словам, обязательно соединятся все самые лучшие качества родителей.

И качества довольно скоро соединились. Северус был рад и взволнован. Он старался держать под контролем все, на что мог повлиять на протяжении долгих месяцев ожидания. При этом его заметно беспокоила мысль о том, что каким бы выдающимся алхимиком и магом ты ни был, над некоторыми законами природы не властен. И остается просто ждать и гадать, как она — природа — распорядится вашим генофондом и что же в конечном итоге из всего этого получится.

Итог появился на свет в один из промозглых ноябрьских вечеров и сразу же дал этому миру узнать о себе громким надрывным плачем.

— У нее твои глаза и цвет волос, — умильно прошептала Гермиона, переводя взгляд с малышки на счастливого и слегка обалдевшего от нахлынувших эмоций мужа.

— А носик, кажется, твой. И волосы точно будут вьющимися, в маму, это уже понятно, — прошептал Северус, бережно проводя кончиками пальцев по маленькой вихрастой макушке.

— Ну что, Азалия?

— Азалия, — кивнул Снейп. — Ей подходит.

С именем для ребенка родители определились заранее. Северус добровольно передал инициативу в этом вопросе в руки жены.

— Знаешь, я тут подумала, — начала однажды разговор Гермиона. — У ребенка ведь и так будет твоя фамилия, можно тогда я...

— Я тебе полностью доверяю, выбирай, — кивнул Снейп. Он вообще старался лишний раз не спорить с ней, а то мало ли...еще токсикоз на нервной почве обострится. — Только если мне совсем уж не понравится, поищешь другой вариант.

Гермиона улыбнулась и погрузилась в размышления. Ей хотелось, чтобы у имени было и приятное звучание, и хорошее значение.

Спустя пару дней подходящий вариант нашелся.

— Северус, это же просто чудесное имя — Азалия! Вот, послушай.

И Гермиона принялась с упоением и без остановки перечислять все, что успела узнать, напомнив ему в этот момент ту самую девчонку с непослушными кудряшками, неизменно рвущуюся цитировать учебники на каждом уроке.

— В Китае азалия символизирует семейное счастье и привязанность к близким. В Японии цветок олицетворяет женственность, нежность, любовь, а также красоту и стойкость. В Европе азалия символизирует скромность, сдержанность и утончённость...

Снейп одобрительно улыбнулся, и выбор был сделан.

— Красивое имя! — сказал однажды Рон в ответ на рассказ Гермионы, оставаясь за столом после праздничного ужина и довольно потягиваясь, когда гости уже разбредались по комнатам. — И хорошо, что выбирала ты. А то у Снейпа небось в голове сплошные ингридиенты для зелий. Назвал бы какой-нибудь... Наперстянкой.

Рон уже начал было самодовольно посмеиваться, как вдруг с большой фарфоровой тарелки, стоявшей на столе, подлетел оставшийся после трапезы кусок пирога и с бешеной скоростью влетел ему в рот, заставив закашляться.

Гермиона успела заметить, как в дверном проеме промелькнул край черной мантии ее мужа.

Теперь же Гермионе казалось, что все это было давно и будто в другой жизни. Дни, ночи, воспоминания и реальность смешались в ее уставшем сознании, как мелко нарезанные ингридиенты смешиваются в котле, образуя нечто жидкое и не всегда приятное на вид.

Двухмесячная Азалия не унималась и отказывалась успокаиваться, заходясь в таком пронзительном плаче, от которого и стекла в доме, и мозги будто обязаны пойти трещинами.

— Нет, мисс Снейп. Гораздо больше вам бы подошло имя Мандрагора, — прошептал однажды Северус, по десятому кругу обходя спальню с малышкой на руках.

— Мне кажется, мы просто даем ей недостаточно умиротворяющего бальзама и зелья от колик, — раздраженно заметила Гермиона. — Очевидно, все дело в этом. Ведь в Мунго убедились, что она здорова, просто нужно переждать этот период.

— Гермиона, я же тебе говорил, что не могу увеличить количество зелий. Мы и так даем их ей в максимально допустимой дозировке. Или ты хочешь, чтобы ребенок получал больше зелий, чем грудного молока?

— Я уже не знаю, чего я хочу, Северус! Я хочу тишины. И спать!

— А что миссис Уизли?

— Приходила. Перепробовали все ее методы. Все равно плачет. У миссис Уизли разболелась голова и она вернулась в Нору, толком и пообщаться не успели.

— Понятно. У меня тоже болит.

— Дать тебе обезболивающее?

— Дай, одну ложку. А себе — "Сон без сновидений". Ложись, я спущусь с ней в гостиную.

— Спасибо, я потом тебя сменю.

Время тянулось медленно, будто издеваясь. День изо дня сценарий повторялся, и Снейп начал по утрам замечать в отражении все больше седых волос. Гермиона же предпочитала совсем не смотреться в зеркало, чтобы не портить себе настроение с самого утра — оно и без этого было не очень. Период колик остался позади, но на смену ему пришли новые поводы для детского плача.

* * *

— Северус, я хочу вернуться к преподаванию в школе с нового учебного года. Хотя бы на полставки. Я понимаю, что хлопот только прибавится, но мне это просто необходимо.

— Я знаю, Гермиона. Что-нибудь придумаю. Поговорю сегодня с МакГонагалл. Придется как-то уладить вопрос с присмотром за ребенком.

— У нас же с тобой не всегда будут совпадать пары. Будем перехватывать с рук на руки. Найдем няню.

— Няню? Ты же всегда была против.

— Теперь уже нет, я пересмотрела свои убеждения. В Хогвартсе так или иначе придется найти кого-то, кто поможет нам.

— Я давно предлагал. Давай хоть завтра...

— Нет, пока нет. Займемся этим вопросом, когда вернемся в Хогвартс. Тем более, ждать осталось недолго.

Снейп задумчиво кивнул и нахмурился. Он уже привык к совмещению обязанностей профессора зельеварения и отца. От поста декана он отказался, чтобы проводить больше времени с семьей. А как справится с увеличившейся нагрузкой жена? Время покажет.

Время показало, что директор МакГонагалл дала согласие на возвращение Гермионы в Хогвартс в качестве профессора.

— И правильно! — убежденно кивнула она. — Гермионе совершенно точно не подобает так долго прятать свои дарования среди пустышек и подгузников. Пусть возвращается. А о малышке мы обязательно позаботимся, Северус, даже не переживай. Подкорректируем расписание занятий, чтобы вам было удобнее. Вы и так будете рядом, а на пару часов вашего отсутствия найти того, кто посидит с ней, вовсе не проблема.

Вскоре личные школьные покои профессора были расширены и обставлены всем необходимым для семейного быта, а некоторое время спустя Гермиона и Снейп с малышкой Азалией на руках переступили порог Хогвартса, вызав своим появлением бурю восторгов среди преподавательского состава. Казалось, оживился весь замок. Даже Плакса Миртл выплыла из своего туалета и с интересом уставилась на собравшихся.

— Ах, до чего же умилительная картина! — улыбалась мадам Стебль. — И какая очаровательная малышка, ну просто золотце! Утю-тю-тю-тю, деточка! — и она пощекотала маленький животик, отчего та мгновенно скривила губки, будто вот-вот заплачет.

— Северус, как прошли каникулы? — интересовался Флитвик, еще не зная, что Снейп воспользовался зельем для маскировки седины.

— Гермиона, материнство тебе к лицу! Ты вся так и светишься! — гладила ее по плечу МакГонагалл, не подозревая о регулярном примнении Гермоной маскирующих чар.

Внезапно в воздухе над ними материализовался полтергейст Пивз в своей нелепой шапке с бубенцами. Он уже знал, что рад ему здесь никто не будет, зато новая возможность пошалить его очень вдохновляла. Пивз тут же выпучил глаза и заголосил на весь холл:

— О, профессор наш крючконосый со своей зубрилкой пожаловал! И девчонка на руках! Вот это картина! Ужас подземелий в няньку превратился! Ха-ха-ха!

— Исчезни, Пивз! — МакГонагалл направила на него палочку. — Ты знаешь, что я могу сделать.

— Да ладно, ладно! — сбавил прыть полтергейст. — Но на правду не обижаются!

На всякий случай Пивз поспешил растворться в воздухе, сделав переворот. Он так и не успел увидеть, каким восхищенным взглядом одарила его малышка. Зато Снейп все заметил. И это ему не понравилось.

* * *

— Дорогие коллеги, начинаем наш педсовет! — МакГонагалл сияла. Снейп никогда не мог понять, что радостного находит директриса в подобных мероприятиях. Это же "придется два часа выслушивать, как правильно вылезать из кожи вон, чтобы соответствовать новым требованиям Отдела образования к обучению разгильдяев, именуемых студентами."

— Подержи ее, — Снейп ощутил, как на его колени опустился вес ребенка. Гермиона обожала все конспектировать. Освободив руки, она в предвкушении раскрыла новый блокнот на первой странице. Тем временем юная мисс Снейп заинтересовалась длинными волосами Северуса и недовольно захныкала, когда он пресек ее попытки проредить папину шевелюру.

Зельевар обвел взглядом собравшихся — все тактично делали вид, что младенческие капризы им вовсе не мешают. А вот Дамблдор, до этого мирно следивший за ходом собрания со своего портрета, теперь строил нелепые рожицы, пытаясь рассмешить девочку.

Снейп позволил себе неслыханную наглость: еле заметный взмах руки — и бывший директор застыл на портрете как на магловской фотографии, как был — с высунутым языком и растопыренными пальцами, прижатыми к голове.

После затянувшейся борьбы за волосы под раздражающие детские крики пришла новая напасть — Северус вдруг почувствовал, как по его строгим черным брюкам растекается теплое пятно. Стало понятно: из учительской придется ретироваться, чтобы успокоить ребенка, пощадить чужие нервы и заодно привести в порядок собственные штаны и детскую одежду.

— У нас проблема, — шепнул он на ухо Гермионе. — Я выйду ненадолго, а ты записывай, потом расскажешь.

Прямая спина, строгий взгляд, несколько решительных шагов — и профессор оказался в прохладной тишине коридора. Затем он достал волшебную палочку и направил на пятно, прошептав очищающее заклинание. Малышка на его руках уже готова была раскричаться в полную силу, как вдруг рядом с ними в воздухе обозначилась физиономия Пивза.

— Агаааа! — завопил он, и мерзкий звук его голоса эхом растащило по коридорам. — А я все видел, а я все понял! Девчонка молодец — в мокрых штанах ее отец! Девчонка хоть куда, мне будет нравиться всегда! Сразу видно — вся в меня, словно близкая родня!

Закончив свою дурацкую песенку, Пивз схватил пустое ведро и швабру, оставленные у стены Филчем, и с хохотом понесся прочь, гремя школьным инвентарем.

Словно вторя ему, агукала улыбающаяся Азалия. Снейп же смотрел вслед полтергейсту, плотно сомкнув губы и гневно сверкая глазами. Ему страшно хотелось тут же призвать Пивза к ответу и показать, на что способен Северус Снейп в гневе. Возвращаться на педсовет не хотелось совершенно. Утешало одно — дочь больше не плачет.

* * *

«Как прекрасен мир, являющийся во снах: от загадочных глубин океана до сверкающих звёзд вселенной…» — в сознании Снейпа будто сами собой всплыли витиеватые речи Дамблдора.

Сверкающие звезды мерещились сейчас зельевару исключительно от усталости. Глубины океанов ему в последнее время тоже никакие не снились. Не снилось вообще ничего — он отключался в одно мгновение, едва успев коснуться головой подушки, и проваливался в кромешную темноту. Оказывается, иногда родительство имеет тот же эффект, что и зелье "Сон без сновидений".

Часы пробили полночь. Преподаватели уже давно разбрелись по своим покоям, и в каменных коридорах замка царила густая и расслабляющая тишина. А за дверью, ведущей в комнаты Снейпа и Гермионы, тишины не было. По всей видимости, смена обстановки и насыщенный впечатлениями день заставили малышку Азалию пересмотреть планы на отдых. Сегодня ей совсем не хотелось слезать с маминых рук, а Снейп не хотел, чтобы его жена свалилась от усталости.

— Ложись спать, Гермиона. Я с ней посижу.

— Нет, давай уж лучше я. А то еще сильнее раскричится.

— Ты должна отдохнуть, и это не обсуждается, — Северус забрал девочку у жены.

— Аааааа! Аааааааааааа!

— Ну вот, я же говорила.

— Я справлюсь, ложись.

— Ааааааааа!

— Северус, я забыла рассказать. Вопрос с няней улажен.

— Аааааааа!

— И кто же это?

— Миссис Долгопупс, бабушка Невилла.

— Аааааааа!

— Не уверен, что это хорошая идея.

— А я думаю, что она справится.

— Ааааааааа!

— Но свою дурацкую шляпу пусть оставит дома.

— Северус!

— Ааааааааааааааа!

Снейп вздохнул. Может, выйти на улицу и подышать свежим воздухом? И ему полезно, и дочь быстрее успокоится. Подхватив с кресла теплый плед и обернув им малышку, зельевар устремился к выходу из замка.

Ночь стояла просто чудесная. Небо было украшено крупными яркими звездами, а ветер после заката исчез окончательно. Легкая прохлада приятно бодрила. Снейп медленно шагал в направлении школьных теплиц, укачивая ребенка на руках. Но ничего не помогало.

— Аааа! Ааааааа! Ааааа!

— Тихо, тихо, не плачь. Твоей маме нужно отдохнуть.

— Уааааааа!

— А я тоже человек.

— Ааааааааа!

— И тебе полезно спать.

— Аааааааааа!

Как раз в тот момент, когда ему подумалось, что поспать сегодня не удастся вовсе, плач наконец утих.

Несмотря на сильную усталость, Снейп нашел в себе силы едва замето улыбнуться: вид мирно спящего младенца очень умилителен. Особенно когда у него такие же черные ресницы, как и у тебя. А маленький носик точь-в-точь такой же, как у любимой жены.

Северус развернулся и зашагал к замку.

Вдруг спокойный ночной пейзаж нарушило какое-то движение вдалеке. Снейп пригляделся — по тропинке в направлении к нему двигалось несколько знакомых фигур. Шествие возглавляла директор Минерва МакГонагалл, следом за ней семенила профессор Стебль, а позади шагали остальные члены преподавательского состава. Завхоз Филч, прихрамывая, догонял профессоров. Все без исключения были обуты в домашние тапочки, а на голове у каждого разместились наушники — те же, что использовались учениками на уроках травологии.

Брови Снейпа удивленно поползли вверх.

— Северус! — взволнованно зашептала МакГонагалл, когда они наконец встретились на тропинке.

— Что происходит, директор?

— Я теперь уже не знаю, что и думать! Помона нас всех переполошила. Она утверждает, что услышала плач мандрагоры со стороны теплиц, а это, как вы понимаете, очень опасно. Мы надели наушники и поспешили устранять последствия, но, как я вижу...

— Да, директор. Это не мандрагора...Это Азалия. Прошу нас извинить. Ее плач хоть и не убивает, но сна лишить способен точно. В следующий раз позабочусь о заглушающих чарах.

Коротко кивнув всем собравшимся, Снейп поспешил вернуться в свои покои.

* * *

До начала нового учебного года оставалось полторы недели, когда бабушка Невилла, Августа Долгопупс, пожаловала в Хогвартс для знакомства с ребенком. Весь ее вид транслировал убежденность в том, что с ролью няни она непременно справится, а если и найдется кто-либо, сомневающийся в этом, она быстро заставит его думать иначе.

Внешность ее не претерпела значительных изменений с тех пор, как Гермиона и Невилл еще сами были детьми. Любовь к парче, мехам, чучелам и бусам миссис Долгопупс пронесла сквозь года и, появившись в поле зрения Снейпа, живо напомнила ему ту самую историю с боггартом в шкафу, которую он так долго старался стереть из памяти. Тем не менее, знакомство с малышкой прошло относительно успешно. Шляпа, увенчанная чучелом грифа, юную мисс не напугала, но и особого интереса не вызвала. Конечно, ведь до разноцветной и звенящей бубенцами шапки полтергейста Пивза этой шляпе было ой как далеко.

Переговорив с родителями о своем будущем графике и обсудив некоторые важные моменты, миссис Долгопупс с важным видом направилась к дверям, толкая впереди себя коляску с ребенком. На сегодня была запланирована недолгая прогулка у Черного озера.

— Пойдем, Азалия, посмотрим с тобой на озеро. Ты знаешь, какой огромный кальмар в нем водится? Ооо, тебе такой и не снился! Пойдем, посмотрим, вдруг он нам своими щупальцами помашет, — миссис Долгопупс отвлекала девочку разговорами, чтобы она не подумала, как неприятно оказаться один на один с чужой тетей, тем более когда родители успели предусмотрительно скрыться из виду. Однако разговоры плохо помогали. Азалия испуганно озиралась, морщила носик и уже начинала обиженно хныкать.

— Мерлин, помоги! — пронеслось в голове у няни.

— Ууууу, какие люди!!! — голос Пивза бахнул сверху так резко и внезапно, что с перепугу ей захотелось прикрыть голову руками.

— Ты! — Пивз кувыркнулся в воздухе и подлетел к пожилой волшебнице вплотную, ткнув в нее крючковатым пальцем. — Чего пришла? Куда мою девчонку везешь? Признавайся!

— С чего это вы взяли, молодой человек, что она ваша?! — задохнулась от возмущения миссис Долгопупс и воинственно подбоченилась.

— Моя! Моя девчонка! — завизжал Пивз. — Мы с ней родственные души! А ты ничего не понимаешь! Я ее в обиду не дам, так и знай! Она мою шапку любит. Вот, гляди! — и Пивз тряхнул головой и скорчил смешную рожицу, повернувшись к девочке. Та заливисто засмеялась.

— А у тебя шляпа скучная, — обратился он снова к няне, — скучнее смерти! И индюк-то на ней уж лет двести как помер! — Пивз расхохотался.

— Это гриф! — парировала миссис Долгопупс.

— Тебе в такой шляпе только ворон пугать, а ты к девчонке моей лезешь. — На этих словах полтергейст подлетел к миссис Долгопупс, сорвал с нее злосчастный аксессуар и отшвырнул с такой силой, что шляпа, пролетев полкоридора, опустилась точно на статую Первого директора.

— Носи лучше колпак моего производства! — Пивз водрузил на голову волшебнице самодельный колпачок из старого пергамерта, на котором угадывались чернильные каракули. Вероятно, пергамент был некогда украден у одного из студентов. — Дарю!

Расхохотавшись на прощание, полтергейст растаял в воздухе.

— Мерлинова борода! Какое вопиющее безобразие! Это все падение нравов, да, падение! Недаром в газетах пишут, — причитала миссис Долгопупс, срывая с головы нелепый колпак.

Позже Гермиона заметила, как чуть дрогнули в усмешке уголки губ Северуса, когда он выслушивал возмущенные речи пожилой волшебницы. Гермиона вздохнула и покачала головой, все же признавая, что понять Снейпа было можно.

* * *

Подготовка к новому учебному году — дело всегда довольно хлопотное, и время за всеми заботами пролетело совершенно незаметно. Вот уже и распределение первокурсников, и праздничный ужин остались позади.

— Северус! — окликнула зельевара Минерва МакГонагалл, когда старосты факультетов уже ушли провожать новичков к их гостиным. — Это просто немыслимо! Двое слизеринцев — второкурсников пронесли в большой зал неизвестное зелье и разлили его на выходе. Это же форменное вредительство! Они не признаются, что это за состав. Иди скорее, разберись!

Снейп метнулся к эпицентру событий, на ходу придавая своему лицу самое строгое выражение. Возле большой светло-сиреневой лужи стояли двое студентов второго курса: мальчик и девочка. Поймавшие их за проделкой старшекурсники тоже были здесь.

— Мистер Риверс, мисс Купер, — зельевар пристально посмотрел на каждого из нашкодивших слизеринцев. — Если вы мне сейчас же не признаетесь, что здесь произошло на самом деле, и что это за зелье вы разлили, я заставлю вас каждый вечер спускаться в больничное крыло и чистить утки без использования магии. На протяжении месяца, без выходных. — Он угрожающе сверкнул глазами.

— А также вашим родителям будут сегодня же отравлены письма с уведомлением, — дополнила его речь Гермона, подходя к собравшимся с малышкой на руках.

— Это... ну... Мы хотели просто пошутить. Это зелье увеличения, — сконфуженно начала объяснять девочка. Думали, что у всех, кто в него наступит, ноги станут огромными, как у троллей, и... и будет смешно... — выдохнула та.

Директор МакГонагалл схватилась за сердце. А Северус продолжал:

— Несмотря на признание, мисс Купер, ваш поступок будет иметь последствия. Никто в этой школе не имеет право...

Но договорить ему не дали. По всей видимости, малышке Азалии наскучило просто так сидеть на руках у Гермионы — все равно ничего не понятно, да еще и папа ругается, — и она решила разнообразить досуг, бросив на пол свою зачарованную погремушку. Вот только траектория вышла не совсем удачной, потому что погремушка, вопреки всем детским представлениям, полетела четко в лоб профессора зельеварения.

— ...Никто в этой школе не имеет права на подобные выходки, — не утратив выдержки, закончил тот свою речь после некоторой паузы. На лицах студентов читалась смесь из страха и желания прыснуть со смеху.

А спустя пять минут, когда последствия студенческой шалости были устранены, и все начали расходиться по своим делам, под потолком школьного коридора зазвучала очередная злорадная песенка.

"Вот это девчушка!

Снейпу в лоб погремушка!

Он еще не раз получит —

Дядя Пивз всему научит!"

К счастью для Северуса, после этого Пивз все же присмирел и не подавал голоса в течение нескольких дней. По всей видимости, директор привела в исполнение свои самые страшные угрозы и подключила к присмотру за Пивзом привидение слизеринского факультета — Кровавого Барона, которого полтергейст боялся больше всего на свете.

Впоследствии и сам профессор пытался угомонить Пивза, выбравшего его в качестве объекта для бесконечных шуточек. И все потому, что он был отцом "девчонки" и чаще остальных пытался помешать их с Пивзом взаимодействию. Но недаром по школе ходили истории о том, что полтергейста попросту невозможно вытравить из замка.

Пивз обожал оказываться в ненужное время в ненужном месте и пользоваться этим в своих корыстных целях. Тут увидел, там подслушал — вот день и удался. Время шло, а его привычки не менялись. Как и повышенное внимание к дочке профессоров, которую он каждый раз смешил своими проделками.

Ученики же были в восторге от незамысловатых песенок, которые периодически звучали в школьных коридорах на разных этажах. Пивз, как назло, часто выбирал для своих выступлений ночное время, когда слышимость была максимальной, а его визгливый голос казался особенно мерзким. У студентов даже появился список любимых песенок-четверостиший, которые они тихонько напевали, пока их не слышат преподаватели.

"Днем он возится с котлами,

Ночью носится с горшками.

Ну и Снейп! Вот это да!

Не профессор, а мечта!"

Этот поэтический шедевр Пивз сочинил как раз накануне летних каникул, и Северус был несказанно рад, что скоро он наконец сможет выкинуть Хогвартс и всех его обитателей из головы по меньшей мере на два месяца. Но его дочь считала иначе.

— Пииииииивзь, Пиииииивзь! — кричала и плакала Азалия, когда поняла, что родители уносят ее подальше от любимого летающего озорника.

Снейп и Гермиона, щедро облитые чернилами на выходе из замка ("Вот вам за то, что забираете девчонку!"), привели себя в порядок заклинанием и, наконец, вместе с дочерью трансгрессировали к порогу собственного дома.

* * *

— Северус, а помнишь, какой она была маленькой? — Гермиона мечтательно улыбнулась и подошла к стеллажу. — Давай полистаем альбом?

— Давай, — кивнул ее муж. Он сидел на застеленном вязаным пледом диване в их гостиной, потягивая глинтвейн из любимой кружки. — Мне до сих пор кажется, что это было буквально вчера. Никак не привыкну к тому, что наша дочь уже такая...взрослая. И даже катается на мотоцикле с каким-то прощелыгой, — в его голосе появились стальные нотки.

— Не выдумывай. Персиваль прекрасный молодой человек. Ты и сам видишь, что придраться в его отношении абсолютно не к чему. Просто ты не можешь принять тот факт, что о твоей дочери хочет заботиться кто-то еще кроме тебя.

Северус только коротко хмыкнул, но не стал ничего отвечать.

Гермиона взяла альбом и раскрыла его на первой странице, устроившись рядом с мужем.

— О, какая кроха! Неужели прошло уже восемнадцать лет, Северус? А это наш первый совместный год в Хогвартсе...

— И мне хотелось порвать Пивза на клочки, а заодно и всех, кто подпевает его песенкам.

— Но они не помешали тебе остаться в глазах учеников тем же строгим профессором, которому и слово поперек нельзя сказать.

— Жаль, что ты так не считаешь.

— Северус! — Гермина засмеялась. — Ты мой муж. Это меняет дело.

— Да? Ну тогда ладно, — он улыбнулся ей уголками губ. — И все-таки я думаю, что ни будь в нашем окружении Пивза, она бы не росла такой немыслимой шалуньей. Это все его пример.

— Но ты не можешь отрицать, что, возможно, все дело в генах, а не полтергейстах, — хитро сощурилась Гермиона.

— Не отрицаю. Есть в кого. Помнится, кто-то устроил пожар на моей мантии.

— Это не я, тебе показалось.

— И воровал ингридиенты из моего шкафа, чтобы потом превратиться в кошку.

— Перестань, это было давно и неправда! Можно подумать, ты святой. Лучше листай дальше.

— Сколько ей здесь? Три года?

— Да. Помнишь, на дне рождения миссис Уизли она подсыпала тебе в чай кучу соли?

— Такое не забывается.

— А здесь ей четыре. Кстати, это же то самое платье, которое ей подарила директор МакГонагалл.

— Я вообще удивлен, что она ей что-то подарила. Особенно после того, как Азалия наклеила на ее кресло жвачку.

— Директор добрая женщина.

— Даже слишком, я бы сказал.

— О, а здесь мы гостим у Гарри и Джинни.

— Угу. И в первую же ночь наша дочь пропала в чужом доме.

— Она просто не хотела спать.

— И придумала историю, что пошла в туалет, а сама сбежала в неизвестном направлении.

— Да уж. Хорошо, что быстро нашлась.

— Я тогда думал, что поседею окончательно.

— Я тоже испугалась. А на следующий день она нашла в саду огромную личинку, подошла ко мне и попросила протянуть руку и закрыть глаза. Я думала, она принесла цветок или красивый камень.

— Наивная.

— А Джинни она впихнула в рот целый пучок травы, тоже под предлогом сюрприза, — Гермиона расхохоталась. — Сказала, что угостит ее конфеткой...Мне тогда казалось, что я так и буду всю жизнь сгорать от стыда по разным поводам. И все равно эти ранние годы так быстро пролетели! К школе она сильно изменилась, правда? Стала совсем другой, более серьезной.

— Вот это уже мои гены, — уточнил Северус.

— Ладно, сделаю вид, что согласна с тобой, — Гермиона улыбнулась. — Мой серьезный профессор Снейп.

— Иди сюда, — он отложил альбом и притянул ее к себе. — Спасибо, что ты у меня есть, моя сумасбродная гриффиндорка.

Гермиона засмеялась и поцеловала мужа в губы.

— О, тискаетесь? — бодрый девичий голос ворвался в комнату подобно морозному воздуху. Снейп и Гермиона поспешили придать себе менее заинтересованный друг в друге вид.

— Как покатались, Азалия? — спросила Гермиона дочь, отмечая ее здоровый румянец и искрящиеся радостью глаза. Того же цвета, что и у Северуса.

— Отлично, мам, — девушка откинула с лица непослушную вьющуюся прядь и опустилась на диван рядом с родителями. — Погодка сегодня супер. Жаль, что теперь так рано темнеет.

— Напомни своему ухажеру, что если он хоть чем-то тебя обидит, я живо применю к нему третье непростительное, — буркнул Снейп. Разговоры о темноте почему-то резко подпортили ему настроение.

— Пап, ну ты чего? У Персиваля и в мыслях не было...

— И напомни, что я владею лигилименцией.

— Ну пап! — девушка закатила глаза. — Может, мы с ним вообще скоро поженимся, а ты...

— Поженитесь? — в один голос воскликнули Снейп и Гермиона.

— Я пока ничего конкретного не сказала, заметьте, — и девушка сделала вид, будто они все это время обсуждали вполне будничные темы. — О, вы листали альбом? Я тоже хочу посмотреть. Ну-ка, — она раскрыла его наугад. — Ой, это же я, мистер Филч и Пивз! Я так скучаю, — она вздохнула и слабо улыбнулась, погрузившись в воспоминания.

— По мистеру Филчу? — Снейп саркастически приподнял бровь.

— Может быть. Я соскучилась вообще по всем. Но больше всего по Пивзу. Он такой забавный. Обязательно загляну в Хогвартс после каникул.

Снейп вздохнул. Гермиона обняла дочь за плечи. А та, полистав страницы фотоальбома еще немного, пожелала родителям спокойной ночи и ушла к себе.

— Что-то у меня голова разболелась, — задумчиво и тихо сказал Снейп, глядя на догорающие в камине поленья.

— Дать тебе обезболивающее?

— Дай, одну ложку. А себе — "Сон без сновидений", иначе, судя по всему, ты сегодня долго не уснешь.

— Пожалуй.

— И потом сразу ложись. А я...посижу еще немного.

Гермиона кивнула и ушла за зельями. Снейп проводил ее взглядом, сделал глоток глинтвейна и задумался.