Клубнично-дынное со сливками (гет)

Весна в самом разгаре. Уже скоро, буквально через неделю, состоится выпускной.

Настроение у всех разное. Одни рады, что больше не придётся сидеть за партой. Другие предвкушают, как оттянутся на летних каникулах. Третьи мечтают устроить себе самую яркую студенческую жизнь. А кто-то просто плывёт по течению.

— Держи!

Юки снова была в своём любимом свитере с ужасно длинными рукавами. Тору казалось, что зимой Юки принципиально игнорировала всю школьную одежду, кроме этого свитера. Она и так была довольно маленькой, а в свитере и вовсе походила на лилипута.

Тору взял клубничное мороженое, быстро избавил его от обёртки и засунул её в щель между низкой стенкой и землёй, пообещав себе, что чуть позже обязательно выбросит.

— Не мусори, — недовольно буркнула Юки и слегка стукнула Тору длинным рукавом свитера.

— Так я и не мусорю — мне просто лень сейчас идти и всё выбрасывать.

— Хочешь, я выброшу?

— Юки, — выдохнул Тору, слегка раздражённо произнеся её имя. — Перестань…

Юки нервно поёжилась, сидя на невысокой стене. Тору очень быстро начал называть её по имени, а вот ей нужно было куда больше времени и смелости, чтобы перейти от фамилии к имени. Да и это давалось ей нелегко: она то спотыкалась на полпути, то прикусывала язык, то и вовсе включала режим обиженной турбо-девочки, обещая Исикаве устроить что-то незабываемое.

Сколько бы Юки ни грозилась, она никогда не выполняла своих угроз: боялась, что Тору отвернётся от неё и прекратит притворяться парнем, хотя в этом уже давно не было никакой нужды. По правде говоря, она больше не хотела притворяться — она хотела быть настоящей девушкой, но никак не находила в себе сил признаться в этом даже самой себе, стоя перед зеркалом.

У них ведь, как у парочки, уже было всё: они держались за руки, гуляли, ходили на свидания, в кино и даже в зоопарк. Но никто из них так и не переступил границу дружбы, которая уже давно стала формальностью.

Юки сорвала обёртку со своего дынного мороженого, откусила кусочек, вытащила обёртку клубнично-сливочного из щели и гордо понесла её к мусорке. Выбросив обёртки, она демонстративно похлопала ладонями, будто стряхивала с них грязь.

— Молодец, — буркнул Тору, откусывая кусочек мороженого. Клубника со сливками.

Клубника… и сливки… В голову сразу лезли мысли, от которых кончики ушей начинали краснеть. Он больше не хотел играть в парня — он хотел им быть. И чем дольше он оставался в этой притворной роли, тем яснее понимал: больше не выдержит.

— Хвали меня ещё.

— Молодец, Юки.

Когда Юки снова села на стенку, Тору опустил руку ей на голову и потрепал её короткие тонкие волосы. Она тут же замахала руками, пытаясь сбросить с себя эту «похвалу»: она её точно не заслуживала. Не от него.

Тору было всё равно, что Юки думала о себе, — она была ему нужна. Вся, целиком, и уже не на уровне «подержаться за руку» или «обняться на прощание». Он хотел проводить с ней ещё больше времени, углублять их романтические отношения. Он хотел большего именно с Юки, а она, словно подхваченная ветром снежинка, стремилась куда-то прочь от него.

— Скоро выпускной, — грустно заметил Тору. Ему не очень хотелось начинать этот разговор, но он понимал: Юки не заговорит об этом, даже если ей придётся выбирать между этим и тем, чтобы задохнуться. — И я всё хочу тебя спросить.

Тору откусил ещё кусочек, давая себе небольшую передышку, а ей — возможность предположить, к чему сейчас ведёт разговор. Она упёрла одну ногу в кладку, а другую вытянула во всю длину, задумчиво посмотрела на мороженое и откусила кусочек.

— И что ты хочешь спросить?

Юки не знала, к чему клонит Тору, но в глубине души ей хотелось, чтобы он всё же начал тот самый разговор и чтобы у неё хватило смелости наконец честно ответить, чего же она на самом деле хочет. Она уже сбилась со счёта, сколько раз отступала перед трудностями, сбегала, не желая отстаивать своё мнение, и боялась, что и в серьёзном разговоре с ним просто опустит руки и сдастся, особенно если он скажет: «Пора заканчивать».

— Пора заканчивать.

У Юки всё внутри похолодело. Она медленно повернула голову, явно боясь увидеть эмоции на лице Тору.

— Что заканчивать? — Она постаралась сохранить привычную, чуть шутливую манеру говорить. — Мы разве что-то начинали?

— Юки… — Сердце пропустило удар от нежности, с которой он произнёс её имя. — Пора заканчивать притворство.

— Ты о чём?

Она не верила. Она боялась, чуть ли не тряслась от страха. Ему надоело играть в отношения, и теперь, перед выпускным, он решил покончить с притворством? Может, он успел найти кого-то и влюбиться? Если так, то не лучше ли отпустить его, а свои чувства закопать? Утопить? Стереть? Сжечь? Просто уничтожить, потому что она в очередной раз поверила, будто чего-то достойна, будто заслуживает простого счастья. Но нет — она недостойна.

Ладонь Тору накрыла ладонь Юки. Её пальцы жадно переплелись с его пальцами и сжали их так сильно, что кости вот-вот могли хрустнуть. Она боялась, но не хотела его отпускать.

Только не здесь!

Только не так!

Глаза увлажнились, а в следующую секунду слёзы тихо потекли по щекам.

— Ты же понимаешь, о чём я говорю, и всё равно притворяешься.

— Да, — ответила она и отвернула лицо, боясь, что Тору увидит её слабой, открытой, беспомощной перед собственными чувствами.

Тору сел чуть поближе, наклонился и пальцем подцепил край растянутого до невозможности свитера Юки. Она не обернулась.

Он вспомнил, как Миямура врезал Сэнгоку, и ему захотелось поступить с Юки точно так же. Это негуманно, но, может, тогда она перестанет закрываться от собственных чувств? Он, может, и глуп, но далеко не слеп и знает, что Юки испытывает то же самое, что и он. В отличие от неё, он не прячется от этих чувств. Никогда не прятался — и ждал, пока Юки созреет.

Ещё чуть-чуть — и наступит выпускной, а она продолжает молчать. И это бесит!

— Я боюсь, Тору, — вдруг заговорила Юки дрожащим голосом, шмыгая носом. — Боюсь, что однажды проснусь, а эта сказка закончится. Что наших притворных отношений никогда не было, а ты… Может, там, в реальности, ты и вовсе меня ненавидишь? Или мы не знаем друг друга? Или…

Тору прижал Юки к себе так крепко, как только мог. Он надеялся, что его чувства пробьются сквозь броню свитера, что она услышит, как безумно колотится его сердце, и поймёт: он никуда от неё не уйдёт — слишком сильно к ней привязался.

И она слышала. Стук сердца был таким естественным, сбивчивым и громким, что это вызвало у неё улыбку.

— Тору…

— Перестань бояться, — мягко сказал он и вместе с тем сделал то, что её всегда бесило: погладил по волосам, надеясь, что так она немного придёт в себя. — Мои чувства уже давно не притворные, как и твои.

— А я боюсь. Вдруг ты меня обманываешь?

— Ты же знаешь: я не такой. Я бы не стал тебя обманывать.

Юки слабо кивнула. Он бы не стал: он всегда был с ней честен, разве что не говорил открыто о своих настоящих чувствах, боясь её спугнуть.

Тору ослабил объятия, давая Юки немного пространства. Её заплаканный вид вызвал у него улыбку, за что он тут же получил рукавом по голове.

— Не смейся! Я… я плохо выгляжу!

— Ты всегда выглядишь прекрасно.

— Лжец.

— Нет.

— Лжец. Ещё какой лжец!

— Ты опять начинаешь?

Юки хотела продолжить спор, но её взгляд жадно впился в лицо Тору. Она могла читать все его эмоции как открытую книгу, и в его глазах застыл немой вопрос: «Так мы будем встречаться?»

— Тору… — Теперь уже она нежно выдохнула его имя, заставив его сердце сойти с ума, а её щёки — покраснеть. — Давай больше не будем притворяться. Я хочу встречаться с тобой. По-настоящему.

Юки медленно и осторожно потянулась к нему, будто до конца не веря в то, что сама только что сказала и собирается сделать. Тору тоже не спешил, не веря, что Юки призналась ему и даже не собирается убегать.

Их губы осторожно соприкоснулись в неуверенном первом поцелуе.

От Тору пахло клубникой со сливками — так же мягко, легко и обволакивающе. В этом запахе хотелось раствориться без остатка и позволить себе поверить, что именно Тору она не отпустит так же легко, как когда-то отпустила последний выпуск «Фамитсу».

Дыхание Юки напоминало ему об аллергии на дыню. Придётся купить в аптеке таблетки и немного помучиться, но оно того стоит. Она наконец-то честно призналась, что любит его и хочет быть настоящей девушкой, а не притворной.

«Может, стоило прижать её к стенке раньше?» — пронеслась в голове у Тору коварная мысль. Юки, словно почувствовав её, прервала поцелуй и посмотрела на него с осуждением, но пылающее лицо и кончики ушей ясно и чётко говорили: «Люблю. Не убегу. Не отпущу».