(Само)обман Гермионы (гет)

После ужина у Гарри закончилось терпение. Когда все выходили из Большого зала, он схватил Гермиону за рукав и потянул ее к парадным воротам. Ее сопротивление было символическим, скорее, для виду. Едва выйдя, он развернул Гермиону и прижал ее спиной к обледеневшей стене замка.

— Итак, что происходит? — спросил он.

Гермиона попыталась изобразить невинность.

— Ничего не происходит. Все просто отлично.

Гарри закатил глаза:

— Ты с завтрака практически не разговариваешь со мной, а если все же снисходишь до меня, то не говоришь, а шипишь. Мак Гонагалл сняла с тебя двадцать баллов, а Снейп незадолго до этого тебя выгнал. Но с тобой все в порядке. И только не говори мне, что у тебя «эти» дни. Тогда ты самое большее немного подавлена.

— Ну и что! Какое тебе до этого дело? — вызывающе возразила Гермиона.

— Проклятье, мы друзья! Расскажи мне!

Она вздохнула и потупила взгляд.

— Я не могу говорить об этом с ТОБОЙ.

Теперь Гарри выглядел серьезно озабоченным.

— Это… — он помедлил, — … женская проблема? Мне позвать Джинни?

Гермиона покачала головой.

— Тогда я не отстану от тебя, пока ты мне скажешь, почему ты в таком плохом настроении.

Гермиона взвесила свои шансы. Гарри мог быть дьявольски настойчив, когда ему что-нибудь было важно. Совсем недавно на ее глазах он в пух и прах разбил в споре Грюма. Она громко вздохнула.

— Но это неловкая история.

Гарри убрал свой захват, и Гермиона потерла руки.

— Мы можем войти? Мне холодно.

Он взял ее за руку и потянул к воротам. Она стряхнула снег со своей обуви, и Гарри открыл створку.

В факультетской гостиной они заняли две подушки на софе, стоящей спиной к стене, прямо рядом с камином.

— Как много неловких для меня вещей ты обо мне знаешь? — спросил Гарри.

Гермиона ухмыльнулась:

— Множество!

— И поэтому ты больше никогда не хотела бы иметь со мною дела?

— Чепуха, — сказала она. — Но это нечто другое.

— О’кей, тогда объясни-ка мне, что может быть более неловким, чем история с собранным из кусочков Нимбусом-2000?

На третьем курсе Гарри пытался магически склеить обломки своего Нимбуса. Метла, однако, сломалась в воздухе во время первого пробного полета, а Гарри при последующей аварийной посадке получил большую занозу в зад. Он ни в коем случае не хотел идти с этим к мадам Помфри. Но Рон был так неискусен в удалении заноз, что, в конце концов, оказывать помощь пришлось Гермионе.

Она засмеялась при воспоминании об этом.

— Я рассматривала твой зад чисто медицински. Правда.

— Это ты своей маме можешь рассказать. Но ты не ответила на мой вопрос. Что может быть более неловким? — взгляд Гарри задержался на толстой подушке, на которой сидела Гермиона. — Может, ты пыталась летать и разбилась?

Гермиона стукнула его по плечу.

— Ты меня определенно возненавидишь за то, что я сделала.

Теперь Гарри посмотрел на нее немного озабоченно.

— Ты ведь не перешла на сторону Волдеморта?

На этот раз удар по плечу был уже несколько крепче.

— Гарри!

— О’кей, тогда выкладывай!

— У меня есть кузина, — начала Гермиона.

Пауза.

— Ее зовут Софи, она на год моложе меня, и я всегда встречаю ее, когда наша семья празднует рождество у моей бабушки в деревне. Софи… — Гермиона запнулась, — ведет беспорядочную жизнь и меняет парней, как перчатки. Всегда, когда я ее вижу, она спрашивает меня, есть ли уже у меня друг, и восторженно рассказывает мне о своей новой победе. Прошлым летом на семейной встрече она действовала мне на нервы до тех пор, пока я не показала ей фото и не сказала, что это якобы мой парень.

— Ну и что? — спросил Гарри. — Классический случай самообороны.

— Мои родители вчера пригласили тебя к нам на рождественские каникулы.

— Я знаю, — сказал Гарри. — Я был при этом, случайно. Но ты меняешь тему.

Гермиона глубоко вздохнула:

— Нет, я этого не делаю.

И потом, после долгой паузы, выпалила:

— Натомфотобылты.

Гарри покосился на нее и приложил руки к ушам в виде рупоров:

— Еще раз, пожалуйста!

— НА ТОМ ФОТО БЫЛ ТЫ.

Гарри захихикал.

— Это вообще не смешно, — сказала Гермиона слегка плаксивым голосом. И уже немного воинственнее уточнила: — Ты что, этим наслаждаешься, что ли?

— Извини, — сказал Гарри. — Нет, я этим не наслаждаюсь. Но ты довольно часто ловила меня и Рона на том, как мы — хотя бы сейчас назовем вещи своими именами — немного искажали правду. Я никогда бы не подумал, что ты тоже сделаешь нечто подобное. Кроме того, мы же друзья. Значит, ты, по меньшей мере, не солгала.

Брови Гермионы поднялись.

— О’кей, ты солгала. Но в этом нет ничего дурного.

Она вздохнула:

— Скажи мне лучше, что мне делать? Софи тотчас же заметит, что мы не вместе.

— Как? Пара же не обязана публично миловаться?

— Нет, конечно нет, — сказала Гермиона. — Но что мы делаем ночью?

— Спим? — спросил Гарри с самой невинной интонацией.

На этот раз он сильно согнулся, когда локоть Гермионы ударил его под бок.

— А-а-а! — завопил он. — Ты определенно сломала мне ребро.

— Так тебе и надо. Если у моей бабушки ты будешь спать на кушетке в гостиной, то Софи увидит, как обстоят дела.

Гарри стал серьезен.

— О’кей, шутки в сторону. Тогда я лягу на коврике у твоей кровати.

— Об этом вообще не может быть и речи. В таком случае я посплю на прикроватном коврике. В конце концов, это я заварила эту кашу, а не ты.

Они вдвоем наблюдали за толчеёй в общей гостиной, как будто в мире не было ничего более интересного.

— У меня есть предложение получше, — сказал наконец Гарри. — Мы же взрослые, разве нет?

Гермиона посмотрела на него с легким сомнением, но удержалась от замечания, которое вертелось у нее на языке. Сейчас она была не в том положении, чтобы читать лекции Гарри.

— Мы могли бы вдвоем просто спать в одной кровати. То есть, я имею в виду, вместе. Нет, не вместе, рядом, значит, каждый на своей стороне… — чем больше запутывался Гарри, тем шире становилась ухмылка Гермионы:

— О да, это же совсем не неловкая ситуация.

Гарри попытался смотреть сердито, но потом все-таки засмеялся и протянул ей руку:

— Решено?

— Решено, — сказала Гермиона.

Они молча сидели рядом, с наслаждением ощущая спинами идущее от стены тепло.

— Что мы скажем твоим родителям? — спросил Гарри спустя некоторое время.

— Моя мама не особенно любит свою сестру, а Софи очень похожа на мою тетю. Я объясню им и… — Гермиона все время нервно скручивала прядь волос в причудливый локон и теперь пыталась освободить палец из волосяных пут, — … и кроме того мои родители мне доверяют. Я могу привести в свою комнату кого захочу.

После этого Гарри долго задумчиво смотрел на огонь. Когда Гермиона пожелала спокойной ночи и ушла, поскольку устала, он, по-видимому, был полностью погружен в свои мысли.

Наступили рождественские каникулы, а вместе с ними и визит к бабушке Гермионы. Гарри выдающимся образом играл свою роль. Во время первого общего сбора и знакомства он встал позади Гермионы и прижал ее к себе, положив руки на ее живот. Он держал ее ручку на прогулке и целовал в щеку. А во время ужина он обращался с ней с такой предупредительностью, что Софи, как с удовлетворением отметила Гермиона, сначала побледнела, а потом позеленела от зависти. Хотя последнему мог поспособствовать отраженный от еловой ветки свет. Но мысль о зеленой Софи весьма порадовала Гермиону.

Кровать в комнате была чуть шире метра, и они вытянулись на ней с максимально возможным при этом удобством.

И когда они при этом очень сблизились, то это не стало проблемой для Гермионы. Она не наделала бы глупостей. Не с Гарри. Для этого ей была слишком важна их дружба.

И когда ей было приятно, что их тела соприкасаются под одеялом, она была в состоянии справиться с этим. Она полностью контролировала свои чувства.

И она верила во все это, пока Гарри не поцеловал ее рождественским утром.

Когда они выясняли, в чьей именно комнате старост они будут вместе жить — разумеется, не ставя Минерву Мак Гонагалл в известность об этой совершенно незначительной детали их частной жизни, — и когда они в ходе дискуссии решали, кто утром имеет право первым идти в ванную — Гарри, поскольку мужчинам нужно больше времени, — тогда Гермиона снова ломала голову, спланировал ли это Гарри, и подозревала ли что-то ее мама. Однако впервые в своей жизни она не хотела знать ответ на вопрос. У нее было примерное представление. И ей этого было достаточно.