Пепел и серебро. Там, где умирают клятвы (гет)

Хогвартс изменился.

Гермиона поняла это ещё до того, как переступила порог Большого зала.

Замок всегда был для неё чем-то большим, чем просто школой. Он был местом, где она впервые почувствовала себя на своём месте, где обрела друзей, где научилась не бояться собственной силы. Но теперь знакомые коридоры казались непривычно тихими, а старые каменные стены хранили воспоминания, о которых никто не хотел говорить.

Война закончилась три года назад.

Однако некоторые раны не затягивались даже под воздействием самых сильных лечебных чар.

— Ты выглядишь так, словно ожидаешь, что на тебя из-за угла выпрыгнет Волан-де-Морт, — заметил Гарри, забирая у неё чемодан.

Гермиона бросила на него выразительный взгляд.

— Очень смешно.

— Я старался.

Они остановились возле лестницы, ведущей на второй этаж. Из высоких окон лился холодный октябрьский свет. В воздухе пахло дождём, старым пергаментом и чем-то едва уловимым, металлическим.

Гермиона нахмурилась.

— Ты чувствуешь?

Гарри перестал улыбаться.

— Что именно?

— Магию.

Он прислушался, но через несколько секунд покачал головой.

— Здесь всегда полно магии.

— Нет, Гарри. Это другое.

Она не стала объяснять.

В последние две недели Гермиона получала странные письма от профессора Макгонагалл. Сначала директор сообщила об обнаружении неизвестного магического источника под западным крылом замка. Затем попросила Гермиону изучить старые записи основателей Хогвартса.

Последнее письмо состояло всего из двух предложений.

«Мисс Грейнджер, я полагаю, вы должны увидеть это лично. И, пожалуйста, никому не говорите о находке до нашего разговора».

Внизу стояла подпись Макгонагалл.

Гермиона перечитывала письмо несколько раз, пытаясь понять, что могло настолько встревожить женщину, которая пережила две войны и не потеряла самообладания даже перед Волан-де-Мортом.

Теперь она собиралась узнать ответ.

— Кстати, — Гарри понизил голос, — есть кое-что ещё.

Гермиона посмотрела на него.

— Что?

— Малфой тоже здесь.

На мгновение ей показалось, что она ослышалась.

— Кто?

Гарри выразительно поднял брови.

— Драко Малфой.

— Я прекрасно расслышала.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что надеялась, что ты ошибся.

Гарри усмехнулся, но веселья в его глазах не было.

После войны Драко Малфой почти исчез из их жизни. Судебные разбирательства, закрытые заседания, общественное презрение — всё это осталось позади, но сам Малфой словно решил, что не имеет права вернуться к нормальному существованию.

Гермиона видела его лишь однажды после суда.

Он стоял на ступенях Министерства магии, бледный, осунувшийся, в безупречно застёгнутом пальто. Когда их взгляды встретились, он не сказал ни слова.

Только отвёл глаза.

И почему-то именно это воспоминание раздражало Гермиону сильнее всего.

— Что ему здесь нужно? — спросила она.

— Работает с древними артефактами. Макгонагалл пригласила его в качестве консультанта.

— Разумеется.

— Гермиона…

— Нет, Гарри. Не начинай.

— Я ещё ничего не сказал.

— Но собирался.

Она развернулась и направилась к лестнице.

Гарри вздохнул.

— Иногда мне кажется, что ты предпочла бы встретиться с василиском, чем поговорить с Малфоем.

— Василиск хотя бы не разговаривает.

— Вообще-то, технически…

— Гарри.

— Молчу.

Кабинет директора находился в привычном месте, за каменной горгульей, которая теперь узнала Гермиону без единого вопроса.

Макгонагалл ждала её за письменным столом.

Рядом с директором стоял Драко Малфой.

Разумеется.

Он был одет в чёрную рубашку с закатанными до локтей рукавами и тёмные брюки. Волосы, прежде неизменно уложенные, теперь свободно падали на лоб. Он выглядел старше своих лет — не из-за морщин или седины, а из-за той неподвижной усталости, которая порой появлялась в глазах людей, слишком рано узнавших, что такое страх.

Услышав шаги, Драко повернул голову.

Его взгляд остановился на Гермионе.

Ни удивления, ни приветствия.

Только едва заметное напряжение в челюсти.

— Грейнджер, — произнёс он.

— Малфой.

Макгонагалл сняла очки.

— Я вижу, вы уже познакомились с обстоятельствами нашего сотрудничества.

— Сотрудничества? — переспросила Гермиона.

— Именно.

— Профессор, при всём уважении, я не уверена, что…

— Вы оба обладаете необходимыми знаниями. Мисс Грейнджер — в области древних заклинаний и магических структур. Мистер Малфой — в области артефактов, принадлежавших старым чистокровным семьям.

— То есть вы решили объединить человека, который умеет находить проблемы, с человеком, который всю жизнь их создавал? — спросил Драко.

Гермиона медленно повернулась к нему.

— Не переживай. Если ты что-нибудь взорвёшь, я обязательно составлю подробный отчёт.

— Какое облегчение.

— Довольно, — строго произнесла Макгонагалл.

Они замолчали.

Директор достала из ящика стола небольшой предмет, завёрнутый в бархат.

Когда ткань соскользнула, Гермиона увидела серебряное кольцо.

Оно выглядело старинным, почти чёрным от времени. На внутренней стороне ободка были выгравированы неизвестные руны, а в центре располагался маленький камень, похожий на застывшую каплю крови.

Гермиона наклонилась ближе.

И в тот же миг кольцо вспыхнуло.

Не ярким светом.

Скорее, серебряным отблеском, который скользнул по комнате, словно отражение луны на воде.

Драко резко отступил.

Гермиона заметила это.

— Что происходит? — спросила она.

Макгонагалл побледнела.

— Именно это я и надеялась выяснить.

Гермиона протянула руку, но директор остановила её.

— Не прикасайтесь.

— Почему?

Вместо ответа Макгонагалл посмотрела на Малфоя.

И Гермиона впервые увидела на его лице настоящий страх.

Не раздражение.

Не презрение.

Страх.

— Потому что это кольцо принадлежало моему роду, — тихо произнёс Драко. — И оно не должно было проснуться.

Тайная комната находилась глубже, чем Гермиона ожидала.

Чтобы попасть туда, им пришлось пройти через старый коридор за западным крылом, спуститься по узкой лестнице и произнести несколько заклинаний, которые даже Гермиона прежде не встречала.

Последняя дверь была сделана из тёмного дерева.

На ней не было ни ручки, ни замочной скважины.

Только надпись на древнем языке.

Гермиона провела пальцами по высеченным символам.

— Это не латынь, — пробормотала она. — И не древнегреческий. Похоже на раннюю форму магического наречия…

— Старше Хогвартса, — закончил Драко.

Она бросила на него взгляд.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я умею читать.

— Поразительно. А я думала, Малфои используют книги исключительно для украшения гостиных.

Он усмехнулся.

На долю секунды его лицо стало почти прежним — знакомым, язвительным, раздражающе самоуверенным.

Затем выражение исчезло.

— Грейнджер, — сказал он серьёзно. — Когда дверь откроется, не произноси моё имя.

— Что?

— Ни при каких обстоятельствах.

— Малфой, если ты собираешься…

— Я не шучу.

В его голосе было что-то такое, что заставило её замолчать.

Драко приложил ладонь к двери.

Дерево дрогнуло.

Символы на поверхности засветились серебром, и по коридору прокатился глухой звук, напоминающий далёкий удар колокола.

Дверь медленно открылась.

За ней находилась библиотека.

Огромная, круглая, уходящая вниз на несколько этажей. Книжные полки поднимались до самого сводчатого потолка, а между ними висели светящиеся шары, отбрасывавшие на каменные стены бледные голубоватые отблески.

Но Гермиона почти не смотрела на книги.

В центре помещения стоял каменный постамент.

На нём лежал раскрытый фолиант.

Его страницы были исписаны именами.

Сотни имён.

Тысячи.

Одни исчезали прямо на глазах, другие появлялись вновь, словно невидимая рука бесконечно переписывала древний список.

Гермиона подошла ближе.

И замерла.

На последней странице серебряными буквами было выведено:

Гермиона Джин Грейнджер.

Под её именем медленно проступала вторая строка.

Драко Люциус Малфой.

А между ними — символ, похожий на разорванное кольцо.

Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Что это значит?

Драко молчал.

— Малфой.

Он стоял у входа, сжав руки в кулаки.

— Ответь мне.

Наконец он поднял глаза.

— Это список тех, кто связан древней клятвой.

— Какой клятвой?

— Клятвой крови.

Гермиона снова посмотрела на страницу.

— Но я никогда не давала никакой клятвы.

— Знаю.

— Тогда почему моё имя здесь?

Драко медленно приблизился.

Впервые за весь день он смотрел на неё без привычной насмешки.

— Потому что клятву дал не ты.

Он сделал паузу.

— И не я.

Где-то глубоко под библиотекой раздался глухой треск.

Каменный пол дрогнул.

На странице книги вспыхнули серебряные буквы.

Первое обещание нарушено.

Гермиона отшатнулась.

— Какое ещё обещание?

Драко закрыл глаза.

И произнёс слова, которые заставили её сердце пропустить удар:

— Моя мать поклялась, что однажды Малфой спасёт Грейнджер.

Свет погас.

А в темноте кто-то прошептал её имя.

Гермиона не спала всю ночь.

Она сидела в кресле у окна своей комнаты и перечитывала записи, сделанные в библиотеке. На столе лежали три книги о древних магических договорах, два свитка с переводами рун и исписанный до последней строки пергамент.

Ничего не складывалось.

Клятвы крови были известны магическому сообществу задолго до основания Хогвартса. В отличие от обычных непреложных обетов, они могли связывать не только тех, кто произносил клятву, но и их потомков.

Однако существовало одно важное правило.

Такая клятва не могла возникнуть без добровольного согласия хотя бы двух сторон.

Значит, Нарцисса Малфой должна была заключить договор с кем-то из семьи Грейнджер.

Но это было невозможно.

Родители Гермионы никогда не встречались с Малфоями. До войны они даже не знали о существовании волшебного мира.

Гермиона закрыла книгу.

— Это абсурд.

— Согласен.

Она вздрогнула.

Драко стоял в дверях.

— Ты всегда входишь без разрешения?

— Только когда дверь открыта.

— Она была закрыта.

— Тогда у нас разное представление о закрытых дверях.

Гермиона посмотрела на него с таким выражением, что он поднял руки.

— Ладно. Я пришёл поговорить.

— Какое совпадение. Я тоже хотела поговорить.

— Это пугает.

— Малфой.

Он перестал улыбаться.

Гермиона указала на стул напротив.

— Садись.

Драко послушался.

Некоторое время они молчали.

За окном дождь стучал по стеклу, а старые часы на каминной полке отсчитывали секунды.

— Рассказывай всё, что знаешь, — сказала Гермиона. — Без недомолвок, без семейных секретов и без своих обычных попыток сделать вид, что тебе всё равно.

— Ты многого требуешь.

— Я могу начать с вопроса, почему моя жизнь внезапно оказалась связана с твоей.

Драко посмотрел на собственные руки.

— Моя мать рассказала мне об этом незадолго до суда.

Гермиона замерла.

— Нарцисса?

— Да.

Он говорил медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом.

— Она сказала, что много лет назад заключила магический договор. Не ради нашей семьи и не ради богатства. Ради жизни другого человека.

— Кого?

— Твоей матери.

Гермиона почувствовала, как внутри всё оборвалось.

— Что?

— Твоя мать попала в аварию задолго до того, как ты поступила в Хогвартс. Тебе было около пяти лет. Врачи не могли объяснить, почему её состояние внезапно ухудшилось. Она находилась между жизнью и смертью несколько дней.

Гермиона молчала.

Она помнила тот период лишь обрывками: запах больницы, отцовскую руку на своей голове, мамины закрытые глаза.

Родители почти никогда не рассказывали ей об этом.

— Моя мать находилась тогда в Англии, — продолжил Драко. — Она знала твою бабушку. Они познакомились задолго до моего рождения.

— Ты хочешь сказать, что наши семьи были знакомы?

— Именно.

Гермиона покачала головой.

— Почему я никогда об этом не слышала?

— Потому что договор был тайным. Нарцисса использовала древнюю магию, чтобы продлить жизнь твоей матери. Но взамен она должна была пообещать, что однажды наш род защитит последнюю наследницу семьи Грейнджер.

— Последнюю наследницу?

— Твоё магическое происхождение гораздо сложнее, чем ты думаешь.

Гермиона резко поднялась.

— Нет. Даже не пытайся. Я знаю свою родословную. Мои родители — маглы.

— Это не значит, что у тебя не было магических предков.

— Но я родилась маглорождённой!

— Я не говорю, что ты не маглорождённая. Я говорю, что в твоей семье существовал секрет, о котором никто не знал.

Он достал из кармана сложенный пергамент и положил на стол.

На нём был изображён герб.

Серебряная птица с расправленными крыльями, окружённая тонким кольцом.

Гермиона узнала этот символ.

Она видела его на кольце.

— Что это?

— Герб семьи, заключившей договор с Малфоями задолго до появления Министерства магии.

— Семьи Грейнджер?

— Нет.

Драко поднял глаза.

— Семьи, которая существовала до них.

Гермиона долго смотрела на изображение.

— И что всё это значит для нас?

— Клятва пробудилась, потому что кто-то нарушил её условия.

— Какие условия?

Драко замолчал.

— Малфой.

— Я должен был защищать тебя.

Она невольно рассмеялась.

Коротко, нервно, почти зло.

— От кого? От Пожирателей смерти? От Волан-де-Морта? От твоей собственной семьи?

— От того, что осталось после них.

Улыбка исчезла с её лица.

Драко наклонился вперёд.

— Война закончилась, Грейнджер. Но некоторые заклинания, использованные тогда, не исчезли вместе с теми, кто их создал.

— Ты говоришь о чём-то конкретном?

— Да.

Он посмотрел на дверь.

— Кто-то пытается восстановить древний магический ритуал. И для этого ему нужны мы оба.

На следующий день они отправились в Запретный отдел библиотеки.

Гермиона не задавала лишних вопросов. Она слишком хорошо понимала, что время уходит.

В течение нескольких часов они изучали рукописи, найденные в семейных архивах Малфоев. Драко оказался на удивление внимательным исследователем: он замечал малейшие изменения в символах, помнил даты и безошибочно распознавал магические печати.

Гермиона поймала себя на том, что больше не считает его просто избалованным аристократом.

Это раздражало.

— Ты слишком много думаешь, — заметил Драко, не отрываясь от книги.

— А ты слишком много говоришь.

— Я молчал последние сорок минут.

— Это были прекрасные сорок минут.

Он усмехнулся.

И Гермиона вдруг поняла, что впервые за долгое время разговаривает с ним без желания немедленно прекратить разговор.

Это открытие оказалось неприятным.

— Вот, — сказала она, указывая на страницу. — Посмотри.

На пергаменте была изображена та же серебряная птица.

Под рисунком располагалась запись на древнем наречии.

Гермиона прочитала её вслух, медленно переводя каждое слово:

— «Когда кровь встретит пепел, клятва потребует исполнения. Один станет щитом, другой — ключом. И лишь добровольная жертва сможет разорвать круг».

Драко побледнел.

— Чёрт.

— Что?

Он резко закрыл книгу.

— Нам нужно уходить.

— Даже не думай. Что означает «ключ»?

— Гермиона, пожалуйста.

Она замерла.

Он впервые назвал её по имени.

Не «Грейнджер».

Не с насмешкой.

Просто Гермиона.

И от этого единственного слова стало почему-то труднее дышать.

— Объясни мне, — тихо попросила она.

Драко посмотрел на неё.

— Твоя магия может открыть то, что моя семья пыталась запечатать сотни лет назад.

— А ты?

— Я должен удержать это внутри.

— Каким образом?

Он не ответил.

Гермиона медленно поняла.

— Жертва, — прошептала она. — Ритуал требует жертвы.

— Да.

— И ты собираешься…

— Нет.

— Малфой!

— Я сказал нет!

Его голос прозвучал так громко, что несколько книг на полках задрожали.

Они замолчали.

Драко провёл ладонью по лицу.

— Прости.

Гермиона смотрела на него, не понимая, почему в его голосе было столько отчаяния.

— Ты не обязан умирать ради меня.

— Я знаю.

— Тогда перестань вести себя так, будто уже решил.

— Ты не понимаешь.

— Так объясни!

Он поднял на неё глаза.

— Потому что я видел, что происходит, когда клятва не исполняется.

В этот момент в библиотеке погасли все лампы.

Из глубины Запретного отдела донёсся шорох.

Гермиона выхватила палочку.

— Кто здесь?

Ответом стал тихий смех.

Из-за книжных стеллажей выступила высокая фигура в тёмной мантии.

Лица незнакомца было не разглядеть.

Но Гермиона заметила его руку.

На пальце поблёскивало серебряное кольцо.

Точно такое же, как найденное в библиотеке основателей.

— Наконец-то, — произнёс незнакомец. — Наследники встретились.

Драко заслонил Гермиону собой.

— Уходи, — сказал он.

— Ты всё ещё считаешь, что можешь выбирать, мальчик?

Незнакомец поднял руку.

Воздух раскололся от вспышки чёрного света.

Драко отлетел к стене.

— Драко!

Гермиона бросилась к нему, но незнакомец произнёс заклинание.

Её палочка вылетела из рук.

Невидимая сила прижала её к полу.

— Не сопротивляйся, дитя, — сказал незнакомец. — Я ждал твоего возвращения очень долго.

— Кто вы?

Фигура наклонилась.

— Тот, кто знает, почему твои родители забыли правду о собственной семье.

Гермиона почувствовала, как холодеют пальцы.

— Что вы с ними сделали?

— Ничего. Я лишь позволил им забыть то, что могло разрушить их жизнь.

Он повернулся к Драко.

— А теперь, наследник Малфоев, пришло время исполнить обещание твоей матери.

Драко с трудом поднялся.

На его ладони проступили серебряные линии.

Они медленно складывались в узор, похожий на разорванное кольцо.

Гермиона увидела кровь.

— Нет, — прошептал Драко.

Незнакомец рассмеялся.

— Ты не можешь отказаться от клятвы.

— Могу.

— Тогда умрёшь.

Драко посмотрел на Гермиону.

И она поняла, что он собирается сделать.

— Не смей! — закричала она.

Но было уже поздно.

Драко произнёс древние слова.

Серебряное кольцо на руке незнакомца раскололось.

Взрыв магии отбросил всех троих в разные стороны.

Последнее, что Гермиона услышала перед тем, как потерять сознание, был голос Драко.

— Прости меня.

Гермиона очнулась в больничном крыле.

За окном занимался рассвет.

Она попыталась подняться, но резкая боль в груди заставила её снова опуститься на подушку.

— Не двигайтесь, мисс Грейнджер.

Мадам Помфри поспешила к ней.

— Где Драко? — спросила Гермиона.

Целительница замолчала.

И этого оказалось достаточно.

— Где он?

— Его нашли в Запретном отделе. Он жив, но магическое истощение слишком серьёзное. Профессор Макгонагалл распорядилась перевести его в отдельную палату.

Гермиона отбросила одеяло.

— Мне нужно к нему.

— Вы не можете…

— Пожалуйста.

Мадам Помфри посмотрела на неё долгим взглядом.

В конце концов она тяжело вздохнула.

— Десять минут. И никаких попыток использовать магию.

Гермиона кивнула.

Она уже знала, что не выполнит ни одного из этих условий.

Драко лежал на кровати у дальнего окна.

Его лицо было почти бесцветным, а на правой руке виднелись тёмные следы магического ожога. Возле кровати стояла пустая колба из-под зелья.

Он выглядел так, словно за одну ночь постарел на десять лет.

Гермиона остановилась у порога.

— Ты идиот.

Драко открыл глаза.

Несколько секунд он смотрел на неё, словно не мог поверить, что она действительно здесь.

Затем слабо усмехнулся.

— Доброе утро и тебе.

— Ты идиот, Малфой.

— Это уже звучало.

— Ты чуть не умер!

— Но не умер.

— Какое потрясающее достижение!

Она подошла к кровати.

Гнев стремительно уступал место чему-то гораздо более страшному.

Страху.

Гермиона боялась, что он снова исчезнет, что в следующий раз она не успеет остановить его, что однажды он действительно решит, будто его жизнь ничего не стоит.

— Почему ты не сказал мне? — спросила она.

Драко отвернулся к окну.

— Потому что ты попыталась бы меня остановить.

— Конечно, попыталась бы!

— Именно поэтому.

— Ты не можешь решать за меня!

Он резко повернулся.

— А ты не можешь требовать от меня, чтобы я спокойно смотрел, как тебя убивают!

Гермиона замолчала.

Драко тяжело дышал.

— Я видел это, — сказал он тише. — В библиотеке. Когда клятва пробудилась, я увидел, что случится, если ритуал завершится. Ты стоишь в центре круга, а я не могу до тебя дотянуться. Я слышу, как ты зовёшь меня, но не могу пошевелиться.

Он закрыл глаза.

— Я не хочу, чтобы это произошло.

Гермиона медленно села на край кровати.

— Ты не знаешь, что произойдёт.

— Я знаю достаточно.

— Нет. Ты знаешь только то, что клятва позволила тебе увидеть.

Он посмотрел на неё.

Гермиона взяла лежавший на столике пергамент.

— Я всю ночь изучала записи. И нашла кое-что интересное.

— Разумеется, нашла.

— Не перебивай.

Она развернула лист.

— Древняя клятва действительно требует исполнения. Но в ней есть исключение. Если обе стороны добровольно отказываются от своей роли, магический договор теряет силу.

Драко нахмурился.

— Это невозможно.

— Почему?

— Потому что подобные клятвы не расторгаются.

— Обычные — нет. Но эта была заключена не ради власти или богатства. Она была заключена ради спасения жизни. Её магическая основа — не подчинение, а добровольный выбор.

Гермиона указала на последнюю строчку.

— «Лишь добровольная жертва сможет разорвать круг». Все считают, что речь идёт о смерти. Но жертвой может быть не жизнь.

Драко долго молчал.

— Что тогда?

— То, ради чего человек готов отдать всё остальное.

Он посмотрел на неё с недоверием.

— Ты предлагаешь нам отказаться от того, что делает нас нами?

— Я предлагаю перестать позволять мёртвым решать, как нам жить.

Впервые за всё время Драко не нашёлся, что ответить.

Гермиона взяла его руку.

Его пальцы были холодными.

— Я не собираюсь умирать ради твоего искупления, Малфой. И не позволю тебе умереть ради моего спасения.

Он смотрел на их соединённые руки.

— А если мы ошибаемся?

— Тогда будем искать другой способ.

— Ты всегда так уверена в себе?

— Нет. Но я достаточно упряма, чтобы не сдаваться.

На его лице появилась едва заметная улыбка.

— Это я помню.

К полудню они вернулись в библиотеку основателей.

Макгонагалл пыталась их отговорить. Гарри прямо заявил, что они оба сошли с ума. Теодор Нотт, которого вызвали для расшифровки последнего фрагмента рукописи, молча протянул им переведённый свиток.

— Там есть ещё кое-что, — сказал он. — Оригинал договора хранится в самой глубокой части библиотеки. Но чтобы добраться до него, вам придётся пройти через защитный круг.

— Что он делает? — спросила Гермиона.

— Показывает человеку его величайший страх.

Гарри скрестил руки на груди.

— Отлично. Просто замечательно. Почему бы нам сразу не прыгнуть в озеро с головой?

— Гарри, — сказала Гермиона.

— Что? Я пытаюсь внести конструктивное предложение.

Драко, несмотря на слабость, усмехнулся.

— У Поттера всегда были проблемы с конструктивными предложениями.

— А у тебя всегда были проблемы с выживанием, — огрызнулся Гарри.

— Господа, — вмешалась Макгонагалл. — Если вы закончили, возможно, мы позволим мистеру Малфою и мисс Грейнджер заняться тем, ради чего они сюда пришли.

Гермиона благодарно кивнула.

Затем повернулась к Драко.

— Готов?

Он посмотрел на неё.

— Нет.

Она улыбнулась.

— Я тоже.

И они вошли в круг.

Страх Гермионы оказался неожиданно простым.

Она снова была в поместье Малфоев.

На полу лежала её палочка.

Перед ней стоял Драко — совсем молодой, с бледным лицом и дрожащими руками.

В его глазах отражалась зелёная вспышка проклятия.

Гермиона знала, что произойдёт дальше.

Она видела это раньше.

Снова и снова.

Только теперь Драко не отводил взгляда.

— Уходи, — сказал он.

Гермиона не двигалась.

— Пожалуйста.

Она протянула руку.

— Драко…

Он вздрогнул, словно её голос причинил ему боль.

Затем его лицо исказилось.

— Ты не понимаешь! Я не могу спасти всех!

— Я знаю.

— Я не хороший человек!

— Я не просила тебя быть хорошим.

Он замолчал.

Гермиона сделала шаг вперёд.

— Я прошу тебя быть живым.

Мир вокруг них затрещал.

Поместье начало рассыпаться, словно было сделано из пепла.

Драко протянул к ней руку.

Но прежде, чем их пальцы соприкоснулись, видение исчезло.

Гермиона оказалась в библиотеке.

Перед ней стоял Драко.

Он тоже прошёл через свой страх.

На его лице было написано потрясение.

— Что ты видел? — спросила она.

Он покачал головой.

— Тебя.

Гермиона не стала задавать следующий вопрос.

Потому что в глубине библиотеки открылась дверь.

За ней находился небольшой зал с каменным алтарём.

На нём лежал древний пергамент, запечатанный серебряной нитью.

Гермиона подошла к нему.

Когда она коснулась печати, воздух наполнился шёпотом.

Перед ними возникла женщина с длинными светлыми волосами.

Нарцисса Малфой.

Не настоящая — лишь магическое воспоминание, сохранённое древним заклинанием.

Она выглядела моложе, чем Гермиона помнила её по суду.

В её глазах читалась усталость.

— Если вы видите это воспоминание, значит, клятва пробудилась, — произнесла Нарцисса. — И значит, я не смогла уничтожить её вовремя.

Драко застыл.

— Мама…

Воспоминание продолжало говорить.

— Я заключила этот договор, чтобы спасти невинную женщину. Но я не знала, что его создатели использовали древнюю магию, связанную с самой жизнью. Они утверждали, что клятва защитит наших потомков. На самом деле она должна была связать их навечно.

Гермиона почувствовала, как сжимается сердце.

— Кто её создал? — прошептала она.

— Моя семья, — ответил Драко. — Вернее, один из её предков.

Нарцисса посмотрела прямо перед собой, словно могла видеть сына сквозь время.

— Драко, если ты здесь, значит, ты уже решил пожертвовать собой. Но я прошу тебя об одном: не повторяй мою ошибку. Любовь не должна становиться долгом. Защита не должна превращаться в клетку.

Голос женщины дрогнул.

— Если хочешь спасти её, позволь ей самой выбрать свою судьбу.

Воспоминание начало исчезать.

— И ещё, мой мальчик… Ты не обязан расплачиваться за все грехи нашей семьи.

Последние слова прозвучали почти шёпотом.

Затем женщина растворилась в серебряном свете.

Драко стоял неподвижно.

Гермиона не знала, что сказать.

Она просто взяла его за руку.

На этот раз он не отстранился.

Пергамент раскрылся сам собой.

На его первой странице были записаны условия клятвы.

На последней — способ её расторжения.

Гермиона прочитала текст дважды.

Потом ещё раз.

— Нам нужно отказаться от наследия, — сказала она.

— Какого именно?

— От всего, что связывает нас с этим договором. Твоя семья должна отказаться от права распоряжаться чужой жизнью. А я — от права требовать защиты только потому, что когда-то кто-то дал такое обещание.

Драко нахмурился.

— Это означает, что Малфои лишатся доступа к части семейной магии.

— Да.

— А ты потеряешь защиту, которую клятва создавала для тебя.

— Да.

Он посмотрел на неё.

— Ты понимаешь, что это может быть опасно?

— Разумеется.

— И всё равно готова?

Гермиона сжала его руку.

— Я хочу жить собственной жизнью.

Драко молчал несколько секунд.

Затем кивнул.

— Тогда давай покончим с этим.

Они встали по обе стороны алтаря.

Гермиона произнесла первую часть заклинания.

Драко повторил вторую.

Серебряная нить вспыхнула.

По полу побежали тонкие линии света, складываясь в огромный круг. На стенах проступили древние символы. Кольцо, лежавшее на алтаре, начало вращаться.

Гермиона почувствовала, как магия тянет её вперёд.

Перед глазами замелькали воспоминания.

Детство.

Хогвартс.

Война.

Крик.

Огонь.

Кровь.

А затем — Драко.

Не тот мальчик, которого она ненавидела.

Не тот юноша, которого считала врагом.

Человек, который стоял перед ней сейчас, испуганный, измученный, но всё ещё пытающийся поступить правильно.

— Гермиона! — крикнул он.

Она протянула руку.

— Я здесь!

Их пальцы соприкоснулись.

Кольцо раскололось.

Свет поглотил зал.

На мгновение Гермиона перестала чувствовать собственное тело. Ей показалось, что она падает в бесконечную пустоту, где нет ни времени, ни пространства, ни звуков.

А затем всё закончилось.

Она лежала на холодном каменном полу.

Рядом кто-то тяжело дышал.

— Драко?

— Здесь.

Гермиона закрыла глаза.

Он был жив.

Клятва исчезла.

И впервые за сотни лет ни одна древняя магия не могла диктовать им, что делать дальше.

Весна пришла в Хогвартс неожиданно.

Снег исчез с башен, озеро снова стало прозрачным, а в садах расцвели белые нарциссы.

Гермиона сидела на подоконнике библиотеки и читала книгу, которую безуспешно пыталась закончить последние две недели.

Напротив неё Драко Малфой делал вид, что работает.

На самом деле он уже десять минут наблюдал за тем, как она хмурится над одной и той же страницей.

— Ты собираешься прожечь в книге дыру? — спросил он.

Гермиона подняла голову.

— Я думаю.

— Это опасное занятие.

— Особенно в твоём присутствии.

Он улыбнулся.

После разрушения клятвы многое изменилось.

Семья Малфоев действительно потеряла доступ к части древних защитных заклинаний. Драко впервые за долгое время перестал чувствовать на себе невидимую тяжесть чужих ожиданий. Гермиона же обнаружила, что её собственная магия ничуть не ослабла.

Никаких скрытых проклятий.

Никаких тайных наследств, требующих жертв.

Только она сама.

И это оказалось гораздо ценнее любых древних секретов.

— Гарри спрашивал, придёшь ли ты на ужин, — сказала Гермиона.

— Поттер пригласил меня на ужин?

— Я пригласила тебя на ужин. Гарри просто согласился не возражать.

— Какая честь.

Она закрыла книгу.

— Драко.

Он сразу перестал улыбаться.

В последнее время он научился различать оттенки её голоса.

— Что?

Гермиона посмотрела на него.

— Ты когда-нибудь жалел, что мы встретились?

Он долго молчал.

За окном ветер шевелил ветви деревьев, и солнечные блики двигались по старому каменному полу.

— Раньше я думал, что некоторые вещи лучше никогда не начинать, — наконец сказал он. — Потому что всё, что становится важным, рано или поздно можно потерять.

— А теперь?

Драко поднялся и подошёл к ней.

— Теперь я думаю, что потерять что-то можно и тогда, когда даже не попытался это сохранить.

Гермиона медленно улыбнулась.

— Это почти похоже на признание.

— Не привыкай.

— Уже поздно.

Он протянул руку.

Она вложила свою ладонь в его.

Никакой магии.

Никаких клятв.

Никаких обещаний, написанных чужой рукой.

Только выбор, который они сделали сами.

— Знаешь, — произнесла Гермиона, — я никогда не думала, что однажды смогу тебе доверять.

— А я никогда не думал, что ты станешь человеком, которого я боюсь потерять больше всего.

Она посмотрела ему в глаза.

— И что теперь?

Драко переплёл их пальцы.

— Теперь, Грейнджер, нам придётся выяснить, что делать с этим без помощи древней магии.

Гермиона рассмеялась.

И впервые за долгое время Хогвартс показался ей не местом, где прошлое продолжает жить в каждом камне, а местом, где у будущего наконец появился шанс.

За окном медленно падали лепестки белых нарциссов.

Серебро больше не связывало их.

Пепел больше не удерживал.

А всё, что оставалось между ними, принадлежало только им двоим.