Так всё и было! (гет)

Вечер Хэллоуина в Хогвартсе был очень атмосферным. Всюду летали приведения, а доспехи в коридорах выглядели слегка недовольными — их начистили до блеска, и теперь они отражали тыквенные фонари. Гарри и Гермиона шли из библиотеки в башню Гриффиндора. Гарри вызвался нести сумку с книгами, которую Гермиона, разумеется, взяла «на всякий случай», хотя до экзаменов было ещё полгода. Разговор шёл ни о чём и обо всём сразу.

— Знаешь, — сказал Гарри, — если бы Хогвартс был обычной школой, мы бы сейчас обсуждали, кто в кого влюблён, а не то, почему Флитвик сегодня заколдовал небо над большим залом так, что оно показывает огромную тыкву вместо Луны.

Гермиона фыркнула.

— У Флитвика всегда были такое шуточки... И, кстати, ты только что предложил обсудить, кто в кого влюблён? Это твой способ сменить тему с подготовки к экзаменам?

— Нет, — сказал Гарри, слегка покраснев. — Я просто… ну, ты сегодня классно выглядишь. То есть, ты всегда классно выглядишь. Но сегодня особенно.

Гермиона посмотрела на него с подозрением, но улыбнулась.

— Ты пытаешься меня задобрить, чтобы я дала списать?

— Может быть, — ухмыльнулся Гарри. — Или я просто говорю комплименты. Люди иногда так делают.

— Гарри Поттер, ты флиртуешь? — Гермиона приподняла бровь. — В Хэллоуин? В коридоре? Оригинально.

— Я не флиртую, я… создаю настроение, — сказал Гарри и сам чуть не рассмеялся. — А ты, между прочим, тоже. Ты вон как улыбаешься — с намёком, что я тебе нравлюсь!

— Я улыбаюсь, потому что ты несёшь чушь, — сказала Гермиона, но было видно, что она не против такого его умозаключения.

Они прошли мимо гобелена с троллями, которые отплясывали что-то похожее на макарену, и тут Гарри остановился.

Впереди, в центре коридора, висела тыква. Огромная, с вырезанным лицом, изнутри которого лился тёплый оранжевый свет. Она парила в воздухе примерно на высоте человеческого роста и медленно покачивалась.

— Это ещё что? — спросил Гарри.

— Либо Пивз, либо чья-то шутка, — сказала Гермиона, скрестив руки на груди. — Наверняка кто-то наложил чары левитации. Может, близнецы Уизли...

— Может, это просто декорацию к празднику кто-то тут потерял? — предположил Гарри. — В Большом зале были точно такие же.

Тыква медленно повернулась к ним. Её вырезанный рот открылся, и из него раздался голос — низкий, потусторонний, с эхом, как будто говорили одновременно из колодца и из склепа:

— Сладость или гадость?

Гарри и Гермиона переглянулись. Гарри хмыкнул.

— Ну, у нас нет конфет. Так что, наверное, гадость.

— Гарри! — возмутилась Гермиона. — Не провоцируй.

Тыква замерла на секунду. Потом её свет стал ярче, и она с явным удовольствием проклокотала:

— Значит, гадость!

Свет внутри тыквы вспыхнул фиолетовым, потом ядовито-зелёным, потом кроваво-красным. Из вырезанного рта вырвался яркий туман — густой, как сгущённое молоко, только зелёный и пахнущий тыквой с корицей и чем-то ещё...

Гермиона вскрикнула и вцепилась в Гарри. Гарри, не успев подумать, обнял её одной рукой — рефлекторно, как будто это было самое естественное действие в мире.

Туман окутал всё...

Когда он рассеялся, коридор уже был другим. Каменные стены потемнели, покрылись трещинами и мхом. Факелы горели тускло-синим. Портреты на стенах были пусты — только рамы, из которых сочилась какая-то тёмная жидкость. Пахло сыростью...

Тыквы не было.

— Что это было? — прошептала Гермиона, всё ещё держась за Гарри.

— Не знаю, — сказал Гарри, — но мне это не нравится.

И тут из стены вышел призрак — кровожадный, с перекошенным лицом и длинными когтями, которые он тянул к ним. Он издал звук, похожий на скрежет ногтей по стеклу, только громче.

Гарри машинально заслонил Гермиону собой.

— Бежим! — крикнула Гермиона, дёргая его за рукав. — Против призрака известные нам с тобой заклинания бессильны! Ты же знаешь!

Они побежали, но привычного пола уже не было. Вместо него оказалась земля — рыхлая, холодная, и из неё тянулись руки. Живые мертвецы, серые и скрюченные, хватали их за мантии. С потолка на паутинах спускались огромные акромантулы — мохнатые, с горящими глазами, они щёлкали жвалами и плели сети прямо в воздухе. Где-то сзади грохотали доспехи, и в их шлемах горел красный свет.

Гарри и Гермиона оказались зажаты в углу. Руки мертвецов хватали за ноги, паутина липла к волосам, призрак надвигался, а акромантулы спускались всё ниже.

— Всё, — выдохнул Гарри, — это конец. Нас сейчас сожрут.

— Не сожрут, — сказала Гермиона, но голос у неё дрожал. — Мы что-нибудь придумаем.

Гарри вдруг замер. В голове у него что-то щёлкнуло.

— Гермиона, — сказал он, — я вспомнил. Дамблдор говорил, что величайшая сила — это любовь. Помнишь? Он говорил, что любовь спасает от всего на свете.

— И что? — Гермиона посмотрела на него с недоумением.

— Нам нужно поцеловаться, — сказал Гарри. — Срочно.

Гермиона моргнула. Потом ещё раз. Потом посмотрела на призрака, на руки мертвецов, на акромантулов — и сказала:

— Ладно. Я не возражаю. Даже за!

— Правда? — Гарри удивился.

— Гарри, у нас тут монстры со всех сторон, а ты спрашиваешь, правда ли я не против поцеловаться с тобой? — Гермиона закатила глаза. — Целуй меня уже.

Они поцеловались.

И в тот же момент всё исчезло. Призрак растворился, руки ушли под землю, акромантулы свернулись в клубки и пропали, доспехи замерли. Коридор снова стал обычным — тёплым, светлым, с портретами, которые возмущённо зашептались.

Гарри и Гермиона отстранились друг от друга. Щёки у обоих горели.

— Ну… — сказал Гарри. — Это было… эффективно.

— Ага, — чуть запыхавшись, отозвалась Гермиона. — Очень… эффективно.

* * *

— Что за бред вы несёте, Поттер?! Какие зловещие тыквы? Какие живые мертвецы? Какие акромантулы в замке?

Снейп стоял в коридоре, скрестив руки, и смотрел на них с выражением презрения и злости.

— Так всё и было, профессор. Мы с Гермионой вынуждены были поцеловаться, чтобы спастись. Там было жутко опасно, но я вспомнил слова профессора Дамблдора про любовь, и мы…

— Поттер, — перебил Снейп ледяным тоном, — вы хотите сказать, что целовались с мисс Грейнджер в коридоре, нарушая все школьные правила, потому что на вас напала летающая тыква?

— Ну, не только тыква, — сказал Гарри. — Ещё призрак. И акромантулы. И руки.

— Молчать!

Снейп посмотрел на Гермиону. Гермиона посмотрела на Снейпа и кивнула с максимально серьёзным видом.

— Всё так, профессор. Мы спасались, как могли...

Снейп медленно выдохнул.

— Минус двадцать очков с Гриффиндора, — сказал он. — За идиотизм. И за нарушение комендантского часа. И за… Поттера.

— Но, профессор! — возмутился Гарри.

— Ещё минус десять, — сказал Снейп. — Уходите. Оба.

Гарри и Гермиона ушли. Когда они завернули за угол и Снейп их уже не мог видеть, Гарри остановился.

— Ну... всё могло быть хуже...

— Жаль, что мы потеряли столько очков, — вздохнула Гермиона. — Говорила же, что нужно было придумать историю поправдоподобнее...

Гарри лишь махнул рукой. Он знал, что тридцать очков можно восстановить достаточно легко.

— Знаешь, ради того, чтобы тебя поцеловать, я готов потратить вообще все очки Гриффиндора.

Гермиона посмотрела на него, и в её глазах заплясали смешинки.

— Прямо все?

— Абсолютно, — подтвердил Гарри, и они поцеловались снова...