Жабий трофей (джен)

Вэл очень хорошо помнила, как Харви выиграл этот приз. К этому триумфу он шел полжизни, и ради достижения этой цели ему пришлось преодолеть не одно препятствие. Самым тяжелым в ряду испытаний стала, конечно, та выходка его племянника Бенджамина, когда он умудрился обречь на мучительную гибель двух самых перспективных питомиц Харви, Сонни и Шер. Порой по ночам, когда за окном бушевала гроза, Вэл в кошмарных снах являлась та душераздирающая картина — Шер, чье распластанное тельце медленно плавилось на металлической решетке, Сонни, пришпиленная к подошве сандалий для улучшения ворсистости ковров… Вэл просыпалась в холодном поту, еле сдерживая рвущийся наружу крик, и судорожно хватала за руку лежащего рядом Харви. Но нет, Харви больше не лежал с ней рядом. Несколько месяцев назад он навсегда покинул ее и девочек, поэтому Вэл оставалось лишь скорбно глядеть на выигранный им трофей, вспоминая те бесконечно счастливые дни.

На выставку жаб со всей северной Англии они поехали вчетвером. Харви не мог допустить, чтобы Хлои и Рэдклифф, их дорогие девочки, остались в стороне от этого важного события. Им было поручено очень ответственное задание — держать на коленях стеклянные банки с питомицами Харви, которым предстояло принести ему долгожданный приз. Их звали Марвин и Мэл, и это были самые прекрасные жабы, которых только знала северная Англия. Да что там северная Англия — во всей стране не нашлось бы других столь же удивительных, изящных и красивых созданий. Харви любил их так пылко и беззаветно, как только может любить отец своих детей, и Вэл разделила с ним это чувство. Когда они приехали на выставку, она не сомневалась в том, что Марвин и Мэл, подобно Хлои и Рэдклифф, вышли из ее утробы, и она вскормила их своим молоком, дала им жизнь, а Харви посвятил все силы их возвышению и грядущему неизбежному триумфу.

Конечно, победа далась им не без боя. Другого ожидать и не следовало. Вся жизнь Харви была чередой битв, в которых он сражался против людских насмешек, против распространяемой окружающими грязи, против антисанитарии, микробов и дурной привычки раскладывать полотенца и носки не по цвету. Выставка стала для него генеральным сражением. Сколько же высокомерных взглядов их ничтожных соперников пришлось вытерпеть Харви и Вэл, сколько придирок со стороны чванливого жюри, половина состава которого была не в состоянии отличить гвианского арлекина от бразильской черноспинки. Оттого еще полнее ощущался их конечный триумф. Никакое невежество, никакая подковерная борьба, никакие издевки были не в состоянии его замарать. Харви и Вэл Дентоны покидали ту выставку победителями, и счастье их триумфа оставалось с ними еще долгие месяцы после возвращения в Ройстон-Вейси.

Но вот Харви ушел, и теперь единственное, что оставалось Вэл, это вспоминать о прошлом и надеяться, что приезд их племянника Бенджамина поможет все исправить. Вэл с любовью и легкой грустью погладила памятный подарок, который им вручили, как победителям выставки — серебряную жабу на отполированной деревянной подставке. Она помнила, как внимательно Харви изучил эту жабу, чтобы убедиться в том, что скульптор не допустил ни одной ошибки в анатомическом строении и верно отразил все особенности Melanophryniscus klappenbachi, с которой, очевидно, он и слепил свое творение. В целом, Харви остался доволен, хотя, на его взгляд, приз мог быть чуточку побольше. Впрочем, он отлично поместился на полку в гостиной, где и стоял до сих пор. Харви собственноручно ежедневно его полировал, так что теперь, в свете луны, он отливал серебром, из-за чего в гостиной не было темно даже ночью.

Вэл еще раз ласково погладила их трофей по блестящей головке и нежно его поцеловала. Шепотом пожелав ему спокойной ночи, она уже собиралась подняться к себе, как вдруг услышала в коридоре какой-то шорох. Грешным делом подумав, что Хлои и Рэдклифф опять забыли запереть дверь, она вышла в коридор и так и замерла на месте. Двое незнакомцев, закутанных в плащи, стояли у двери. Один из них был высоким и худым, второй — пониже и потолще.

— Кто вы такие? — выдавила оцепеневшая Вэл. — Что вам нужно?

— Как же так, мамочка? — глухо произнес худой незнакомец.

— Неужели ты нас не узнаешь? — вторил ему толстый.

— Я не… — пролепетала Вэл. Испуг накатил на нее волной и превратился в тихий ужас, когда незнакомцы медленно сняли плащи.

— Я Марвин, — прошептал толстый.

— А я Мэл, — отозвался худой.

Это были самые непостижимые существа, которых когда-либо доводилось видеть Вэл. Они имели антропоморфное строение и напоминали людей, но их кожа отливала зеленым, на лицах поблескивали бородавки, а их головы были абсолютно лысыми.

— Боже мой!.. — вскричала Вэл и лишилась чувств.

Хлои и Рэдклифф нашли ее утром. Когда она рассказала им об увиденном ночью, близняшки решили, что их мать слишком тяжело переносит кончину отца. А значит, нужно поторопить Бенджамина — ритуал необходимо провести как можно скорее.