Обычная игра в бейсбол (джен)

Последние игровые минуты. Все на своих позициях. Замерли и не дышат. Паника нарастает вместе со страхом. Дрожащие руки сжимаются и разжимаются. Пот течёт ручьём, а тело дрожит. Не подавая вида, герой медленно переваливается с одной ноги на другую. Глаза моргают всё реже, боясь пропустить важный кадр в момент удара. Тихого, осторожного дыхания не слышно совсем. Причудливая острота, бывшая лишь фантомным ощущением, режет кожу. По мере того как он смотрит вперёд, хватка становится всё слабее — как и сил становится всё меньше.

Фанаты замерли. Сейчас, прямо сейчас, решается судьба их команд. Кто же победит? Кто сделает решительный шаг вперёд и заберёт победу у противника? Никто не знал. Казалось, даже бог, облизывая губы, смотрел на игру с тихим восторгом и ожиданием чего‑то божественного.

Питчер, или подающий, сжимал мяч всё сильнее. Стараясь не потерять самообладание, он смачивал горло слюной, вдыхал обжигающий обычный воздух и, ясное дело, уже мечтал о будущем: он принесёт команде победу — здесь и сейчас.

Бэттер, или отбивающий, уже сжимал бейсбольную биту. Кепка немного загораживала обзор — специально, чтобы лучше видеть мяч. Он готовился встать в нужную позу, закинув биту себе за спину. Он был рад оказаться тут, рад возможности принести победу в решающем раунде, в финале всего чемпионата. Здесь и сейчас он победит.

Топнув ногой, питчер замахнулся так, что мяча в руке уже было не видно. С невероятной мощью он кинул мяч вперёд, и тот, рассекая воздух, скорее даже рвал его своим пролётом. Бэттер даже не успел моргнуть — удара не было, мяч пойман.

Бэттер в ужасе. Он игрок со стажем, но такая безумная техника незаконна. Для него питчер искажал само пространство и время, пересекая все мыслимые и немыслимые границы.

Фанаты команды питчера в восторге. Завизжали так, словно уже победили. Ещё два промаха от бэттера — и победа.

Бэттер видел ауру питчера — алую, идущую к мечте о победе. Тот готов пролить ещё немало крови, чтобы завоевать эту победу. Руки дрожали, взгляд был устремлён к свету, а подающий и отбивающий уже стояли на своих позициях. На лице питчера висела улыбка — он будто говорил жестами, провоцировал:

«Ну же, ну же! Давай, отдай мне победу, а сам валяйся в грязи, неудачник. Тебе лишь повезло оказаться здесь».

А тот ему в ответ лишь спокойным лицом отвечал:

«Время покажет», — строго и без лишнего; он поставил врага на место. Тот напрягся, спустившись с небес на землю, и был готов.

Питчер стал серьёзнее. И комментаторы заголосили на весь мир:

— Только посмотрите на питчера: он сменил позу для подачи! Это его фирменная «невероятная острота»!

Бэттер нахмурился. В ней ничего не было — лишь голый пафос. Если тот думает, что этим пафосом он затмит его команду, то он сильно ошибается!

Питчер поднял ногу вверх, исполняя вертикальный шпагат, затем — резкий рывок вперёд, и мяч полетел.

В этот раз он попытается его отбить. Но стоило бите оказаться возле мяча, как тот обошёл биту и оказался пойман.

Ещё один промах. Если он не примет следующую подачу — игра закончится, и команда питчера победит.

Бэттер успокаивал себя мелким прогрессом: мол, в этот раз он хотя бы взмахнул битой. Но противник не дремал: он поправил край своей одежды с лукавой улыбкой. Его глаза горели, и он уже мысленно возвысил себя над жалким бэттером, который даже прикоснуться к мячу не смог.

«Это будет лёгкая победа», — читалось в его глазах.

Бэттер же ему отвечал, оскалившись:

«Время покажет».

Руки стали словно водопадом — пот так и шёл. Нервничал не только бэттер, но и весь стадион. Это одновременно худший и лучший сценарий: длительная игра, сухая развязка в начале, возросший интерес в середине, а сейчас — пик. Самый высокий, какого только можно было достичь.

«Теперь я могу не сдерживаться», — улыбка показалась на его лице. Её заметил и сам питчер. Чувства били тревогу, и сам он, вспотев, схватился за мяч покрепче.

Замах, пролёт, тишина. Взмах, дьявольская улыбка и удар. Последний этап, когда всё решилось. Все замолчали. Секундная слабость разразилась громом ликующих трибун, пока другая половина рыдает. Победитель смеётся, а проигравший плачет.