Сказ о том, как Джирайя и Орочимару телами поменялись (джен)

Поменялся наш Орыч случайно

Раз с Джирайей телами слегка:

Кастанула «бабуля» Тсунаде,

Но не то, что хотела тогда.

От напасти такой нету средства,

У Тсунаде иссяк арсенал.

И обиделся Орыч наш жутко,

И Джирайя тотчас зарыдал.

День проходит, — крепятся саннины,

Ищут средство, да все не найдут.

Призывает Джирайя, бац, Мандо!

Орыч тык — Гамабунта как тут?!

Проживает Кабуто с Джирайей.

Смена тела привычна ему.

Вот Наруто ведь шок ожидает:

Джирик в Орыче скачет к нему!

Орыч чувствует: он теперь бабник,

Джирик видит: теперь он худей,

Да еще и глаза, как у змея,

Не пугать бы такими людей!

Хирузен, что был Третьим Хокаге,

О беде той узнал сей же час.

Подписал, что там надо, бумаги

И своей бороденкой потряс.

Вот сидят они вместе с Тсунаде

Книги-свитки вокруг в три горы.

Но ничто не выходит, как надо, —

Отложили они до поры.

Только это откладывать скверно:

Орыч в Джирике прется в разгул.

А Джирайя, почуяв неловкость,

Весь в депрессию сам завернул.

Не гуляет он больше по бабам,

Да какое! Все дома сидит.

И глазами печально моргая,

На Кабуто тихонько глядит.

А Кабуто тот с ног тоже сбился:

Как хозяина в тело вернуть?

Он с лекарствами долго возился,

Но совсем не улавливал суть.

Ну а Орыч, в чужом нагло теле,

Без зазрений без всяких гулял:

Пил саке, и снимал много девок,

И буянил, и мебель ломал.

Орыч мается шибко с похмелья,

Хоть Джирайе привычно тому,

Проклинает он чертово зелье,

Бармен что подливал все ему.

Разгромил бы он так всю Коноху,

Но учитель пришел Хирузен,

Видит старый, что Орычу плохо,

И попал тот к нему быстро в плен.

Притащил тут Кабуто Джирайю,

Тело Орыча то есть тащил,

А Тсунаде сидит вспоминая…

«Орыч здесь», — Хирузен сообщил.

Подоспел и Кабуто с «добычей»,

Но Тсунаде разбил склероз:

«Эта техника полная дичи,

С этой только прохватит понос…» —

Размышляла Тсунаде натужно,

А творилось вокруг черт-те что:

Это Орыч и Джирик сцепились,

Их разнять не способно ничто.

Оседлал Джирик наш снова Манду,

Жабий полк Орыч вдруг сотворил.

Хирузен вызвал сам даже Энму,

Посох сделать того попросил.

Завязалась у них заварушка,

Пол-Конохи они разнесли!

Полетели и клочья, и стружка,

Кастовали они, что могли.

Из раздумий тут вышла Тсунаде,

Рассердилась, да как заорет:

«Эй, вы двое! Нельзя ли потише?!

Орыч, Джирик!.. Да, ты, идиот!»

Разошлись те уже не на шутку,

Продолжая Коноху громить.

А Тсунаде решила: «Отлично,

Им обоим бы надо вломить!»

И вломила: тряслись даже горы,

Из саннинов дух вышибло вон;

И обратно они поменялись,

Получив от Тсунаде разгон.

Тут Кабуто — быстрей извиняться —

И хозяина тянет домой.

Орыч рад же опять оказаться

В своем теле, доволен собой.

А Джирайя, почуяв похмелье,

Грозно Орычу мести желал,

Но нашло на него вдохновенье,

Книжку вмиг он писать убежал.

Хирузен и Тсунаде вздохнули:

Трудный вышел сегодня денек.

На останки Конохи взглянули…

И Тсунаде пошла наутек.

Ей учитель грозился вдогонку,

Чтоб не путала больше касты,

А Тсунаде неслася по кочкам,

Развевались за нею хвосты.

Хирузен тут решил, что с Джирайи

Он за книгу возьмет гонорар,

А вот Орыча надо поймать бы,

На ремонт чтоб Конохи он дал.

А Тсунаде уже не догонишь, —

Аферистка она еще та…

Вот такая история вышла,

Вот такие в Конохе дела.