Лунная лихорадка (гет)

— Хьюстон, приём. Как слышите меня?

— Слышу вас хорошо. Как обстановка?

— Веду наблюдение, — мужчина осмотрелся. Поверхность Луны испещрённая краторами навевала тоску и меланхолию. — Пора! За дело! — он оттолкнулся от насыпи направляясь к сероватому холмику, что приметил вчера. — Один шажок для меня и огромное открытие для науки! — он достиг заветного места. Осталось застолбить территорию. Древко складного флага смачно врезалось в инопланетную поверхность. — Поздравляю, Хьюстон!

— Так держать, Аполло! И финальный аккорд.

— А теперь пробы и по домам, — космонавт занялся делом, методично расфасовывая кусочки лунной породы и песок по ёмкостям.

А где-то в отдалённом лунном кратере кипела полноценная жизнь, та самая, свидетельства существования которой искали земляне.

* * *

— Мы падаем!

— Знаю, не голоси! Итак оглох!

— Говорила мне мамочка, не стоит покидать упаковку! А я так молод, полон сил!

— Закрой молнию, говорю!

— Эй, а кто взял это корыто?! Кто?! А?!

— Ещё слово и ты покинешь меня.

— Ах так?! Я с тобой не общаюсь, — он молчал, но не долго. — Куда мы падаем?

— Сейчас, не суетись, — пилот включил карту. — Земля.

— Зем... кто? Отсталый мир! Не хо-чу-у!

— А кто тебя будет спрашивать?

— У меня болит голова-а!

— Очнись, нет её у тебя!

— Зато есть сердце, — он начал ощупывать себя, дабы убедиться что искомое на месте. — Будем прощаться?

— Не реви, помоги мне. Держи штурвал, — паника сошла на нет. — Мы достигли планеты и находимся в зоне её гравитации. Приземляемся!

* * *

— Сегодня сейсмическая активность заставила проснуться вулкан Таноа, жители близлежащих деревень... — радио издало серию помех.

Они ехали почти час, а ей уже надоело тряска, галдёж радиостанций и молчание Малдера.

— Так куда мы направляемся? Если это не секрет?

— Мы почти на месте, — вцепившись в рулевое колесо я переваривал информацию подброшенную мне Стрелками. Мэлвин уверял, его приборы не врут, Лэнгли наоборот убеждал перепроверить данные, а Байерс просто тактично сохранял нейтралитет. — Это должно быть здесь, — небо затянутое тучами лихорадило. Синие, фиолетовые, малиновые всполохи ослепляли. Близилась буря. — Вон там! — я ткнул пальцем в берег океана. — Идём!

"Чёрт его побери! Он и правда Чокнутый! Носись с ним по горам и долам, выискивай ночные ужасы. Это невероятно, кажется только Она способна следовать за ним хоть в глотку к демонам! — когда Фокс обернулся, Диана расплылась в улыбке. — Глупец!"

Они бежали и бежали, стараясь то ли сломать себе шею, то ли развить сверхзвуковую скорость и оттолкнувшись от земли взлететь. Она пропустила момент, когда они не взлетели, а влетели в кусты. Собирая богатый урожай взрощенных там природой репейников. Что скрывать, Фоули готова была рвать и метать, но лишь две вещи останавливали её: повышение и отношения. Причём оба пункта она ожидала воплотить в реальность в ближайшее время. Подьём по карьерной лестнице сулил огромные барыши. Далекоидущие планы она связывала с впереди идущим долговязым типом.

— Фокс, — она чуть не врезалась во внезапно остановившегося агента. — Что случилось?

— Смотри! — мы с Дианой проследили за росчерком молнии. — Определённо это он! Бежим! — и сорвавшись с месте мы продолжили гонку.

* * *

— Сэр, мы засекли его.

— Прекрасно, теперь он в наших руках, — голос казался довольным.

— Сэр, — лицо оператора скисло. — Он упал в воду, — застрекотали клавиши.

— Пошлите поисковую группу, вертолёт, не сидите на заднице! — в комнате повысилась температура.

— Но сэр, океан не стабилен, там сильный шторм. Люди только зря потеряют время.

— Я вам плачу за умные советы? Олухи! Всё за вас делать? — он сверился с данными. — Они там, на ваше счастье наша попрыгунья-стрекоза достанет объект.

Если конечно кое-кто не достанет раньше её. Курильщик сделал очередную затяжку. Гадость. Пора переходить полностью на травяные сигареты, эти доведут его до ручки.

* * *

— Ты уверен? — Фоули добавила в голос эмоций. — Это опасно, Фокс.

— Утонуть мне не суждено, — я уже скидывал с себя костюм и брюки. — Я заговорённый, — думалось отчего Скалли нет рядом. Она бы трезво оценила ситуацию. — Пойду освежусь, — ветер трепал мои волосы, бросая в лицо солёные брызги. — Я вернусь!

"А он как прежде ничего. Фигура не дура, — она очнулась. — Это я дура, не о том думаю! Будет ещё время для совращения!"

Бороться оказывалось труднее ведь воображение рисовало одну непристойную картину за другой. Автор похоже расстаралась, в красках представляя будущие безобразия. А главными действующими лицами была она и тот Аполлон-Бельведерский, зашедший в воду по грудь, пытающийся плыть и отдаляющийся от берега.