Что, если... (джен)

Дата: после 1986 года

Время: 02:00

Место: поместье Найта, главный гараж

Два коротких сигнала. Еще два. И снова два. Наконец послышался тихий, почти робкий голос:

— Майкл?

— КИТТ? Сейчас же глубокая ночь, — зевая, отозвался Майкл Найт и посмотрел на свой коммуникатор.

— Прости меня, Майкл. Не мог бы ты спуститься в гараж? — так же тихо попросил КИТТ, бортовой компьютер «Найт Индастриз 2000».

— Что-то случилось, приятель? Почему ты не заряжаешься? — обеспокоился Майкл. Такое поведение было для КИТТа совершенно необычным. Что-то похожее случалось только после истории с кислотной ямой, когда искусственный интеллект мучили кошмары.

— Я не могу, Майкл. У меня слишком много вопросов, на которые мне нужно получить ответы. Пожалуйста, спустись, — почти умоляюще прошептал КИТТ.

— Буду через пять минут, КИТТ. — Майкл вздохнул, накинул домашний халат и вышел из комнаты. По лестнице он спускался как можно тише, стараясь не разбудить остальных обитателей особняка.

Пять минут спустя Майкл вошел в гараж. Неподалеку горела настольная лампа, и в ее мягком свете едва угадывался темный силуэт его напарника.

Водительская дверь приглашающе распахнулась. При этом раздался характерный звук анаморфного эквалайзера КИТТа, только гораздо тише обычного. В салоне царил полумрак: светились лишь индикаторы панели наблюдения и голосовой модулятор.

— Майкл, спасибо, что пришел. Пожалуйста, садись. Мне нужно кое-что узнать, и я прошу тебя отвечать честно, — негромко произнес КИТТ.

— Постараюсь, приятель. Спрашивай, — ответил Майкл, устраиваясь за рулем.

Дверь автоматически закрылась. КИТТ помедлил, прежде чем продолжить разговор:

— Я даже не знаю, с чего начать, Майкл.

— Начни с самого начала, а там разберемся, — подбодрил его Майкл.

— Майкл, а что, если бы меня перепрограммировали против моей воли и я причинил тебе вред?

— Я бы оправился.

— А если бы я так и не стал сопротивляться перепрограммированию?

— Рано или поздно я сумел бы тебя убедить, КИТТ. Ты умеешь слушать и понимаешь, что правильно, а что нет.

— А что, если бы ты так и не нашел мое тело, пока я находился внутри того переносного телевизора?

— Я бы искал столько, сколько потребуется. Это твое тело, приятель, и ничье больше.

— А если бы я не смог восстановиться после кислотной ямы?

— Я бы остался рядом. Поддерживал бы тебя, напоминал, какой ты сильный, пока ты сам не почувствовал бы, что готов вернуться к жизни. Сколько бы времени на это ни ушло.

— А если бы Стиви не умерла?

— Мы были бы счастливы в браке, а я оставил бы нашу нынешнюю жизнь позади. Прости, если тебе больно это слышать, приятель. Ты просил меня говорить правду.

— Я знаю, Майкл. А если бы это было позволено, ты захотел бы, чтобы я остался в твоей жизни, будь Стиви жива?

— КИТТ, ты лучший друг, о котором только может мечтать человек. Я люблю тебя. И Стиви тоже полюбила бы тебя.

— А что, если бы я без разрешения ушел из Фонда, чтобы быть с тобой? Как бы ты поступил?

— Ох, приятель, вот это действительно сложный вопрос. Если рассуждать здраво, мне следовало бы велеть тебе вернуться в Фонд. Но всем сердцем я хотел бы, чтобы ты остался со мной. Не знаю, КИТТ. Это самый честный ответ, какой я могу тебе дать.

— Спасибо, Майкл. А что, если бы меня отключили навсегда?

— Я бы оплакивал тебя, приятель. Господи, как же я бы тебя оплакивал! Ты для меня все. Если бы тебя не стало, я ушел бы и никогда не вернулся.

— Ты для меня тоже все, Майкл. Еще один вопрос, и больше не буду. А что, если бы мы никогда не встретились?

— Тут все просто, КИТТ. Я бы умер. Совершенно точно. А ты, возможно, работал бы с кем-то другим. Боже мой! Я только сейчас подумал: вдруг тебя тогда вообще еще не включили бы? Скажи, что ты был жив еще до нашей встречи.

— Меня запустили за несколько лет до нашей встречи, Майкл. Но тогда я был совсем не тем компьютером, которого ты знаешь сейчас. С тех пор как мы познакомились, я стал лучше и сумел выйти за рамки своей программы.

— Хорошо. Я рад, что ты жил и до нашей встречи. Поначалу ты был таким... механическим. А теперь почти человек. Считай это комплиментом, приятель. Можно мне тоже задать тебе вопрос в духе «а что, если»?

— Разумеется, Майкл.

— Когда я в последний раз лежал в больнице... Что, если бы я не пережил операцию? Если бы умер? Что бы ты сделал?

— То же, что и ты, Майкл. Я бы скорбел по тебе и покинул Фонд. Он мой дом, но без тебя перестал бы им быть. Как бы странно это ни звучало, наша связь выходит далеко за пределы моей программы. Я никогда не хочу ее терять.

— КИТТ, как бы мне ни хотелось, чтобы мы всегда были вместе, я всего лишь человек. И я смертен. Рано или поздно тебе придется пережить мою смерть.

— Я знаю, Майкл. Знаю. Но я буду дорожить тобой до конца своих дней, что бы ни случилось, — с теплотой в голосе ответил КИТТ.

— И я тобой, приятель. И я тобой, — тихо произнес Майкл, поглаживая руль КИТТа.

Возвращаться к себе в комнату Майклу уже не хотелось. Он снял халат и укрылся им, как одеялом, а КИТТ откинул спинку водительского сиденья. Вскоре Майкл уснул с улыбкой на лице. КИТТ присматривал за ним, чувствуя облегчение: на все его вопросы «а что, если» он получил ответы — такие, какие мог дать только Майкл. От всего сердца.