Тихая гавань (джен)

Фред и Артур Уизли погибли в битве за Хогвартс.

Их тела нашли уже после того, как Волдеморт пал. Молли сидела рядом с телом мужа и сына до самого утра, пока Билл не увёл её силой. После похорон она вернулась в Нору и начала приводить дом в порядок с той же яростной энергией, с какой раньше кормила армию детей. Только теперь за этой энергией было пусто.

Северус Снейп выжил вопреки собственному желанию. После суда он поселился в Тупике Прядильщиков и почти никуда не выходил. Макгонагалл несколько раз предлагала ему вернуться в Хогвартс. Он отказывался. Пока однажды не согласился вести ограниченный факультатив по сложным антидотам два раза в неделю — и только для семикурсников. Этого хватало, чтобы не сойти с ума от тишины, и недостаточно, чтобы снова стать частью школы.

Их дороги пересеклись случайно.

Молли приехала в Хогвартс весной, чтобы забрать вещи близнецов, которые до сих пор хранились в одной из классных комнат. Она шла по коридору с пустым лицом и столкнулась со Снейпом у лестницы. Он нёс стопку старых журналов. Несколько упало. Молли нагнулась первой.

— Оставьте, — сказал он сухо.

— Поздно, — ответила она так же сухо и протянула ему журналы.

Их пальцы не соприкоснулись. Снейп кивнул и прошёл мимо.

Через месяц ей понадобилось редкое восстанавливающее зелье. У Перси после войны остались последствия от долгого пребывания под чарами, и обычные лекарства помогали плохо. Кто-то из Министерства обмолвился, что Снейп по-прежнему варит лучшие составы. Молли написала короткое письмо с перечнем симптомов и указав нужный препарат.

Снейп прислал флакон и счёт. Через неделю — ещё один, уже без счёта. Когда она попыталась заплатить, он ответил одной строкой: «Не нужно».

Она приехала в Тупик Прядильщиков сама.

Дом был тёмным, чистым и почти пустым. Снейп открыл дверь в чёрном домашнем халате и посмотрел на неё так, словно она была ещё одним неприятным, но ожидаемым обстоятельством.

— Я пришла поблагодарить.

— Вы поблагодарили письменно.

— Письмом недостаточно.

Он молча отошёл в сторону, пропуская её внутрь. Чай она поставила сама. Разговор получился коротким и практичным. О зельях. О том, как Перси постепенно приходит в себя. О том, что Билл снова уезжает в Египет. Снейп слушал, редко вставляя короткие уточнения. Когда она уходила, он вышел проводить её до калитки.

— Если понадобится ещё что-то, — сказал он, глядя куда-то мимо её плеча, — пишите.

Молли кивнула.

Она написала через две недели. Потом ещё. Потом начала приезжать. Сначала по делу. Потом — просто потому, что в Тупике Прядильщиков было тихо, и эта тишина не давила. Снейп не утешал. Иногда ставил перед ней чашку и садился напротив с книгой. Этого оказывалось достаточно.

Дети узнали случайно.

Рон приехал в Нору без предупреждения и застал мать за сбором корзины. В корзине были свежий хлеб, сыр и банка джема.

— Это кому?

Молли не стала врать.

— Северусу.

Рон поперхнулся воздухом.

— Ты шутишь.

— Нет.

Он ходил по кухне, хватался за голову, говорил много и громко. Молли слушала, продолжая заворачивать хлеб.

— Он был чудовищем, — наконец выдохнул Рон. — Он травил нас все годы!

— Он же спас нас всех, — тихо ответила Молли.

Рон уехал в ярости. Вернулся через три дня. Молчал. Потом спросил:

— Он хотя бы… нормально с тобой?

— Нормально, — ответила Молли.

Джинни отреагировала жёстче. Она пришла к Снейпу сама, без предупреждения, и стояла в гостиной с таким лицом, будто была готова к дуэли.

Снейп встретил её спокойно.

— Миссис Поттер.

— Не надо, — отрезала Джинни. — Объясните мне, что вы делаете с моей матерью.

— Я не делаю с ней ничего, — ответил Снейп. — Она приходит. Иногда остаётся на чай. Иногда уходит. Я не держу её силой.

Джинни смотрела на него долго. Потом выдохнула.

— Если вы её обидите…

— У меня нет на это ни сил, ни желания, — сказал Снейп просто.

Билл отнёсся спокойнее всех. Он приехал один, поговорил со Снейпом о проклятиях и шрамах, которые остались после войны, и уехал, пожав ему руку. Чарли прислал короткое письмо из-за границы: «Если мама рядом с ним дышит легче — мне достаточно». Перси долго молчал, а потом начал заходить в Тупик Прядильщиков по пути с работы. Иногда просто сидел в кресле и читал отчёты, пока Снейп варил зелья. Джордж пришёл позже всех. Стоял на пороге, глядя на человека, которого когда-то ненавидел, и сказал только:

— Фред бы пошутил. Я не умею. Не делайте ей больно.

Снейп кивнул.

Они не объявляли ничего официально. Молли просто стала проводить в Тупике Прядильщиков всё больше времени. Сначала ночевала на диване в гостиной.

По ночам Снейп иногда просыпался, спускался вниз и слушал её дыхание. Оно было ровным. Живым. Этого хватало, чтобы не возвращаться мыслями туда, где всё уже закончилось.

Однажды поздней осенью Молли стояла у плиты в его кухне и варила суп. Снейп сидел за столом и чинил старые перья. Дождь стучал по крыше. В доме пахло травами и луком.

— Северус, — сказала она, не поворачиваясь.

— Мм?

— Я останусь. Если ты не против.

Он посмотрел на её спину. На рыжие волосы, собранные в небрежный узел. На руки, которые двигались уверенно и спокойно.

— Я не против, — ответил он.

Молли кивнула и продолжила мешать суп.

Снейп отложил перо. Впервые за очень долгое время ему не нужно было придумывать, зачем просыпаться завтра утром. Завтра утром она будет здесь. Будет шуметь кастрюлями. Будет ставить перед ним тарелку. Будет жить.

И этого, как ни странно, оказалось достаточно.