Амбиции (джен)

Прошло шесть лет с того памятного вечера, когда Распределяющая Шляпа сделала свой судьбоносный выбор, отправив шестого ребёнка многочисленного семейства Уизли на Слизерин. Распределение Рона стало ещё одной громкой новостью, наравне с распределением печально известного Гарри Поттера. Мало кто ожидал увидеть представителя известной семьи маглолюбцев на факультете, где подобных волшебников ненавидели больше всего.

Тем, кто удивился распределению сильнее других в тот вечер оказался сам Рон. Для него, узнавшего, что амбиции в нём перевесили отвагу, было сродни кошмару наяву увидеть, разочарованные выражения лиц старших братьев. Так, всего за один ужин в Большом Зале, Рон лишился всего, включая поддержку тех людей, которых считал своей семьёй. Об этом он узнал позже, спустя пару недель, когда родители так и не ответили на его многочисленные письма.

Тогда это его задело, а сейчас…

Привычным жестом пригладив зелёный галстук и поправив рукава мантии, Рон холодно улыбнулся своему отражению в зеркале, прежде чем выйти в гостиную Слизерина.

— С добрым утром!

Немного задержавшись, Рон подождал, пока его догонит однокурсник, и спокойным тоном поздоровался сам:

— И тебя, Тео.

Вопреки холодной реакции на приветствие, улыбка на лице Теодора Нотта стала чуть шире, и он, довольно прищурившись, произнёс:

— Сегодня у нас первым уроком мастер-класс от профессора Лестрейнджа, не забыл? Идём быстрее, нужно успеть позавтракать и занять лучшие места.

Подавая пример, Нотт первым направился к выходу с территории факультета. Рон последовал за ним. Пока он шёл через гостиную, с ним ещё не раз здоровались другие слизеринцы. Факультет змей уже давно принял его, как своего. Поразительная разница с тем, что было на первых курсах, когда он стал изгоем для всех.

Рон старался не забывать того, как сложно было добиться признания. Брошенный кровными родственниками, заклеймённый ими в последствии, как предатель, он сосредоточился на том, чтобы выжить на факультете, где каждый считал само его существование оскорблением. Рон гордился тем, что прошёл этот путь от изгоя до старосты факультета и даже дальше, не сломавшись, а став лишь сильнее.

В конечном счёте, Тёмный Лорд был прав, говоря, что не существует добра и зла, а есть лишь сила, и те, кто слишком слаб, чтобы стремиться к ней и искать её. Рон хорошо запомнил эти слова, когда он, ещё тогда всего лишь третьекурсник, сидящий в одиночестве за столом Слизерина, слушал громкую речь величайшего волшебника современности. Не Дамблдора, на которого его некогда родная семья чуть ли не молилась, а настоящего темного мага, который победил саму смерть.

Магия была силой. Она позволяла диктовать условия наравне с кровью в жилах каждого волшебника. К счастью, Рон имел чистую кровь и достаточно таланта и сознательности, чтобы развивать свою магию. Он не был гением, но старательно стремился к силе, чтобы доказать, что достоин.

Ему удалось.

После завтрака, убедившись, что первокурсники поели и весёлой стайкой отправились на урок зельеварения, Рон кивнул Теодору и они поспешили в один из дуэльных залов, который профессор Лестрейндж обычно использовал для практических занятий.

Рабастан Лестрейндж преподавал в Хогвартсе тёмную магию. На этот курс допускались не все. Чистокровные студенты старше пятого курса могли спокойно приходить, а вот уже полукровным требовалось разрешение от декана факультета. В свою очередь маглорождённые не имели права изучать Тёмные Искусства. Для них, выходцев из мира простецов, пропитанных чужой культурой, без лояльности к властям магического мира, было сложно получить даже доступ к школьной библиотеке.

Опасность, которую несли грязнокровки, сложно было переоценить. Тем не менее, Тёмный Лорд не упускал таланты. Это было бы пустой тратой волшебной крови. Пройдя через: колдомедика, магическую комиссию и целую орду экзаменов, маглорождённые могли занять своё место в магическом мире по праву силы. Это был путь, осилить который мог далеко не каждый волшебник. Но каждый из тех, кому это удавалось, был весьма незаурядной личностью.

Одним из таких алмазов оказалась Гермиона Грейнджер. Её острый ум был оценён по достоинству, и пускай высоких должностей в Министерстве Магии Грейнджер было не достигнуть, светлое будущее ждало её в Отделе Тайн широко распахнув свои объятия.

Рон считал это справедливым. Грейнджер обладала многими талантами, и могла отлично послужить магическому сообществу. Для неё, не нашедшей своё место на факультете, на который её распределили, стало делом чести доказать свою силу и талант.

Гриффиндорцы…

Сейчас, спустя годы, Рон был даже рад тому, что Распределяющая Шляпа увидела в нём нечто большее, чем «ещё одного Уизли». Он не ненавидел факультет Гриффиндор, нет, ни в коем случае. Рон просто презирал всех тех гриффиндорцев, что кичились славой своего факультета, ничего при этом не делая для того, чтобы поддержать это яркое сияние.

Слабые и жалкие.

— Вот, давай туда, — предложил Рону Теодор, указав на свободные места недалеко от дуэльного помоста, с которых открывался превосходный обзор.

Кивнув, Рон прошёл следом за Ноттом, игнорируя ненавидящий взгляд, сверлящий его в спину. Даже не оборачиваясь, он знал, кто смотрит на него. Сложно было бы не догадаться.

Джинни Уизли, некогда любимая, младшая сестрёнка. Теперь же одна из тех, кого Рон не считал кем-то, стоящим внимания. Предательница крови, сохранившая свою жизнь лишь из-за статуса крови, возраста и пола. Чистокровные волшебницы имели особую позицию в обществе, как матери следующего поколения чистой крови.

— Приветствую вас на открытом уроке, ученики!

Вышедший на помост Рабастан, плотный мужчина со всегда пустыми и этим жуткими для неподготовленных и впечатлительных учеников глазами, не скрывал зловещей улыбки от которой некоторые из присутствующих побледнели. Не удивительно, стоило просто вспомнить, что профессор Лестрейндж приготовил в прошлый раз. Тот инфернал в котором многие узнали мятежника Невилла Лонгботтома, был весьма впечатляющим зрелищем.

Окинув взглядом всех собравшихся, Рабастан продолжил громко говорить:

— Сегодня вы увидите редкое зрелище, — профессор Лестрейндж выдержал театральную паузу: — Настоящую дуэль мастеров Тёмных Искусств.

Рон невольно вздрогнул, но не от страха, а от волнения. Предвкушения. Увидеть нечто подобное, действительно было сродни чуду. Смертельному чуду. А ещё Рон знал, что в их стране было всего пять мастеров Тёмных Искусств. Вернее, шесть, если считать предателя Северуса Снейпа, который отбывал свой пожизненный срок в Азкабане. Агония, растянутая на года...

Словно зачарованный, Рон смотрел, как Рабастан встаёт в сторону, уступая место поднимающимся магам.

Беллатриса Лестрейндж первой вступила на помост. Её длинные волосы, собранные в высокий хвост, буйной копной кудряшек спускались почти до талии, а в тёмных глазах сияло веселье. Последовавший за ней директор Долохов наоборот выглядел невозмутимым, словно пришёл на обед в Большой Зал.

— Одни из лучших волшебников Внутреннего Круга Пожирателей Смерти сегодня покажут, к какому уровню владения Тёмной Магией вы должны стремится. Разумеется, большинство из вас никогда не достигнет даже половины этих возможностей, но смотреть на работу профессионалов всегда приятно, верно? — Рабастан ухмыльнулся чуть шире, после чего серьёзным тоном продолжил: — Курс Тёмных Искусств существует уже три года, поэтому сейчас все присутствующие вполне способны по достоинству оценить происходящее. Смотрите внимательно, ведь на следующей лекции мы подробно разберём большую часть из того, что вы сегодня увидите.

После этой речи профессор Лестрейндж спустился с дуэльного помоста и принялся за активацию защитных рун. Рон с интересом следил за тем, как Рабастан полил несколько рун своей кровью, создавая мощную защиту. Подготовка к дуэли заняла явно не один день.

— Ты знал? — тихо спросил у Рона Теодор.

Вместо ответа тот лишь усмехнулся и посоветовал:

— Не отвлекайся.

Дуэль началась мгновенно и яростно. Беллатриса Лестрейндж была специалистом в области пыточных заклинаниях, виртуозно используя их вместо привычной многим волшебникам боевой магии, а её статус личной ученицы Тёмного Лорда, был подкреплён обширными знаниями. Она нападала стремительно, как змея, с безумной улыбкой на губах посылая в сторону директора Долохова одно проклятие за другим.

В свою очередь Антонио Долохов, славящийся, как мастер дуэлей, был не просто ещё и мастером Тёмных Искусств, но и создателем своих собственных, тёмных заклинаний. Его творения слетали с кончика волшебной палочки то фиолетовым пламенем, то чернильного оттенка змеёй, сотканной словно из самой Тьмы.

Затаив дыхание, Рон не мигая следил за скоростью, с которой двигались и использовали свои заклинания тёмные маги на помосте. Их мастерство действительно было чем-то запредельным, но стоило только вспомнить о том, что эти мастера были просто первокурсниками по сравнению с Тёмный Лордом…

Рон лихорадочно облизал пересохшие губы. Жест, который он перенял у самого близкого ему человека. Единственного, кто стал ему семьей.

Дуэль закончилась так же резко, как и началась. Ничья. Леди Лестрейндж окружал сотканный из темного пламени паук, а директора Долохова удерживали на месте иссохшие конечности мертвецов, вылезшие из черного тумана, что клубился под ногами дуэлянтов.

В наступившей тишине раздались первые хлопки и вскоре зал погрузился в бурные аплодисменты. Рон не медлил ни секунды. Он был одним из первых, кто начал аплодировать. Действительно, увиденное стоило того, чтобы запомнить его.

— Ты это видел? — воскликнул Теодор, восторженно аплодируя взрослым волшебникам, которые медленно освобождались от созданных ими же творений. — Это были некро-путы! Не думал, что увижу их когда-нибудь так близко!

Рон лишь улыбнулся своей редкой улыбкой на подобный всплеск эмоций. Нотт выглядел счастливым щенком и это не могло не развеселить. Впрочем, среди учеников были и те, кто не остался столь же доволен. Некоторые волшебники с факультета Гриффиндор и Пуффендуй приобрели цвет лиц, делавший их похожими на инферналов. Это Рона веселило не меньше, чем восторженное выражение на лице Теодора.

Пока студенты взволнованно шептались, профессор Лестрейндж через барьер о чём-то тихо переговаривался с находящимся на помосте волшебниками. Снимать защиту он пока явно не планировал и Рон прекрасно знал причину. Концентрация тёмной магии на дуэльном помосте была сейчас слишком велика для неподготовленных, юных магов. Именно поэтому, чтобы не допустить утечки, Рабастан даже задействовал барьер, запитанный на магии крови.

— Тишина! — громко приказал профессор Лестрейндж. — У кого-то есть вопросы к мастерам Тёмных Искусств?

Многие ученики подняли руки. Вопросы лились рекой, а Пожиратели Смерти отвечали на них развёрнуто, довольные тем, что могут поделиться своей мудростью с подрастающим поколением. Когда же студенты исчерпали весь энтузиазм, Рабастан взмахнул своей волшебной палочкой, открывая до этого запертые двери дуэльного зала.

— Жду вас всех на следующей лекции с уже готовыми записями того, что вы увидели и что поняли. Свободны!

В то время, как Теодор начал идти вслед за всеми, Рон остался стоять на месте, а когда Нотт обернулся назад, лишь покачал головой. Понятливо фыркнув, Теодор продолжил идти к выходу.

Оставшись в одиночестве, Рон направился к профессору Лестрейнджу. Тот продолжал с иронией наблюдать за тем, как жена его брата и Антонио Долохов вместе пытаются ускорить процесс снижения концентрации тёмной магии.

— А вот и ты, — произнёс Рабастан, когда Рон приблизился. — Как зрелище?

— Это было прекрасно, — искренне ответил Рон и посмотрел на хихикнувшую Беллатрису.

— Рада, малыш Ронни, — весело рассмеялась та. — И твой папа тоже будет доволен это услышать. Мне говорили, что ты делаешь успехи.

— Стараюсь.

Рон сделал несколько шагов назад, чтобы не мешать профессору Лестрейндж начать снимать барьер. На это у Рабастана ушли считанные секунды, и вот уже с дуэльного помоста на пол спрыгивают два тёмных мага.

Изящно наклонившись сначала вправо, потом влево, потягиваясь, Беллатриса закружила вокруг Рона подобно хищной акуле. Впрочем, тот, уже давно привыкший к подобному поведению леди Лестрейндж, лишь спросил:

— Отец ещё на задании?

— Да, — просто ответила Беллатриса, наконец сократив дистанцию и приобняв Рона за плечи. — Наш Лорд очень доволен тем, как у милого Барти идут дела.

Протянув руку, леди Лестрейндж мягким жестом провела ладонью по голове Рона, после чего, отпустив его, отодвинулась, добавив:

— Не волнуйся, Рождество он встретит вместе со всеми нами. А теперь беги на следующий урок, малыш Ронни.

Покидая дуэльный зал, Рон чувствовал облегчение. Новости были хорошими. В коридоре его встретил Теодор. Увидев изменившийся настрой друга, Нотт лишь хлопнул того по плечу, направившись вперёд, а сам Рон на несколько мучительно долгих мгновений замер, смотря на широкую спину Тео.

Всё же Распределяющая Шляпа оказалась права: в Роне Уизли было достаточно амбиций и потенциала, чтобы стать чем-то большим, нежели шестой сын семьи предателей крови.

Рональд Бартемиус Крауч довольно улыбнулся и погладил внутреннюю сторону своего левого предплечья, где под одеждой скрывалась Чёрная Метка, после чего уверенно зашагал вперёд, догоняя своего лучшего друга.