




|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Том Грейсон не любил незнакомых дорог после захода солнца. Дело было не в темноте: он двадцать лет ездил по горам округа Тринити и знал, где на осенней обочине еще держится сухой гравий, а где после первого дождя начинает ползти вся гора. Беда заключалась в том, что ночью ошибки становились заметны слишком поздно. Свет фар освещал поворот, но не рассказывал, что происходило с дорогой за последнюю неделю.
— Еще миля, — сказал Дэвид Брукс, пытаясь удержать на коленях развернутую карту. — Потом развилка. Нам налево.
— На развилке будет видно. Убери карту с рычага, пока мы оба не уехали в пропасть.
— Она на моих коленях.
— А рука у тебя на коробке передач. Вот и выбирай, что нужнее.
Дэвид свернул бумагу, обиженно хмыкнул и опустил стекло. Кабину пикапа сразу заполнил запах мокрой хвои. До дождя оставалось, может быть, полчаса. На склонах уже лежали тени, хотя над лесом еще светлела узкая полоска неба. В кузове под брезентом гремели катушки веревки, носилки и металлический ящик с инструментами.
Они выехали из Джанкшен-Сити по вызову о туристе со сломанной ногой. Человек якобы нашел укрытие у старой лесовозной дороги, но не мог самостоятельно спуститься к шоссе. Сообщение было неполным: неизвестный позвонил из придорожного телефона, назвал ориентиры и повесил трубку. В таких местах помощь иногда требовалась именно так. Пока дожидались полицейских, раненый мог потерять слишком много крови или замерзнуть.
В рации треснуло. Том потянулся к микрофону.
— Пост три, слушаю.
— Пост три, говорит база. Уточнение маршрута: с нижней развилки следуйте по старому восточному объезду. Основной проезд перекрыт упавшим деревом. Подтвердите.
Голос был приглушен помехами. Позывной прозвучал верно, тон — обычный, уверенный. Том посмотрел на ответвление дороги, уходившее между старыми лесовозными насыпями.
— База, пост три. Восточный объезд? Он ведь числится закрытым.
— Пост три, объезд проходим. Повторяю: основной проезд перекрыт. Следуйте восточным путем.
— Принял. Пост три меняет маршрут.
Дэвид повернулся к нему.
— Ты же говорил, там осыпь.
— Там была осыпь. Год назад. Если лесники ее расчистили, могли забыть сообщить нам. Только не нравится мне это.
Пикап проехал под покосившейся деревянной стрелкой. Дорога за ней сохранила два относительно ровных следа, но между ними уже пробивалась трава. Том переключился на пониженную передачу. По правую руку вставала темная стена елей, по левую тянулся склон, заросший кустарником. В глубине иногда открывалась черная пустота ущелья.
Они миновали заржавевший остов бензиновой бочки и старый шлагбаум, отодвинутый к обочине. Том хотел было остановиться и свериться с картой, когда рация снова ожила. На этот раз эфир заполнило хрипение, затем незнакомый голос назвал координаты совершенно другого участка. Слова распадались на отдельные слоги.
— База, повторите, — сказал Том. — Не разберу.
Ответа не было.
Он убрал ногу с газа. В свете фар впереди показался узкий поворот, за которым дорога будто обрывалась. На самом деле она делала крутой изгиб вокруг каменной гряды, и внешнюю обочину закрывали низкие кусты. Том взял вправо, чтобы не задеть валун. Под колесами сухо хрустнул гравий, затем хруст перешел в длинный, неприятный скрежет.
Пикап просел на левую сторону.
— Держись!
Том резко вывернул руль, пытаясь вывернуть колеса обратно на дорогу. Автомобиль дернулся, остановился, и что-то большое за его задним колесом с шумом посыпалось вниз. Дэвид ударился плечом о дверь. Некоторое время никто не шевелился. Затем Том осторожно поставил машину на ручной тормоз, заглушил двигатель и посветил фонарем в боковое зеркало.
Под левыми колесами почти не осталось земли.
— Выбираемся через твою дверь, — сказал Том. — Не торопись. Сначала я.
Дэвид начал протискиваться между сиденьями, зацепился ботинком за рычаг и выругался. Том перебрался на пассажирскую сторону, открыл дверь и спрыгнул на относительно твердую полосу. Когда Дэвид последовал за ним, земля под ботинком молодого спасателя поехала. Парень упал на колено, ударившись голенью о выступающий камень.
Он застонал и попробовал подняться. Нога не выдержала.
— Не двигайся, — приказал Том, опускаясь рядом. — Дай посмотреть.
На штанине быстро проступало темное пятно. Кость, похоже, была цела, но колено распухало на глазах. Том осмотрел повреждение, наложил повязку и помог Дэвиду перебраться подальше от осыпи. Потом вернулся к пикапу за рацией. Радиостанция работала, но с этой стороны гребня связь ловилась только короткими обрывками.
— База, это пост три. Авария на восточном объезде, один пострадавший. Нас отправили сюда вашим распоряжением. Ответьте, база.
Лишь через несколько попыток из динамика пробился голос Мэри Эллис:
— Том? Где вы? Я просила тебя возвращаться к основному съезду. Вы пропали с канала десять минут назад.
Он смотрел на темную дорогу, стараясь понять, как мог ослышаться настолько сильно.
— Ты велела мне ехать восточным объездом.
— Я ничего такого не передавала.
В ответ Том не произнес ни слова. Неподалеку зашумел ветер, раскачав верхушки деревьев. Он поднес микрофон к губам еще раз, уже осторожнее:
— Тогда кто-то говорил твоим позывным. И, Мэри... нам нужна помощь.
Утром в Уивервилле пахло свежим хлебом, древесным дымом и сырой листвой. За главной улицей поднимались бурые склоны, на которых осень проступала неровными желтыми пятнами. Небольшой офис добровольной спасательной службы занимал две комнаты в приземистом здании рядом с мастерской дорожного управления. На двери висела самодельная табличка, едва заметно выцветшая по краям.
Мэри Эллис перечитала ночной журнал в третий раз. В записи, сделанной ее собственным почерком в семь часов двенадцать минут, значилось: «Посту три — оставаться на основном съезде, дождаться подтверждения». Ниже — «Связь прервана». Еще ниже, заметно сильнее продавленными буквами: «Пост три: авария. Направлен дополнительный расчет».
Напротив нее сидел Том. На рукаве его куртки осталось серое пятно от пыли. Он не стал переодеваться после ночного возвращения, успев лишь заехать в больницу, где осматривали Дэвида. Парню наложили швы на голень и оставили под наблюдением из-за травмы колена.
— Скажи мне еще раз, — попросила Мэри. — Точные слова.
— «Основной проезд перекрыт упавшим деревом. Следуйте восточным путем». Ты меня уже три раза спрашивала.
— Я знаю. Но что-то не сходится.
— Не сходится то, что мы едва не сорвались вниз, а ты уверена, будто этого распоряжения не было.
Мэри закрыла журнал. Она была немолода и давно разучилась пугаться сердитого голоса, особенно если человек перед ней не выспался. Однако сейчас Том смотрел не на нее, а на красные цифры настенных часов, и она понимала, почему. Пока он сидел здесь, его люди могли решить, что он нарушил приказ или не сумел разобраться с дорогой.
— Я не утверждаю, что ты придумал сообщение. Я утверждаю, что не посылала его.
В дверь постучали один раз, и вошла заместитель шерифа Лора Бентли с папкой под мышкой. Она была невысокой, носила волосы собранными на затылке и говорила так, словно с утра успела выслушать уже слишком много объяснений.
— Как Дэвид?
— Врач говорит, восстановится, — ответил Том. — Через месяц, может, сможет нормально ходить по лестнице.
— Хорошо. У меня плохие новости. Редактору «Тринити джорнал» кто-то сообщил, что вы отправились на закрытую дорогу вопреки предупреждению дорожного управления. Слышали уже?
— Еще нет, — сказала Мэри. — Но, думаю, скоро услышим.
Лора поставила папку на стол. Там были копии трех предыдущих сообщений: два выезда к несуществующим авариям, один запоздалый приезд к пожилому рыбаку, который действительно нуждался в помощи. Из-за путаницы с адресами добровольцы потратили почти час на проверку соседней долины. Никто тогда не пострадал, и о происшествии быстро забыли. Теперь все три случая выглядели по-другому.
— На ближайшем заседании окружного совета снова будут обсуждать вашу работу, — предупредила Лора. — Не хочу тебя пугать, Мэри, но если будет еще один такой случай, мне придется рекомендовать ограничить выезды, пока мы не разберемся со связью.
— И кто тогда поедет за человеком со сломанной ногой в лес?
— Тот, кому официально поручат. Или никто, пока не пришлют помощь из другого места. Именно поэтому я здесь.
Том наконец поднял голову.
— Ричард Кэллоуэй уже успел предложить свои услуги?
Лора не ответила сразу. Мэри поняла ответ по выражению ее лица и отвернулась к окну. За стеклом старый пикап тянул через перекресток пустой прицеп для лодки. На краю тротуара женщина в зеленом свитере вела за руку ребенка. У этих людей был свой обычный день, и они вряд ли задумывались, кто возьмет трубку, если кто-нибудь из них не вернется домой.
— Предложение лежит в совете с августа, — сказала Лора. — Это ничего не доказывает.
— Нет, — согласилась Мэри. — Но кто-то очень хочет, чтобы доказательств не осталось и нам просто перестали верить.
«Понтиак Транс Ам» въехал в Уивервилл незадолго до полудня. Майкл успел заметить старый деревянный фасад гостиницы, вывеску хозяйственного магазина и группу туристов, которые спорили возле указателя на шоссе. На фоне припаркованных пикапов его черный автомобиль смотрелся здесь так, словно свернул с дороги по ошибке.
— Можешь не сообщать, КИТТ. Я сам вижу, что мы привлекаем внимание.
— Я собирался заметить другое, Майкл. На главной улице скорость ограничена, а ты уже дважды посмотрел на часы вместо спидометра.
— Мне назначили встречу на двенадцать. Я предпочитаю не опаздывать.
— Опоздание на три минуты не станет катастрофой. По крайней мере, если ты не намерен компенсировать его нарушением правил.
Майкл улыбнулся и свернул к небольшому зданию с выцветшей табличкой добровольной спасательной службы.
— Хорошо, мама. Поеду медленнее.
— Признаюсь, подобное сравнение мне не нравится. Я не столь склонен к необоснованным распоряжениям.
Возле входа его встретила Мэри Эллис. До приезда Майкла она представляла себе человека из Фонда Найта несколько иначе: строгий костюм, портфель, вопросы о расходах и отчетности. Вместо этого перед ней стоял высокий молодой мужчина в кожаной куртке и светлой рубашке. Он первым протянул руку.
— Майкл Найт. Девон говорил, вы просили помочь разобраться с радиоэфиром.
— Просили помочь разобраться с людьми, которые этим эфиром пользуются, — поправила она. — Если, конечно, они существуют.
— Надеюсь, они существуют. С человеком можно хотя бы поговорить. С испорченной аппаратурой сложнее.
— Это мнение ваших инженеров?
— Скорее мой личный опыт.
Мэри не улыбнулась, но отступила, пропуская его в комнату. Там пахло кофе и нагретой изоляцией. На столе стояли две радиостанции, магнитофон, телефон с несколькими кнопками и стопка карт, на которых карандашом были отмечены грунтовые дороги. Стены занимали расписания дежурств и фотографии спасателей, сделанные после удачных поисков. На одной из них Том стоял по колено в воде, удерживая на плечах маленькую девочку в желтом спасательном жилете.
— Это наша база, — сказала Мэри. — Не слишком впечатляет после ваших лабораторий?
— Больше похоже на место, где действительно работают. В лабораториях обычно слишком чисто.
Они принялись разбирать последние вызовы. Том вошел минут через десять, представился и подробно рассказал о ночном происшествии. Сначала он говорил скупо, словно опасался, что Майкл тоже станет искать ошибку в его действиях. Но тот не перебивал и не предлагал сразу готовых объяснений. Он уточнил последовательность поворотов, примерное время каждого сообщения и состояние дороги. Даже когда Том признался, что не проверил сомнительный маршрут по второму каналу, Майкл лишь спросил, была ли у него такая возможность.
— Связь и так трещала, — ответил Том. — А когда у тебя впереди пострадавший и темнеет, хочется уже доехать.
— Понимаю.
— Не знаю, понимаешь ли. Тот парень с нами впервые поехал ночью. Его мать еще утром звонила мне, спрашивала, зачем я послал сына туда, где не смог бы пройти сам.
Майкл задержал взгляд на фотографии у стены.
— И что ты ей ответил?
— Что ошибся. Не мог же я рассказывать ей про чужой голос в рации, будто сам в это поверил.
Майкл попросил показать ночную запись. Мэри достала из ящика магнитофонную кассету, помеченную датой, и вставила ее в небольшой настольный аппарат. Из динамика пошли щелчки переключения каналов, слова добровольцев, шум дороги. Затем прозвучало распоряжение об объезде. Голос был глуше обычного голоса Мэри, но позывной использовался правильно.
— Ты слышала? — спросил Майкл.
— Конечно. Двадцать раз. Мне не нравится, что ты спрашиваешь так, словно это должна быть я.
— Я спрашиваю, потому что это не ты.
Мэри посмотрела на него, и в ее взгляде впервые появилась осторожная надежда.
— Откуда ты знаешь?
— Пока ниоткуда. Но хочу проверить. У меня есть друг, который кое-что понимает в радиосвязи.
— Друг в Реддинге?
— На стоянке.
Они вышли к автомобилю. Мэри оглядела низкий черный «Понтиак» и подняла брови.
— Это твой специалист?
— Один из лучших. Правда, он очень любит, когда его об этом спрашивают.
На приборной панели ожили красные огоньки.
— Майкл, — произнес ровный мужской голос, — ты забываешь уточнить, что я слышу каждое слово, которое ты говоришь.
Мэри замерла, ухватившись за верхний край открытой двери.
— Дайте мне минуту, — сказала она. — Я всю жизнь работаю с радиостанциями. Но это уже перебор.
— Полагаю, удивление вполне естественно, — ответил КИТТ. — Меня зовут КИТТ. И прежде чем вы спросите, да, я действительно разговариваю.
Мэри медленно повернулась к Майклу.
— Надо было предупреждать заранее.
— Тогда ты бы не поверила.
— Я и сейчас не уверена, что верю.
Лора Бентли изучала обе записи уже в присутствии Майкла и Мэри. На узком столе ее кабинета лежали бумажные журналы, кассеты и фотографии вчерашнего поврежденного пикапа. КИТТ оставался у окна в зоне радиосвязи: унести его в кабинет было невозможно, зато он прекрасно слышал разговор по часам Майкла.
— В шесть сорок две, — напомнила Мэри, — я разговаривала с дежурным в офисе шерифа. Просила проверить второе сообщение о туристе. Он обещал перезвонить.
— Это был Фрэнк, — подтвердила Лора. — Я сама стояла рядом. Он положил трубку без десяти семь.
Майкл перевернул страницу журнала.
— А Том получил распоряжение в шесть сорок шесть.
— Даже если бы я каким-то чудом разговаривала сразу по двум аппаратам, — сказала Мэри, — я не могла бы слышать его ответ: в тот момент наш передатчик был выключен.
— Значит, либо подделали ваш позывной, либо кто-то подключился к аппаратуре, — подвел итог Майкл.
— Или мы пока чего-то не знаем, — заметила Лора. — Я не хочу начинать с обвинений только потому, что две записи расходятся.
— Я тоже. Поэтому мы и разбираем их по минутам.
С помощью магнитофона Мэри нашла место, где голос неизвестного прерывался характерным щелчком. Точно такой же звук слышался на записи более раннего ложного вызова. КИТТ через связь попросил прокрутить фрагмент еще раз, затем сравнил характеристики обоих шумов.
— Совпадение есть, — сообщил он. — Но записывающая аппаратура слишком проста, чтобы уверенно говорить об одном передатчике. Мы можем лишь исключить часть случайных помех.
— Сколько еще записей тебе нужно? — спросил Майкл.
— Желательно получить передачу непосредственно на мои приемники. И не из комнаты, где качество зависит от кассетного магнитофона.
Лора закрыла папку.
— Я могу разрешить вам ознакомиться с журналами и сопровождать наши выезды. Но если вы установите человека, который передает ложные сигналы, не устраивайте самостоятельного ареста. Я хочу получить доказательства, которые выдержат проверку.
— Ты уже научилась разговаривать с агентами Фонда? — усмехнулся Майкл.
— С людьми, приезжающими на дорогих машинах и уверенными, что смогут все решить за один день, я разговариваю одинаково. И это был вежливый вариант.
Майкл признал, что ее осторожность разумна. Уходя, он задержался у доски с картой округа. На ней были отмечены маршруты трех ложных выездов, и все они сходились в широком секторе западнее Уивервилла. Он не стал делать из этого окончательный вывод: на карте сходилось большинство дорог, ведущих к реке. Но попросил Мэри оставить ее в том виде, как она есть.
На улице КИТТ встретил его замечанием:
— Неудивительно, что заместитель шерифа тебе не доверяет. Ты пытался очаровать ее своим обычным способом.
— Я был предельно любезен.
— Именно это меня и беспокоит.
Майкл сел за руль и положил на сиденье карту, которую дала Мэри. Впервые за день он перестал думать о неисправных радиостанциях. Кто-то вел себя слишком последовательно: ложные вызовы, ложные маршруты, слухи о некомпетентности. Случайность редко работала с таким упорством.
Днем Том повез Майкла к месту ночной аварии. Старый спасательный пикап все еще стоял на подъездной дороге: вчера его удалось закрепить тросами, но вытаскивать с осыпающейся обочины без тяжелой техники было нельзя. Два колеса почти висели над пустотой. Снизу, из ущелья, доносился негромкий шум воды.
КИТТ остановился на твердом участке, откуда дорога дальше сужалась. Майкл прошел пешком последние несколько сотен ярдов. Том шагал рядом, стараясь держаться подальше от наружного края.
— До поворота я видел обычный гравий, — объяснял он. — После дождя здесь бы и близко не поехал, но вчера было сухо. Не успел понять, что обочину промыло снизу.
— А кто вообще предложил вам эту дорогу?
— Голос в рации. Я уже говорил.
— Я не про радио. Кто указал здесь направление? Посмотри на столб.
У развилки стояла деревянная стрелка с почти стертым названием лесовозной дороги. Майкл обошел ее, провел пальцами по опоре. Два болта выглядели новее остальных; под верхней шайбой сохранилась светлая полоска древесины. Он попросил у Тома складной нож, поддел тонкий слой грязи и обнаружил свежие следы ключа на головке болта.
— Стрелку недавно поворачивали, — сказал Майкл. — Она должна указывать не на этот проезд, а на соседний съезд.
— Соседний? Но он перекрыт с весны.
— Вот именно. Если человек знает, что искать, он еще раз сверится с картой. Если спешит на помощь, увидит знакомую стрелку и поедет.
Том долго смотрел на столб. Потом произнес:
— У нас в округе полно идиотов, которые снимают указатели на память. Это все еще может быть обычная глупость.
— Может. Но кто-то потратил время, чтобы не просто снять, а повернуть один конкретный указатель.
Они осмотрели обочину. Следов здесь было много: колеса пикапа, башмаки добровольцев, следы работников, вчера натягивавших страховочные тросы. Отделить от них отпечатки чужой машины было невозможно. Майкл сделал несколько фотографий и записал положение указателя, чтобы передать Лоре. Затем помог Тому подтянуть один из тросов, который за ночь ослаб.
— Ты не похож на человека из конторы, — сказал Том, когда они закончили.
— Это комплимент?
— Не знаю. Может, предупреждение. Здесь не любят, когда приезжие делают вид, будто понимают наши дороги лучше нас.
— Я и не понимаю. Поэтому спрашиваю у тебя.
Том впервые за день улыбнулся. Он вытер руки о старую куртку и посмотрел вниз, туда, где среди камней темнела вода.
— Когда мы с Дэвидом застряли, я все время думал не о машине. Я думал, как объясню его матери, что сам выбрал эту дорогу. И до сих пор думаю.
— Ты выбрал ее потому, что получил распоряжение. Это тоже часть правды.
— Да. Только от этой части парень быстрее не поправится.
Они вернулись к КИТТ молча. Майкл понимал Тома лучше, чем тот предполагал: оправдание собственной ошибки никогда не отменяло последствий для другого человека. Но пока они не нашли того, кто отправил спасателей на закрытый проезд, эти последствия могли повториться.
По дороге обратно «Понтиак» шел вдоль реки, которая то приближалась к шоссе, то пропадала за складками местности. Справа темнели сосны, слева открывались каменистые отмели. Том поехал вперед, чтобы успеть к очередному дежурству, а Майкл задержался возле небольшого магазинчика за бутылкой воды и бумажной картой с лесными дорогами.
— Тебе мало карт? — спросил КИТТ, когда Майкл вернулся.
— На этой хозяин магазина карандашом отметил съезды, которых нет на официальной схеме.
— Он также отметил место, где, по его словам, водятся особенно крупные форели. Ты собираешься искать радиопередатчик или заняться рыбалкой?
— Одно другому не мешает. Только не говори Девону.
Навстречу показался старый грузовой пикап с высоким кузовом. Он шел чуть быстрее, чем следовало на повороте. Майкл машинально снял ногу с газа. Сразу за пикапом из-за изгиба дороги вышел черный двухдверный автомобиль с угловатым кузовом и низкой посадкой. При виде него КИТТ слегка изменил тон:
— Впереди «Бьюик Гранд Нэшнл» последнего модельного года. Интересный выбор для этого участка.
— Почему? Хорошая машина.
— Я говорил не о машине, а о скорости встречного пикапа.
Пикап внезапно сместился к центру. Его водитель, заметив тесный поворот, бросил руль вправо, потом попытался исправить движение. Кузов качнуло, и широкий борт едва не задел переднее крыло «Бьюика».
Майкл успел только произнести:
— Вот черт...
Черный автомобиль мягко ушел к краю своей полосы. Задняя часть на мгновение приблизилась к гравийной обочине, но колеса не соскользнули с асфальта. «Бьюик» прошел между пикапом и каменным выступом, как будто водитель знал наперед, где окажется каждая из машин через секунду. Ни визга шин, ни беспорядочного виляния рулем. Через мгновение автомобиль уже возвращался на середину полосы, уверенно набирая скорость.
Пикап остановился в нескольких десятках ярдов. Его водитель вышел, выругался и прислонился к двери, приходя в себя.
— Неплохо, — признал Майкл, глядя вслед «Бьюику». — Очень неплохо.
— Ты слишком скромен в оценке, — возразил КИТТ. — Маневр был выполнен почти без потери скорости. Но мне не нравится, с какой точностью он рассчитан.
— Может, там за рулем гонщик.
— Гонщики тоже совершают поправки в ходе маневра. Здесь почти не было лишних движений.
— Надо же. Ты нашел себе автомобиль, которым восхищаешься.
— Я наблюдаю, Майкл, а не восхищаюсь. Кроме того, мне совершенно непонятно, зачем на горной дороге демонстрировать столь рискованный способ избежать столкновения.
— Возможно, водитель просто хотел жить.
КИТТ не ответил сразу. По его приборной панели пробежали красные полосы.
— Это объяснение я готов принять. Хотя оно не делает произошедшее менее необычным.
Майкл остановился возле пикапа, убедился, что водитель в порядке, и поехал дальше. На следующем повороте черного «Бьюика» уже не было видно. Они не стали его преследовать: дорога была открыта, а опасность миновала.
Тем не менее Майкл пару раз оглянулся в зеркало. Черный кузов, широкие задние крылья, удивительно уверенное движение — образ задержался в памяти. Он решил, что будет неплохо узнать фамилию водителя, если автомобиль еще раз попадется ему в округе.
Зал заседаний в административном здании Уивервилла был теснее, чем ожидал Майкл. В переднем ряду сидели владельцы нескольких небольших предприятий, позади — люди в рабочих куртках, члены добровольной команды и двое корреспондентов. На столе между графинами воды лежали папки с бюджетными расчетами. Лора провела Майкла к боковой стене и попросила не мешать выступающим.
Ричард Кэллоуэй выглядел человеком, который пришел именно туда, куда собирался. Аккуратно причесанные волосы с проседью, темно-серый костюм, спокойные жесты. Он стоял у доски, где была вывешена схема предлагаемого обслуживания: три машины, круглосуточный диспетчер, резервные частоты, список сотрудников с подготовкой по первой помощи.
— Я никого не обвиняю в недостатке мужества, — говорил он. — Добровольцы годами помогали округу, и мы все должны быть им благодарны. Но благодарность не заменяет надежного расписания. За последние недели служба дважды отправлялась по ложному адресу и один раз не смогла безопасно добраться до места вызова. Представьте, что произойдет зимой.
По залу прошел одобрительный шум. Майкл заметил Тома в дальнем ряду. Тот сидел, скрестив руки, и смотрел в пол.
— У вас уже есть договоренность с округом о передаче оборудования? — спросил один из членов совета.
— Нет, и я не прошу принимать решение сегодня. Сначала мы должны определить объем работ, которые округ намерен оплачивать, и порядок взаимодействия с шерифом. Но моя компания располагает техникой, обученными специалистами и средствами связи. Мы готовы отвечать за результат.
Мэри, сидевшая возле прохода, тихо сказала Майклу:
— Он всегда так говорит. Я его даже понимаю, пока он не начинает объяснять, что нас надо убрать.
— Его предложение разумно на бумаге, — ответил Майкл.
— Именно это раздражает больше всего.
Когда официальное обсуждение закончилось, Майкл подошел к Кэллоуэю. Тот сразу узнал его по фамилии, названной Лорой, и с готовностью пожал руку.
— Приятно видеть представителей Фонда Найта в наших краях. Я слышал о вашей работе.
— Тогда вы знаете, что мы больше любим вопросы, чем протоколы. У вас действительно своя радиосеть?
— Есть несколько лицензированных каналов и договоренности о резервной связи. Разумеется, мы не намерены мешать работе шерифа.
— Ваши люди могли принимать сообщения добровольцев?
— Как и любой человек с подходящим приемником. Здесь многие слушают эфир, чтобы знать, где перекрыта дорога. Это не секретная военная сеть.
Кэллоуэй говорил легко. Он не отрицал очевидного и не пытался выпроводить Майкла. Напротив, предложил показать машины компании и познакомить с инженером, который обслуживает радиосвязь.
— У нас отличная аппаратура, — добавил он. — Если хотите, сравните ее с тем, что стоит у добровольцев. Тогда станет понятнее, почему я не считаю нынешнее положение приемлемым.
— Кто у вас отвечает за оборудование?
— Стэн Марлоу. Хороший специалист. Иногда слишком увлеченный, но в своем деле незаменим.
Майкл поблагодарил его и отошел к Лоре. Та явно следила за разговором.
— Ты нашел подозреваемого? — спросила она с сухой усмешкой.
— Нашел человека с хорошим коммерческим планом и специалистом по радиосвязи. Пока это все выглядит совершенно законно.
— Вот и прекрасно. Не хотелось бы оформлять протокол за то, что у нас в округе кто-то умеет считать деньги.
Вечером по дороге к диспетчерской Майкл задумался о том, что слышал. Кэллоуэю действительно было бы выгодно, если бы добровольцы лишились доверия. Но в подобных историях слишком легко принять выгодоприобретателя за виновного. Время и место позволяли подготовить диверсию десяткам людей: кто-то мог злиться на Мэри, сводить счеты с Томом или просто развлекаться чужим испугом. Мотив еще предстояло доказать, и даже после этого он ничего бы не значил без действий конкретного человека.
Вечером в диспетчерской стало прохладно. Мэри принесла из соседней комнаты небольшой обогреватель, а Майкл поставил на стол бумажный пакет с бутербродами. Том отказался от еды, сказав, что уже поужинал, и сел разбирать список завтрашних выездов. КИТТ оставался снаружи, подключившись к разговору по связи.
— Этот звук здесь, — сказала Мэри, перемотав кассету. — Слушай, прежде чем он произносит «пост три».
Негромкий щелчок, короткий низкий гул, потом чужой голос. Майкл включил запись с предыдущего ложного вызова. Щелчок повторился, только тише.
— И что он нам говорит? — спросил Том.
— Что две записи похожи, — ответила Мэри. — Но этот щелчок может появляться у десятка передатчиков.
— Именно, — согласился КИТТ. — Я бы не рекомендовал строить обвинение на одном звуке.
Майкл достал лист с расшифровкой переговоров и положил рядом журнал Мэри.
— Что еще вас беспокоит?
— Не «вас», а «тебя», — сказала она. — После сегодняшнего дня мне кажется, мы уже достаточно знакомы. И меня беспокоит вот что.
Она указала на строку, в которой поддельный диспетчер просил «подтвердить маршрут».
— У нас принято сначала назвать состав группы, потом уточнить, куда она движется. Не всегда, конечно. Когда нужно срочно, можно сокращать. Но этот человек все время пропускает одну и ту же часть. Он умеет разговаривать по радио, однако знает наш порядок по бумаге, а не по ежедневной работе.
— Значит, кто-то читал ваши инструкции, — сказал Майкл.
— Или слышал достаточно передач, чтобы выучить слова, но не привык отвечать на настоящие вопросы.
КИТТ попросил прокрутить фрагмент еще раз. Он сравнил ритм фонового гула и последовательность обрывов речи. После длинной паузы сообщил, что подозрение Мэри заслуживает внимания, хотя точную модель передатчика на основании кассеты определить нельзя.
— Бонни, у тебя есть минутка? — спросил Майкл, связавшись с Фондом.
— Для тебя? В зависимости от того, что опять сломалось, — отозвалась она. За ее спиной слышался стук инструментов.
— Пока ничего. У нас, возможно, чужой передатчик на спасательном канале. Можешь сказать, насколько трудно вмешаться в обычную аналоговую сеть?
— Для человека с подходящим оборудованием? Не так трудно, как хотелось бы. Но условия приема в горах совершенно непредсказуемы. Если тебе кажется, что источник близко, он может находиться за гребнем и идти через ретранслятор. И наоборот.
— Хорошая новость, — заметил Майкл.
— Ты просил правду, а не хорошую новость. КИТТ сможет сравнить несколько передач, если окажется в разных точках во время работы источника. Одной кассеты недостаточно.
Мэри положила карандаш на стол.
— А если мы дождемся следующего вызова, кто-то опять окажется на плохой дороге.
— Не обязательно, — сказал Майкл. — Теперь мы знаем, чего ждать. Вы не отправляете никого без независимого подтверждения. Я проверю подозрительный вызов с КИТТ. Том останется на основной дороге, пока мы не скажем, что маршрут безопасен.
— Это долго, — возразил Том. — Иногда у нас счет идет на минуты.
— Знаю. Поэтому нужен способ проверки, который не занимает полчаса. Мэри знает вашу систему лучше, чем любой из нас. Пусть предложит временный порядок подтверждения.
Она потянулась за чистым листом бумаги. На нем появились три простых пункта: вызов по каналу, повторное называние конкретного ориентира и ответная проверка через второй служебный канал, если тот доступен. Никаких секретных паролей, которые могли бы случайно потеряться в эфире, — только последовательность действий, понятная дежурному и команде.
— Нехитро, — сказал Майкл.
— На то и расчет. Сложным порядком никто не станет пользоваться, когда торопится.
Поздно вечером Мэри наконец согласилась уйти домой. Том обещал поставить дежурного у телефона, а Майкл остался обсудить с КИТТ, где лучше принимать возможные передачи. Они сидели в машине у пустого перекрестка. Из открытого окна кафе пахло жареным луком, над горами висела низкая луна.
— Ты обратил внимание, как Мэри сказала «не отправлять никого»? — спросил Майкл.
— Обратил. Ей неприятно, что ее работа зависит от чужой осторожности. Но она готова принять ограничения ради безопасности добровольцев.
— Именно. А кто-то пользуется тем, что они привыкли не ждать.
— Завтра нам, вероятно, придется ждать самим.
— Ужасная перспектива, дружище.
— Я тоже не в восторге. Особенно если ты собираешься коротать время за рыбалкой.
Следующее утро началось с ясного неба и еще более ясного обещания КИТТ, что он не даст Майклу отступить от вчерашнего плана. Они заняли стоянку возле старой лесной развилки, откуда можно было наблюдать за участком западного шоссе и принимать сообщения службы. Майкл развернул на коленях газету, которую купил за кофе. На первой странице сообщалось, что окружной совет рассматривает «реорганизацию аварийного обслуживания». Ни Мэри, ни Том не были названы прямо, но слово «ненадежность» слишком часто встречалось в статье.
— У газеты появился любимый сюжет, — заметил Майкл.
— Местным читателям интересно, почему их спасатели стали попадать в опасные ситуации, — ответил КИТТ. — Это естественно.
— Конечно. Просто мне хотелось бы, чтобы они сначала выяснили, кто стоит за этими ситуациями.
В эфире прошел обычный запрос на перевозку медицинских материалов из больницы. Потом Мэри уточнила у дорожного управления состояние одного из мостиков. Полчаса не происходило ничего. Майкл дочитал статью о споре вокруг школьного автобуса, отложил газету и уже собирался предложить сменить позицию, когда в радиостанции раздался треск.
— База вызывает посты в районе Джанкшен-Сити. Сообщение о человеке, упавшем в овраг у северного лесного съезда. Требуется помощь. Подтвердите прием.
Майкл выпрямился. Почти сразу на соседнем канале прозвучал настоящий голос Мэри:
— Всем постам: сообщение не подтверждено. Не начинать движение к северному съезду. Идет проверка.
— Похоже, нас опять приглашают на прогулку, — сказал Майкл.
— Я фиксирую передачу непосредственно с эфира, — ответил КИТТ. — В отличие от магнитофонной записи, теперь есть данные об уровне сигнала и характере его изменения.
Они тронулись с места. В нескольких милях западнее шоссе отходила грунтовая дорога, обозначенная на старой схеме как подъезд к лесозаготовительному участку. Движение там было редким. КИТТ осторожно поднялся по колеям, объехал лежащий поперек дороги сучок и остановился перед закрытым шлагбаумом. Замок висел на цепи, но цепь была закреплена поверхностно: ее можно было снять, не разрезая.
Майкл вышел и прислушался. В лесу кричала сойка, где-то далеко работала бензопила. Ни стона, ни просьбы о помощи. За шлагбаумом на влажной земле отпечатались свежие следы шин; один протектор оставил необычный рисунок с крупными поперечными блоками.
— КИТТ, кто-нибудь находится поблизости?
— Непосредственно на видимой части дороги людей нет. Дальше обзор перекрывает склон. Важнее другое: за последние двадцать минут я принял еще одну короткую передачу, когда ты был у шлагбаума.
— От того же источника?
— Характеристики похожи. Но я не стану утверждать больше, чем позволяют данные. В горах слабая передача иногда отражается от нескольких поверхностей и выглядит как несколько разных.
Майкл сфотографировал следы и вернулся к машине. В этот момент Мэри передала результат проверки: указанный в вызове человек не зарегистрирован ни в одной из местных стоянок, а дорожные рабочие, проезжавшие по соседнему участку, не видели никого у оврага. Служба не отправляла команды.
— Значит, сегодня мы хотя бы не доставили им удовольствие, — сказал Майкл.
— Боюсь, для наших противников это лишь повод усовершенствовать способ обмана.
Поблизости что-то коротко зашуршало в кустах. Майкл оглянулся, но увидел только беличий хвост, исчезнувший между камнями. Он подумал, как легко на этой дороге представить себе человека, зовущего на помощь. Именно на эту привычную готовность поверить и рассчитывали неизвестные.
К полудню Майкл успел сменить три точки наблюдения. В каждой КИТТ сравнивал принятую передачу с рельефом, известными расположениями ретрансляторов и картой лесных дорог. Получалось не решение, а несколько перекрывающихся зон, одна из которых лежала к северу от шоссе.
— Ты не мог бы просто назвать адрес? — спросил Майкл, остановившись на площадке, с которой открывался вид на широкую долину.
— Если бы у передатчика была табличка с адресом, я бы непременно ее прочел. Но у нас нет достаточного количества измерений.
— Значит, надо дождаться, пока он заговорит еще раз.
— При условии, что мы останемся в пределах приема. Кроме того, сильный сигнал от горного ретранслятора может скрывать слабый первоначальный источник. Я предпочел бы получить независимое измерение со второй точки.
Майкл посмотрел на узкую дорогу, уходившую к сосновому гребню. Несколько часов они ездили по местам, где каждая складка земли превращала радиоволны в загадку. У Мэри, Тома и их команды не было возможности разбирать все эти отражения; им нужно было просто знать, какой голос послал их на помощь. Эта простая мысль раздражала Майкла сильнее самого технического затруднения.
— Может, расставим людей на дороге с переносными приемниками? — предложил он.
— Можно, но не стоит просить добровольцев рисковать ради поисков злоумышленника. К тому же их аппаратура не рассчитана на точные измерения. Давай сначала попробуем воспользоваться тем, что у нас есть.
— Девон бы оценил твою осторожность.
— Девон, как правило, оценивает ее несколько позднее, когда выясняется, что мои опасения были обоснованны.
Они свернули к маленькой дорожной мастерской, где в открытом гараже чинили трактор. Майкл спросил у хозяина, не попадались ли за последние дни чужие радиофургоны на северных дорогах. Тот пожал плечами: иногда сюда приезжали связисты, обслуживавшие передающие станции, и техника лесного управления. Ничего необычного он не припомнил. Зато вспомнил, что возле старой пилорамы несколько раз слышал слабый гул дизельного генератора.
— Там вроде никто не работает, — сказал механик. — Может, проверяли линию. Да и мало ли кому нужен свет в лесу.
Майкл поблагодарил его. Старая пилорама находилась в зоне, которую КИТТ уже отметил на карте. Это могло стать полезной подсказкой. Они собирались проверить ее к вечеру, когда в радиостанции прозвучал новый голос.
На этот раз сообщение не было похоже на прежние. Мужчина говорил быстро, сбиваясь и повторяя одни и те же слова:
— Я с шоссе, у нижнего съезда к реке. Тут машина застряла за камнями. Внутри люди, один не двигается нормально. Я до них не добрался. Скажите кому-нибудь, чтобы приехали.
Мэри попросила назваться и назвать ориентиры. Мужчина оказался водителем грузовичка, возвращавшимся с лесозаготовок. Он сообщил номер стоявшей неподалеку дорожной таблички и добавил, что сможет дождаться полиции у телефонного автомата в маленьком магазине.
— Похоже на настоящий вызов, — сказал Майкл.
— Твои предположения совпадают с моими. Но Мэри, полагаю, проверит его по установленному порядку.
Они развернулись в сторону реки.
На шоссе № 299 движение было плотнее обычного. Два грузовика с древесиной шли друг за другом, вынуждая остальные автомобили ждать удобного участка для обгона. Майкл держался позади них, слушая эфир. Мэри связалась с дежурным шерифа, затем с Томом. Грузовичок, с которого поступил вызов, действительно стоял возле магазина; дорожная служба подтвердила, что на соседнем отрезке недавно осыпалась часть склона.
Том вывел спасателей на основную дорогу. Вместе с ним ехали двое добровольцев, один из которых умел работать с веревочным снаряжением. Дэвид остался дома: поврежденная нога не позволяла ему даже спуститься без боли по лестнице.
— База, пост три, мы у западного поворота. Видим следы камней. До съезда меньше мили, — сообщил Том.
— Приняла, пост три. Пожалуйста, не сходите с основной дороги без подтверждения.
Майкл свернул на площадку, откуда было видно русло реки. Он собирался проверить проходимость короткого подъезда, когда эфир зашипел. Сквозь помехи пробился голос, похожий на диспетчерский:
— Пост три, срочное изменение маршрута. С нижнего съезда проезд перекрыт. Следуйте по северной дороге через старый мост. Повторяю...
— Не отвечай, — резко сказал Майкл, хотя Том его не слышал.
В динамике раздался голос Тома:
— База, пост три. Подтвердите распоряжение по резервному каналу. Назовите ориентир предыдущего вызова.
Чужая передача оборвалась. Несколько секунд эфир заполнял ровный шум. Затем появилась настоящая Мэри.
— Пост три, это база. Маршрут не менять. Северная дорога не проверена. Подтверждение по телефону получено, пострадавшие у нижнего съезда.
— Принял, база. Продолжаем.
КИТТ негромко произнес:
— Том сделал все правильно.
— Да. Но если бы он не проверил, мы получили бы еще один поврежденный пикап.
— Я сохранил характеристики второй передачи. Источник, вероятно, находился не в самой диспетчерской. Есть повторяющиеся особенности модуляции.
— Вероятно — полезное слово. Особенно для Лоры.
Майкл увидел впереди спасательный автомобиль, который остановился перед каменной россыпью. Том вышел, поставил дорожный знак и вместе с другим добровольцем начал обходить осыпь. За камнями, чуть ниже полотна дороги, стоял светлый легковой автомобиль. Машину перекосило на мягком грунте; заднее колесо почти висело над откосом.
Том передал по радио, что видит двух людей. Женщина сидела снаружи на плоском камне, обнимая колени, мужчина оставался возле двери автомобиля и не мог опереться на одну ногу. Им обоим требовалась помощь, но путь к ним проходил через полосу осыпавшейся земли.
— База, пост три, людей нашли. Поврежденная обочина, подход небезопасен. Нам понадобится страховка и, возможно, машина с лебедкой.
Майкл хотел сразу подойти к пострадавшим, но Том остановил его по связи. Спасатели сначала собирались проверить склон, пока дорожная бригада подтягивала оборудование. КИТТ мог помочь с удержанием автомобиля, но узкий подъезд еще надо было оценить. Оставалось немного времени на поиски источника поддельной передачи, который, судя по всему, продолжал работать поблизости.
— Я останусь на связи, — сказал Майкл. — Если понадоблюсь, позови сразу.
Мэри ответила первой:
— Понадобишься. Я просто надеюсь, что к тому времени мы поймем, кому доверять в эфире.
Телефон зазвонил в диспетчерской, когда Мэри как раз прикрепляла к карте полоску бумаги с новой отметкой. Она сняла трубку, ожидая услышать дорожного мастера, который должен был позвонить о состоянии подъезда к пострадавшим. Вместо этого прозвучал незнакомый мужской голос:
— Вам нравится, когда люди попадают в больницу по вашей вине?
Мэри не ответила. За годы работы ей не раз приходилось выслушивать оскорбления от родственников потерявшихся туристов и водителей, которым казалось, что помощь едет слишком долго. Но этот человек говорил спокойно, без обычной растерянности или злости.
— Кто вы?
— Тот, кто может прекратить неприятности. Оставьте диспетчерскую. Пусть сюда придет кто-нибудь другой. Лучше из частной компании, где оборудование работает как положено.
— Если у вас есть претензии к нашей службе, назовите свое имя.
— Завтра может пострадать кто-нибудь еще. Подумайте, сколько раз вы собираетесь говорить, что ничего не виноваты.
Связь оборвалась.
Мэри несколько секунд держала трубку у уха. Потом записала время на свободном поле журнала и позвонила в офис шерифа. Лора пришла почти сразу, выслушала сообщение, задала несколько вопросов и попросила не оставаться одной до конца смены.
— Ты думаешь, он придет сюда? — спросила Мэри.
— Пока не знаю. Но человек, который способен направить спасателей на разрушающуюся дорогу, может попытаться сделать что-нибудь и здесь.
— У меня работа. Я не могу просто выключить рацию и уйти домой.
— Я и не предлагаю. Дежурный будет поблизости. А ты не открывай дверь неизвестным людям, кем бы они ни назвались.
Мэри чуть заметно вздрогнула. Кэллоуэй на последнем собрании очень подробно рассказывал, насколько легко его специалисты могут модернизировать существующую сеть. И конечно, эти специалисты были единственными, кто предложил провести такую работу бесплатно в обмен на будущие контракты.
— Его фирма предлагала нам обслуживание, — сказала она. — Еще весной. Просили дать доступ к журналам, к частотам и расписанию дежурств. Я отказала: тогда весь канал оказался бы в руках человека, который сам хотел занять наше место.
Лора сделала запись.
— Почему ты раньше не говорила?
— Потому что от предложения на бумаге до угроз по телефону очень далеко. Я не хотела рассказывать про Кэллоуэя только потому, что мне не понравились условия.
— И правильно. Но теперь мы проверим, кто из его людей мог знать ваши позывные и расписание.
Через несколько минут Мэри вернулась к радиопульту. В эфире Том докладывал, что пострадавшие согреты одеялами и ждут, пока дорожники помогут закрепить площадку. Голос его был сосредоточенным, усталым. Мэри позволила себе коротко прикрыть глаза, затем взяла микрофон и подтвердила сообщение. У нее оставались люди на дороге, а голос незнакомца не стоил того, чтобы они лишились связи.
К вечеру Майкл вывел КИТТ на старую лесную дорогу, которую им указал механик. Влажные участки чередовались с каменистыми, за деревьями то и дело мелькал серый просвет каньона. С последней передачи КИТТ больше не принимал ничего подозрительного, но в нескольких точках он обнаружил слабое электромагнитное излучение, похожее на помехи от работающего генератора.
— У нас по-прежнему нет права обвинять кого-либо, — напомнил он, когда Майкл свернул на небольшую площадку.
— И я по-прежнему не собираюсь. Хочу посмотреть, где стоит эта техника.
Возле старого дорожного карьера обнаружилась стоянка. Там находился белый фургон с высокой крышей и двумя закрепленными на ней антеннами. Мужчина в коричневой куртке как раз закрывал боковую дверь. На ней были нарисованы синие буквы «Кэньон сигнал» и небольшой знак с изображением радиовышки.
Майкл сбросил скорость. Мужчина заметил «Понтиак», задержался у фургона и поспешно убрал в карман связку ключей. Лицо его было обычным, ничем не примечательным, но он слишком внимательно следил за каждым движением незнакомой машины.
— Можешь прочесть номер? — спросил Майкл.
— Уже записал. Фирма занимается обслуживанием радиостанций и арендой оборудования. Мне известна ее регистрация в местных справочных данных, но связь с конкретным заказчиком придется устанавливать обычным путем.
— Тогда позвоним Лоре.
Заместитель шерифа ответила сразу. Услышав название фургона, она помолчала, затем сказала, что «Кэньон сигнал» обслуживает несколько частных передающих станций, в том числе оборудование фирмы Кэллоуэя. По документам на этом участке сегодня должен был работать Стэн Марлоу, специалист по монтажу радиосистем.
— Кэллоуэй вчера назвал его имя, — вспомнил Майкл. — Получается, мы нашли человека, который умеет пользоваться той самой техникой.
— Умеет, — согласилась Лора. — Но здесь его нахождение может быть законным. Не подходи к нему, пока мы не выясним, почему он выбрал этот карьер.
Майкл смотрел, как фургон осторожно выезжает со стоянки, поднимая небольшое облако пыли. Марлоу не нарушал правил и не пытался скрыться. Он просто повернул к главной дороге, как человек, закончивший обычную работу.
— Ты слышал ее, КИТТ. У нас нет оснований его останавливать.
— И нет оснований считать, что он невиновен. Но с этим вопросом разберется полиция.
— Иногда ты до обидного похож на Девона.
— Приму это за комплимент. Особенно если твое терпение действительно выросло.
Майкл сделал еще несколько фотографий места и передал Лоре точные дорожные ориентиры. Затем развернулся к Уивервиллу. Необычная тишина в эфире теперь казалась ему не покоем, а паузой между двумя действиями. Где-то неподалеку человек подготовил аппаратуру, способную отправлять людей в смертельно опасные места, и этот человек уже знал, что его ищут.
В диспетчерской постепенно пустело. За окнами стемнело раньше, чем обычно: тучи спустились с гребня, и на улице уже зажгли фонари. Мэри закончила говорить с Томом. Его группа нашла безопасный обход осыпи и добралась до пострадавших, но машину пока нельзя было даже пытаться сдвинуть: обочина под ней продолжала разрушаться. Прибывший дорожный мастер искал место, где можно поставить тяжелую технику, не обрушив склон еще сильнее.
Мэри положила микрофон, проверила запись в журнале и поставила рядом с радиостанцией чашку давно остывшего кофе. На соседнем столе стоял маленький портативный приемник, настроенный на резервный канал. Она хотела слышать оба эфира одновременно, хотя от этого к концу смены начинала болеть голова.
Дверь заскрипела от ветра. Кто-то постучал в стекло.
За дверью стоял мужчина в коричневой куртке. Мэри видела его раньше на технических совещаниях, куда приходил Ричард Кэллоуэй. Стэн Марлоу. Под мышкой у него был плоский металлический чемоданчик, другой рукой он придерживал папку.
Мэри не стала открывать. Она приоткрыла верхнюю форточку рядом с дверью и спросила, что ему нужно.
— Мисс Эллис? Кэллоуэй направил меня проверить вашу линию. У нас тоже были помехи. Я могу за десять минут понять, где проблема.
— Никто вас не вызывал. Приходите завтра, когда будет наш технический консультант.
— Сейчас люди на дороге. Если канал опять сорвется, вы же сами потом будете отвечать.
— Именно поэтому я не разрешаю работать с оборудованием человеку без согласованной заявки. До свидания.
Марлоу оглянулся на улицу. Соседний двор был пуст, из офисного окна шерифа падала узкая полоса света. Он некоторое время стоял неподвижно, затем опустил чемоданчик на землю.
— У вас сохранились записи последних передач? — спросил он уже без прежней приветливости.
— Этот вопрос не имеет отношения к ремонту.
— Послушайте, мне нужны только магнитные ленты. Их все равно нельзя считать надежным доказательством.
Мэри почувствовала, как страх поднимается от живота к горлу. Он произнес «доказательство» слишком поспешно и, похоже, понял это. Мужчина шагнул ближе к двери.
— Стэн, уходите. Сейчас же.
Вместо ответа он ударил тяжелым концом инструмента по замку. Мэри отступила. Второй удар сорвал пластину, стекло дрогнуло, дверь распахнулась внутрь. Марлоу пересек маленькую комнату, оттолкнул стул и направился к столу с кассетами.
Мэри успела прихватить рабочий журнал и одну из магнитофонных кассет. В соседнем помещении имелась дверь с задвижкой; она захлопнула ее перед самым лицом Марлоу, повернула ручку и прижалась плечом к стене. В комнате стоял телефон, которым обычно пользовались добровольцы, когда оформляли оборудование.
Она набрала офис шерифа, стараясь не перепутать цифры.
— Лора? У меня Марлоу. Он сломал дверь. Пытается забрать записи.
Снаружи что-то грохнуло. Мужчина ругался, выдвигал ящики и требовал открыть внутреннее помещение. Мэри назвала адрес — будто Лора могла его забыть — и услышала в ответ короткое, четкое обещание прислать людей.
— Не выходи, — сказала Лора. — Мы уже идем.
Мэри положила трубку, но руку не убрала. Дверь под ударом содрогнулась еще раз. Она вспомнила, как Том сегодня рассказывал о дороге и о парне, которому пришлось зашивать ногу. Если Марлоу действительно стоял за ложными сообщениями, он пришел сюда из-за кассет, которые могли рассказать слишком много. Наверное, он не рассчитывал на сопротивление человека, привыкшего сидеть у радиостанции.
— Они у полиции, Стэн, — сказала она через дверь. — Все записи. Даже если вы сломаете здесь каждый шкаф.
Удары прекратились. Послышались быстрые шаги, хлопнула входная дверь. Через несколько секунд с улицы донесся звук запускаемого двигателя, затем шины зашуршали по мокрому асфальту.
Мэри еще некоторое время стояла у стены, пока не услышала голос Лоры. Только тогда открыла задвижку.
Заместитель шерифа вошла в комнату, оглядела разбросанные бумаги, погнутый замок и бледное лицо Мэри.
— Он тебя ударил?
— Нет. Я успела закрыться. Забрал, наверное, пару пустых кассет, которые лежали сверху. Настоящие у тебя в папке.
Лора уже говорила по рации, передавая описание фургона. Из соседнего двора выбежал помощник шерифа. Несколько секунд спустя Мэри услышала знакомый голос Майкла, откликнувшийся на общий вызов.
— Фургон белый, с синим названием на двери, — сказала она, наклонившись к аппарату. — Он только что выехал на шоссе.
Теперь радио не пугало ее чужими голосами. Она знала, кто ответил, и могла назвать по имени каждого человека на линии.
Майкл увидел фургон Марлоу на выезде из города. Машина шла не слишком быстро, но водитель явно торопился: на перекрестке он прошел на желтый свет, затем резко перестроился за старым автобусом и обогнал его сразу после начала свободной полосы.
— Вот и наш специалист по связи, — сказал Майкл.
— Номер соответствует машине, которую мы видели у карьера. Лора подтверждает, что Марлоу разыскивают по подозрению в нападении и попытке уничтожить записи.
— Держись позади. Не хочу, чтобы он начал устраивать гонку там, где люди возвращаются домой.
— В таком случае тебе тоже следует соблюдать дистанцию.
— Я потому и сказал «держись», что ты иногда слишком буквально понимаешь слово «догнать».
Фургон свернул западнее, миновал две стоянки и втянулся в череду поворотов шоссе № 299. Впереди появились мокрые участки асфальта. По обочине шла женщина с пакетом из магазина, и Майкл аккуратно объехал ее, прежде чем прибавить скорость. Марлоу был достаточно далеко, чтобы не почувствовать преследования сразу, но не настолько, чтобы потеряться за первым грузовиком.
— Лора просит не вступать в непосредственный контакт, — сообщил КИТТ. — Подкрепление движется с востока.
— Передай, что держим его в поле зрения.
— Уже передал.
Марлоу вышел на короткий прямой участок, где обычно обгоняли медленные лесовозы. За следующим поворотом он внезапно ускорился. Теперь сомнений не осталось: он заметил черный «Понтиак» и понял, что за ним следят.
— Похоже, наш друг решил проверить возможности своего фургона, — сказал Майкл.
— Возможности его тормозов несколько скромнее, чем ему хотелось бы. Впереди крутой правый поворот. Если продолжит в том же темпе, рискует оказаться на встречной полосе.
Майкл не стал приближаться. Он знал, что загонять испуганного водителя на узкой дороге опасно даже тогда, когда водитель не является преступником. Между их автомобилями оставалось достаточно места для ошибок Марлоу, и именно это расстояние пока спасало ситуацию от аварии.
Через несколько минут фургон резко сократил скорость. Впереди него появился еще один автомобиль, двигавшийся уверенно, но без желания соревноваться. Марлоу подался влево, пытаясь оценить просвет между машиной и встречной полосой.
— Слишком тесно, — произнес Майкл.
КИТТ ответил неожиданно быстро:
— Майкл, впереди знакомый «Бьюик».
Черный «Бьюик Гранд Нэшнл» шел по своей полосе, прижимаясь к центру, где асфальт выглядел суше. Марлоу за ним раздраженно посигналил. Впереди надвигался левый поворот, за которым встречный транспорт исчезал из виду. Майкл видел фургон и крышу «Бьюика» сквозь редкие просветы между деревьями, но не мог сказать, замечает ли водитель легкового автомобиля происходящее сзади.
Фургон едва не задел его бампер. Марлоу снова выдвинулся влево, понял, что места для обгона нет, и резко вернулся за «Бьюик». На этот раз расстояние между машинами сократилось до нескольких футов.
— Он его столкнет, — сказал Майкл. — КИТТ, передай Лоре, что у нас теперь два автомобиля в опасности.
— Уже передаю. И Майкл...
Прямо перед фургоном воздух вдруг побелел. Из-под задней части черного автомобиля вырвалось плотное облако, похожее на дым от горящего масла, но оно появилось слишком резко и слишком ровно. «Бьюик» сохранил направление, ушел вправо на свободный участок и скрылся за поворотом. Фургон влетел в облако, его тормозные огни вспыхнули, затем исчезли.
— Дымовая завеса? — выдохнул Майкл.
— Именно. Судя по скорости распространения, она выпущена преднамеренно. И я настоятельно советую снизить скорость.
Майкл уже тормозил. На таком участке можно было угадывать дорогу по памяти, но угадывать, где окажется фургон, было недопустимо. Свет фар упирался в густую беловатую пелену; в ней вспыхивали отраженные красные огни, которых через секунду уже не было. Встречный грузовик подал длинный сигнал, и Майкл отвел «Понтиак» ближе к внешней части своей полосы.
КИТТ работал приемниками и датчиками, пытаясь определить положение фургона. На несколько секунд он смог проследить его движение, но затем из-за поворота донесся шум другого двигателя, и отметки смешались. Марлоу явно воспользовался одной из боковых дорог.
— Он свернул, — сказал КИТТ. — Но на какую именно, я не могу утверждать. Здесь несколько подходов за скальным выступом.
Майкл остановился на безопасной площадке и вышел. Дым быстро истончался, растягиваясь полосой между соснами. На дороге не было следов пожара, не пахло перегретым мотором. Пахло чем-то химическим, резким, неприятным.
— Зачем ему это понадобилось? — пробормотал Майкл. — Просто уехать от фургона? Мог ведь прибавить скорость.
— Возможно, он не хотел оставлять Марлоу возможность снова приблизиться. У «Бьюика» отсутствовали видимые признаки поломки. Происходящее было управляемым действием.
— Сначала тот поворот, теперь это. На обычной машине так не ездят.
— Ты удивишься, сколько необычного оборудования устанавливают на автомобили. Но да, эта конструкция заслуживает внимания.
— Неужели ты собираешься предложить, чтобы мы нашли владельца?
— Предложил бы, если бы у нас не было более срочного дела. Кроме того, я не смог надежно прочитать номер: с такого угла и в подобном освещении это было невозможно.
Майкл вновь сел за руль. Черный «Бьюик» уже исчез, и преследовать его не имело смысла. Он не сделал ничего, что позволило бы связать его с ложными вызовами; напротив, оказался случайным участником опасного дорожного эпизода. Майкл сохранил в памяти его силуэт, но снова связался с Лорой.
— Марлоу ушел по одному из западных съездов, — сообщил он. — Отмечай возможные маршруты. И еще одно: здесь появился автомобиль с дымовым оборудованием. Это не связано с вашим делом, насколько я могу судить.
— Мы разберемся с Марлоу, — ответила Лора. — У нас есть описание и возможное место, куда он направляется. Майкл, пост три просит срочную помощь на нижнем съезде. Земля продолжает двигаться.
Он взглянул на карту.
— Это ближе, чем мне казалось. Едем.
КИТТ не стал возражать. Он лишь сообщил, где дорога даст возможность развернуться без риска для встречных машин.
Участок возле реки выглядел хуже, чем час назад. С верхнего края осыпи продолжали срываться мелкие камни. Ниже дороги стояла светлая «Тойота», задней частью повернувшись к откосу. Колесо висело над рыхлым грунтом; передняя часть автомобиля упиралась в каменный выступ. Если бы машина сдвинулась хотя бы на фут, она могла потянуть за собой кусок обочины.
Том и двое добровольцев уже добрались до пострадавших по узкой полосе между камнями. Женщина, оказавшаяся дочерью водителя, сидела на плоском уступе в спасательном одеяле. Ее отец лежал рядом, не в силах опереться на поврежденную ногу. Нельзя было безопасно перенести его выше: путь проходил непосредственно возле автомобиля.
— Майкл! — крикнул Том. — Нам нужен трос, чтобы удержать машину. У дорожников слишком тяжелая техника для этой площадки, они боятся обрушить край.
— Есть идея получше, — ответил Майкл. — КИТТ, сможешь подойти к нижнему повороту?
— На твердое покрытие — да. Но предупреждаю: я не заменю тяжелый тягач, если грунт начнет рушиться целиком.
— И не надо. Нужно только не дать машине сместиться, пока мы отводим людей.
КИТТ осторожно переставил колеса, найдя устойчивый участок асфальта, развернулся и выдвинул штатную лебедку. Том вместе с дорожным мастером проверил ближайшие точки крепления страховочного троса. Пока один доброволец наблюдал за осыпью, другой по закрепленной веревке добрался до автомобиля и завел петлю вокруг прочного элемента шасси. После проверки крепления Майкл дал команду выбрать слабину.
Трос натянулся. КИТТ не пытался вытянуть «Тойоту» наверх. Он удерживал ее от дальнейшего смещения, позволяя спасателям работать возле поврежденной обочины. От сухого хруста камней у Майкла сводило плечи, хотя он находился на безопасном участке. Он видел, как доброволец в каске осторожно встал коленом на твердый камень, подался к пострадавшему и подал ему ремни носилок.
— Держишь? — спросил Том по рации.
— Удерживаю постоянное натяжение, — ответил КИТТ. — Но при резком смещении грунта этого может оказаться недостаточно. Не задерживайтесь.
— Слышишь, Том? — сказал Майкл. — Он очень вежливо просит поторопиться.
— Передай ему, что я полностью разделяю его мнение.
Они действовали без лишних слов. Спасатели закрепили мужчину на носилках, перевели его на безопасную сторону осыпи и только после этого помогли женщине подняться к дороге. Камни под колесом машины несколько раз сдвигались, но трос держал натяжение. Когда оба пострадавших оказались на твердой площадке, Том попросил КИТТ осторожно ослабить лебедку. Машину не стали трогать до приезда подходящего оборудования.
Пожилой водитель тяжело дышал и все спрашивал о дочери. Девушка отвечала ему, что с ней все в порядке, хотя ее руки дрожали так сильно, что она едва могла застегнуть куртку.
Майкл протянул ей бутылку воды и присел на корточки рядом.
— Вам очень повезло, что тот человек на грузовичке заметил машину.
— Мы стучали по крыше, — сказала она. — Думали, никто не услышит. Отец хотел сам выбраться, но я не пустила.
— Правильно сделали.
Она посмотрела на черный автомобиль с лебедкой и неуверенно улыбнулась.
— А вашу машину можно нанять, если опять застрянем?
— Лучше не проверять, — сказал Майкл. — Она обычно выставляет счет замечаниями о моем вождении.
— Майкл, — негромко вмешался КИТТ, — это совершенно несправедливо. Я никогда не требовал с тебя денег за замечания.
Девушка моргнула, потом рассмеялась. Смех получился нервным, но настоящим. Ее отец, услышав его, наконец перестал пытаться приподняться на локте.
Том отошел с Майклом к обочине. Снизу доносился шум реки. По шоссе медленно проехала машина дорожного управления, и люди начали убирать инструменты.
— Пока ты ищешь нашего умника с передатчиком, мы тут едва не остались без связи, — признался Том. — Если бы Мэри не настояла на проверке, я бы уже ехал по старому мосту. Там вообще неизвестно что с настилом.
— Она хорошо знает свою работу.
— Знает. А я еще вчера допускал, что она отправила нас на тот объезд. Хотелось найти простой ответ.
Майкл посмотрел на спасателей. Двое несли носилки, третий придерживал женщину под руку. Никто из них не выглядел человеком, которому нужно доказывать свое право помогать другим.
— Простой ответ редко бывает самым полезным, — сказал он. — Особенно если человек на той стороне дороги ждет, пока мы договоримся.
Они пожали друг другу руки. Майкл передал КИТТ команду закончить работу с лебедкой, а потом снова связался с Лорой. Теперь, когда люди были в безопасности, он мог сосредоточиться на том, кто едва не оставил их без помощи.
Лора Бентли нашла фургон Марлоу не благодаря чуду. У нее были номер, описание и предположительное направление движения. Один из патрульных заметил похожую машину на боковой дороге, затем другой сообщил о свежих следах у заброшенной пилорамы. Полиция не бросилась сразу в погоню: двое помощников шерифа заняли выезды, а Лора подъехала к старому хозяйственному двору с противоположной стороны.
Марлоу успел поставить фургон под навес. Из дальнего помещения доносился ровный шум генератора. Когда Лора окликнула его по имени, он обернулся и бросил на землю папку, которую держал в руках.
— Стэн Марлоу, — сказала она, приближаясь с напарником. — Ты задержан по подозрению в нападении на Мэри Эллис и попытке уничтожения ее записей. Руки так, чтобы я их видела.
Он не оказал сопротивления. Тяжело дышал, смотрел на дверь производственного корпуса и дважды повторил, что выполнял обычное поручение. Лора не стала спорить. Пока помощник шерифа выводил его к машине, она заметила возле фургона переносное передающее оборудование, коробки с кабелем и пачку размеченных бумаг. Все оставили на месте до законного осмотра.
Через десять минут к пилораме подъехал еще один автомобиль. Ричард Кэллоуэй вышел, оглядел патрульные машины и на несколько секунд потерял свою безупречную выдержку. Потом поправил пиджак и подошел к Лоре.
— Мне сказали, что здесь возникло недоразумение, — произнес он. — Марлоу обслуживает наши резервные передатчики. Какое право вы имеете задерживать техника на рабочем месте?
— На основании заявления потерпевшей и показаний свидетеля, который видел его фургон возле диспетчерской. У нас также есть сведения о его передвижениях. Я прошу вас пока не приближаться к оборудованию.
— Вы серьезно собираетесь остановить работу законной компании из-за слухов?
— Нет. Я собираюсь сохранить место происшествия, пока не получим необходимые разрешения на осмотр. Если оборудование действительно законное, вам нечего опасаться.
Кэллоуэй стиснул губы. В дальнем помещении работал генератор, его монотонный гул казался слишком громким. Лора заметила, как он посмотрел на несколько коробок у стены, затем на дверь фургона. Этот взгляд сам по себе ничего не доказывал, но она запомнила его.
К тому времени Майкл уже приехал на площадку. КИТТ подтвердил, что из этого района мог поступать зафиксированный им радиосигнал. Он не выдавал готового обвинения и не предлагал проникнуть в аппаратуру без разрешения: решение принимали сотрудники полиции.
— Если вы все закончили, — сказал Кэллоуэй, обращаясь к Майклу, — я бы предпочел обсуждать ситуацию с адвокатом. Вы не представляете, сколько людей в округе останутся без работы, если на нас навесят чужие ошибки.
— Я видел, сколько людей сегодня могли остаться без помощи, — ответил Майкл. — Это мне представить проще.
Кэллоуэй отвернулся.
Работа на пилораме затянулась до ночи. Подозреваемых не стали заставлять давать признания у стены склада. Полиция обеспечила сохранность оборудования, а затем получила необходимые разрешения на его подробный осмотр. Изъятые кассеты и инструкции сопоставили с поддельными сообщениями, ранее записанными в диспетчерской. На нескольких рабочих листах были отмечены точные времена ложных передач и маршруты, по которым должны были отправиться добровольцы.
Отдельного изучения потребовали счета и платежные документы. Они показывали, что Кэллоуэй финансировал не только обычную наладку связи, но и специально подготовленные выезды Марлоу к закрытым участкам дорог. Вскоре следователи получили и показания, позволившие связать распоряжения владельца компании с конкретными действиями техника. Арест Кэллоуэя стал итогом собранных доказательств, а не одной эффектной догадки Майкла.
Когда Лора сообщила об этом Мэри, та не почувствовала победного торжества. Она спросила прежде всего, когда можно будет снова пользоваться старым каналом без риска услышать чужое распоряжение. Лора ответила, что прежде аппаратуру проверят и утвердят временный порядок связи. Следствие только начиналось, но непосредственная угроза миновала.
На следующее утро в диспетчерской снова пахло свежим кофе. Стол Мэри отремонтировали наскоро: новый замок немного перекосило, но дверь больше не распахивалась от ветра. Из старого магнитофона вместо ночных голосов звучал обычный радиоконтроль. Том проверял переносную станцию, а один из добровольцев прикреплял возле пульта лист с временным порядком подтверждения вызовов.
Мэри сидела перед раскрытым журналом и переписывала список запасных телефонов. За последний день она успела устать от людей, которые заходили спросить, правда ли на нее напали, и от тех, кто хотел непременно похвалить ее за смелость. Ей казалось, что гораздо полезнее было бы, если бы кто-нибудь принес в комнату новые батарейки для фонарей.
Дверь открылась, и вошел Том с коробкой инструментов.
— Твой новый замок не нравится мне с той минуты, как я на него посмотрел, — сообщил он. — Попробую исправить.
— Если начнешь долбить стену, выйду на улицу и расскажу всем, что ты разрушаешь нашу службу изнутри.
Том фыркнул и поставил инструменты на подоконник. Некоторое время они молчали. Мэри продолжала записывать номера, он делал вид, что внимательно изучает устройство дверной пластины. Потом Том отложил отвертку.
— Я должен был раньше сказать тебе, что верю твоим словам, — произнес он. — Когда мы услышали то распоряжение, я подумал, что ты ошиблась. А когда ты сказала, что ничего не передавала, решил, что просто не хочешь этого признавать.
Мэри положила карандаш.
— Ты не единственный так решил.
— Это не оправдание.
— Я не ищу оправдания. И ты не обязан был верить на слово. Ты обязан был проверить сообщение, прежде чем ехать. И вчера ты его проверил.
Он медленно кивнул. В коридоре зазвонил телефон, но никто из них не торопился к трубке: там уже дежурил второй доброволец.
— Дэвид звонил из дома, — сказал Том. — Сказал, что через неделю придет посмотреть, чем мы занимаемся. Его мать пригрозила забрать у него радио, если он будет слушать вызовы из кровати.
— Значит, поправляется.
— Ага. И уже строит планы, как будет объяснять нам дорогу, когда сможет снова водить машину.
Мэри улыбнулась. За открытым окном проехал небольшой грузовик с лесоматериалами, кто-то поздоровался со знакомым на другой стороне улицы. День начинался как обычно, и это было лучшей новостью.
Майкл появился с двумя бумажными стаканчиками кофе. Следом за ним к зданию бесшумно подкатил КИТТ. Лора, приехавшая немного раньше, передала им, что оборудование проверено и непосредственных оснований опасаться новых ложных вызовов больше нет. Расследование финансовых документов Кэллоуэя продолжится отдельно.
— Хочу поблагодарить вас обоих, — сказала Мэри, обращаясь к Майклу и КИТТ. — Мы бы еще долго спорили, что произошло на той дороге.
— Ты сама нашла важнейшую деталь, — возразил Майкл. — Я бы и не заметил нарушение вашего порядка сообщений.
— Зато у тебя есть автомобиль, который умеет разговаривать и не боится спорить. Это определенное преимущество.
— Некоторые находят его утомительным, — заметил КИТТ из открытой двери.
— Не верь ему, Мэри, — сказал Майкл. — Он просто обожает, когда его хвалят.
— Майкл, твою привычку преувеличивать мои слабости мне придется когда-нибудь исправить.
Том рассмеялся. Мэри вышла на крыльцо вместе с гостями. С дороги был виден узкий кусочек осеннего неба, за ним поднимался лесистый склон. Вчера она думала, что больше не сможет спокойно брать в руки микрофон. Сегодня перед ней снова лежали карты, и по знакомым каналам звучали настоящие люди.
— Знаешь, — сказала она Майклу, — я все время пыталась сделать так, чтобы никто не сомневался в моих словах. А оказалось, надежнее, когда люди могут меня проверить.
— Мне кажется, ты именно это и доказала своим ребятам.
Она протянула ему руку и задержала ее в ладони чуть дольше, чем требовало обычное прощание.
— Если когда-нибудь опять окажешься на нашем шоссе, заезжай. Только без срочного вызова.
— Постараюсь.
Майкл сел за руль. КИТТ завел двигатель, почти неслышно по сравнению с грузовиками на улице. Они проехали через Уивервилл, миновали магазин с бумажными картами и свернули на восток.
— Скажи, Майкл, — заговорил КИТТ, когда город остался позади, — ты так и не собираешься выяснить, кто управлял тем «Бьюиком»?
— Собираюсь, если еще когда-нибудь его встречу. Пока у нас нет даже номера. И с чего ты решил, что я должен устраивать поиски?
— Меня интересует устройство дымовой системы. И некоторые особенности маневра, который мы наблюдали вчера.
— Значит, это все-таки профессиональная ревность.
— Я бы назвал ее техническим любопытством. И, между прочим, у меня есть основания считать, что ты тоже об этом думаешь.
Майкл повернул голову к приборной панели.
— У тебя есть основания или ты опять читаешь мои мысли?
— Для этого совершенно не требуется чтение мыслей. Ты дважды спрашивал о нем, когда мы уже обсуждали другое дело.
— Ладно. Один — ноль в твою пользу.
— Я не веду счет, Майкл.
— Конечно. Поэтому так хорошо его помнишь.
На следующем повороте КИТТ чуть снизил скорость, пропуская старый грузовик. Шоссе уходило к горам. Майкл еще раз подумал о черной машине, которая дважды появилась на их пути и дважды исчезла, прежде чем они успели узнать о ней хоть что-нибудь. Потом он включил радио, нашел станцию с хорошей музыкой и оставил вопрос на потом.
В кабинете Девона Майлза было тихо. Сотрудники уже разошлись, только за дверью время от времени слышались шаги дежурного. На столе лежали сообщения по делу в округе Тринити, несколько обычных служебных записок и тонкая папка, к которой Девон возвращался чаще, чем хотел признать.
На обложке папки стояла дата получения первого адвокатского письма. С тех пор в ней появились копии старых материалов, перечень документов, которые следовало сохранить, и короткое заключение юридического консультанта Фонда Найта. Девон прочитал заключение еще днем, но прежде чем звонить Дженнифер, попросил уточнить одну деталь: подтверждалась ли не только регистрация адвокатской фирмы, но и ее собственное авторство требования.
Ответ пришел к вечеру. Юристы действительно существовали, работали в Калифорнии и подтвердили, что письмо отправлено ими. Указанные адрес и подпись совпадали с их служебными данными. Оснований считать документ подделкой не обнаружилось.
Девон взял телефон. Дженнифер ответила после второго гудка.
— Слушаю, Девон.
— Прости, что звоню так поздно. Получил окончательный ответ на проверку того письма.
— И что выяснилось?
— Оно подлинное. Адвокатская фирма подтвердила свое обращение. Наш юрист связался с ними по независимым контактам, чтобы исключить простейшую подмену.
Дженнифер помолчала.
— Они назвали доверителя?
— Нет. Ссылаются на конфиденциальность отношений с клиентом. И не объясняют, собираются ли обращаться в суд.
— Значит, кто-то все-таки вернулся к делу Гарта.
— Кто-то вернулся к документам того времени, — осторожно поправил Девон. — Пока это единственное, что мы можем утверждать. Материалы задержания могли заинтересовать не только участника тех событий. У нас слишком мало сведений.
— Но достаточно, чтобы кто-нибудь попытался поставить под сомнение прежние решения.
— Именно. И потому мне важно, чтобы документы никуда не исчезли. Я уже распорядился сохранить все доступные нам отчеты и записи FLAG за тот период.
— Я попрошу юристов Найт Индастриз проверить, нет ли в корпоративном архиве чего-то, что относится к тому делу, — сказала Дженнифер. — Только не смешивай материалы компании с архивом Фонда. В прошлый раз мы с тобой потратили неделю, объясняя, кому что принадлежит.
В ее голосе прозвучала знакомая сухая ирония. Девон позволил себе короткую улыбку.
— Поверь, эту неделю я прекрасно помню. Я не намерен повторять ее без необходимости.
— Хорошо. Тогда не стоит делать вид, будто мы уже знаем, что происходит. Отправь мне копию заключения, а если появится что-то еще, позвони сразу.
— Разумеется.
Он положил трубку и некоторое время сидел, глядя на папку. За окном темнел аккуратно подстриженный сад, в стекле отражалась настольная лампа. На другом краю стола лежал отчет Майкла: спасательная служба снова работала, несколько человек благополучно вернулись домой, а полиция получила достаточно материалов, чтобы разобраться с преступниками. Девон привык к таким отчетам. Они подтверждали, что повседневная работа FLAG имеет смысл, даже когда о ней не пишут газетные передовицы.
Папка с датой 1983 года не имела к этим людям никакого отношения. Во всяком случае, пока. Девон аккуратно вложил заключение юриста под первое письмо, закрыл обложку и убрал ее в верхний ящик стола. Завтра он снова займется обычными делами. Сегодня же он не мог избавиться от мысли, что кто-то очень тщательно выбирает слова, прежде чем напомнить Фонду Найта о событиях трехлетней давности.
В следующем эпизоде — «Два лица»
Камера наблюдения не лжет. На записи отчетливо видно, как охранник похищает дорогостоящую электронику. Его лицо узнают коллеги, служебный пропуск подтверждает личность, а доказательства кажутся неопровержимыми.
Есть только одна проблема: обвиняемый утверждает, что никогда не совершал этого преступления.
Майклу Найту и КИТТ предстоит выяснить, можно ли доверять собственным глазам и что делать, когда у невиновного человека появляется двойник.
Но пока Майкл пытается восстановить справедливость, Девона Майлза ждет известие, способное потрясти весь Фонд Найта.
Иногда самое опасное лицо — то, которое ты слишком хорошо знаешь.





|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|