История одной истории (джен)

Пинки Пай проснулась утром. Для нашей дальнейшей истории этот факт имеет колоссальное значение, поскольку проснись она к обеду или вечером, наша история могла бы принять совершенно иной оборот. Кроме того, если брать утро как начало, это будет весьма символично…

— Автор, блин, не трынди! — трагично взвыла Пинки, закрывая голову подушкой. — Лучше сразу скажи, какой круп опять свалится на мою доброполучную розовую башку, решим проблему по-быстрому и пойдём по своим делам, а?

— Я не трындю, я философствую, моя маленькая торопыга. Кроме того, есть определённые правила, которые нельзя нарушать, увы. Сюжет должен иметь положенное развитие, и…

— Да-да, я сейчас буду сонно выползать из кроватки, ковылять на кухню и варить кофий, сладкий, как мой характер, и чОрний, как твой йумар, ага. Да ну эти фаноны и стереотипы нахуфиг! Вот вам шиш!!!

Пинки скрутила в потолок шесть кукишей лапками, хвостом и гривой, свесилась через край кровати и выудила из-под неё три разных тапка, неколёсный велосипед, намертво приклеенного к нарочно разложенным с вечера тянучкам настырного бабайку из «Корпорации Монстров» и здоровенный хромированный термос. Бабайка был явно злостным рецидивистом-садомазохистом, ибо попадался уже в пятый раз, а его коллегам хватило с лихвой и одной особенной эпплосдобной вечеринки на тянучках каждому, чтобы заречься шутить с Богиней Вечеринок. Ну или его дома ну вот вааще не кормят? Да ладно, не жалко ведь.

— Но вечеринка будет вечером! Это же логично! Так что погуляй пока, — пояснила Пинки серийному маньяку-самоубийце и выкинула его в окно, проигнорив сдавленный вяк.

Нетерпеливо скрутила термосу крышку и с бульканьем к нему присосалась. Шёрстка и волосы встали дыбом и заискрили, грива и хвост завились в кудряшки, Пинки с радостным воплем подпрыгнула, трижды перекувырнувшись и приземлившись точно в тапки. Закрученный влёт термос брякнулся на тумбочку, подпрыгнул пару раз, опасно накренившись, но устоял.

— Вот это я и называю «сократить басню»! — торжествующе воскликнула розовая пони, галопно ускакивая в ванную чистить зубы. Забегая вперёд, скажем, что это решение лишь ускорило…

— Но-но! — Пинки, орудуя зубной щеткой, удерживаемой гривно, высунулась из ванной и погрозила потолку хвостявно. — Забежать вперёд меня ни у кого не выйдет! Доказано зануссей!

— Тем лучше, значит, мы не заблудимся на дороге жизни.

— Лишь бы на ней не попалось слишком много бабушек… — пожала плечами Пинки и вновь скрылась за дверью.

— На сей счет можешь быть спокойна — все бабушки нынче заняты пирожками и внуками.

— Пирожки — это хорошо, — вздохнула Пинки, накидывая полотенце на крючок. — А внуки… тоже неплохо, но шибко утомительно. Ну ладно, погнали творить сюжет!

Оседлав неколёсный велосипед, она с бибиканьем скатилась по лестнице, прокатилась вокруг стола, успев чмокнуть привычно закатившую глаза миссис Кейк, пожонглировать восхищённо визжащими близняшками и пирожками, распихать их по нужным местам и опорожнить графин с соком, затем вылетела за дверь и помчалась по улице, отчаянно гудя и нажимая на непедали. Нет, Пинки могла бы сделать свой велик и немоторным, как у того буйного лягуха, у которого она, собственно, и выиграла машину в гонки, но небензин в Понивилле, увы, незаправляли… да и экологию, знаете ли, тоже неберечь ненадо! Так что отвинченный могучий и пламенный немотор так и остался неваляться подкроватно. Уплетая на полном неходу прихваченные пирожки, добываемые из гривы, Пинки… Упс. Пирожок пискнул, и розовушке пришлось заложить лихой вираж, чтобы закинуть обратно на стул Пумпкин Кейк и забрать оставленный там тыквенный пирожок.

— Долой стереотипы, значит?

— Ну… все мы немножко лошади, — беспечно пожала плечами Пинки, жуя пирожок и выруливая на оперативный простор. — Да и сколько там той разницы, всего двадцать четыре аминокислоты.

Улица была еще почти пуста, только Меткоискатели уже куда-то тащили на тележке давешнего изоконированного бабайку, вязанку дров, канистру с кАрявой надписью «Что-то горючее» и большую коробку спичек.

Пинки ненажала на нетормоза и отобрала у Эпплблум спички.

— Детям не игрушка! — пояснила назидательно.

— Да ладно, у нас зажигалка есть… и линза… и кремень с огнивом… и лук с палочкой… и огнемёт… — пожимала плечиками Свити Белль, добывая перечисленное из гривки. — И…

— Так, огнемёт давай сюда, а за прочее поговорок не было, — проворчала Пинки. — Свободны до вечера и вечеринки. Во молодежь пошла… то бишь поехала…

— Меткоискатели-Эквизиторы и вечеринка, йе-е-ей! — компашка под натужно-кляпное мычание связанного бабайки с выпученными глазами покатила дальше.

— …Крышей, — резюмировала Пинки и нахмурилась, запихивая в рот очередной пирожок. За бабайку она не шибко переживала — полуматериальную тварюшку так легко не проймёшь, но что-то другое её всё же царапнуло. — Странно… это определенно мне что-то напоминает… и даже что-то знакомое… но что?

Она тревожно поглядела на свой хвост, но тому было фиолетово… точнее, пурпурно.

Пинки мотнула головой и неналегла на непедали, перпендикулярно налегая на очередной пирожок. В коньце коньцов, он же так и остыть может, так что уж пару-то минут весь мир подождёт. Или… нет? Пинки могучим усилием осилила пирожковый хвостик и вновь занетормозила, уставившись на медленно бредущую вдоль дороги с потерянным видом Флаттершай. На спине у добрейшей из пони была пристёгнута бензопила «Дружба», а на бедре висел… висел… Пинки с нарастающим ужасом почувствовала, как у неё волосы встают дыбом и обвисают, выпрямляясь. Нестерпимо зазудела лапка. Правая и передняя. И резко захотелось кексиков, а не пирожков. Вот оно что… Лягать-брыкать!

— Да лучше бы уж бабушки на каждом метре… — прошептала Пинки вмиг севшим голосом, все еще не в силах оторвать взгляд от сверкающего золотого серпа, болтающегося рядом с тремя розовыми мотыльками. — Так вот о чем ты пытался предупредить… Клёп-паные правила! Спасибо, автор, с меня ке… ох, тьфу ты, пирожки!

— Да не за что. Сочтёмся. Только без тыквы.

— Замётано! А вот теперь… — Пинки крутанулась на месте и что есть мочи невтопила непедали, — можно ударяться в сугубо своевременную панику! Твайлайт! Дитзи-и-и-! У нас ПРОБЛЕМЫ!!!

* * *

— Это ужасно! — Луна швырнула письмо с заполошно скачущими и тоненько верещащими пинки-буквами на стол, со стоном рухнула на кушетку и закрыла глаза. — Мы ещё не очухались от их прошлых… творений, прости Лорен Великая, и вот опять!

— Ну… — Селестия, утомленно потирающая виски копытами, честно попыталась найти повод для оптимизма. — Может, Пинки ошиблась, и на этот раз пронесёт? Опять же, в прошлые разы всё было не так уж… Да и вообще, во многих рассказах были не мы и не наши маленькие пони, а эти, как их бишь… «пчёлки»? Ах, нет, «оски», что бы это ни значило.

— Ещё того лучше! И Пинки в таких делах не ошибается, сис. Мало того, что нам приходится изображать и отыгрывать Тирек-весть-что, включая всякую пошлятину и розовые сопли — бр-р-р! — как в дешёвых мейнхеттенских киношках, так еще и по всей Эквестрии шляется всякий жуткий сброд, ковыляющий, как недобитые зомбры… ну почему они хотя бы не прописывают им нормальные характеры?! — Луна с отчаянием накрыла голову подушкой. — Штампованные ходульные картонки… многомуздрые хамопегасы-наставники… храбрые грифоны-кулинары… какие-то чокнутые ахренологи… пляжи с краблями… А попаданцы! Одни лишь розовенький пони и гепард чего стоили! Мы потом пол-Кантерлота отстраивали и еще полгода вылавливали ту ползучую мелочь по подвалам. Про компенсацию ущерба материально пострадавшим я уже молчу…

— Не бубни, — Селестия вздохнула, решительно протопала к кушетке и отобрала у сердито сопящей сестры подушку. — Были там и хорошие моменты. Твои ученицы, например, приёмная дочка Твайлайт, или тот живой танк, что у тебя в питомцах нынче ходит вместо давешнего вонючего скунса, чтоб его автору всю жизнь эту скотину нюхать. Смотря кто и как писал… М-да.

Она впала в тяжкую задумчивость, хмуро созерцая узор на подушке.

— Вот именно, — буркнула Луна, переворачиваясь на спину и задирая ноги к потолку. — Кто и как. Нет, иногда бывает даже весело или что-то оригинальное, но большая часть даже не про пони, а про какие-то их свои заморочки, замени пони хоть на муми-троллей, хоть на мадхотарских пятнистых долговязов, и не изменится ни-че-го! Да еще понаизобретают каких-то постапов, корявых чудищ и сект чудищепоклонников по катакомбам, спасибо ещё, если только во имя Второго Пришествия Нахрен Мрун! А потом это все дохнет пачками по «таинственным подземельям», превращающимся обратно в банальную канализацию после действа, и дико воняет. Полная антисанитария!

А Тиберий, кстати, был опоссумом. Впрочем, на запах сиё мало влияло… И в любом случае, с этим надо наконец что-то делать! Нам только эпидемий дезинтерии или чего похуже не хватает. Про нервы наших маленьких подданных я уже молчу — когда из канализации со стенаниями выползает очередной полудохлый эфемерный кадавр, склеивает щупальца и тает лужей зеркального блеска, это моральная травма даже для взрослых! Ибо вот где-где, а в злогадостности фантазии их творцы не ведают ни мер, ни границ. «Древние» боги, упыри, ламии, киборги, роботы, еще какая-то розовая дымучая хтонь… Ой, всё.

— Могло быть и хуже. — Селестия пожала крыльями, мрачно зыркнула на валяющийся на столе подле письма свиток, плюхнула подушку на коврик и водрузила на неё царственный круп. — Если б такая хуфигня творилась каждый раз, когда кто-то читает рассказ про нас, а не только во время их больших конкурсных зачиток, то…

— Чур меня, чур! — Луна нервно вздрогнула и яростно постучала копытом по деревянному подлокотнику кушетки. — Будь так, я бы давно эмигрировала в другую галактику.

— …Но ты, конечно, права, — невозмутимо продолжила сестра, — с этим пора что-то делать, и поэтому я собираю Малый Коронный Совет. Будем решать проблему, пока она не порешила нас.

* * *

— Итак… — Селестия утомленно потёрла лапками лицо. — Вкратце суть вопроса. Без творчества мира людей мы коллективно загнёмся, как грубо, но верно подметил Дискорд. Не обязательно, но крайне вероятно. Проверять, очевидно, альтернативных нет? Прекрасно. Далее. Пока речь о разрозненных зрителях и читателях, барьеры между мирами еще держат, да и то бывают… коллизии. Однако когда некое произведение зачитывают для целенаправленной на него аудитории — плотность потока вообразонов в поле Дримса возрастает по экспоненте, преодолевая сокротивление червоточин в мембране, и… Луна, цыц! Мы тут не для лекций по глюквантовой сомнионике, так что подробности опустим. Короче, поток барьеры пробивает и вызывает мультофазовые туннельные мокроквантовые эффекты с морфионной транспозитацией и массовым образованием псевдостабильных эфемерид… э-э-э… Луна, Твайлайт, цыц! Эйджи, милая, растолкай Рейнбоу, храп отвлекает. Благодарю. Да, так вот, начинаются чудеса, в общем. Часть Эквуса, где происходит действие сюжета, временно принимает требуемый оным действием облик, включая и, гм, условно-живых существ из той же эфемерной псевдоматерии. Как правило, покинуть зону наявной аномалии пони не могут и вынуждены принимать заданные условия игры, тем более, когда она направлена на участие конькретных личностей. К счастью, дальше отыгрыша в этом своеобразном театре дело не идет… но и сами по себе сюжеты могут причинить моральные травмы. Особенно шиппинг кого попало с кем попало!

Ее передернуло.

— Ка-ак? Тебе не понравилось целоваться со мной?.. Луной… Твайлайт… Быть пауком и облизывать Кризалис… — хихикнул Дискорд, мерно покачивая кончиком хвоста перед носом сонно водящей за ним глазами Рейнбоу Дэш, которую подпирала неодобрительно пыхтящая Флаттершай. Мешающий золотой серп она, смущенно помаявшись, выложила в итоге на стол и отодвинула как можно дальше — избавиться насовсем от навязчивого атрибута чьего-то избыточно буйного воображения из прошлых навязанных приключений, знаменующего заодно приближение новых, было возможно, но он вновь возвращался через некоторое время. Рэрити, по той же причине отхватившая всюду бегающую за ней и люто ненавистную кушетку, на которой сейчас и ерзала, нервно рисовала себе новое лицо в карманном зеркальце — от переживаний у нее потекла тушь, а кобыледи всегда должна быть леди, особенно в высшем обществе, дорогуша!

— Дискорд, ты правда думаешь, что это все ещё смешно? — устало спросила Селестия, стоически проигнорировав падение укачанной таки Рейнбоу мордахой об стол и негодующее шипение Флатти. — А у Кризалис, между прочим, потом была истерика, и мне пришлось извести на неё полугодовой запас валерьянки.

Эпплджек закатила глаза, покачала головой, и со вздохом накрыла павшую подругу, пускающую слюни на скатерть, своей шляпой, приглушив храп. Им, можно сказать, повезло — атрибутом Рейнбоу был комбез «Чудо-Стрел», из которого та и так бы не вылезала, будь такое возможно, а у Эйджи — её же собственная шляпа. Атрибутом Селестии был лежащий теперь рядом с ней на столе свиток, а Твайлайт нервно вертела на хвосте большие черепаховые очки. Атрибут Луны тоже не доставлял особых хлопот — боевая коса смиренно подпирала угол зала совещаний. Ночная принцесса лишь посмеивалась под настроение — скажите, мол, спасибо, что не приснопамятный Тиберий. На что Селестия всякий раз трижды плевала через левое крыло и порывалась постучать сестрицу по лбу. Обычно не попадала и приходилось довольствоваться ближайшей мебелью. Дискорд же утверждал, что слишком непредсказуем, и даже если атрибут у него был, то умудрялся это скрывать.

— Нет. Извини, Тия, — рекомый Дискорд посерьезнел и покаянно развел лапами. — Я просто пытаюсь поднять тебе настроение… или хотя бы держать в тонусе. Большего даже я, ты, Луна или наши рояльные Гармошки все равно не сможем сделать. И нам ещё везёт, что пишут наши поклонники всё больше про Понивилль или Кантерлот… Эх, жаль, что нельзя просто переселиться в другое место, и пусть бы дорогие гости себе тут развлекались. Но мы — ключевые персонажи истории, и за исключением тех случаев, когда пишут про каких-то своих, выдуманных героев, она будет цепляться именно за нас…

— Может, мы тоже… выдуманные. Изначально, по крайней мере, — хмыкнула Луна. Она таскала из отполированной до блеска серебряной вазочки на столе печеньки, поглядывая на уныло растёкшуюся напротив по скатерти рядом с подавленными подружками Пинки Пай. Розовая пони хандрила, лежа щекой на столе и уставившись на свое кривое отражение в выпуклом боку той же вазочки. Отражение в долгу не оставалось и криво ухмылялось в ответ, медленно облизывая здоровенный тесак и ожидая своего часа и кексиков.

— Хорошо, менее выдуманные, чем мы, — Дискорд пожал плечами. — Такая формулировка тебя устроит?

— Вполне.

— Эх… — Пинки отлипла от выкрутасов вазочной Пинкамины и мрачно покосилась на ровные пряди своей гривы, разметавшиеся по столу. — Опять мне придуриваться другой мной… даже жаль, что её нет на самом деле, пусть она бы и выкручивалась… Другая я… другая… Другие мы…

Ее обвисшие ушки вдруг встали торчком, и она подняла широко распахнувшиеся глаза, встретив взгляд замершей Луны.

— Другие мы! Луна?!

— Другие мы. Другой Кантерлот. Другой Понивилль… Гениально! — прищурившись, медленно произнесла та, роняя печеньку обратно в вазочку. — Браво, Пинки, это достаточно безумно, чтобы могло сработать.

— Та-ак… А можно подробнее для тех, кто на другой волне? — сдержанно и ценой немалых усилий мягко осведомилась Селестия, потирая виски. — Твай, цыц! У нас нет времени на бредлам, коньспода и кобыледи, давайте соблюдать последовательность.

Надувшись, фиолетовая аликорночка всё же села на место и вновь принялась за злополучные очки.

— А я вроде понял, — пробормотал выпучивший было глаза Дискорд, запучивая их обратно. — Пинки, ты таки гений… как же я сам до этого не допёр-то? Уж у меня-то отборной шизы хоть отбавляй!

— То-то и оно, — буркнула Селестия. — Ладно, хватит. Луна, Пинки, что вы надумали?

Задумчивая Луна и радостно закивавшая вновь кучерявая Пинки переглянулись.

— Ну… Если мы не можем переехать в другое место, почему бы нам его попросту не сделать? Нашим поЧитателям нужно представление — прекрасно, а мы тогда построим для него роскошный театр.

— Но… Как?! — не выдержала подпрыгивающая на стуле от нетерпения Твайлайт.

Пинки напялила клетчатую твидовую каскетку с двумя козырьками, добытую невесть откуда, сунула в рот изогнутую люльку и выпустила из неё гирлянду мыльных пузырей.

— Элементарно, мой дорогой Твайсон. Всё уже украдено до нас, как грится… притом нами же. Всё по заветам великого режиссера Кина Потёма!

— Ничто не ново подо мной, — вздохнула Луна. — Но, конечно, Дискорд кроется в деталях… ("Да я бы охотно крылся, но я пока ни себя не понимаю, вы, извергини!" — возопил поименованный, но был безапеляционно отправлен в скобки) Пинки, мы не можем рассчитывать только на…

— У меня есть такая большая жужжащая виброштука! — На миг нахмурившаяся Пинки тут же просияла. — Я тебе её покажу!

Рэрити побагровела, Флаттершай как-то странно усмехнулась.

— Хорошо, но остаётся вопрос взаимодействия. Не Пинки же единой…

— Хм-м-м… — Пинки забегала взад-вперед, потирая подбородок и глядя в пол. — А! Я знаю, кто может, и… Ой, охуманеть-не-встать! Луна, мне надо в Понивилль, и не срочно, а вчера!

— Не вопрос, — Луна исчезла из-за стола, возникла рядом с Пинки, обняла ее, коротко кивнула — «Кобыледи, Тия» — и обе пони мгновенно испарились вновь.

— Не-на-ви-жу, когда она так делает! — простонала Твайлайт и тоже рухнула лицом в стол, уронив невезучие окуляры.

— Ну да, правда, могли бы и хоть что-то объяснить, дорогуша, — Рэрити возмущённо поправила локоны и капризно оттопырила нижнюю губку.

— Да лан, сахарок, горит у них тама чевой-та, видать, — Эпплджек была настроена «филосовически», как сама говорила. — Вона как сдёрнули. Вернутся же ж и усё обскажут, как есть, так шо не топырься. Рэрка, голуба, ты носопырку-то эдак не криви, а то вон уже морщины пошли.

— Кошмар! Где?! — Рэрити в панике опять выхватила из гривы зеркальце.

— Она пошутила, — мягко сказала Флаттершай, исподтишка пиная под столом потерявшую оконьчательно берега совести и громкости храпа голубую пегаску. — Успокойся, нет там никаких морщин.

— Что? Кто? Где?.. А, ну да… Я всё слышала, э-э-э, ну, про это самое, которое… Кароч, опять напридумали какой-то яйцеголовой мути… а я говорила — слетать и навалять им там всем! Чтоб не выдумывали про нас фигзнат чего! — сладко продремавшая почти весь нудный совет Рейнбоу, которую Флатти наконец удалось растолкать, подпрыгнула, олошалело озираясь, и сходу включилась в любимую тему. Эпплджек невозмутимо поймала на лету слетевшую с закадычной подруги шляпу.

— Как бы тебе там не наваляли, — Дискорд против ожидания всё ещё был серьёзен.

— Ха! Пусть сперва догонят!

— Ты не поверишь… — меланхолично вздохнул дух хаоса.

— Да я!..

— Да, ты!

Селестия закрыла лицо лапкой.

— Я уже слишком… зрела для всего этого, эм-м… бардака.

* * *

В небе зажглась начертанная молниями во облацех надпись: «Внимание! До зачитки осталось 10:00:00 минут. Всем, кроме персонала, покинуть зону принудительной загрузки!». Затем число мигнуло и начало посекундно убывать. Солнце и луна поднялись одновременно, замерев над противоположными краями горизонта.

— День без ночи, ночь без дня — любое время суток к вашим услугам! — фыркнула Луна, восседавшая на холмике в парусиновом кресле с надписью «Главный режиссёр» на спинке. Дискорд, сидевший рядом, то и дело с завистью косился на надпись — он-то был только «Главным специалистом по спецэффектам».

— Ну и ладно, мне же интереснее, — проворчал он, поправляя берет и напяливая на нос томные очки.

Луна хмыкнула и завопила в рупор Кантерлотским Бассо Профундо:

— Главный декоратор! На сцену!

Тантабас величаво вытек из медной лампы на столе с реквизитом и взметнулся каскадами и анфиладами переменчивых форм, которые несколько мгновений переливались и текли одна в другой, пока наконец не застыли, образуя причудливый многоуровневый город, часть которого напоминала Кантерлот, каменные кварталы которого перетекали в просторные улицы Понивилля, а ещё дальше вздымались уже башни в восточном стиле и громоздились могучие скалы с манящими загадочно мерцающей тьмой пещерами и зарослями.

— Отлично, основа готова, дополнять будем по необходимости, — Луна прищурилась. — Так, теперь…

Она вновь вскинула свой громыхальник.

— Главный аниматор! Запускайте свою машинерию!

Из-за кустов выскочила Пинки Пай с бабайкой в охапке и во весь дух помчалась туда, где ремни приводов, тянувшихся по всей сотворённой Тантабусом декорации, сходились к массивному шестерёнчатому механизму, выстроенному возле забетонированной прямоугольной площадки, обрамлённой чёрно-жёлтым кантом и совершенно пустой, кроме двойных стальных скоб, капитально прикрученных к бетону огромаднейшими болтами.

— Ох, надеюсь, то, что мы там навертели, заработает… — нервно пробормотала пристроившаяся за креслом Луны Селестия. — Потому что если нет…

— То во-первых, мы попробуем заново, а во-вторых… — Луна трижды метко плюнула через левое крыло и успела мстительно трижды постучать сестрицу по лбу, прежде чем та сообразила отскочить. — …Не каркай!

Пинки волнительно водрузила мурчащего бабайку в неседло неколёсного велосипеда, подбежавшая Флаттершай вывесила удочку с аппетитным куском знаменитой фирменной яблочной шарлотки Эпплов перед его затрепетавшим носом.

— Главное, ну… правильная мотивация, и конечно, любой труд должен быть оплачен! — грозно заявила она на обсуждении, и уж конечно, возражений не нашлось. Хотя Рейнбоу пришлось долго объяснять, зачем вместо такой красивой и быстрой её пирогами будут кормить заблудного непойми-кого.

— А как ты собираешься крутить то, чего в этом плане реальности нет? — в момент закрыла вопрос Твайлайт, недовольная тем, что её отвлекают от увлекательнейших расчётов виртуозных руноскриптов. — Ты ж не Пинки, чтобы в конфигурационном пространстве шарить. Короче… Эйджи, дай ты ей тоже шарлотки, и хватит об этом.

Раскрученный привод разогнал притащенный Пинки из-под кровати немотор, и тот невзвыл во всю мощь, набирая необороты. Испещрённые Луной, Твайлайт и Дискордом прихотливой вязью руноскриптов приводные ремни и цепи под скрип передаточных шестерней натянулись, проваливаясь в сотворенное Тантабусом пространство, и приводя в движение последний элемент конструкции — несколько десятков марионеток с закреплёнными на них атрибутами тех пони, которых они изображали, двинулись по призрачным улицам то вместе, то порознь, механически жестикулируя и описывая свои закольцованные маршруты.

— Думаешь, это их обманет? — тихо спросила Тия. — Это же не мы, это картонки…

— Для этого у нас наготове главкукловод и спец по любым эффектам, — Луна царственным жестом обозначила горделиво раскланявшегося Дискорда. — Его нити подхватят и поведут любую марионетку, если потребуется, однако… в этом-то и вся прелесть нашей задумки, сис.

Луна подняла голову и поверх тёмных очков взглянула на цифры в небе, отсчитывающие последние секунды.

— Видишь ли… Хорошие авторы превратят в живых, дышащих и чувственных героев даже картонные куклы. А остальные… и так, и так разницы просто не заметят.

— Гм, — Селестия вновь задумчиво обозрела огромный воображариумный театр. — Под таким углом, надо признаться, я на вопрос не смотрела. Но раз так, то… пожалуй, может и выйти.

Ухеканный бабайка сполз с неседла пускового агрегата и был немедля затискан Пинки, а Флаттершай торжественно влапила ему большой шмат шарлотки. Небо меж тем «порадовало» напрягшуюся Селестию чередой нулей, которые мигнули алым и погасли. Затем знакомо потемнело.

— Ну вот — момент истины, — Луна надвинула очки обратно. — Три, два, раз… БУМ!

Реальность, данная в ощущениях, опять же знакомо дрогнула… и сомкнулась вместо замерших в тягучем ожидании пони на сотворенном городе, моментально обрётшем глубину и массивную, ощутимую материальность. По его улицам побежали пони, неотличимые от живых, донеслось разноголосье звуков — запущенная история набирала обороты.

Селестия, обнаружив, что забыла дышать, резко выдохнула с невыразимым облегчением.

— Получилось. У нас получилось! Мы победили! Ур-ра!!!

Она подпрыгнула, хлопнув крыльями, и кинулась обнимать Луну, едва не опрокинув её вместе с креслом.

— С-сис… задушишь! — только и смогла просипеть тискаемая, как плюшка, ночная принцесса, застигнутая в полный расплюх внезапной атакой, обронив рупор.

Внизу радостно голосил «персонал», устроив прыгающую и обнимашечную кучу-немалу у пускового агрегата, рядом сидел флегматичный бабайка, сосредоточенно уплетая шарлотку. Дискорд, посмеиваясь, поднял стакан какао, салютуя. За что тут же был жестоко наказан — на радостях Селестия взялась уже за него, да так, что у бедолаги глаза на лоб полезли и разбежались, отрастив лапки. Впрочем, их хозяину это не помогло.

— Отлично, — безмятежно сказала Луна, кое-как отдышавшись, прокашлялась и вновь подхватила магией свой громыхальник. — Кхе-кхм. Коньспода и кобыледи, поздравляю нас всех с полным успехом! Однако праздновать настанет пора, когда история благополучно достигнет развязки. Так что не расслабляемся! Всему персоналу занять свои места согласно расписанию… Свет, камера, мотор!

* * *

Пинки Пай проснулась утром. Для нашей дальнейшей истории этот факт имеет колоссальное значение, поскольку проснись она к обеду или вечером, наша история могла бы принять совершенно иной оборот. Кроме того, если брать утро как начало, это будет весьма символично…