Любовь, входи (Love, Come In) (джен)

Тех сидел на своем наблюдательном посту и смотрел на ясное голубое небо. Рядом тихо гудел датапад, временно отложенный в сторону. Он проверил коммуникатор — входящих сообщений не было.

Рекс добыл данные о тюремном транспортнике, на борту которого, предположительно, находился клон-заключенный, а эта планета должна была стать точкой дозаправки. Рекс попросил помощи у Партии: корабль был важным объектом, пункт назначения — строго засекречен, как и личность перевозимого клона.

Тех не понимал, зачем перевозить одного клона с такой усиленной охраной, но это наводило на мысль, что клон представлял для Империи большую ценность. Поэтому Тех мог понять, почему Рекс обратился к ним за помощью. Да и отказаться уже не могли: Эхо и Омега уже согласились.

Он посмотрел вниз с края утеса, на котором сидел, и окинул взглядом лес, окружавший его наблюдательный пост. Такодана, планета во Внешнем Кольце, была популярным местом для торговли, но имела лишь один космопорт. Это сильно ограничивало объемы торговли и должно было сделать заправку транспорта быстрой и максимально незаметной. Корабль должен был войти в атмосферу с минуты на минуту.

И действительно, стоило Теху потянуться к коммуникатору, как раздался оглушительный рев. Он резко поднял голову и увидел в небе корабль. Именно так его описывал Рекс: небольшой обтекаемый тюремный транспорт. Но беспокоила скорость, с которой тот двигался. Корабль несся сквозь облака к земле, и явно не собирался менять траекторию.

Тех вскочил на ноги, наблюдая, как корабль рухнул на землю, оставив за собой полосу разрушений. Его комм завибрировал.

— Тех, доклад, — раздался голос Хантера.

— Я в порядке, — ответил Тех, не отрывая взгляда от места крушения, быстро определяя координаты и хватая свой датапад. — Однако, по-видимому, при входе в атмосферу что-то пошло не так, и корабль потерпел крушение. Я вижу место падения отсюда, оно недалеко от нас. Уже направляюсь к точке сбора.

— Принято. Когда прибудешь на место, осмотримся. Будь готов к возможному присутствию противника.

— Принято.

Тех убрал комм и начал спускаться с утеса. Множество мыслей крутилось в голове о причинах крушения. Очевидно, это был не имперский пилот, значит, либо транспортник был поврежден еще до входа в атмосферу, либо заключенный каким-то образом сумел захватить управление.

Оставалось выяснить, было ли крушение частью побега.

* * *

Вдалеке, среди дымящихся обломков транспорта, фигура с трудом поднялась на ноги, отбрасывая обломки. Тяжело дыша, фигура осмотрелась по сторонам, и, шаркая ногами, направилась к деревьям. Фигуру кто-то схватил. Нападающий, облаченный в обгоревшую, поврежденную зеленую броню, повалил жертву на землю.

Вытащив нож, нападающий вонзил его в бедро противника — тот закричал от боли. Жертва ударила в ответ, сумела поменяться с нападавшим местами и обхватила его шею руками. Она сжимала ее, пока противник наконец не затих.

Тяжело дыша, фигура поднялась на ноги. Придя в себя, человек развернулся и направился вглубь леса.

Two lovers wander down to the shore (Двое влюбленных спускаются к берегу)

Hand in hand the evening before (Рука в руке накануне вечером)

* * *

— Мы уже близко? — спросила Омега.

Тех шел во главе группы, пробираясь сквозь лес, и не сводил глаз с датапада, на котором отображались их текущее местоположение и пункт назначения.

— Еще несколько миль, и доберемся до места крушения, — ответил он.

Хантер принюхался.

— Уже отсюда чувствую запах гари. Слишком сильный, чтобы уловить что-то еще.

— Надеюсь, тот, кто был внутри, в порядке, — произнесла Омега, обеспокоенно нахмурившись.

— Вероятнее всего, при крушении были жертвы, но неизвестно, есть ли выжившие.

— И дружелюбны ли они, — добавил Эхо.

— Держитесь рядом, — скомандовал Хантер. — Будьте наготове, если все пойдет наперекосяк.

Омега кивнула и положила руку на лук, продолжая шагать вперед вместе с группой.

The day that their hands will be joined (В день, когда их руки соединятся)

Боль. Болело все.

Кроссхейр брел по лесу, спотыкаясь о корни, с трудом передвигая израненное тело. Спина горела, как в огне: ожоги, полученные при крушении, жгли кожу. Он хромал, а из раны на бедре, где все еще торчал нож, сочилась кровь.

«Чертов ублюдок», — смутно подумал он.

Нога зацепилась за корень, и он рухнул на землю. Из груди вырвался короткий, сдавленный вскрик, сменившийся болезненным стоном. Он лежал на земле, хватая ртом воздух и пытаясь отдышаться. Несколько ребер было сломано — каждый вдох отдавался болью. Часть его просто хотела остаться лежать, позволить боли поглотить себя, но Кроссхейр заставил себя подняться.

С очередным стоном он медленно, пошатываясь, поднялся на ноги. Нельзя допустить, чтобы Империя снова его поймала. Он больше никогда не позволит им себя найти.

Собрав остатки сил, Кроссхейр продолжил путь, углубляясь в лес.

She enters and swims with the foam (Она входит и плывет среди пены)

Когда отряд приблизился к месту крушения, все подняли оружие. Тех опустил сканер и начал искать признаки жизни. Ничего не обнаружив, он поднял прибор и подал знак «чисто».

Они осмотрели корабль. Небольшие очаги пожаров, вспыхнувшие от удара, уже успели погаснуть. Хантер заметил два тела: одно в броне, другое настолько сильно изуродовано, что невозможно было определить, кто это. Оказалось, в броне был клон.

— Это его они перевозили? — спросил Эхо, стараясь не дать Омеге как следует рассмотреть тело.

— Маловероятно. Заключенному не позволили бы оставить броню, и он был бы в наручниках. Кроме того, причина смерти необычна, — произнес Тех, затем наклонился и указал на следы на шее. — Он погиб не в результате крушения, а от удушения. Похоже, этот клон охранял заключенного, и тот расправился с ним, чтобы сбежать.

Тех поднял глаза и заметил тонкий кровавый след, тянувшийся вглубь леса. Он указал на него.

— Судя по всему, без повреждений не обошлось.

He bids her come out and come home (Он зовет ее выйти и вернуться домой)

* * *

Кроссхейр медленно моргнул, почти не осознавая, как переставлял ноги.

Каждая проклятая частичка его тела болела, агония была почти невыносимой. Кровь на бедре засохла, но Кроссхейр едва ли заметил это: дышать становилось все труднее. Он продолжал брести, почти не продвигаясь вперед. Мысли путались.

Сколько времени прошло? Время шло, но невозможно определить, сколько именно. Еще светло, но у него не хватало сил даже поднять голову. Оставалось лишь брести вперед. В голове ни одной связной мысли.

В глазах все плыло, ноги наконец подкосились. Кроссхейр рухнул на лесную подстилку. Он попытался пошевелиться, но сумел лишь перевернуться на спину, и уставился в небо, стараясь дышать глубже. Хотя из-за ужасной боли в груди мог лишь часто и неглубоко хватать ртом воздух.

Откуда-то неподалеку доносился шум бегущей воды. Он слегка повернул голову и заметил, что каким-то образом добрался до небольшой реки.

Звезды, как же он устал. Так устал.

Похоже, было повреждено что-то еще, но он не знал, что именно. Да и сделать с этим все равно ничего не мог. Он был один, заблудился в лесу, и, скорее всего, не доживет до утра. И все же мысль о скорой гибели странным образом не пугала его. Он чувствовал себя почти спокойно: измученный разум не мог надолго удержать даже эту мысль.

Ему просто хотелось спать. Немного отдохнуть. Это ведь никому не повредит, верно? Голова кружилась, веки задрожали.

Дышать больно. Думать — больно. Если он уснет, может, все прекратится. Боль. Одиночество. Вода тихо журчала рядом, успокаивая. Почти как колыбельная. Глаза Кроссхейра начали закрываться, дыхание замедлилось. Все вокруг начало растворяться.

The deeper and colder (Глубже и холоднее)

She goes. (Она уходит)

Он просто хотел вернуться домой.

В своем угасающем сознании, перед тем как погрузиться во тьму, он едва различил какой-то звук. Совсем рядом, но он был слишком измучен, чтобы обращать на это внимание.

* * *

Кровавый след обрывался в глубине леса. Хантер попытался выследить его по запаху, но они были слишком близко к месту крушения, чтобы что-то уловить. Пришлось идти по маленьким следам, оставленным заключенным, с трудом различимым среди переплетающихся корней.

Хантер попытался вновь, на этот раз уловив слабый запах дыма, тянущийся между деревьями. Отряд последовал за ним, но вскоре они разочарованно остановились: запах исчез. Он растерянно вздохнул.

— Возможно, нам придется остановиться и позвать Рекса на помощь, — сказал Хантер.

— Мы не можем его бросить! — возразила Омега. — Он ранен, и скоро стемнеет!

— Мы уже довольно долго здесь, малыш. Так мы ничего не найдем. С Рексом у нас будет больше шансов.

Омега нахмурилась.

— Я знаю. Просто… у меня плохое предчувствие.

Тех шагнул вперед.

— Вероятность того, что клон выживет, достаточно высока, — заверил он ее.

— Если он продержался до сих пор с такими ранениями, то сможет потерпеть еще немного.

Пока Эхо доставал коммуникатор, чтобы поговорить с Рексом, Тех в последний раз опустил сканер, ища признаки жизни. И замер — индикатор замигал. Сканер что-то уловил, но сигнал был слабым. Очень слабым. Слишком слабым, чтобы быть признаком жизни, но достаточным, чтобы его уловить.

The silt of our wedding bed (Ил нашего брачного ложа)

Тех вдруг почувствовал, как внутри все оборвалось. Он последовал за сигналом, слыша, как Хантер окликнул его.

— Я кое-что обнаружил, — коротко сказал Тех, но в этот момент сигнал исчез. Подняв сканер, он перешел на легкий бег. Подойдя ближе, он замедлил шаг, услышав шум бегущей воды, и, выйдя из-за деревьев, увидел небольшую реку.

Тех замер, когда его взгляд упал на тело перед ним.

Тело близнеца неподвижно лежало в грязи.

The pebbles where you lay your head (Галька под твоей головой)

Тех рухнул на колени и тут же принялся осматривать брата. Сильные ожоги, многочисленные ушибы, и, похоже, сломанные ребра — он осторожно провел рукой по его телу, проверяя повреждения.

Он остановился — его рука замерла на груди Кроссхейра. На неподвижной груди.

Тех прижал дрожащую руку к шее. Дыхание перехватило.

Пульса нет.

Его брат был мертв.

Тишина.

Ничего, кроме тишины.

* * *

Кроссхейр чувствовал себя невесомым, словно плывущим в воде. Он медленно открыл глаза — вокруг бескрайнее пространство цвета индиго. Ощущения странные, казалось, он мог дышать — и одновременно не дышал.

Он огляделся, поначалу не замечая ничего вокруг, не понимая, где находился. Последнее, что помнил, — как истекал кровью на земле на какой-то планете. Но почему там оказался… в голове туман. Но ему не было страшно. Здесь было хорошо. Не было боли, вообще ничего не было. Только бесконечная вода, обволакивающая теплыми объятиями.

Послышался какой-то звук. Кроссхейр крутил головой, пытаясь расслышать его.

Звук… будто кто-то марширует?

Там, внизу, виднелся слабый огонек. Кроссхейр прищурился, пытаясь разглядеть его получше. Огонек становился ярче.

Или это он приближался?

Разум его работал медленно, мысли путались, но Кроссхейр продолжал смотреть на свет: белый и мягкий, неподвижный. Он чувствовал, как его все сильнее и сильнее тянуло вниз, к нему. И чем ближе он становился, тем громче становился звук, похожий на марш множества людей.

Но приблизиться не успел — его остановило резкое тянущее ощущение в груди. Он нахмурился, потер это место. К сердцу словно привязана нить, тянувшая вверх. Она не давала ему дрейфовать, но была недостаточно сильной, чтобы поднять его наверх.

Кроссхейр дернулся от внезапной тупой боли. Ему и без нее было прекрасно! Боль и усталость растекались по всему телу. Раздосадованный, он вновь посмотрел на свет и застыл, завороженный его видом.

Love come in, the water is fine (Любовь, входи — вода прекрасна)

Ему хотелось приблизиться к марширующим людям. Хотелось увидеть, куда они направлялись.

Где-то в глубине сознания звучал голос, убеждавший его остаться. Не сдаваться, держаться. Но этот голос тонул в нарастающем звуке марширующих шагов.

* * *

— Хантер!!!

When she is pulled beneath the rush (Когда ее затягивает течение)

Тех закричал. Его руки уже делали непрямой массаж сердца. Брат был еще теплым, значит, сердце остановилось совсем недавно. Признаков трупного окоченения тоже не было. Вероятно, остальные органы еще не отказали полностью, хотя этот процесс уже мог стремительно развиваться.

Хантер оказался рядом мгновением позже. Его глаза расширились от ужаса при виде безжизненного тела брата. Один взгляд на лицо Теха наполнил его таким страхом, какого он надеялся больше никогда не испытать. Он опустился на колени рядом, готовясь сменить Теха, и окинул взглядом тело Кроссхейра.

— Что, черт возьми, случилось?— резко спросил он.

— Нашел его… таким, — выдавил Тех между компрессиями, считая до тридцати. — Пульса нет.

На лице Хантера отразилась паника.

He waits and waves, his face aflush (Он ждет и машет, его лицо пылает)

— Тело еще теплое, — добавил Тех. — Органы не отключились полностью.

Закончив серию нажатий, он склонился, делая искусственное дыхание. Грудь Кроссхейра дважды приподнялась и снова замерла. Тяжело дыша, Тех приготовился продолжить компрессии, но Хантер сменил его. Подняв голову, Тех заметил остальных членов отряда, застывших в ужасе, а Эхо пытался заслонить Омегу, не давая смотреть на брата.

— Свяжись с Рексом, — торопливо приказал Тех. — Узнай, есть ли у него что-нибудь для реанимации.

Эхо кивнул. Врекер повернулся и удержал Омегу, когда та попыталась вырваться из его рук.

— Это что, Кроссхейр?! Он в порядке?! Что случилось?!

Ее вопросы остались без ответа: Тех продолжал наблюдать за состоянием Кроссхейра. Он вздрогнул, когда послышался приглушенный треск. Хантер пробормотал под нос ругательство.

Till the pale imitation drifts up. (Пока бледное подобие не всплывет)

Просто держись, Кроссхейр. Пожалуйста, держись.

* * *

Кроссхейр плыл, удерживаемый невидимой силой, тянувшей за сердце. Он тихо заныл, пытаясь освободиться. Когда он попробовал плыть глубже, то обнаружил, что это дается ему удивительно легко. Сопротивляться натяжению было несложно, поэтому он медленно поплыл вниз.

С глубиной боль уходила. Это приносило облегчение, но голоса тоже становились тише — те приглушенные голоса, что были слышны раньше. Те, что звали его. Он замешкался, и его взгляд снова устремился вверх, туда, где должна была быть поверхность, когда он их услышал.

Еще голоса.

The silt of our wedding bed (Ил нашего брачного ложа)

The pebbles where you lay your head. (Галька под твоей головой).

Они звучали так прекрасно, так знакомо. Ему хотелось приблизиться, услышать, что они говорят.

Love come in (Любовь, входи)

Он поплыл глубже, следуя за мелодией.

* * *

— Давай, Кроссхейр, — тяжело выдохнул Хантер. Его руки уже устали от постоянных нажатий. — Просто вернись к нам.

The minnows our witnesses (Пескари — наши свидетели)

Тех продолжал прижимать два пальца к шее Кроссхейра, следя за грудной клеткой брата в поисках хоть малейшего признака жизни. Прошло уже четыре минуты с момента, как они его нашли. Никаких улучшений.

Хантер наклонился, чтобы снова сделать искусственное дыхание, и с раздраженным рычанием отстранился, когда ничего не изменилось. Его движения замедлились от усталости. Тех сменил его, продолжая компрессии. Хантер сидел и смотрел на спокойное лицо брата. Он провел рукой по волосам, сжал их и поднял взгляд к небу — в груди поднималась смесь безысходности и отчаяния.

Голова Хантера опустилась, и из груди вырвался сдавленный всхлип. Он поднял взгляд, когда Эхо положил руку ему на плечо. Они посмотрели друг на друга — и в этом взгляде было медленное, болезненное принятие. Хантер взглянул мимо него — на Омегу, прижавшуюся к Врекеру. Она смотрела на Хантера в ожидании ответа. Хоть чего-нибудь. Чего угодно. Он мог только покачать головой, чувствуя, как глаза наполняются слезами

The cause of our sickness is (Причина нашей болезни)

Омега расплакалась, вырвалась из рук Врекера и бросилась в объятия Хантера. Врекер тоже едва держался — по его лицу текли слезы. Тех остановился, тяжело дыша от напряжения. Эхо протянул руку к нему, но Тех отмахнулся.

— Тех…

— Нет. Нет, еще есть время…

— Уже нет. Мы опоздали.

Love come in, (Любовь, входи)

— Я не потеряю его…

— Тех!

Эхо схватил его за плечо, заставляя поднять взгляд. Лицо Теха было мокрым от слез, очки слегка запотели. Сердце Эхо сжалось еще сильнее.

— Мы уже его потеряли.

The water is fine (Вода прекрасна)

* * *

Кроссхейр с облегчением вздохнул — или сделал нечто похожее на вздох. Натяжение исчезло, и теперь он опускался все ближе к яркому свету. Тот изменился, напоминая небольшой квадрат света.

Пение стало отчетливее. Оно звучало как голоса его водеВод — брат, воде — братья (мандо'а), звавших по имени. От этого становилось тепло. Он приблизился и протянул руку. И почти прикоснулся.

Еще немного поближе.

Совсем чуть-чуть… ближе…

Blood runs thicker than water (Кровь гуще воды)

Blood runs thicker than water (Кровь гуще воды)

Слова успокаивали, наполняя теплом его тело.

И вдруг — снова этот рывок, но на этот раз намного сильнее. Он почувствовал, как его слегка дернуло. Кроссхейр обернулся, устав от этого чувства, и увидел это.

Над ним высоко-высоко тянулась едва заметная светящаяся нить. Она начиналась от его груди и тянулась вверх, к тому, что казалось поверхностью воды. Ее слабый свет освещал мельчайшие очертания чего-то наверху, но чего — не разглядеть.

Он поднял руку, коснулся нити. И тут же услышал голос.

Blood runs thicker than water (Кровь гуще воды)

* * *

— Не… уходи… Останься… пожалуйста…

But both feel the same when your eyes are closed. (Но когда глаза закрыты, ощущения одинаковы)

Тех смотрел на лицо брата — спокойное, словно тот спал.

Но это было не так.

Безнадежность поднялась в нем, подбираясь к горлу и погружая в пучину отчаяния и горя.

Стиснув зубы, он ударил брата кулаком в грудь. Хотел было ударить еще раз, но остановился. Вместо этого притянул тело своего близнеца. Его дыхание участилось.

— Не уходи, — прошептал Тех сквозь рыдания. — Останься. Пожалуйста.

Он уткнулся лбом в плечо брата и тихо заплакал. Тишина повисла в воздухе, пока они скорбели.

Слишком поздно. Он опоздал.

* * *

Кроссхейр… узнал этот голос. Слышал его всю жизнь, даже во сне.

I am the river’s daughter (Я — дочь реки)

Его брат, его близнец.

I am the river’s daughter (Я — дочь реки)

Нить начала ослабевать, опускаясь вниз.

Кроссхейр на мгновение замер. Ему не понравилось, как звучал голос брата — грустно и надломлено. Тех умолял его вернуться.

Вернуться домой.

I am the river’s daughter (Я — дочь реки)

И Кроссхейр понял, что хочет этого.

Полный решимости, он бросил последний взгляд на свет позади себя. Пение превратилось в хор и приближалось к нему, а свет стал столь ярким, что почти ослеплял.

And you’ll be her son when we’re both reposed (И ты будешь ее сыном, когда мы оба обретем покой)

Это место было хорошим — там были другие воде, и он был бы не один.

Но оно не было бы домом.

Не без его братьев.

Кроссхейр развернулся, ухватился за нить и потянул ее. Подъем был медленным, а нить — слишком слабой. Он боролся, пытаясь оттолкнуться ногами, когда вдруг почувствовал, как что-то коснулось его спины. Руки тянулись к нему, хватая его. На мгновение его охватила паника — он не собирался бросать своих братьев!

Blood runs thicker than water (Кровь гуще воды)

Blood runs thicker than water (Кровь гуще воды)

Blood runs thicker than water (Кровь гуще воды)

But both feel the same when your eyes are closed (Но когда глаза закрыты, ощущения одинаковы)

Но вместо этого они толкали его, направляя к поверхности.

I am the river’s daughter (Я — дочь реки)

I am the river’s daughter (Я — дочь реки)

I am the river’s daughter (Я — дочь реки)

And you’ll be her son when we’re both reposed (И ты будешь ее сыном, когда мы оба обретем покой)

Он слышал голоса, окружавшие его. Клоны пели, подбадривая его, и подталкивали вперед.

Blood runs thicker than water (the silt of our wedding bed) (Кровь гуще воды (ил нашего брачного ложа))

Blood runs thicker than water (Кровь гуще воды)

Blood runs thicker than water (the pebbles where you lay your head) (Кровь гуще воды (галька под твоей головой))

Когда он почти добрался до конца нити, руки и голоса исчезли. Кроссхейр остался один, чувствуя тупую боль в груди. Он снова устал, так устал. Его глаза закрылись, и он вновь начал погружаться.

But both feel the same when your eyes are closed (Но когда глаза закрыты, ощущения одинаковы)

Кроссхейр с трудом открыл глаза и увидел руку, тянущуюся к нему, облаченную в белую броню.

I am the river’s daughter (Love come in) (Я — дочь реки (любовь, входи))

I am the river’s daughter (Я — дочь реки)

Увиденное вернуло ему надежду, и он изо всех сил рванул вперед, подбираясь все ближе и ближе.

I am the river’s daughter (Love come in) (Я — дочь реки (любовь, входи))

And you’ll be her son when the water is fine (И ты будешь ее сыном, когда вода прекрасна)

Он слышал тихое пение братьев.

(The minnows our witnesses) (Пескари — наши свидетели)

The cause of our sickness is (Причина нашей болезни)

Еще немного.

Love come in, Love come in (Любовь, входи, Любовь, входи)

Он вытянул руку, напрягаясь, его пальцы тянулись к руке брата.

Love come in, (Любовь, входи)

* * *

Раздался громкий, сдавленный вдох, заставивший всех вздрогнуть.

На руках у Теха Кроссхейр внезапно напрягся, затем начал трястись и сильно кашлять. Тех быстро отстранился, давая возможность дышать.

Дышал. Его брат дышал.

Глаза Кроссхейра приоткрылись, взгляд был расфокусирован, но он смог поймать взгляд Теха.

The water is fine (Вода прекрасна)

— Я… вернулся… — выдавил он между судорожными вдохами, прежде чем глаза снова закрылись, и он потерял сознание.

На мгновение все замерли. Единственным звуком было тяжелое, хриплое дыхание Кроссхейра.

— Мародер, — произнес Тех, обнимая дрожащее тело брата. — Сейчас же.

Они все ввалились в корабль. Эхо уже бежал к креслу пилота, едва они ступили на трап. Тех уложил Кроссхейра на койку и бросился собирать медикаменты. Его разум работал на пределе, полностью сосредоточенный на состоянии брата.

Сильные ожоги на верхней и нижней частях спины. Нужны бакта-пластыри и мазь. Он достал их из аптечки, которую передал ему Хантер, перевернул Кроссхейра и начал обрабатывать воспаленные участки.

Едва закончив, Тех услышал, как дыхание брата стало еще тяжелее и перешло в мучительные судорожные вдохи. Кроссхейр был слишком слаб, чтобы вдохнуть достаточно воздуха.

— Кислородную маску! — крикнул он.

Омега порылась в вещах, и, подбежав, протянула ее. Тех надел маску на лицо брата, и тиски, сжимавшие его сердце, слегка ослабли, когда дыхание брата стало немного ровнее.

Его рука что-то задела. Он опустил взгляд — нож торчал из правого бедра. Выругавшись, Тех схватился за рукоять и резко вытащил его, удерживая Кроссхейра, когда тот дернулся от боли. Он перевязал рану марлей, останавливая кровотечение, и переключился на ребра.

Хантер уже прижал лед к поврежденному месту и аккуратно зафиксировал бинтами. Тех осторожно ощупал ребра, игнорируя тихие стоны. Переломы были, но без смещения — хорошо. Значит, вероятность повредить мягкие ткани или проколоть легкое низкая. Чтобы убедиться в этом, Тех надел шлем и быстро просканировал грудную клетку. Других повреждений, кроме ушибов, обнаружено не было.

Его внимание вновь переключилось на рану на бедре. Кровь сочилась, а не била — значит, крупные артерии не задеты. Когда кровотечение замедлилось, он зашил рану и наложил бакта-пластырь.

Наконец Тех достал шприц с анестетиком из аптечки и ввел его в шею Кроссхейра. Тех отстранился, когда дыхание брата снова стало тяжелым и глубоким: седативное средство начинало действовать. Постепенно дыхание выровнялось, превратившись в негромкие, прерывистые хрипы, и Кроссхейр погрузился в сон. Все на корабле выдохнули с облегчением. Врекер рухнул на одно из сидений, а Омега устроилась у него на коленях. Эхо откинулся на спинку кресла пилота, а Хантер склонился и закрыл лицо руками.

Им нужно время, чтобы прийти в себя после резкой смены эмоций. Это тяжелое испытание вымотало их всех: они успели пережить отчаяние, потрясение и панику. Эхо поднялся, подхватил Лулу и отнес Омеге. Ее лицо все еще было покрасневшим от слез.

Пока остальные приходили в себя, разум Теха был пуст. Он чувствовал оцепенение, вновь и вновь прокручивая в памяти события, произошедшие всего несколько минут назад. Анализировал их, как привык анализировать все на свете, и в последний раз осмотрел брата.

Дыхание было ровным, кислородная маска слегка запотевала при каждом выдохе. Рана обработана, никаких признаков инфекции. Шесть сломанных ребер в верхней части грудной клетки. Переломы без смещения, а, значит, заживление должно проходить быстрее. Из-за ушибов по груди расплылись обширные кровоподтеки, красные и желтые, всевозможных оттенков. Взгляд Теха остановился на верхней левой части груди, где красовался особенно большой темный синяк.

Не от крушения, а от непрямого массажа сердца.

«Когда мы его нашли, он не дышал, — вяло подсказал ему разум. Он не мог отвести взгляда от этого места на груди Кроссхейра, пока осознание происходящего постепенно накрывало его. — Его сердце не билось. Органы начали отказывать. И ничего не помогало. С технической точки зрения, он был мертв. Кроссхейр. Умер. И оставался мертвым достаточно долго, вероятно, дольше предельного срока, когда возможна успешная реанимация. Прошло бы еще немного времени, и его тело полностью отключилось бы, а через несколько часов наступило бы трупное окоченение, и он стал бы холодным…»

Тех слышал, что кто-то говорил с ним, но голос доносился словно издалека. Все вокруг будто стихло. Он продолжал смотреть на тело брата, пока не понял, что его собственное дыхание стало быстрым и поверхностным, но он чувствовал лишь оцепенение.

Его брат был мертв. Умер. Оказался где-то, куда им никогда не добраться. Он…

— …ив! Он жив, Тех, послушай меня!

Тех вздрогнул. Перед ним появилась размытая фигура. Постепенно зрение прояснилось, и он узнал Хантера. Тот смотрел на него с тревогой, положив руки ему на плечи. Он понял, что задыхается и дрожит.

Паническая атака.

— Все в порядке, все хорошо. С ним все будет в порядке, Тех, — пытался успокоить Хантер, обхватив руками его лицо, стараясь удержать его внимание. Взгляд Теха оставался расфокусированным. Хантер нарочито задышал глубже, пытаясь заставить брата повторять за ним. Он последовал примеру, его дыхание замедлилось, подстраиваясь под дыхание Хантера, а взгляд прояснился.

— Ты меня напугал, Тех, — мягко сказал Хантер, опуская руки на плечи брата и успокаивающе поглаживая их. — Ты посмотрел на Кроссхейра и просто застыл. Я услышал, как участился твой пульс, и…

— Он умер, — резко произнес Тех. Хантер замолчал. — Он не реагировал, сердце не билось, — тихо продолжил он.

Хантер медленно притянул его к себе и обнял. Тех посмотрел через его плечо — грудь Кроссхейра поднималась и опускалась — свидетельство жизни.

— Четыре минуты, — прошептал он почти неслышно — Он был мертв четыре минуты.

Его вновь охватила дрожь.

— Если бы я нашел его на секунду, хоть на мгновениепозже…

— Ты не опоздал, — перебил Хантер, не позволяя снова погрузиться в водоворот отчаяния, и успокаивающе погладил по спине. — Ты нашел его вовремя. С ним все будет в порядке.

Тех замолчал. Хантер продолжал обнимать его, чувствуя, как плечо постепенно становилось влажным.

— Я чуть не потерял его.

— Но не потерял. Ты спас его, Тех. Он здесь благодаря тебе.

Тех обхватил Хантера руками за талию и крепко прижался к нему, судорожно втягивая воздух.

— И мы не потеряем его, — пообещал он.

Омега сидела рядом с Кроссхейром и смотрела, как двигалась его грудь.

Прошло несколько недель с тех пор, как они нашли его на Такодане. После стабилизации его состояния они поспешили на Пабу. Эхо связался с Рексом, рассказал ему о ситуации, и тот с готовностью предложил свою помощь, если она понадобится. Вернувшись, они сделали все возможное, чтобы обеспечить Кроссхейру комфорт.

Омега поежилась, вспомнив увиденное. Врекер и Эхо закрывали ей обзор, но все же ей удалось разглядеть израненное тело брата, покрытое синяками и ссадинами, с закрытыми глазами, будто он спал. Болезненные хрипы по пути до Пабу до сих пор звучали у нее в ушах. Она стряхнула с себя воспоминания и сжала его руку, напоминая себе, что он жив.

Они практически не отходили от его постели. Дежурили по очереди, оставаясь с братом. Единственным, кто ни разу не покинул комнату Кроссхейра с момента их возвращения, был Тех. Омега украдкой взглянула на него: тот продолжал следить за жизненными показателями и готовил успокоительное. В тот момент, когда они только нашли брата, она впервые увидела Теха таким напуганным и потрясенным. Она видела его подавленным, после того как они оставили Кроссхейра на Камино. Но никогда прежде он не выглядел настолько разбитым, как тогда, когда он сжимал брата в объятиях.

Она перевела взгляд на Кроссхейра — неподвижного и спящего. По словам Теха, его легким потребуется несколько дней, чтобы полностью восстановиться, а ребрам — примерно месяц. Проснуться Кроссхейр должен был где-то в течение этого срока. Омега сложила руки и опустила на них голову, тяжело вздохнув, и, закрыв глаза, погрузилась в неглубокий сон.

Что-то тряхнуло ее, вырывая из власти сна. Омега почувствовала, как чья-то рука нежно перебирает ее волосы. Не открывая глаз, она слегка пошевелилась.

— Еще пять минут, Тех, — пробормотала Омега.

— Не получится, — раздался хриплый голос.

Ее глаза распахнулись. Омега подняла голову — Кроссхейр проснулся и мягко гладил ее по голове. На лице играла легкая усталая улыбка.

— Привет, малыш, — прошептал он.

— Кроссхейр! — воскликнула она и бросилась к нему в объятия, но вспомнила о его сломанных ребрах, когда почувствовала, как тот подавил стон боли. Но стоило ей начать отстраняться, как Кроссхейр притянул ее обратно и крепко обнял.

— Ну и пробуждение, — простонал он, отпустив ее через несколько мгновений.

— Что-нибудь болит? — спросила она. Кроссхейр покачал головой и увидел, что к ним присоединился Тех. Глаза брата расширились от изумления, но он почти сразу принялся проверять его состояние.

— Есть трудности с дыханием? — спросил он.

— Я тоже рад тебя… ох… видеть, — заметил Кроссхейр, потирая грудную клетку. — Где остальные?

Стоило только спросить, как в комнату стремительно ворвался Хантер, а за ним Врекер. Увидев Кроссхейра, тот просиял и поспешил к его постели, едва удержавшись от того, чтобы обнять его так же крепко, как Омега.

— Ты очнулся! — воскликнул он. — Мы так за тебя переживали!

— Ты нас знатно напугал, — усмехнулся Эхо, подойдя ближе и положив руку ему на плечо.

— Как долго я был без сознания? — спросил Кроссхейр.

— Две с половиной недели, — ответил Хантер, скрестив руки на груди и обводя его взглядом.

— Да, весьма впечатляюще, что ты пришел в себя так быстро, учитывая полученные травмы, — заметил Тех, закончив осмотр. — Мой прогноз был четыре недели.

— Серьезно? В каком же состоянии я был, чтобы пролежать четыре недели?

В комнате воцарилась тишина, радостное настроение быстро улетучилось. Лицо Кроссхейра помрачнело, когда осознание настигло его.

— Ты пережил серьезное крушение, Кроссхейр, — тихо сказал Хантер, отводя взгляд. — Чудо, что ты вообще смог встать и уйти после такого. А в каком состоянии мы тебя нашли…

Хантер замолчал, не в силах продолжать. Кроссхейр посмотрел на Теха, и от выражения его лица у него внутри все похолодело.

— Так плохо? — прошептал он.

— Ты был в… критическом состоянии, — начал Тех, а затем продолжил, встряхнувшись. — Но сейчас твое состояние значительно улучшилось, и ты идешь на поправку.

Омега снова прижалась к Кроссхейру, а ее руки очень осторожно обвивали его талию.

— Теперь с тобой все будет хорошо, Кроссхейр, — произнесла она, казалось, убеждая в этом скорее себя, чем его.

Кроссхейр немного помедлил, а затем нежно погладил ее по голове.

— Да. Со мной все будет в порядке, — согласился он.

Напряженная атмосфера в комнате немного разрядилась, постепенно все успокоились. Но Тех продолжал избегать его взгляда.

В течение следующих недель Тех внимательно следил за состоянием брата. Он быстро шел на поправку, и единственными признаками перенесенных травм оставались повязки на торсе и осторожное, размеренное дыхание. Время от времени он случайно вдыхал слишком глубоко, морщился от боли, но затем делал вид, что ничего не произошло. Через несколько дней после пробуждения он уже мог вставать и медленно передвигаться. С каждым днем его выносливость росла, позволяя проходить все большие расстояния, прежде чем он начинал уставать. Тех прописал ему обычные обезболивающие, чтобы облегчить восстановление.

Но он… изменился. Да, он по-прежнему отпускал саркастические замечания и хмурился, и даже несколько раз поспорил с Эхо, в основном из-за своего состояния и желания больше двигаться. Но эти перепалки были легкими, никогда не перерастали в серьезные ссоры. Он стал чаще разговаривать с братьями, каждый день проводил время с кем-нибудь из них. Чаще всего это была Омега, которая показывала ему Пабу. Тех заметил, что Кроссхейр улыбается — больше, чем он видел его за долгое время. В каком-то смысле стал мягче, гладил Омегу по голове и отвечал на объятия Врекера, стал более открытым. Он стал охотнее говорить о вещах, о которых раньше из него приходилось вытягивать каждое слово.

Например, однажды Тех подслушал его разговор с Хантером о том, что он будет делать, когда поправится. Кроссхейр просто сказал, что останется, что не хочет никуда уходить. Что это его дом, его место. У Хантера при этих словах глаза стали влажными. Он усмехнулся и заметил, что надеялся услышать именно такой ответ.

— Так просто от меня не избавишься, — ухмыльнулся Кроссхейр.

Все это позитивное развитие было хорошим и уменьшило беспокойство Теха по поводу выздоровления Кроссхейра.

Но не избавило его от кошмаров.

Иногда Теху снился тот ужасный момент, когда он держал на руках бездыханное тело Кроссхейра. Он всегда просыпался в холодном поту и в итоге больше не ложился спать, предпочитая бодрствовать и справляться с последствиями, лишь бы не переживать это заново.

Сегодня была одна из таких ночей. Тех ворочался в постели. Всего несколько минут назад он проснулся, хватая ртом воздух и едва не выкрикнув имя Кроссхейра. Успокоившись, он встал с кровати и направился прямиком в комнату брата, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Удостоверившись, что Кроссхейр в безопасности, он вернулся в свою комнату.

В его голове проносились образы, кошмар был еще свеж и болезненно подробным. Он сидел на корточках на мелководье, держа на руках Кроссхейра. Тело брата было холодным и окоченевшим. Тех тряс его изо всех сил, пытаясь разбудить, но все тщетно. В какой-то момент вода начала подниматься. Тех встал, продолжая держать брата на руках, пытаясь уберечь его от воды, но казалось, она тянулась к Кроссхейру. Она поднялась Теху до пояса, а затем поглотила неподвижное тело брата и потянула его вниз. Он попытался схватить Кроссхейра, но не смог дотянуться. Когда он попытался нырнуть следом, что-то не позволило ему это сделать. Ему оставалось только смотреть, как брат погружается в темную бездну, не слыша мольбы вернуться.

Он замер на кровати, услышав тихие шаркающие шаги. Дверь открылась, на пороге появилась размытая фигура. Тех надел очки и узнал Кроссхейра. Тот прислонился к дверному косяку, глядя на него с понимающим выражением лица.

— Не рановато ли вставать? — протянул брат. Его голос был все еще хриплым после сна.

— Я мог бы сказать то же самое тебе, — парировал Тех.

— Я не сплю, потому что кое-кто решил заявиться ко мне в комнату в час ночи, — сказал он.

Тех отвел взгляд и промолчал.

— Я не Хантер, но почти уверен, что это был ты. — Он оттолкнулся от косяка и скрестил руки на груди.

— Ты уже в четвертый раз пробираешься в мою комнату, чтобы что-то разведать. Не хочешь объяснить почему? — он даже не пытался смягчить вопрос.

Какое-то время Тех молчал, но затем прошептал:

— Мне приснился… кошмар. Мне нужно было убедиться, что ты в безопасности.

Он звучал почти пристыженно.

Кроссхейр кивнул, стоя на месте, разглядывая его поникшую фигуру. Он закатил глаза, вздохнул, приблизился к кровати и сел рядом с братом. Она слегка скрипнула под его весом, и этот обычно неслышный звук нарушил тишину.

— Это тот момент, когда ты нашел меня на Такодане? — мягко спросил Кроссхейр. Он взглянул на брата и увидел, как тот едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от одеяла у себя на коленях.

— Все было так плохо, да? — продолжил он, и в ответ снова получил короткий кивок.

Кроссхейр раздраженно вздохнул.

— Полагаю, в этом есть смысл, — сказал он, просто чтобы заполнить тишину, снова воцарившуюся в комнате. — Учитывая, что никто не рассказывает мне, что произошло, даже спустя несколько недель после того, как я очнулся и начал ходить…

— Ты умер.

Едва слышный голос Теха перебил его. Кроссхейр резко замолчал.

Что?

— Когда мы нашли тебя, ты не дышал. У тебя не было пульса, — продолжил Тех, и его голос слегка дрогнул. — Твои органы начали отказывать. Мы с Хантером попытались реанимировать тебя.

Кроссхейр уставился в стену, осознавая услышанное. Он умер.

Значит, это был не сон, да?

— Это не сработало.

Его вернул к реальности голос брата. Он снова посмотрел на Теха. Глаза того блестели от слез, но он по-прежнему смотрел на свои руки, вцепившиеся в одеяло и дрожавшие от напряжения.

— Практически все твои органы прекратили функционировать. Время, в течение которого реанимация могла быть успешной, уже истекло.

Увидев, как Тех начинает снова погружаться в отчаяние, Кроссхейр медленно обнял его за плечи. Он помедлил, а когда брат не попытался отстраниться, притянул его ближе.

Тех позволил себе прислониться к его плечу, цепляясь за прикосновение, чтобы хоть как-то успокоиться. Ему не нравился хаос в голове, то, как участилось его дыхание, каким беспомощным он себя чувствовал перед нарастающей волной эмоций. Он замолчал, пытаясь сглотнуть комок в горле.

Через мгновение Тех заговорил.

— Четыре минуты. Ты был мертв. Целых четыре минуты.

Кроссхейр тяжело вздохнул.

— Черт, Тех…

— Вероятность твоего выживания была практически нулевой. — Тех продолжил. — К тому моменту, как мы нашли тебя, ты уже был потерян для нас, и надежды не было. Тебя не стало, и это была моя вина. Я опоздал, мне потребовалось слишком много времени, чтобы найти тебя, и в результате я не смог вернуть тебя.

Он чувствовал, что теряет оставшийся контроль над собой, который у него еще оставался.

— Из-за меня, из-за моей несостоятельности и неспособности спасти тебя, мы снова тебя потеряли…

У Теха перехватило дыхание, и Кроссхейр воспользовался моментом, чтобы прижать его к груди. Он крепко обнял его, пытаясь удержать от окончательного погружения в отчаяние. Тех тут же обхватил его за плечи, делая прерывистые вдохи, а по его щекам потекли слезы.

— Тебя отняли у меня, а я не мог до тебя дотянуться. Как бы сильно я ни старался, ты уходил все глубже и глубже.

Он говорил уже не о Такодане.

— Я не смог спасти тебя. Не смог вернуть, и это была моя вина…

— Тех.

Кроссхейр отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть брату в лицо.

— Тех, посмотри на меня.

Он взял его за голову, заставляя встретиться взглядами. Затем нарочито глубоко вдохнул и осторожно переместил одну из рук Теха, сжимавшую его рубашку, на собственную грудь, прямо над сердцем.

— Я здесь. Со мной все хорошо. Я жив благодаря тебе.

Дыхание Теха начало сбиваться, его глаза наполнились слезами и болью, когда он посмотрел на брата.

— Я никуда не уйду.

С этими последними словами утешения Кроссхейр снова притянул брата к себе. Он бережно удерживал его, пока Тех беззвучно рыдал у него на плече. Кроссхейр не убирал его руку со своей груди и продолжал глубоко дышать, позволяя ему чувствовать ровное биение сердца.

Так они и остались, цепляясь друг за друга, словно их могли разлучить в любой момент.

Теху потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться.

Когда его дыхание наконец начало замедляться, он осознал, что они теперь лежат на кровати. Кроссхейр лежал на спине, а Тех прижимался к его груди, одеяло сбилось вокруг них. Они молчали. Кроссхейр нежно поглаживал его по спине, пока тот время от времени судорожно втягивал воздух.

— Знаешь, мне тоже приснился сон, — сказал Кроссхейр через несколько минут. — Было приятно плавать в воде и ничего не чувствовать.

Его рука рассеянно скользила вверх и вниз по спине Теха, пока он продолжал смотреть в потолок.

— Вдалеке я увидел свет. Он был тусклым, но я мог его разглядеть. Меня потянуло к нему, и я поплыл в его сторону. Что-то постоянно тянуло меня назад, но я продолжал плыть. Я слышал голоса, похожие на пение воде. Это было прекрасно. Когда я приблизился, свет стал похож на окно. Я был так близко, что почти мог коснуться его, протянуть руку и дотронуться до него.

Он слегка приподнял руку и вытянул ее перед собой.

— Это было… знакомо. Даже безопасно. Как будто я возвращался домой…

Он замолчал. Тех начал обдумывать сказанное. Он ничего не говорил, прокручивая в голове услышанное и постепенно осознавая. Его рука сжалась, вцепившись в рубашку брата, когда он пришел к тому же выводу, что и Кроссхейр.

— Ты… все же не пошел, — начал он. — Почему?

Кроссхейр пожал плечами и опустил руку.

— Потому что это не был дом. Конечно, там были другие воде, некоторые, наверное, ждали меня. Но никого из вас там не было. Я почувствовал сильный рывок, обернулся и увидел нить, идущую от центра моей груди и тянущуюся вверх. Я понял, что это ты тянул за нее. И хотел последовать за ней, чтобы найти тебя.

Прежде чем продолжить, Кроссхейр глубоко вздохнул.

— Итак, я начал плыть. Через некоторое время я почувствовал, как кто-то толкал меня вверх. Помог мне подняться достаточно, чтобы я увидел то, что, как мне кажется, было поверхностью. Кто-то протягивал мне руку. Потом все начало расплываться, и я помню, что все тело болело. Но последнее, что помню, — это как я тянулся к твоей руке. А потом очнулся и увидел, что ты склонялся надо мной.

Он перевернулся на бок и прижался к Теху, который сделал то же самое.

— Я вернулся. Вернулся благодаря тебе.

Он посмотрел на Теха и нежно поцеловал его в висок.

— Спасибо тебе. И я не брошу тебя. Больше никогда.

— Хорошо. Потому что я тебе не позволю, — ответил Тех, крепче обнимая брата и положив голову ему на грудь. Он тихо усмехнулся, сердце билось медленно и ровно.

— Нет, — зевнул Кроссхейр, и они оба начали засыпать. — Знаю, что не позволишь.