Путь бога (гет)

Ночь накрыла Деревню Листа тёплой тишиной. Сегодня Наруто исполнилось пять лет — и это была ночь, которую он не мог забыть никогда.

Ему снился сон — такой настоящий, что казалось, будто это не сон вовсе. Вокруг не было ни улиц, ни домов, ни знакомого неба — только бескрайняя тьма и фиолетовое свечение, разлитое в воздухе, как вода.

Вдалеке стояла фигура.

— Кто ты? — спросил пятилетний Наруто, вглядываясь в силуэт. Голос дрожал, но в нём уже слышалось упрямство — будто он заранее решил не показывать страха.

Фигура шагнула ближе. Теперь Наруто мог разглядеть лицо: длинные волосы, глубокие морщины на лице человека, который слишком многое видел, и глаза — странные, кольчатые, словно многослойные.

— Я — Учиха Мадара, — произнёс он.

Наруто замер. Сердце забилось где-то в горле.

— Это ты… Учиха Мадара… враг Первого Хокаге? — прошептал он. Слова прозвучали как вопрос, в котором он сам почти боялся услышать ответ. Откуда он вообще знал это имя? Он не мог объяснить — просто знал.

— Да, это я, — ответил Мадара с холодной гордостью.

Наруто сглотнул. Он не понимал, что страшнее: сам этот человек или то, как уверенно он произносил эти слова.

— А эти глаза… это Риннеган? — вырвалось у него. Он не понимал, откуда взялось это слово, но оно будто всплыло из ниоткуда, из какой-то чужой памяти.

Мадара чуть приподнял бровь.

— Откуда ты про него знаешь? — В его голосе звучало не любопытство, а настороженность.

— Не знаю… мне это название просто пришло в голову, — признался Наруто, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Мадара тихо усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— Это Курама, — произнёс он уже спокойнее. — Он шепчет тебе то, что ты не должен знать.

— Кто такой Курама? — спросил Наруто, и в груди у него всё сжалось от предчувствия чего-то огромного и страшного.

— Курама — демонический девятихвостый лис, которого запечатал в тебе твой отец, Четвёртый Хокаге, — холодно и чётко ответил Мадара.

— Что?! — вскрикнул Наруто, отшатываясь. — Мой отец — Четвёртый Хокаге?!

— Да.

— Нет! — голос сорвался. — Мне старик Третий говорил, что мой отец умер от Девятихвостого!

— Третий врал тебе во всём, — спокойно сказал Мадара, будто речь шла о чём-то обыденном. — Он врал про твоего отца. Он врал про твою мать. Он врал про то, почему деревня смотрит на тебя так, будто ты чудовище. Ты ведь и сам это чувствуешь, правда? Взгляды за спиной. Шёпот за углом. Пустые полки в магазинах.

— Нет… я не верю! — крикнул Наруто, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. — Ты всё врёшь!

Но где-то глубоко внутри, там, где живут слова, которые боишься сказать вслух, что-то отозвалось. Что-то шевельнулось — огромное, тёплое и злое одновременно, как зверь, ворочающийся в тёмной пещере.

Мадара сделал ещё один шаг вперёд. Теперь между ними оставалось всего несколько шагов.

— Хочешь силу? — вдруг спросил он. — Хочешь доказать Саске, что ты чего-то стоишь? Хочешь, чтобы деревня перестала смотреть на тебя свысока? Хочешь, чтобы у тебя больше никто и никогда ничего не отнимал?

Наруто замер. В этот миг весь его гнев куда-то исчез, оставив только одну мысль, которая жгла изнутри: «Да. Я хочу быть сильным».

— Да… конечно хочу, — прошептал он, и в голосе уже не было злости — только отчаянная надежда.

— Тогда я дам тебе эту силу, — произнёс Мадара, и в этих словах звучала не щедрость, а сделка. — Но на одном условии.

— Каком? — Наруто смотрел на него широко раскрытыми глазами, не понимая ещё, что уже стоит на краю пропасти.

— Первое: собрать всех хвостатых. Второе: воскресить меня божественным воскрешением.

Наруто моргнул. Слова звучали как загадка, которую он не мог разгадать, — но он уже кивал, потому что внутри всё кричало: «Только бы стать сильным!»

— Да… хорошо, — выпалил он, даже не поняв, на что соглашается.

— Подними кофту, — приказал Мадара. В его голосе больше не осталось ни намёка на мягкость.

— Зачем? — испуганно спросил Наруто.

— Надо, — отрезал Мадара, и в этом «надо» звучала такая непреклонность, что спорить не хотелось.

— Ладно, ладно… — пробормотал Наруто и дрожащими руками поднял кофту.

Мадара посмотрел на печать, удерживающую Кураму. Его взгляд стал острым, почти хищным. Он поднёс ладонь к животу Наруто — и в тот миг, когда пальцы коснулись кожи, печать исчезла, будто её и не было.

Что-то внутри Наруто распахнулось. По позвоночнику пробежала волна жара, перед глазами на секунду мелькнули девять хвостов, зубы, красные глаза — и всё это было внутри него самого.

Мадара взглянул ему прямо в глаза. Наруто смотрел на него, не в силах отвести взгляд, и кольчатые узоры тянули его вниз, как водоворот.

И в следующую секунду он проснулся.

— Что?! — вскрикнул пятилетний Наруто.

Он сидел в своей кровати, в своей комнате. За окном светало. Но мир вокруг был уже другим.

Он видел мелкие детали: каждую трещинку на стене, каждую пылинку в луче света, каждый узелок на ткани одеяла. Сквозь стены тянулись тонкие светящиеся нити — потоки силы, живые, дышащие. Он видел людей в деревне Листа, будто они стояли прямо перед ним: их шаги, их дыхание, их тепло.

А потом он услышал голос. Глубокий, низкий, раскатистый — он шёл изнутри, из самого нутра.

— Значит, это не сон, — прогудел голос. — Напуган, щенок?

— Ты… ты Курама?! — прошептал Наруто, вцепившись в одеяло.

— Девятихвостый. Демон, которого твой отец запер во мне… а тебя заперли во мне вместе со мной, — хмыкнул зверь. — Поздравляю с днём рождения.

Наруто медленно поднялся и сел на подоконник. Он смотрел на просыпающуюся деревню и чувствовал, как внутри, за печатью, что теперь была другой, дышит целая вселенная.

— Это было пять лет назад, — тихо произнёс он спустя годы, глядя в темноту. — С того дня всё изменилось.

Наруто сидел на подоконнике, свесив ноги, и смотрел на город. Ветер шевелил волосы, но он почти не замечал этого.

«Пять лет… — пронеслось у него в голове. — Пять лет с той ночи, когда Мадара появился в моём сне».

Он чуть повернул запястье, и тень от рамы послушно скользнула по потолку, повторяя движение. Ещё год назад он часами тренировался за закрытой шторой, боясь, что кто-нибудь заметит. Теперь ему было всё равно: тень — его оружие, его глаза, его руки, вытянутые за пределы тела.

«Теперь я даже не думаю, когда отталкиваюсь от стены и скольжу по потолку. Это как дышать. Сначала было страшно: каждый раз казалось, что сорвусь. А сейчас — будто так и надо».

Мысль о ходьбе по воде пришла сама собой.

«По тихой воде идти вообще легко — будто земля под ногами. А по бурной… там надо чувствовать поток, ловить его ритм, иначе тебя просто снесёт. Но я держу. Держу».

Улыбка тронула его губы. Тысяча клонов? Да это для него теперь пустяк. Сила Курамы бурлила внутри, такая огромная, что мысль о том, будто клоны могут её вытянуть, казалась почти смешной.

«Тысяча клонов… — с лёгкой усмешкой подумал он. — Когда-то я мечтал об этой цифре, будто она сделает меня непобедимым. А теперь понимаю: дело не в числе. Дело в том, сколько во мне силы. Я могу держать их хоть тысячу, хоть две — Курама не даст мне опустеть. Но лучше пусть будет пара десятков. Так проще управлять, так каждый клон будет не просто тенью, а настоящей опорой».

За эти пять лет он успел многое. Тайком бегал на тренировочные поля под покровом ночи и учился складывать печати так быстро, что пальцы превращались в размытые мелькающие полосы. Учился у Курамы — ворчливого, вредного, но знающего такие вещи, о которых не пишут ни в одной академии. Учился слушать: свой страх, свою усталость, тишину между ударами сердца.

Риннеган он не активировал. Не было нужды. Но он чувствовал его — не как яркую вспышку, а как тяжесть где-то глубоко в глазах, будто внутри всегда горит тихий, упрямый огонь.

«Скрывать его оказалось сложнее, чем использовать. Надо не просто не показывать узор — надо прятать саму суть силы, чтобы сенсоры не цеплялись за неё, как собаки за след. Я научился. Научился так, что иногда сам забываю, что он у меня есть. Но стоит только на секунду ослабить контроль — и мир становится слишком подробным. Каждая тень будто шепчет что-то, каждая капля дождя рассказывает свою историю. Слишком много информации. Слишком много шума».

Наруто чуть прищурился, будто отгоняя лишние голоса, и снова посмотрел на город.

«Пять лет. И всё равно кажется, что я только начал учиться. Что самое важное ещё впереди».

Он открыл окно и выпрыгнул с третьего этажа. В нужный миг потянулся к силе Курамы — и приземление стало мягким, будто под ногами выросла невидимая подушка. Он даже не почувствовал удара. Встал, поднял взгляд к небу и одним коротким, отточенным движением определил время. Этому он добился ценой огромных тренировок.

— Сейчас 20:23, — пробормотал он себе под нос. — Ещё один час и тридцать семь минут до того, как Третий Хокаге уйдёт с работы.

Он шёл по ночным улицам и не прятался: в темноте, в капюшоне, с приглушённой силой он был просто ещё одной тенью. Он давно изучил, когда патрули обходят квартал, где спят сторожа, в какие окна ещё горит свет. Всё, что происходило в деревне ночью,他知道 — как таблицу умножения.

Наруто двинулся к дому Хокаге. Улица постепенно погружалась во тьму. Когда он добрался до места, на часах было уже 21:17.

— Курама, что скажешь? — тихо спросил Наруто, глядя на тёмные окна резиденции.

— Третий уже ушёл. Можешь входить, — отозвался Курама.

Наруто быстро поднялся по лестнице и толкнул дверь в дом Хокаге. Она поддалась с лёгким скрипом.

— Старик… Опять забыл закрыть, — прошептал Наруто, входя внутрь и закрывая за собой дверь.

— Иди дальше по коридору до лестницы, — подсказал Курама.

Наруто прошёл по тёмному коридору, мимо фотографий прежних Хокаге, мимо ваз и ковров, и остановился перед лестницей, ведущей вниз.

— Спускайся в подвал, — добавил Курама.

— Хорошо, — ответил Наруто и начал спускаться.

Лестница уводила всё ниже, в полумрак. Наконец он оказался в просторном зале, уставленном книжными полками. Здесь хранились сведения обо всех жителях Деревни Листа: досье, отчёты, дела десятков лет.

— Ого… Как тут красиво, — выдохнул Наруто, оглядываясь.

— Спускайся ещё ниже, — голос Курамы звучал теперь чуть глуше, будто стены поглощали слова.

— Хорошо, Курама, — отозвался Наруто и продолжил спуск.

Он попал в запретную секцию. Всё вокруг было покрыто паутиной, воздух казался густым и неподвижным — здесь явно не ступала нога человека уже много лет.

— Ух… Сверху было лучше, — пробормотал Наруто, отмахиваясь от паутины.

— Иди дальше, — настойчиво произнёс Курама.

Наруто подошёл к столу. Справа стояли друг на друге три книги. Слева лежала открытая шкатулка со свитками, а посередине — маска. Он взял её в руки, покрутил, разглядывая тонкие узоры. Маска была тёплой на ощупь, будто недавно её кто-то держал.

— Это маска клана Узумаки. Она позволяет проходить сквозь материю, — пояснил Курама.

— Ух ты… — прошептал Наруто, осторожно опуская маску на стол. Потом он повернулся к книгам и разложил их на столике. — А что это за книги?

— Первый Хокаге, Второй Хокаге и Четвёртый Хокаге, — коротко ответил Курама. И добавил после паузы: — Твоего отца книга тоже касается. Бери все три.

У Наруто на секунду перехватило дыхание. Он молча собрал пыльные книги и положил их в рюкзак. Затем взял один из свитков и прочитал название: «Узумаки».

— Что это? — спросил он.

— Свитки с фуиндзюцу. Печати. Искусство, которым твой клан владел лучше всех в мире, — пояснил Курама.

В этот момент раздался громкий грохот где-то наверху. Пыль посыпалась с потолка, оседая в тусклом свете.

— Уходи. Сейчас же, — голос Курамы стал жёстким.

Наруто быстро схватил оставшиеся свитки, убрал их в рюкзак, а маску взял в руку — на всякий случай. И побежал вверх по лестнице.

Добравшись до второго этажа библиотеки, он услышал голоса. Прижавшись к стене возле прохода, Наруто осторожно выглянул.

Перед ним стоял человек в чёрной мантии, с тростью в руке — спиной к нему. Рядом на коленях застыли двое в масках Анбу.

— Кто это? — шёпотом спросил Наруто у Курамы.

— По сигнатуре силы — это Данзо. Глава «Корня» Анбу, — тихо отозвался Курама. — И не смей дышать.

— Понятно, — так же тихо ответил Наруто. Он осторожно постучал по левой стене и по звуку понял, что за ней — улица.

— Что ты собрался делать? — в голосе Курамы слышалось напряжение.

— Я собираюсь поиграть, — едва слышно усмехнулся Наруто.

Тут послышались шаги и стук трости о пол. Время истекало. Наруто мгновенно надел маску клана Узумаки, разбежался и прыгнул прямо в стену. Мгновение — и он прошёл сквозь неё, даже не успев до конца поверить, что это сработало. Приземлился по ту сторону, откатился в тень, вжался в стену и замер, вслушиваясь.

За стеной всё было тихо. Или почти тихо.

— Это было рискованно, — заметил Курама, когда Наруто уже мчался по ночным улицам.

— Я знаю. Но у меня не было выбора, — ответил Наруто.

Он быстро добежал до своей комнаты, снял маску и осторожно положил её на стол. Рюкзак бросил на кровать, достал книги и свитки и сел на пол, раскладывая их перед собой. Пальцы дрожали — не от страха, от нетерпения.

— Пора учиться, — тихо сказал он и открыл первую страницу.