|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Элли открыла дверь и зашла в Тронный зал Изумрудного дворца. Ее муж Гудвин Великий и Ужасный сидел на троне, поставив одну ногу на лежащую на полу шкуру единорога, а другую закинув на подлокотник, и перечитывал одну из шести Запретных книг, делая в ней какие-то пометки. Эти Запретные книги он не показывал никому, даже своей жене, поэтому, как только Элли открыла дверь, Гудвин мгновенно спрятал книгу за спину и злобно рявкнул:
— Что тебе здесь нужно?
Элли растерялась. Действительно, зачем она сюда шла? Она этого совершенно не помнила. Да и вообще как-то плохо осознавала, откуда она шла, какое сейчас время суток, и что вообще вокруг происходит. Элли пробормотала какое-то дежурное извинение и вышла в коридор, плотно закрыв за собой дверь.
Лишь сделав несколько шагов в сторону своей спальни, Элли неожиданно пришла в себя и осознала, что ее муж вовсе не Гудвин, а Аларм, что Изумрудным городом правит Страшила Мудрый, что Гудвин давно умер, и что бледнокожий высокий по меркам Волшебной страны мужчина в Тронном зале был ни капли не похож на Гудвина.
Элли вернулась и снова вошла в Тронный зал. Конечно, никакого Гудвина там не было, да и сам Тронный зал выглядел чуть иначе, чем несколько минут назад. На полу не было шкуры единорога, светильников было меньше, да и в целом Тронный зал казался более строгим и привычным, чем при таинственном Гудвине.
Это было уже третье видение, в котором Элли на несколько минут как будто попадала в другую реальность. Первое видение произошло четыре дня назад ранним утром, когда Элли только вставала с постели, поэтому она не придала ему значения, посчитав продолжением необычного сна. Второе видение было вчера после случайного падения с лестницы, и ему Элли тоже не придала большого значения, сосредоточившись на залечивании полученных ссадин и синяков. Но третье видение подряд без каких-то видимых причин по-настоящему напугало Хранительницу, и она направилась в свой кабинет к хроно-зеркалу.
Хроно-зеркало было уникальным магическим артефактом, оно могло показывать любые события в пределах Земли в любом времени: настоящем, прошлом или будущем. Правда предсказания будущего выходили довольно неопределенными и не всегда сбывались, но прошлое зеркало показывало безукоризненно. Зеркало нашла Энни три года назад на пыльном чердаке Изумрудного дворца и, даже не догадываясь о его волшебных свойствах, хотела забрать себе. Хорошо, что она предложила сестре осмотреть все заинтересовавшие ее предметы на наличие магии. В старинном зеркале с необычайно красивой золотой оправой, Элли сразу обнаружила сродную ей, но очень сложную и непонятно как работающую магию. Лишь вместе с Лангой и Томом им удалось разобраться с тем, что делает зеркало и подобрать к нему подходящее заклинание. А все попытки создать его копию не увенчались успехом, хотя до сих пор Хранительнице удавалось копировать любые магические артефакты кроме книг Торна.
Зато Элли удалось частично оживить зеркало живительным порошком, а затем вместе со Стеллой, Лангой и Томом, при участии Алисы Селезневой и Ричарда Темпеста — заслуженного сотрудника Московского института времени, удалось наложить на хроно-зеркало особое защитное заклинание. Теперь оно не просто показывало события из любого времени и места, а само непрерывно следило за всей истории Земли. И если кто-то из путешественников во времени по злому умыслу или по неосторожности изменял хронологию, зеркало начинало излучать тревожный красный свет и показывало нарушителей. После этого Элли отправлялась в нужное время и место, устраняла изменения в хронологии, стирала память неосторожным путешественникам и отправляла их домой. Иногда даже выводила из строя их машину времени, если считала их неблагонадежными для дальнейших перемещений во времени. В будущее Элли принципиально не перемещалась и не вмешивалась, хотя иногда и просматривала предсказания зеркала, чтобы принять какое-нибудь непростое решение в настоящем. Ричард ужасно завидовал и едва скрывал недовольство тем, что такой уникальный артефакт оказался не в институте времени, но все же он признал колоссальную пользу зеркала и предложил присвоить Элли титул Хранительницы хронологии.
Однако сегодня хроно-зеркало не показывало никакой опасности, поэтому Элли решила собрать Совет волшебниц.
* * *
На Совете кроме самой Элли присутствовали Ланга, Виллина, Стелла, Дарина, прибывшая из Нарнии Анни, а также Том, который хоть и не был магом, но в теории магии разбирался даже лучше Ланги. Энни и других бывших учеников New-Hogwarts Элли приглашать пока не стала, так как в магии они разбирались на уровне знания двух-трех десятков базовых заклинаний, причем применять их могли только с помощью волшебной палочки. Хранительница ожидала, что другие волшебницы просканируют ее магией и, возможно, определят природу приходящих к ней видений, однако после подробного рассказа Элли, остальные волшебницы признались, что их тоже посещают подобные видения. И хотя Гудвина никто из них не видел, так как кроме Элли никто не жил в Изумрудном дворце, но все видения так или иначе были связаны с правлением Великого и Ужасного. Не испытали подобных видений только Анни и Том.
— Почему видений не было у Анни, совершенно понятно, она же последние две недели не покидала Нарнию, но почему исключений стал я? — недоумевал Том.
— Может быть, дело не в Нарнии, а в том, что в этой хронологии нас просто не существует? — произнесла Анни, — Ведь если мама там замужем за этим неправильным Гудвином, то мы и родиться не должны были.
— Но это не может быть другая хронология! — воскликнула Элли, — Во-первых, хроно-зеркало вместе с защитным заклинанием работают безупречно. А во-вторых, изменения хронологии происходят совсем не так, разные хронологии существуют независимо друг от друга. А у нас как будто две хронологии существуют параллельно в одной реальности.
— Так может быть, это как раз из-за зеркала? — задумчиво произнес Том.
Все удивленно посмотрели на него, и Том, польщенный вниманием, продолжил:
— Хроно-зеркало с защитным заклинанием защищает нашу хронологию от любых вмешательств, то есть никакая другая хронология не может просто заменить нашу, само предназначение зеркала этому противоречит. Но, с другой стороны, если произойдет вмешательство в историю Элли, запустившую работу зеркала, и это вмешательство не допустит создания защитного заклинания, то такое вмешательство зеркало не сможет отследить. Таким образом, возникнет временной парадокс, из-за которого две реальности будут существовать параллельно.
— Это звучит правдоподобно, — подала голос Ланга, — но, судя по тому, что видения учащаются, другая реальность постепенно усиливается и скоро может полностью поглотить нашу.
— И как же предотвратить эту враждебную реальность? — спросила Стелла.
Ответа на этот вопрос ни у кого не было. Легко ликвидировать вмешательство в прошлое, если знать, где и когда оно произошло. Но хроно-зеркало не могло этого показать, а видения были слишком короткими и недостаточно информативными, чтобы разобраться в причинах возникновения другой реальности.
* * *
Прошло две недели. Видения Элли становились все чаще и продолжительнее. Порой она уже не всегда могла отличить одну реальность от другой и даже начинала сомневаться в том, какая реальность настоящая, а какая нет.
У остальных жителей Волшебной страны ситуация была схожей. Примерно половина населения видела подобные видения, хотя они и были более редкими и менее яркими, чем у Хранительницы. Оставшаяся часть населения не видела видений (видимо, эти люди действительно просто не существовали в другой реальности), но временами они просто ненадолго выпадали из реальности.
И если поначалу все пытались скрывать друг от друга происходящее, боясь показаться сумасшедшими, то теперь уже вся Волшебная страна только об этом и говорила. Повсюду царила паника, местами переходящая в беспорядки. Элли и другие правители, как могли, старались поддерживать порядок, однако полностью успокоить население они не могли, так как никакого решения проблемы никто предложить не мог.
Элли была уже на грани отчаяния и даже подумывала о том, чтобы вернуться в прошлое и уничтожить хроно-зеркало, тем самым позволив победить другой реальности, когда случилось нечто, совсем из ряда вон выходящее.
Элли вспомнила. Вспомнила белокурую девушку лет двадцати, стоящую перед ней в большой библиотеке в каком-то незнакомом доме. Где и когда конкретно это было, Элли так и не смогла вспомнить, но, кажется, в далёком-далёком детстве. Почему она вспомнила только этот эпизод без того, что было перед ним и после него, Элли не знала. Но почему-то она была точно уверена, что это ключ к разгадке всего происходящего.
Не раздумывая больше ни секунды, Элли стала невидимой и телепортировалась сперва в нужное время, а потом в нужное место. О том, что это может быть ловушкой, она подумала уже, оказавшись в библиотеке. Однако это ее нисколько не испугало, ведь она была самой могущественной волшебницей на Земле, а может, и во всей Вселенной, и к тому же невидимость должна была позволить ей осмотреться прежде, чем вступать в контакт с таинственной незнакомкой.
«Девушка, повелевающая словами, и ее семья долго и счастливо жили в Чернильном мире, но, наконец, они вспомнили о своей Родине, и им захотелось навестить ее. И вот однажды ранним прохладным утром, она и два ее спутника вышли на уединенную полянку в лесу, и девушка начала читать. И пока ее спутники, очарованные красотой ее голоса, ничего не замечали вокруг, густой туман обволок трех путешественников, так что не стало видно ни окружающего поляну леса, ни травы под ногами, ни неба над головой. Когда же туман рассеялся, они стояли посреди библиотеки в доме Элинор, окруженные бесчисленным количеством книг, каждая из которых хранила свою историю, но ни одна из этих историй не могла сравниться с историей легендарного Фенолио».
Когда Мегги закончила читать, и туман рассеялся, она сама, ее отец Мортимер и восьмилетний брат Данте стояли в библиотеке Элинор.
— Мегги, почему ты не написала правду о цели нашего путешествия? — удивился Данте.
— Потому что Чернильный мир повинуется только красиво сформулированным словам и при том, не противоречащим его духу. Если бы я прочитала о том, что молодая мама отправляется в более технологически развитый мир за сосками и памперсами для младенца, ничего бы не получилось, — снисходительно объяснила Мегги.
На самом деле слова, написанные и прочитанные Мегги, не были ложью. Хотя формально основной целью их путешествия действительно была закупка некоторых полезных вещей для новорожденной дочери Мегги и Дориа (которую Мегги лишь ненадолго решилась оставить под присмотром своего мужа и своей матери Резы), но в глубине души девушка немного скучала по миру, в котором она жила первые тринадцать лет своей жизни, и была уверена, что ее отец чувствует то же самое. Что же касается ее брата, который еще ни разу не был в реальном мире, то это путешествие было его главной мечтой чуть ли не с рождения. И сейчас Данте с восхищением смотрел на книги, которых в таком количестве не было даже в библиотеке Виоланты, на диковинную мебель и на сестру, слова которой перенесли их сюда.
Мегги и сама считала, что эти слова ей особенно удались. Научиться не только читать, но и писать слова, изменяющие реальность, было ее мечтой с того самого дня, когда несколько абзацев, написанные Фенолио и прочитанные ею вместе с Мортимером, уничтожили Каприкорна с его бандой. Поначалу ее попытки писать были безуспешными, потом она забросила это в связи с войной с Змееглавом и Орфеем. Но в последние годы ее жизнь стала более спокойной и размеренной, и Мегги принялась учиться искусству сочинительства с особенным старанием. На этот раз результаты не заставили себя долго ждать. Слова, написанные Мегги, стали сбываться, и это было очень кстати, так как старик Фенолио в последнее время сочинял лишь сказки для детей, окончательно отказавшись писать историю Чернильного мира.
Конечно, Мегги не стала, как Орфей, переделывать Чернильный мир по своим прихотям, сочиняя себе клады с сокровищами или невиданных здесь доселе существ. Но время от времени написанные и прочитанные ею слова помогали, например, выздороветь новорожденному сыну Сажерука и Роксаны, который родился недоношенным и должен был умереть, или вызывали дождь после трехнедельной засухи, грозившей погубить весь урожай в окрестностях Омбры. О ее чтении, влияющем на реальность, знали лишь родственники и близкие друзья, поэтому Мегги избегала явных чудес, которые могли привлечь к ней внимание.
Мортимер осмотрел дом, убедился, что с ним все в порядке, насколько это возможно для дома, оставшегося без хозяйки на девять лет, а затем отыскал деньги, спрятанные в тайнике в спальне Элинор (конечно, Элинор сама предложила воспользоваться ее деньгами перед их отправлением и рассказала о тайнике). Мегги в это время показывала Данте разные диковинные для него вещи, как, например, телефон или газовая плита. Спустя час к дому подъехало вызванное Мортимером такси и отвезло их в центр города, где находилось большинство магазинов.
— Мегги, вы с Данте походите по детским магазинам без меня, а я схожу пока поищу кое-что для переплетения книг, — сказал Мо, выходя из такси.
— Разве, ты не пойдешь с нами? — Данте был не доволен, он еще не очень уверенно чувствовал себя в этом мире и не хотел расставаться с отцом. Но Мегги его успокоила:
— Мы прекрасно справимся и без Мо, братик. Я прожила тут первые тринадцать лет жизни и уже тогда была способна не заблудиться в нескольких магазинах, находящихся к тому же на одной улице.
— Отлично, тогда встретимся часа через три в этом кафе, — Мо показал на вывеску на ближайшем здании и спешно покинул детей.
* * *
Через три с половиной часа, когда Данте перепробовал уже все виды десертов из меню, а Мегги начала немного тревожиться, Мортимер вбежал в кафе и выпалил:
— Орфей пропал!
— Какой еще Орфей? — удивилась Мегги, — Вернее, понятно, какой Орфей, но откуда ты знаешь, что он куда-то пропал? Ты что знаешь, где живет Орфей и ходил к нему?
— Да, я знаю, где жил Орфей последние три года после того, как перо Читающей Тени отправило его в реальный мир. Не мог же я оставить нашего главного врага без присмотра, хотя на тот момент он и казался безобидным. Вдруг к нему вернулся бы дар слова? Кто знает, что бы он натворил тогда?
— Но как ты перемещался в этот мир?
— Фенолио написал для меня слова для перехода сюда и обратно. Или ты уже забыла, что я все еще Волшебный язык?
— И как часто ты посещал Орфея?
— Поначалу каждый месяц, потом реже. Последний раз я был здесь полгода назад. И, видимо, за это время что-то произошло, потому что он исчез неизвестно куда.
— И ты каждый раз встречался с самим Орфеем? — Мегги все еще не могла поверить, что Мо провернул все это за ее спиной.
— Нет, конечно. Я наблюдал с чердака за каморкой, которую он снимал. Сейчас, она пуста, а сосед, что живет под ним, рассказал, что Орфей исчез пару месяцев назад, а перед этим целый месяц часто что-то громко читал вслух и даже напевал.
— Думаю, нам стоит проникнуть в его каморку, — вмешался в разговор Данте, который ни разу не видел Орфея в лицо, а потому представлял его как страшного злодея из детских сказок Фенолио. Он и предстоящее проникновение в дом Орфея воспринимал как безобидное сказочное приключение.
Мегги, хорошо знавшая подлую натуру Орфея, отнеслась к этой затее с большей осторожностью. Но была вынуждена признать, что Орфея необходимо найти до того, как он натворит злодеяний, а единственный метод выйти на его след — это проникнуть в его бывшее жилище.
Через полчаса они уже подходили к дому Орфея. Комната, которую он снимал, была заперта, но Мортимер легко вскрыл замок ножом, который он почти всегда носил с собой с тех пор, как перестал быть Перепелом. Конечно, для визита в логово врага он предпочел бы меч Перепела, но тот остался в Чернильном мире, да и ходить с мечом по улицам современного городка было не совсем уместно. Комната выглядела так, будто в ней давно никого не было. Видимо, Орфей оплатил ее на длительный срок, раз хозяин не хватился пропажи своего жильца. Вся комната была завалена книгами, исписанными листами и нотами. Но больше всего было, конечно, книг. Мегги даже удивилась, что Орфей накупил столько книг, но не снял для себя комнаты попросторнее. Однако ее недоумение быстро разрешилось, когда Мо увидел в одной из книг штамп местной библиотеки.
Книг было очень много, и все они были совершенно разные. Тут были и совсем детские сказки, и подростковые фэнтези, и взрослые детективы, и любовные романы, и классика, и даже серьезные исторические произведения.
— Зачем Орфею было столько книг? Неужели он их все прочитал? — удивленно спросил Данте, который хотя и был сыном переплетчика, но читал не так много, как его сестра.
— Думаю, что он выбирал книгу, в которую хотел вчитать самого себя, — задумчиво ответил Мортимер, — В Чернильный мир вернуться он не мог, так как без книги Фенолио сочинить нужные слова он был не способен. А в реальном мире он оставаться явно не хотел.
— И как же мы найдем среди всех этих книг ту, в которую он себя вчитал? — приуныл Данте.
— Если он читал саму книгу, то она должна была остаться на столе или другом видном месте, скорее всего в раскрытом виде, но все книги закрыты и лежат в шкафу или на полу большими стопками друг на друге, — произнес Мо, — Если же он заранее выписал нужные слова на листок, то книга может быть где угодно, возможно, даже специально спрятана…
— Ты не прав, Мо, — лукаво улыбнулась Мегги, — Книгу Орфей, без сомнения, забрал с собой, ведь без слов самого автора, он не будет иметь возможность менять историю по своему усмотрению.
— Тогда чему же ты радуешься? Если он забрал книгу с собой, мы его никогда не отыщем. Или ты хочешь оставить его в покое, лишь бы он не вернулся в Чернильный мир?
— Нет, конечно! Мы должны непременно отыскать Орфея, где бы он ни был, и не позволить ему перекроить еще одну историю на свое усмотрение. И для этого мы просто сдадим в библиотеку все эти книги, и спросим у библиотекаря, какой книги не хватает.
— Ты гений, Мегги! Только, боюсь, за один раз все эти книги нам не отнести, — Мортимер с сомнением осмотрел окружающие их книжные завалы.
* * *
Возврат книг в библиотеку, а точнее в библиотеки, занял весь этот день и половину следующего. Конечно же, Орфей не мог взять их все в одном месте, так как в любой библиотеке есть ограничение на количество взятых книг. Мо, Мегги и Данте потратили больше часа, чтобы рассортировать книги, благо, что штампы разных библиотек отличались друг от друга. До трех библиотек, находящихся в пределах города, они добрались пешком, а еще до четырех из соседних поселений пришлось добираться на такси. В каждой библиотеке они спрашивали, не осталось ли что-то не сданным, и каждый раз получали отрицательный ответ. Лишь в предпоследней библиотеке им, наконец, повезло. Пожилая библиотекарша долго листала карточку Орфея, но, наконец, сказала, что он остался должен четыре книги из серии про Волшебную страну российского автора Волкова Александра Мелентьевича. Результат посещения последней библиотеки оказался предсказуемым — две оставшиеся книги из этой серии. Вторых экземпляров этих книг ни в одной из последних двух библиотек не оказалось, но, к счастью, этого и не требовалось, так как в их распоряжении была домашняя библиотека Элинор, по количеству книг превосходившая все семь посещенных ими библиотек вместе взятых.
— Интересно, зачем Орфей собирал книги из разных библиотек, хотя мог пробраться в пустующий дом Элинор, — спросила Мегги.
— Думаю, он боялся засады. Ведь любой подлый человек ожидает подлости и от других людей, особенно от своих врагов, — объяснил Мортимер.
Добравшись до дома, Мегги первым делом отыскала всю серию книг Волкова, и принялась их перечитывать. Конечно, в детстве она читала их, но всего пару раз, и не помнила всех подробностей. Сейчас ей предстояло понять, в какой момент истории мог вчитать себя Орфей, и что он мог там натворить.
* * *
На следующий день, когда Мегги и Мо прочитали все шесть книг (Данте успел осилить только первую), после долгих и бурных обсуждений было решено, прежде чем вчитывать себя в новую историю, вычитать оттуда Элли и расспросить у нее про Орфея. Мегги уже собралась начать читать эпизод, где Элли впервые попадает в Волшебную страну, так как этот отрывок ей показался наиболее красиво сформулированным, и добавить к нему слова о перенесении Элли в реальный мир, как Данте спросил:
— А разве эта Элли сможет нам что-то рассказать об Орфее, если она только что попала в Волшебную страну?
— Действительно, — согласилась Мегги, — я об этом не подумала. Тогда стоит вычитать Элли из самой последней книги. Там она упоминается совсем немного, но я подберу нужные слова, дайте мне только немного подумать.
Однако, сколько она ни старалась, Элли из последней книги не вычитывалась. Тогда Мегги попробовала вычитать Энни, затем Тима, и даже Фараманта, но все было безуспешно.
— Кажется, с этой книгой мой дар не работает, — расстроилась Мегги, — Может, попробуешь ты? — обратилась она к отцу.
Однако, попытки Мортимера также не имели никакого успеха. И снова решение неожиданно предложил Данте, внимательно наблюдавший за всем процессом:
— Может быть, дело в том, что Орфей переписал всю историю Волшебной страны, и те события, из которых вы пытаетесь вычитать героев, просто не происходили или происходили совсем не так, как в книге?
И снова Мегги и Мо были вынуждены с ним согласиться, и признать, что в таком случае лучше обратиться к более раннему периоду истории, пока еще вмешательство Орфея не сказалось на событиях столь сильно. Мегги взяла первую книгу и попыталась вычитать Элли в момент, когда она переносилась на серебряных башмачках в Канзас. И снова неудача.
Перелёт Элли с друзьями через гору марранов. Никакого результата.
Спасение Элли из наводнения. Снова ничего.
Разоблачение Гудвина. Неудача.
Возвращение Элли и ее друзей из Фиолетовой страны после победы над Бастиндой. И о чудо! Посреди библиотеки внезапно возникла девочка лет шести-семи в красно-белом платье в горошек и в Золотой шапке.
Девочка испуганно вскрикнула.
— Кто вы такие? Где я?
— Не переживай, — как можно спокойнее ответила девушка, — Меня зовут Мегги. Я… я фея, которая поможет тебе вернуться домой. А это мои отец Мортимер и брат Данте. Но чтобы помочь тебе, ты должна нам кое-что рассказать о своем путешествии.
— Но помочь мне должен Гудвин Великий и Ужасный, так предсказала мне Виллина.
— К сожалению, Элли, ее предсказания не всегда сбываются. Особенно, если вмешивается кто-то из другой истории. Так ты поможешь нам?
— Вы знаете, как меня зовут?
— Конечно, я же фея!
— А вы и моим друзьям поможете исполнить их заветные желания?
— Я не могу точно обещать, что именно я исполню их желания, но я обязательно помогу им в этом.
— Хорошо, — согласилась Элли, — так что вам нужно рассказать?
— Расскажи все подряд с того момента, как в Канзасе начался ураган.
И Элли начала свой рассказ.
Мегги, Данте и Мо внимательно слушали ее историю и иногда задавали уточняющие вопросы. В целом путешествие Элли и ее друзей было очень схожим с тем, что было описано в книге, однако было несколько существенных отличий.
Во-первых, Тотошка не нашел серебряных башмачков.
Во-вторых, Виллина сделала свое предсказание без волшебной книги.
В-третьих, Гудвин вызвал Элли не первой, а последней и явился ей не в виде Живой Головы, а в виде высокого мужчины средних лет. И он не только повелел ей убить Бастинду, но и рассказал девочке, что колдунья растает, если облить ее водой. В связи с этим, Элли знала, что ей нужно намеренно попасть в рабство к Бастинде, чтобы подстеречь ее на кухне. Конечно, Элли долго не могла решиться на преднамеренное убийство, но наблюдая каждый день, как Бастинда издевается над Львом, и вспоминая уничтоженных Летучими обезьянами Страшилу и Железного Дровосека, Элли, наконец, решилась.
Когда Элли закончила свой рассказ, Мортимер повел ее и Данте на кухню, чтобы чем-нибудь покормить, а Мегги отправилась в свою комнату, чтобы обдумать услышанное. Ведь именно ей предстояло написать слова, которые помогут отыскать Орфея и вернуть историю Волшебной страны в первоначальный вид.
Когда Мегги заходила в свою комнату, она точно видела, что комната была пуста. Но стоило ей повернуться, чтобы закрыть дверь, как сзади донесся голос:
— Мегги, не пугайся.
Естественно, она испугалась, резко обернулась и увидела девушку примерно ее возраста.
«В комнату повелевающей словами проникла незнакомка, но руки и ноги перестали слушаться ее, и она не смогла причинить хозяйке никакого вреда» — скороговоркой выпалила Мегги и тут же подосадовала, как неуклюже в спешке подобрала слова. Тем не менее, слова подействовали — гостья на несколько мгновений будто прилипла к стулу, на котором сидела, не в силах пошевелиться. Однако, девушка быстро пришла в себя, что-то пробормотала, и через секунду уже без проблем встала со стула, а рот Мегги оказался заклеен необычайно клейким скотчем. Мегги попыталась его отодрать, но у нее ничего не получилось.
— Лучше не пытайся, его можно отодрать только с кожей, — жестко предупредила незнакомка, но затем продолжила уже более миролюбиво, — Прости, что напугала тебя. Я не собираюсь причинять тебе вред. Я лишь хочу узнать, зачем ты похитила меня. Ах, да, ты же не можешь говорить. Я сейчас сниму кляп, только не пытайся сказать снова что-нибудь магическое. Я в любом случае сильнее тебя, так как тебе для магии нужны слова, а я могу колдовать силой мысли.
Она щёлкнула пальцами, и скотч со рта Мегги исчез, как будто растворился в воздухе. Мегги осторожно ощупала рот и спросила:
— Что значит, что я похитила тебя? Ты сама проникла ко мне в дом и напугала меня.
— Я имела ввиду, что ты похитила прошлую меня — девочку Элли. Я ведь и есть Элли, только спустя почти два столетия.
— Элли? Через два столетия? Ты стала волшебницей что ли? — Мегги недоверчиво осмотрела гостью, сравнивая черты лица с маленькой Элли, и была вынуждена признать, что они очень похожи.
— Да, я стала волшебницей, Хранительницей Волшебной страны и даже Хранительницей хронологии.
— Значит, ваша история тоже развивается дальше не так как задумал автор?
— Какой еще автор? — удивилась Элли.
— Волков Александр Мелентьевич. Это из его книги я вычитала маленькую Элли.
— Волков? Да, я слышала о нём от Алисы Селезневы, он, кажется, описал наши детские путешествия в Волшебную страну. Но сама я его книги не читала. Так зачем ты вычитала меня? Ведь тем самым ты вмешалась в нашу хронологию, создала альтернативную реальность, и эта реальность стала вытеснять нашу. Что бы ты не задумала, мне придётся вернуть маленькую Элли в то место, откуда ты ее вычитала, стереть ей память об этих событиях и тем самым восстановить хронологию.
— Боюсь, Элли, что вашу реальность изменила не я, а Орфей. Я, наоборот, хотела все восстановить.
— Кто такой Орфей? Это из древнегреческой мифологии?
— Нет, он просто взял себе такое имя, потому что не страдает от излишней скромности. Он один из четырех людей, умеющих читать так, что слова воплощаются в жизнь, герои произведений оживают, а люди попадают в сказочные миры. Мы даже можем менять историю сказочных миров.
— Кто еще это умеет? — уточнила Элли.
— Я, мой отец Мортимер, Дариус (но он сейчас в Чернильном мире) и Орфей. При этом писать нужные слова умеем только я, Орфей и автор «Чернильного сердца» Фенолио.
— Что еще за «Чернильное сердце»? — запуталась Элли.
— Это книга, написанная писателем Фенолио, описывающая так называемый Чернильный мир. Так сложилось, что в основном мы вычитывали героев или вчитывали людей, в том числе себя, именно в эту книгу. Но теперь Орфей, с позором изгнанный из Чернильного мира, похоже, решил покорить вашу Волшебную страну. Мы это обнаружили и решили ему помешать. Но мы не знали, в какой эпизод книги вчитал себя Орфей, поэтому и решили вычитать Элли, чтобы расспросить ее.
— И что же она рассказала? — поинтересовалась Элли, — Я, по-видимому, отношусь к другой хронологии и не знаю того, что может знать она.
Мегги пересказала историю младшей Элли, обратив особое внимания на разногласия с книгой. Элли минутку подумала, а потом сказала:
— Закрой глаза, я тебе сейчас покажу одного человека. Кажется, это и должен быть Орфей.
Мегги с недоверием закрыла глаза, и Элли показала ей образ Гудвина из альтернативной реальности.
— Да, это он! — воскликнула Мегги.
— Все понятно, — заявила Элли, — Орфей подменил Гудвина на самого себя и стал править Изумрудным городом вместо него. Но поскольку Орфей обладает властью над словами, то со временем он захватит всю Волшебную страну и зачем-то сделает меня своей женой. Осталось понять, в какой момент он вмешался в хронологию. Что вообще рассказывается в вашей первой книге про Волшебную страну?
Мегги достала с полки «Волшебник Изумрудного города» и передала Элли. Вместе они кратко проглядели основное содержание, и Элли стала рассуждать:
— Судя по всему, Орфей вчитал себя в повествование Гудвина. Он мог подменить собой Гудвина в момент его прибытия или тогда, когда Гудвин поселился в Тронном зале и перестал показываться своим подданным. Предлагаю следующий план действий. Сперва я отправляю прошлую себя туда, откуда ты ее вычитала, стерев ей все воспоминания об этом визите. Хотя нет, нужно оставить одно единственное воспоминание с твоим лицом и видом библиотеки, но закодировать его так, чтобы оно проявилось только в нужный момент спустя много лет. Именно по этому воспоминанию я и узнала, где мне искать прошлую себя, — пояснила Элли, — Потом отправляемся в момент прилёта Гудвина, находим Орфея, обезвреживаем его и отправляем обратно в Большой мир.
— Хорошо, — согласилась Мегги, — Только Орфей гораздо более опасный противник, чем тебе кажется. Я думаю, нам стоит отправить Данте к матери в Чернильный мир, а вместо него взять Сажерука и Черного Принца. Их помощь может нам пригодиться.
— Хорошо, спешить нам все равно некуда. При путешествиях во времени всегда есть неограниченный запас времени, — поддержала ее Элли.
— Кстати, а как ты сюда попала из будущего?
— Я умею мгновенно перемещаться во времени так же, как и в пространстве.
— Как сильно изменилась твоя судьба, ведь согласно Волкову, ты вообще не должна была больше вернуться в Волшебную страну. Интересно, это кто-то придумал, или ваша история сама так развивается? И, кстати, ты совсем не удивилась, когда я сказала, что ты персонаж книги, обычно все это очень трудно осознают.
— Ну то, что какой-то человек описал некоторую часть нашей истории, вовсе не делает меня сказочным персонажем. Волшебная страна так же реальна, как и Большой мир. Да и вообще я сама родом из Канзаса и прожила в нем почти полную человеческую жизнь, прежде чем вернулась в Волшебную страну и получила от Стеллы вечную юность.
— Я думаю, твой Канзас тоже часть придуманной истории. А в настоящем Канзасе нет и не было никакой Элли Смит.
— А как же я, по-твоему, здесь оказалась? Меня-то никто не вычитывал, я сама перемещаюсь между мирами, — возмутилась Элли, — причем, в Волшебную страну можно добраться не только телепортацией, но и по воздуху, и пешком. Если только преодолеть защитное магическое поле.
— Не знаю… — засомневалась Мегги, но было видно, что она по-прежнему не верит в реальность мира, описанного в книге, — Если Волков не сочинил ваш мир, то откуда он о нем узнал?
— Не знаю, — пожала плечами Элли, — Может кто-то ему рассказал, а может он сам был потомком какого-нибудь волшебника, и видел подсознательные видения. Но если ты не боишься боли от телепортации, я тебе прямо сейчас докажу, что в этом времени в Канзасе живет настоящая Элли, которая в будущем станет мной. Сейчас она замужем и работает учительницей в школе.
Конечно, ради такого Мегги не испугалась телепортации, хотя и пожалела об этом в первые мгновения после материализации. Они оказались в коридоре школы, где работала Элли. Разумеется, обе были невидимыми. Мегги для этого воспользовалась серебряным браслетом — одной из нескольких копий серебряного обруча, которые отличались от оригинала лишь тем, что не умели менять размер и всегда одевались на запястье. Элли наделала таких несколько десятков, часть раздала друзьям, а несколько штук всегда носила с собой. Дверь в ближайший к ним кабинет была приоткрыта, и Мегги увидела еще одну копию Элли, которая что-то объясняла у доски. Эта Элли выглядела значительно старше, но Мегги уже поняла, что это из-за того, что вечную юность Элли получит позже.
— И как ты докажешь, что это настоящий Канзас, а не выдуманный? — прошептала Мегги.
Элли потащила ее за собой в сторону учительской. Там никого не было, и Элли подвела Мегги к телефону.
— Можешь позвонить своему отцу и убедиться, что мы в реальном мире. Ведь в книгах Волкова твоего отца быть не может.
Мортимер действительно ответил на звонок. Мегги, услышав его голос, сразу бросила трубку, так как совсем не хотела объяснять, почему звонит ему из Канзаса, хотя пятнадцать минут назад ушла в свою комнату.
А еще через пять минут она уже знакомила Мо и Данте со взрослой Элли и пересказывала им предложенный ею план по борьбе с Орфеем.
Затем Мортимер и Данте стали собирать вещи, в том числе купленные здесь, Мегги подбирала слова для возвращения в Чернильный мир, а Элли отправила младшую себя в тот момент, откуда ее вычитали и подправила необходимым образом воспоминания как ей, так и ее друзьям, которые невольно оказались свидетелями ее внезапного исчезновения и появления.
* * *
Вчитывание в другой мир оказалось совершенно безболезненным для всех участников, в отличие от телепортации, которую легко переносили только маги. Элли даже не поняла, в какой момент она переместилась в Чернильный мир, и как это произошло. Мегги вчитала себя и спутников на ту же поляну, с которой они отправлялись несколько дней назад. Пока они шли пешком до хутора, где жила семья Фолхардов, Элли с любопытством разглядывала необычных обитателей этого мира: синих и разноцветных фей, двух встретившихся им кобольдов и диких стеклянных человечков. Мегги и Данте наперебой рассказывали ей и о других обитателях Чернильного мира, и Элли очень жалела, что сейчас не самое подходящее время познакомиться со всеми ними. Впрочем, она решила вернуться сюда позже, возможно, даже с кем-то из друзей, чтобы провести тут больше времени. Правда, брать сюда Страшилу или Дровосека не стоило, Элли уже чувствовала, что магия этого мира совершенно другая, и ее друзья не из плоти и крови не будут здесь живыми.
Сразу по прибытии в хутор, Мортимер отправился за Сажеруком и Черным Принцем, оставив детей и Элли рассказывать Резе и Дориа о событиях последних дней и планах на последующие. Спустя три часа, Мо вернулся вместе с Сажеруком, за которым увязался Фарид. Черного Принца в Омбре не оказалось, поэтому решили отправляться без него. Дориа и Данте вслед за Фаридом тоже просились в путешествие, но обоим пришлось отказать. Данте — в силу возраста, а Дориа категорически не хотела брать Мегги, так как понимала, что они могут оба не вернуться, и их новорожденная дочь останется круглой сиротой. Дориа, разумеется, предлагал отправиться вместо Мегги, но его никто не поддержал, эта битва была не для обычных людей. Мо взял небольшой арбалет и свой легендарный меч, к которому не прикасался с тех пор, как перестал быть Перепелом, и скомандовал отправление.
Вчитывание решили произвести на знакомой поляне, причем не в реальный мир, а сразу в Волшебную страну в то место и время, где Гудвин опустился на своем воздушном шаре. Поскольку этот эпизод в книге напрямую не описывался, а присутствовал лишь в форме рассказа Гудвина, то Мегги достаточно помучилась, подбирая нужные слова, которые отправят их именно в момент спуска воздушного шара, а не в Изумрудный дворец в момент рассказа об этом. Но все же Мегги была довольна сочиненными словами и уверена в успехе. Элли же со своей стороны заверила, что в случае ошибки просто телепортирует всех в нужное время и место, хотя это и будет весьма болезненно. Перед отправлением Элли раздала всем по серебряному браслету и попросила всех заранее стать невидимыми. И никто не обратил внимание, что в последний момент перед активацией браслетов в рюкзак Сажерука проскользнул маленький невзрачный птенчик.
Наконец, Мегги начала читать, а точнее рассказывать на память, ведь листок с написанными ею словами тоже стал невидимым.
Мегги успешно вчитала себя и своих спутников на просторную поляну в центре Зеленой страны. С неба уже спускался большой воздушный шар, с которого приветственно махал рукой человек, разглядеть которого пока было невозможно — нужно было ждать, пока шар спустится ниже. Внизу уже собирались жители ближайшей деревни, никогда не видавшие подобного чуда.
Элли напряженно осматривала окрестности, выискивая Орфея. Однако, Орфей и не пытался скрываться. Стоило шару спуститься еще немного, как стало понятно, что человек в корзине — это именно Орфей. Он был одет в шикарный камзол изумрудного цвета и такой же плащ, а на его голове красовалась золотая корона с изумрудами.
— Где же настоящий Гудвин? — прошептала Элли.
— Видимо, Орфей подменил его еще раньше, может даже в Канзасе, — предположила Мегги.
— Что ж придется телепортироваться в Канзас в прошлое, искать там Гудвина и следить за ним, пока не появится Орфей, — огорчилась Элли, — Или может ты, Мегги сможешь подобрать слова, чтобы нас перенесло именно в то время и место, когда Орфей впервые встретил Гудвина.
Пока Мегги думала, по силам ли ей эта задача, Орфей уже спустился почти до самой Земли, приостановил шар на небольшой высоте и заговорил со стоявшими внизу людьми:
— Дорогие друзья, жители Зеленой страны! Вы живете в самом центре Волшебной страны и, без сомнения, именно Вы достойны того, чтобы жить в столице, в самом величественном городе Волшебной страны. Однако в вашей Зеленой стране нет ни одного города, ни одного дворца, в то время как правящие в Розовой и Фиолетовой странах волшебницы уже обзавелись и городами, и дворцами. Великий волшебник Солнце увидел эту несправедливость, но не смог помочь вам сам. Поэтому он послал к вам меня — еще более могущественного, чем он, волшебника — Гудвина Великого и Ужасного. Я буду править Вашей страной мудро и справедливо. Вместе мы построим самый прекрасный город на Земле — Изумрудный город. Мы покорим все соседние страны. Вы будете жить в роскоши и довольстве, если только признаете меня своим правителем.
Элли и ее спутники, все еще оставаясь невидимыми, невольно заслушались приятным голосом Орфея, хотя и прибыли сюда совсем не за этим. Наконец, Мортимер встряхнул головой и скомандовал всем уходить подальше. Лишь отойдя на расстояние, где Орфея было не слышно, друзья освободились от гипнотического действия его голоса и снова обрели способность здраво рассуждать.
— Кажется, я подобрала слова для перемещения в Канзас в самое начало истории Гудвина, — проговорила Мегги.
— Боюсь, что эти слова уже не актуальны, — вздохнула Элли, — хотя голос Орфея и действовал на меня весьма одуряюще, однако я успела разглядеть, что Орфей был в серебряных башмачках Гингемы, а в воздушном шаре лежали Золотая шапка Бастинды, волшебная книга Виллины, серебряный обруч и еще какие-то волшебные артефакты (это я обнаружила, просканировав корзину шара магией). И кстати, выглядел он лет на двадцать, вероятнее всего, уже получил от Стеллы вечную юность. Так что искать Орфея нужно где-то раньше, где он мог встретиться с четырьмя волшебницами и подчинить их своей воле. Придется искать в книге моменты, где упоминается каждая из волшебниц и перемещаться в это время и место.
— Вероятнее всего, он встречался с волшебницами не по отдельности, а одновременно, когда они только прилетели в Волшебную страну, — заметил Мортимер.
— Разве в книге есть упоминание об этом? — удивилась Элли, — Я тоже сразу подумала о том единственном моменте в истории, где все четыре волшебницы собрались в одном месте. Но я не видела в книге этого эпизода, а ведь Орфей может вчитать себя только в тот эпизод, который описан автором. Разве нет?
— Все верно, — ответила Мегги, — Но этот эпизод есть в третьей книге, которую ты не успела прочитать.
— Тогда нам стоит отправиться туда, но сперва дайте мне прочитать все книги Волкова, чтобы мне лучше понимать возможности Орфея повлиять на нашу историю.
Друзья углубились в лес еще на пару километров. Убедившись, что рядом нет никаких поселений, они, наконец-то, сняли с себя уже надоевшую всем невидимость и сделали привал. Элли принялась за чтение. Мегги стала сочинять слова и прочитывать их, наблюдая за результатами. Очень скоро она убедилась, что магия слов подчиняется ей и в этой стране, причем лучше, чем в Большом мире, хотя и хуже, чем в Чернильном.
Сажерук и Фарид развели костер и экспериментировали с огнем. К их общему сожалению, огонь здесь не был живым, как в Чернильном мире. Конечно, его можно было разжечь или направить в определенном направлении, как они умели делать это в Большом мире, но никаких огненных куниц или других животных создать не получилось. В плане магии управления огнем Чернильный мир оставался исключительном местом.
Мортимер собирался было поохотиться, но Элли вовремя напомнила ему, что звери в Волшебной стране разумные, поэтому люди не охотятся на зверей, так же, как и хищники не охотятся на людей (на других животных хищники, конечно, охотятся, не могут же они вообще ничего не есть). Мортимер заметил, что в книгах Волкова об этом ничего не говорится, но одобрил такие ограничения и решил ограничиться сбором фруктов и орехов. Гораздо больше эта новость удивила Сажерука и Фарида, которые отправились в путь, ничего не зная о Волшебной стране.
— А если в вашу страну попадает животное из других миров, оно тоже начинает говорить? — поинтересовался Фарид у Элли.
— Да, конечно.
— Эх, жаль, мы не взяли с собой Гвина и Пролазу! Вот бы поговорить с ними на человеческом языке, — замечтался Фарид.
— А я бы хотел посмотреть, как Принц общается со своим медведем, — улыбнулся Мо, — Хотя они и так, наверно, понимают друга друга.
В тот момент, когда Мортимер уже собрался уйти в лес, из рюкзака Сажерука вылетел небольшой птенец и превратился… в Данте.
— Папа, прости, что я ослушался вас с мамой. И Вы, Элли, тоже меня простите. Но я не смог удержаться, я так мечтал попасть в вашу Волшебную страну…
Элли лишь беззлобно усмехнулась. Не могла же она укорять восьмилетнего мальчишку за желание посмотреть новую чудесную страну, когда сама все детство мечтала вернуться сюда еще раз (даже после того, как получила то горькое предсказание от Рамины). Мо был сильно недоволен, но, увидев реакцию Элли, не решился ругать сына, а лишь предложил вернуть его обратно в Чернильный мир. Но Данте так сильно стал упрашивать отца оставить его здесь, что в конце концов и Мегги, и Элли, и даже Сажерук с Фаридом вступились за него, поэтому Мо был вынужден уступить. Он даже пригласил его пойти с ним в лес, но мальчик предпочел остаться у костра в большой компании, считая, что рядом с Элли и Мегги он с большей вероятностью увидит что-то интересное.
Однако ничего интересного, кроме разговаривающих птиц и белок, Данте в этот день не увидел. День прошел довольно спокойно и без приключений. Элли успела немного сдружиться с новыми знакомыми, по первому зову пришедшими на помощь ее стране. Правда из-за этих разговоров, она прочитала лишь одну книгу из оставшихся пяти, но спешить друзьям было некуда, ведь путешествие в прошлое можно начать в любой момент времени.
Ночью Элли поспала лишь до рассвета, а с первыми лучами встала, чтобы продолжить чтение. К вечеру следующего дня все книги были дочитаны, но, прежде чем отправляться на четыреста лет назад, Элли решила невидимкой понаблюдать за Орфеем. С собой в разведку она никого не взяла, слишком уж опасное дело — путешествие по прошлому, да еще и в непосредственной близости от могущественного врага. Мортимер отговаривал от разведки и саму Элли, убеждая ее, что в ней нет никакого смысла, но она была уверена в себе и не могла отказать себе в удовлетворении любопытства.
Элли вернулась через час и рассказала, что Орфей не теряет времени даром. Всего за два дня он уже побывал у рудокопов и договорился о доставке первой порции изумрудов и других необходимых для строительства города материалов, вызвал лучших мастеров из Фиолетовой страны, а также организовал набор в строительные бригады жителей со всей Зеленой страны. Было видно, что ему не терпится переселиться из дома старосты, где он временно поселился, в свой дворец. Но какими бы могущественными не были его слова, они не могли противоречить духу истории, а города и дворцы в Волшебной стране никто и никогда не воздвигал одними словами без труда людей.
Друзья собрали свои немногочисленные пожитки, собрались в круг, включили браслеты невидимости, и Мегги начала читать.
* * *
В этот раз они очутились в Голубой стране. Виллина, Стелла, Бастинда и Гингема уже были тут и вовсю спорили о том, кому должна была достаться Волшебная страна. И в тот момент, когда Стелла предложила поделить Волшебную страну между всеми четырьмя волшебницами, прямо среди них появился Орфей. Одет он был также, как и спустя много лет при спуске на воздушном шаре, но выглядел он сейчас значительно старше, а значит, вечную юность он еще получить не успел.
Элли собралась уже заклеить ему рот, телепортироваться к нему, обхватить его, сделав тем самым невидимым, и перенести поближе к друзьям (после этого осталось бы лишь стереть воспоминания об этом четырем волшебницам и покинуть это время). Однако, первое же дело из списка оказалось невыполнимым. Элли почему-то не смогла заклеить ему рот волшебным скотчем, как совсем недавно сделала это Мегги. Разумеется, она опешила и попыталась разобраться, в чем дело. Остальные тоже ничего не предпринимали, ожидая активных действий от Хранительницы.
И в этот момент Орфей запел. Он пел громко, но в то же время очень мелодично. Слова его песни проникали в сознание, заслоняя любые другие мысли. И волшебницы, и невидимая команда Элли слушали, не отрывая глаз от Орфея.
Орфей пел о том, какой он могущественный волшебник, замечательный правитель и прекрасный человек. О том, как вся Волшебная страна покорится ему, Гудвину Великому и Ужасному, как все люди, звери и даже феи будут поклонятся ему, как никто из его прошлых врагов не сможет причинить ему ни малейшего вреда. Когда речь зашла о прошлых врагах, Мегги немного встрепенулась и попыталась придумать слова, которые смогут прервать Орфея и изменить ход событий. Но придумать что-то новое под его пение было невозможным, а пара заготовленных заранее очень красивых фраз ничего не изменила. Видимо, слова, облеченные в рифму, да еще и с профессионально составленной мелодией, были намного сильнее обычных слов.
Закончив куплеты общего содержания, Орфей стал каждый следующий куплет посвящать конкретному лицу. Он спел про то, как Гингема передает ему серебряные башмачки и свою волшебную книгу, и в это время старая ведьма действительно сделала то, о чем он пел. Дальше по очереди шли куплеты о Бастинде и Виллине, после окончания которых к Орфею перешли Золотая шапка, свисток, вызывающий волков, ворон и пчел, серебряный обруч и волшебная книга Виллины. Когда же он запел о вечной юности, которую даровала ему Стелла, произошел небольшой сбой. Белые гвоздики вечной юности не могли перенести долгой дороги из Большого мира, а чтобы вырастить новые в Волшебной стране, нужно было время и подходящее место для волшебного сада, поэтому в данный момент при всем желании Стелла не могла исполнить повеление Орфея.
Этот конфуз сбил его пение всего на три четверти секунды. Никто из присутствующих не успел выйти из-под его гипнотического влияния и что-то предпринять. Никто, кроме Элли. Получив эту короткую передышку, она мгновенно перенеслась на шестьсот лет назад, чтобы все спокойно обдумать и понять, как противостоять Орфею.
Почувствовав себя в безопасности, Элли приняла решение немного отойти от колдовского пения и отдохнуть. Она поела фруктов, умылась в реке, создала облачко и невидимкой улеглась на нем спать. Как следует выспавшись, она почувствовала, что полностью отошла от последствий влияния Орфея и снова владеет собой и своей магией. Следующие три часа ушли на то, чтобы понять, почему она не смогла ничего предпринять против Орфея еще до того, как он начал петь (с самим пением все было понятно — магия слов, подобная той, что у Мегги и Мортимера, усиленная рифмой и мелодией для сильнейшего воздействия на душу и вообще на окружающую реальность). Наконец, проанализировав сложнейшую паутину магического поля Волшебной страны, Элли поняла, что в нее вплетена нить, которой раньше не было. Эта магическая нить накладывала непреодолимую защиту на Орфея от абсолютно любого вреда со стороны кого угодно. Конечно, непреодолимой она была для всех, кто не владеет третьей книгой Торна.
Элли стала разбираться, как сделать проще и надежнее: заранее удалить эту чужеродную нить или просто на месте временно заблокировать ее действие. Удаление нити могло повлечь за собой то, что вся магическая паутина начнет трещать по швам, и неизвестно, что останется от Волшебной страны, когда она снова переместится на шестьсот лет вперед.
«Как же вообще Орфей добавил эту нить? — подумала Элли, — Сам он такой магией не владеет. Судя по всему, он вчитал себя в историю создания Волшебной страны Гуррикапом и своими словами заставил Гуррикапа подсознательно добавить эту нить». Переместиться туда же? И что она скажет Гуррикапу? Попытаться самой вмешаться в создание Волшебной страны? Как бы не изменить ход истории еще больше. Чем больше Элли размышляла, тем больше укреплялась в мысли, что во времена Гуррикапа лучше не соваться. Если это чужеродное заклинание в магической паутине влияет только на безопасность Орфея, то проще заблокировать его на время Главным заклинанием Торна, обезвредить Орфея и больше о нем не беспокоиться.
Следующий вопрос был не менее важный: как обезопасить себя от пения Орфея? Элли вспомнила, как много лет назад в Большом мире она вставляла себе в уши беруши перед сном, когда на улице допоздна шумела молодежь. Конечно, беруши лишь частично заглушали звук, но их эффективность можно усилить магией. Артефакты такого уровня сложности даже Анни под руководством Тома изготавливала без особых проблем, а у Элли на это ушло не более пяти минут. Новоизготовленные магические беруши полностью заглушали звук. Элли даже стало немного не по себе от абсолютной тишины, когда она испытала беруши. Но зато теперь пение Орфея не может повлиять на нее напрямую, а изменить что-то в окружающей реальности, чтобы противодействовать Хранительнице, Орфей просто не успеет.
Последний вопрос: как обезвредить Орфея навсегда, чтобы он не мог через какое-то время снова вмешаться в историю и натворить еще больших дел? Несмотря на всю свою гуманность и негативное отношение к насилию, Элли не видела другого выхода, как навсегда лишить Орфея голоса. Конечно, Хранительница не собиралась вырывать ему язык (от одной такой мысли ей становилось дурно), достаточно было просто изменить немного строение голосовых связок. Безболезненно, но навсегда лишит Орфея возможности говорить. А дальше отправить его в Большой мир, и пусть живет, как знает. Элли было немного неприятно от такого достаточно жестокого решения, но она понимала, что это было необходимо для безопасности Волшебной страны. Элли настроилась, чтобы вернуться через минуту после своего исчезновения и совершила скачок во времени.
* * *
Поскольку вся команда Элли оставалась невидимой, то ее исчезновение никто не заметил. Орфей продолжил пение и уже через полминуты сознание Мегги, Сажерука и Фарида поработилось настолько, что они сняли себя невидимость и подошли ближе, чтобы склониться перед Орфеем.
Орфей восторжествовал! Он и не ожидал увидеть в момент своей славы своих главных врагов, а включил в песню слова о них на всякий случай (он упоминал их в каждой своей песне и в каждой речи, хотя и не верил, что его найдут здесь, в истории, так не похожей на «Чернильное сердце»).
Его радость не омрачилась даже тогда, когда из рюкзака Сажерука вылетел птенец и стал виться у него прямо над головой. Имя Данте не было включено в песню, так как Орфей не видел угрозы в маленьком мальчике, не обладающем даром чтения, а противоречия с магической нитью защиты Орфея не возникло, так как беззащитный птенец и не мог как-то серьезно навредить взрослому мужчине. Однако это отвлекло Орфея еще на пару секунд, что помогло собраться с силами последнему участнику событий, не склонившему пока колени перед злодеем, и все еще остававшемуся невидимым. Орфей, снова возобновив пение, отмахнулся от птенца и сбил его прямо в полете.
В этот момент рядом с Орфеем появилась все еще невидимая Элли и применила Главное заклинание Торна, заблокировав защиту Орфея. На это ушло много сил, поэтому ей пришлось глубоко вздохнуть перед тем, как пустить еще один магический импульс и заклеить Орфею рот волшебным скотчем. Но прежде, чем она успела это сделать, в воздухе раздался свист меча, и голова Орфея покатилась по земле, а его тело мягко осело вниз. Орфей не успел даже испугаться, поэтому на его лице так и застыло самодовольное выражение, вызванное всеобщим поклонением.
Элли вынула из ушей волшебные беруши и сняла с себя невидимость, а сразу же за ней стал видимым и Мортимер, который стоял позади Орфея и спокойно вытирал меч об траву.
— Мо, как тебе удалось выйти из-под контроля песни Орфея? — воскликнула Мегги.
— Это удалось не Мо, а Перепелу. В прошлый раз он пытался своими словами уничтожить Перепела и забыл про переплетчика. В этот раз он упомянул в песне Мортимера, но забыл Перепела. Правда я долго стоял с поднятым мечом и не мог нанести удар, как будто что-то меня удерживало. А потом меня как будто что-то освободило.
— Это я тебя освободила, — вмешалась Элли, — Орфею удалось добавить в магическое поле Волшебной страны заклинание, защищающее его от кого угодно, — Я не сразу это определила, и мне потребовалось время, чтобы заблокировать эту защиту.
Затем Элли от всей души поблагодарила Мортимера (в первую очередь, наверное, за то, что избавил ее саму от необходимости наказывать злодея). Мегги, Сажерук и Фарид тоже поздравляли и обнимали Мо, и казалось, что можно прямо сейчас начинать праздновать победу. Однако, после каждой войны остается много последствий, устранять которые нужно было безотлагательно.
Первой и самой серьезной проблемой были четыре волшебницы, которые дольше остальных отходили от влияния Орфея, но уже понемногу приходили в себя. Им было нужно срочно стереть память и вернуть их волшебные артефакты, чтобы восстановить правильную хронологию. Первым делом Элли взялась за Гингему и Бастинду, справедливо полагая, что со злыми колдуньями будет сложнее договориться, если они успеют полностью прийти в себя. На каждую из них Элли потратила не больше полминуты, и вот уже они обе застыли в неподвижном состоянии в том положении, в котором были перед появлением Орфея. Когда Элли с друзьями покинут поляну, они оживут и продолжат разговор с той же фразы, на которой остановились, даже не подозревая о тех событиях, что произошли за последние пятнадцать минут. Со Стеллой пришлось помучиться значительно дольше, все-таки они была не человеком, а феей из Мира Облаков с жизненным опытом в десять тысяч лет. И когда Стелла, наконец-то, застыла в ожидании, Виллина уже полностью пришла в себя и враждебно смотрела на Элли.
— Кто ты такая и что ты делаешь? — грозно спросила она у Элли.
Элли представилась и начала сбивчиво объяснять, что она Хранительница Волшебной страны из далекого будущего, что злодей Орфей вторгся в прошлое, чтобы изменить хронологию, а Элли вместе с друзьями ему помешали. И что сейчас ей нужно восстановить хронологию, а для этого необходимо стереть память всем четырем феям, в историю которых Орфей так бесцеремонно вмешался. Для доказательства своих слов Элли даже показала точную копию книги Виллины из будущего, объяснив, что Виллина сама передала ее ей, избрав своей преемницей. Виллина слушала внимательно, но по ее лицу было видно, что она верит только тому, что Орфей был негодяем, но нисколько не верит в добрые намерения самой Элли и в то, что копия волшебной книги попала к ней законным путем.
Мегги видела, что разговор грозит перейти в конфликт между феями. И хотя она не сомневалась в превосходстве Элли, но понимала, что Виллина может просто телепортироваться в неизвестном направлении, после чего восстановить хронологию станет почти невозможно. Несколько минут она напряженно думала, подбирая слова и, наконец, заговорила вполголоса, так, чтобы не услышала Виллина.
«Хранительница Волшебной страны Виллина была умна и осторожна, а потому долго не могла поверить могущественной путешественнице во времени и доверить ей свое сознание. Однако, заглянув в свою волшебную книгу и получив от нее предсказание, старая волшебница поверила своей будущей преемнице и согласилась сделать то, что было необходимо для сохранения правильной хронологии».
Мегги очень сомневалась, что ее наспех сочиненные слова смогут повлиять не только на волшебницу, но и на ее книгу. Но стоило Мегги произнести эти слова, как Виллина перестала спорить, ее взгляд стал более дружелюбным, и она сказала:
— Позволь мне заглянуть мою волшебную книгу. Если книга подскажет мне, что ты не лжешь, то я поверю тебе.
Элли, конечно, согласилась. Виллина подошла к тому месту, где лежало тело Орфея и были разбросаны магические артефакты, подняла свою книгу, раскрыла и что-то долго в ней искала. Элли в это время исцелила сломанную руку и поврежденные ребра Данте, который упал с высоты человеческого роста после удара Орфея, но все это время терпел боль, чтобы не привлекать к себе внимание. Воспользовавшись тем, что Данте завладел всеобщим вниманием, Виллина наклонилась к книге и прошептала «Элли. Запомни это имя и подскажи мне его, когда наши пути снова пересекутся». В этот же миг в конце книги, где шли слова на букву «Э», появилась новая запись: «Элли — следующая Хранительница Волшебной страны». После чего Виллина вернулась к остальным застывшим феям и позволила Элли стереть ей воспоминания. Закончив это, Элли вернула всем волшебницам их артефакты и подошла к Мегги.
— Спасибо, Мегги! Твои слова действительно творят чудеса.
— Да что ты! Творишь чудеса ты, а я лишь немного помогла, — засмущалась Мегги.
Тем временем Сажерук сжег тело Орфея, справедливо полагая, что уж так он точно не воскреснет, даже если сможет договориться с Белыми Женщинами. Мегги с Фаридом и Данте убрали с земли все, что могло выдать их присутствие.
Наконец, все последствия изменения хронологии были устранены, и Элли пригласила новых друзей в будущее, в ее время, где они могли бы погостить, не опасаясь повлиять на хронологию. Мортимер отказался, он был не в самом лучшем настроении после вынужденного возвращения к образу Перепела и хотел вернуться домой. Все остальные с радостью приняли предложение Элли. Мегги сочинила слова для Мо, с помощью которых он сам вчитал себя в Чернильный мир, а потом вчитала себя и своих спутников в будущее Волшебной страны в Тронный зал Изумрудного дворца. И как только путешественники покинули прошлое, волшебницы ожили и, как ни в чем не бывало, продолжили свой спор о делении Волшебной страны. Хронология была восстановлена.
* * *
Компания путешественников материализовалась в Тронном зале Изумрудного дворца, напугав сидевшего на троне Страшилу. Он, конечно, привык к внезапным появлениям и исчезновениям Элли, но обычно она это делала одна, а сейчас в Тронный зал заявилась компания незнакомых и странно одетых людей, за которыми Страшила не сразу разглядел саму Хранительницу.
— Страшила, — обратилась Элли к соломенному другу, — Как обстоят дела с видениями из альтернативной реальности?
— Какие еще видения? — удивился Страшила.
— Значит, ни у тебя, ни у других людей в последнее время не было видений? — еще раз уточнила Элли.
— Насчет других не знаю, мне никто не рассказывал, а у меня точно не было. Я же совсем не сплю, если ты забыла.
— Я имею ввиду не сны. Ладно, судя по всему, все в порядке. Познакомься, это мои новые друзья Мегги, Данте, Фарид и Сажерук. Они из другого мира. Я тебе чуть позже все про них объясню. А пока распорядись, чтобы гостей покормили и предоставили им комнаты. Кстати, — Элли внезапно сообразила, что раз видений в этой хронологии ни у кого не было, то она сама не должна была покидать Волшебной страны, — когда и где ты в последний раз видел меня?
Страшила не очень удивился такому вопросу, так как Элли часто путешествовала во времени и иногда задавала подобные вопросы, чтобы не столкнуться с собой прошлой. Невозможно же всегда помнить, где и во сколько ты был несколько дней назад.
— Три дня назад за обедом ты внезапно что-то вспомнила. Какую-то девушку, стоящую в библиотеке. Ты тогда толком ничего никому не объяснила, а быстро собралась и куда-то телепортировалась.
— Отлично, — обрадовалась Элли, — Тогда мне нужно еще ненадолго кое-куда отлучиться. Позаботься о гостях, — еще раз напомнила она и исчезла.
Страшила тотчас вызвал фрейлину Беллу, но пока она шла, Элли успела вернуться.
— Где ты была? — поинтересовалась Мегги.
— Я внесла в память самой себя тебя в библиотеке в вашем доме вместе с ярко выраженной уверенностью, что мне нужно обязательно туда попасть.
— Но ты же это уже делала! — удивилась Мегги.
— Да, согласилась Элли, — Но это была другая версия меня, живущая в измененной хронологии. Я понятия не имею, перешло ли то воспоминание к актуальной версии меня, поэтому решила перестраховаться и еще раз внесла его себе в то утро, когда я спала в фургоне, только что прибыв в Волшебную страну.
— Я совершенно запуталась, — призналась Мегги, — Хорошо, что в нашем Чернильном мире нет никаких путешествий во времени.
В это время пришла Белла и повела уставших гостей на кухню, а после плотного ужина — в отведенные им комнаты.
* * *
Две недели провели новые друзья Элли в Волшебной стране и, конечно, успели познакомиться с большинством ее близких и друзей и посетить все регионы Волшебной страны. Мегги ни за что не решилась бы провести так много времени вдали от ребенка, если бы Элли не пообещала ей, что доставит ее домой через час после из отправления. Но спустя две недели Мегги так затосковала по мужу и ребенку, что даже Данте, который был без ума от этого мира, не смог уговорить ее задержаться еще. Сажерук и Фарид тоже затосковали по Чернильному миру, особенно по представлениям с огнем, которые здесь получались не столь эффектными и не произвели особого впечатления на жителей Волшебной страны.
Элли собиралась не только вернуть домой Мегги и ее друзей, но и самой задержаться в Чернильном мире, поэтому пригласила с собой Аларма и Энни с Тимом. Точнее пригласила она более широкий круг друзей, но остальные по разным причинам отказались. Телепортироваться решили на уже знакомую уединенную поляну, чтобы не пугать жителей Чернильного мира, не знакомых с перемещениями во времени и пространстве. Тем не менее, Реза и Дориа очень удивились, когда Мегги и Данте вернулись с гостями буквально через час после отправления (и на три дня раньше Мортимера, который вчитал себя в Чернильный мир без перемещения во времени).
Весь первый день прошел в рассказах о приключениях в Волшебной стране и знакомстве гостей с необычными обитателями этого мира. Перед сном Элли собиралась создать магией небольшой домик, чтобы не обременять семью Фолхардов, но Мегги и Реза настояли, чтобы гости переночевали у них. Отчасти потому, что им было приятно принимать гостей, а отчасти — чтобы не привлекать к себе внимания необычными здесь чудесами. Гостей решили разместить в просторной комнате Мегги и Дориа. Когда Элли подошла к отведенной им с Алармом кровати, она застыла в изумлении: рядом с кроватью на стене висело зеркало. То самое хроно-зеркало.
— Мегги, откуда у тебя это зеркало? — немного дрожащим голосом спросила Элли.
— Его изготовил для меня Йехан, пасынок Сажерука. Вообще-то я очень хотела себе зеркало, которое могло бы показывать прошлое и будущее, как то, про которое ты мне рассказывала. И перед его изготовлением я сочинила и прочитала очень красивые слова.
-Ты помнишь наизусть эти слова? — перебила ее Элли.
— Конечно! Они звучали так: «Однажды, прекрасным летним днем, самый искусный мастер Чернильного мира Йехан изготовил зеркало необычайной красоты, в которое вложил весь свой талант и свою душу. И это чудесное зеркало обрело способность не только отражать солнечный свет, но и показывать события прошедших или грядущих дней, если только смотрящий в него окажется достойным сего необычайного чуда». Однако, хотя Йехан и вложил в него свою душу и изготовил настоящее произведение искусства, но показывать прошлое и будущее оно отказывается. Может, стоило сочинить к нему какое-нибудь заклинание, а может, не стоило говорить, что увидеть смогут только достойные. Кто знает, кого зеркало сочтет достойным. Но скорее, такое волшебное зеркало просто не подходит по духу для этого мира, поэтому это все оказалось пустой тратой времени. Хотя как обычное зеркало, оно вполне удачно смотрится на этой стене. Как ты считаешь?
Вместо ответа Элли коснулась зеркала и закрыла глаза. Через полминуты открыла и произнесла:
— Мегги, это и есть то самое хроно-зеркало, которое помогло спасти нашу реальность! Оно не дало реальности Орфея сразу заменить нашу, оставив мне возможность познакомиться с тобой и твоими друзьями и уничтожить Орфея. Оно выглядит точь-в-точь, как наше хроно-зеркало, и я чувствую в нем магию времени, но сейчас ее недостаточно, чтобы выполнять столь сложную магическую функцию.
— Но как это может быть то самое зеркало? — поразилась Мегги.
— Минутку, — сказала Элли и исчезла. Через минуту она действительно появилась и начала рассказывать, — Я побывала на чердаке Изумрудного дворца в тот день, когда меня выбрали правительницей Изумрудного города. Хроно-зеркала там не было. Тогда я, оставаясь на чердаке, перенеслась в день, накануне того, когда Энни нашла это зеркало. И его не было на чердаке даже накануне. Кто мог за те сутки, в которые я не отлучалась из дворца, пробраться тайком на чердак, чтобы подбросить туда ценнейший магический артефакт?
— Кто? — переспросила Энни.
— Только я и могла, — объяснила Хранительница, — Спустя три года я побывала в доме Мегги, увидела это зеркало, усилила его магию до рабочего уровня и подбросила на чердак, перенесшись на три года назад.
— Невероятно! — только и вымолвила Мегги. Она ожидала, что Элли прямо сейчас снимет со стены зеркало и исчезнет с ним. И была совершенно не против этого, раз ее зеркало в том мире может сыграть столь важную роль.
— Все звучит логично, — вставил Аларм.
— Нет, не все, — задумчиво ответила Элли, — Я все еще не знаю, как заставить зеркало работать. В нем есть следы магии, но ее недостаточно. А три года назад я, как вы должны помнить, смогла лишь разобраться, как им пользоваться, но не смогла сделать ни одной копии. И я ума не приложу, кто в этой Вселенной может доработать столь сложный артефакт, если это не по силам мне. Разве, что к Торну в Невидимую Землю слетать?
— А почему бы нам не попробовать сделать это вместе? — предложила Мегги, — Я напишу и прочту слова, которые помогут тебе разобраться с нужными заклинаниями. Вспомни, как Виллина и ее книга послушались моих слов.
— Можно попробовать, согласилась Элли, — Но завтра. Перед таким делом нам обеим нужно выспаться.
* * *
Весь следующий день Элли пыталась разобраться в зеркале. Вплести в него заклинание, показывающее события настоящего времени, не составило труда (таких зеркал Элли уже понаделала множество). Но как заставить зеркало показывать прошлое и будущее? Она вдоль и поперек изучила магию, уже содержащуюся в зеркале. Просмотрела обе книга Торна и книгу Виллины в поисках заклинаний, касающихся времени. Побывала в библиотеке Ланги и притащила оттуда тройку учебников по магии. Правда, один из них оказался на каком-то древнем языке, который даже магическое поле Волшебной страны не могло перевести. Поняв, что эти учебники в одиночку ей не одолеть, Элли притащила Тома из Волшебной страны и даже Астерия из Нарнии, и они принялись работать над зеркалом вместе.
К вечеру они уже нашли два подходящих заклинания: одно — для просмотра прошлого, другое — для предсказаний будущего. Но оба требовали громадной магической энергии, и оба никак не хотели закрепляться в зеркале, так как работали только в письменном виде. Нельзя же нацарапать их на поверхности самого зеркала (по крайней мере, на уже рабочем зеркале не было этих заклинаний ни с лицевой, ни с задней стороны).
Мегги же весь день сочиняла слова. Придумать слова, которые сделают самую могущественную фею во Вселенной еще могущественней, оказалось не так просто. Тем более, что они все еще находились в Чернильном мире, где магия совсем не такая, как в родной для Элли Волшебной стране. Мегги даже подробно расспросила Аларма о том, что произошло с Элли с момента окончания шестой книги Волкова и подивилась тому, как много всего успело произойти в Волшебной стране и во всем мире. Мегги пыталась использовать прошлые заслуги Элли для составления текста, но все равно слова никак не складывались. В какой-то момент Мегги даже стало казаться, что она переоценила свои возможности. Однако, незадолго до ужина она вошла в комнату, где Элли и ее помощники корпели над последним учебником по магии, и громко и внятно начала читать:
«Еще никто в истории магии не изготавливал столь сложных и могущественных артефактов, как зеркало, умеющее видеть прошлое и будущее. Однако, лишь такое хроно-зеркало могло предотвратить изменение самой реальности после вмешательства в прошлое коварного Орфея. И поэтому самая могущественная фея во Вселенной, Хранительница Волшебной страны, Повелительница времени, Победительница Пакира и Волдеморта, несравненная Элли со своими талантливыми и незаменимыми помощниками совершили невозможное. Из необычного зеркала имеющего в себе лишь семена магии времени они создали неповторимый артефакт, который навеки стал залогом сохранения текущей хронологии от незаконных посягательств со стороны любых путешественников во времени».
Элли вместе со всеми присутствующими слушали очень внимательно, словно ожидали в словах Мегги подсказки, что им делать дальше, однако никакой подсказки в них естественно быть не могло. Мегги же понятия не имела, как создавать подобные артефакты, поэтому и сформулировала текст максимально обтекаемо.
— Пока выполнилась только та часть твоих слов, где говорится про неповторимость, — вздохнула Элли, — так как копии я уже пробовала создавать и не преуспела в этом. Само же создание хроно-зеркала пока стоит на месте.
— Так я же и не говорила, что вы создадите его сразу после моих слов. Вас никто не подгоняет, — парировала Мегги.
— Да, мы в принципе можем создавать его хоть тысячу лет, главное, потом положить его на чердак в нужный момент времени, — невесело проговорил Астерий.
В этот момент Реза позвала всех на ужин, и спор сам собой прекратился. За столом Элли постаралась не думать над созданием хроно-зеркала, однако мысли лезли одна за другой, и наконец, ее осенило. Конечно! Совсем не обязательно писать заклинания на зеркале, достаточно написать их на чем-то, обладающей большой магической энергией, например, на камне Гуррикапа, и отразить надпись в зеркале. Элли сейчас же поделилась идеей с друзьями. Том и Астерий по достоинству оценили задумку, остальные, хотя ничего и не поняли, но тоже обрадовались. Единственной, кто чуть-чуть расстроился, оказалась Реза, так как шикарный ужин, над которым она трудилась полдня, так и остался недоеденным. Правда, ее огорчение как рукой сняло, когда она увидела, как сияет от счастья и гордости ее дочь. Ведь не прошло и получаса с тех пор, как она прочитала свои слова, а Элли уже нашла решение проблемы.
* * *
К камню Гуррикапа Элли перенесла всех желающих наблюдать за магическим экспериментом, в число которых помимо всех жителей Волшебной страны вошли Мегги, Данте и даже Дориа. Реза осталась с малышом, а Мортимер все еще не вернулся из Волшебной страны, так как он вчитал себя не в тот момент времени, в который покинул дом, а спустя три дня, которые он провел в Волшебной стране.
Тексты заклинаний на камне Гуррикапа было решено не просто написать, а нацарапать мечом Торна, так как их сохранность на камне была залогом стабильной работы зеркала. Энни поинтересовалась, не сможет ли кто-то прочесть их и использовать в своих целях, но Элли это не беспокоило, так как заклинания были на древнем языке, недоступном никому, кроме Ланги и Тома, который у нее немного учился (он-то эти заклинания и нашел в книге, которую не переводило магическое поле Волшебной страны).
Аларм вырезал причудливые значки заклинаний несколько часов, хорошо, что волшебный меч придавал ему сил и выносливости, как это всегда происходило и в боях. Том, Тим и Дориа пытались его сменить, но им меч сил не придавал, поэтому они уставали, не успев вырезать даже одного символа. Закончил Аларм поздно ночью, когда стало уже совсем темно.
— Это даже хорошо, — сказала Элли, — если заклинания отразятся в зеркале первыми лучами солнца, то они закрепятся даже лучше.
Ждать утра рядом с камнем никому не хотелось, поэтому Элли перенесла всех на несколько часов вперед, и поставила зеркало так, чтобы в нем отразились заклинания. И как только первые лучи солнца скользнули по поверхности камня, Элли направила на зеркало и на надписи мощный магический импульс, многократно усиленный камнем Гуррикапа. Зеркало засветилось ярким белым светом и… быстро потухло. Все испугались, что зеркало не заработало или даже совсем вышло из строя, и Элли бросилась к нему проверять. К счастью, зеркало мгновенно откликнулось на команду девушки и показало то, что она просила. Еще несколько экспериментов дали такой же положительный результат.
Все стали поздравлять и обнимать уставшую, но довольную Хранительницу, она благодарила своих помощников и особенно Мегги. Даже обычно серьезный Аларм шутил и смеялся со всеми. Когда веселье несколько улеглось, Элли переправила хроно-зеркало на чердак Изумрудного дворца в ночь накануне его обнаружения и вернулась обратно.
Мегги пригласила друзей вернуться в Чернильный мир, так как они пробыли там значительно меньше запланированного.
— Я очень устала и перенервничала, да и все остальные тоже, — ответила Хранительница, — Думаю, сейчас нам стоит вернуться по своим домам. А в Чернильный мир мы еще обязательно наведаемся. Например, через ровно месяц.
— А если у вас через месяц снова что-то случится? — усмехнулась Мегги.
— Так я имела ввиду ваш месяц. Мы-то все равно живем в далеком будущем, и мы можем собраться к вам в гости хоть через час, хоть через год. Все равно переместимся в тот момент, в какой я пожелаю. А если вам потребуется моя помощь, ты всегда можешь вчитать себя в наше время. Ты уже жила в Волшебной стране в будущем, и, надеюсь, подберешь нужные слова, чтобы не промахнуться.
Друзья попрощались и направились по своим домам: Мегги вчитала себя, Данте и Дориа в Чернильный мир, а Элли перенесла себя и своих друзей в свое светлое и спокойное будущее, лишь изредка нарушаемое сигналами тревоги хроно-зеркала.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|