




|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Лес Деламер для многих местных жителей является местом необычным, загадочным, а для кого-то и вовсе богами забытым и даже проклятым — всё потому, что в его чаще вот уже много веков живёт ведьма.
Никто точно не мог сказать, как она выглядит: одни говорят, что видели её неземной красавицей, чья красота пленила одного из королей Англии. Другие говорят, что видели её сгорбленной и сморщенной, словно высушенный виноград, старухой, чей один только взгляд проклянёт тебя так, что ты через несколько часов умрёшь в страшных муках. Наиболее умные предпочитали вообще не строить никаких догадок и просто помалкивали, будто думая, что за любую плохую мысль в сторону ведьмы разверзнется сама земля и дьявольские твари утащат их в ад.
Ведьма, прожившая всю свою жизнь в этом лесу, отнюдь не походила на древнюю старуху и уж точно не считала себя писаной красавицей, способной покорить какого-то там короля, — это была девушка не старше двадцати, среднего роста, с иссиня-чёрными волосами и глазами цвета сочной летней травы.
Перед хижиной ведьмы, умело вплетённой в местный пейзаж, стоял молодой юноша в богато украшенном камзоле. Он был высок, красив, а его отдающие холодом серо-голубые глаза пленили не один десяток женских сердец, но ни одну из этих девушек он не воспринимал как нечто серьёзное — он был сыном лорда манора Манчестер.
В руках богатого юноши была плетёная корзинка, накрытая сверху тонкой белой тканью, почти в цвет его кожи, а пахло оттуда чем-то очень вкусным и сладким. Он сжал пальцы в кулак и хотел было постучать в дверь, но остановился в нескольких сантиметрах от неё: дверь была местами поросшей мхом, нелакированной и грязной. Юноша пожалел, что в спешке надел белые перчатки, а не чёрные.
Не пожелав пачкать перчатки, юноша постучал по двери носком ботфорта. С той стороны раздались быстрые шаги, что-то металлическое упало на пол и покатилось по нему, послышалось недовольное: «И кого там принесло?» Дверь наконец-то открылась.
Девушка поморщилась от солнечного света. Выглядела она явно уставшей — мешки под глазами, бледная кожа и вид, будто она только что проснулась, что и подтвердила протяжным зеванием.
— И так ты встречаешь гостей? — пренебрежительно спрашивает юноша.
— А, это ты, морщерогий кизляк, — небрежно бросает девушка и ещё раз зевает. Совсем не по-аристократически. — Что на этот раз?
Юноша молча проглотил возможное оскорбление в свой адрес — он понятия не имел, что или кто такое «морщерогий кизляк», но по тону девушки и её смешку быстро всё понял.
— Просьба есть у меня к тебе.
Метла быстро появилась за спиной девушки и мягко покачивалась из стороны в сторону, не решаясь вылезти вперёд хозяйки и вымести из этого леса выскочку-аристократа, уж слишком зачастившего приходить в старую лесную обитель.
— Тебе нравится, когда тебя бьют? Моя метла, как видишь, уже готова.
— Я бы предпочёл, чтобы меня, если и били, то только девушки и в порыве страсти.
Ведьма недовольно фыркает, но всё же отходит в сторону, пропуская гостя в свою обитель. Тот, не глядя на девушку, проходит внутрь. В его нос тут же врезаются запахи трав, настоек, неведомых зелий. На одной из подвесных полок стоят в аккуратный ряд книги в абсолютно новых обложках (не иначе как неведомая магия не даёт им стареть), полки шкафа полны различных банок, склянок и флаконов, в которых плавает нечто странное. Он и от этого зрелища отворачивает свой важный взгляд и садится на стул с видом, будто делает ему великую честь.
— Генриетта, — обращается юноша к ведьме по имени, ставя на одну из книг корзинку.
Заметив это, девушка обдаёт незваного гостя ледяным взглядом, от которого кровь в жилах стынет, но только не у него — там стыть нечему.
— У тебя бардак в доме, — колко подмечает он, но корзинку всё же убирает с книг. — Тебе бы служанку нанять.
Генриетта щёлкает пальцами, и стол быстро освобождается не только от книг, но и от ступки с пестиком, россыпи трав и склянок. Возникшая из ниоткуда тряпка быстро протирает стол, а корзинка, в которую при виде странного действа юноша вцепился, как в спасительную верёвку у края обрыва, дёргается, освобождается от его пальцев и мягко приземляется на середину стола.
— Я работала, Малфой.
— Препарировала лягушек?
— Извини, если случайно «препарировала» твоего дальнего родственника.
Малфой фыркнул и отвёл гордый взгляд в сторону — не столько от Генриетты, сколько от метлы за её спиной. С этим бытовым недоразумением у него вечно были проблемы: если хозяйка его ещё хоть как-то терпеть могла, то метла предпочитала лишний раз с ним не церемониться.
Генриетта, шурша складками балахона, проходит к небольшому каменному диску, испещрённому причудливыми рунами, касается его кончиками пальцев и ставит на шероховатую поверхность медный ковш с водой.
— Ты прекрасно выглядишь.
Небрежный комплимент срывается с его губ, но ведьма слишком хорошо его знает, чтобы так просто верить не столько самим комплиментам, сколько искренности Малфоя.
— Самый лучший для меня комплимент — это твоё отсутствие.
— А ты так уверена, что хочешь моего отсутствия?
— Предпочитаю слушать щебет птиц по утрам. Хочешь стать птичкой?
— Если только красивой.
— Ах, красивой? — Генриетта хищно улыбается и достаёт из внутреннего кармана балахона волшебную палочку. — Знаю я одну птицу: выглядит прямо как ты, да и голосок как у тебя.
— Величественный и чарующий?
— Такой же расфуфыренный и вопящий.
Малфой поджал губы. Генриетта достала из шкафа две кружки, насыпала в них смесь трав и залила водой из ковшика. Одну из кружек она демонстративно поставила на середину стола и села напротив Малфоя, держа в своих тонких, чуть бледных пальцах вторую кружку.
— И как ты ещё жив? Не понимаю.
Генриетта качает головой и отпивает глоток. Привкус ромашки и диковинных специй разливается во рту, даря не только наслаждение, но и успокоение.
— Твоими молитвами, — едко отвечает он и тянется за своей кружкой, всем своим видом показывая, как он недоволен пренебрежением к своей важной персоне.
— В следующий раз помолюсь, чтобы ты упал в колодец и просидел там три дня.
— Правда?
Генриетта сдёргивает с корзинки ткань, и воздух быстро наполняется ароматом свежих булочек с кремом, вытесняя из хижины все прочие ароматы. Девушка сглатывает слюну и радостно ликует, но делает вид, будто этот маленький жест внимания её не впечатлил.
— За булочки спасибо, — говорит она, взяв одну булочку и откусив кусочек побольше. Она всё же сдаётся и показывает на своём лице всю палитру удовольствия, что тут же забавляет Малфоя. — Так что тебе нужно в этот раз?
— Чуть что — и сразу что-то нужно! — ничуть не кривя душой, возмущается юноша. — Может, я просто в гости пришёл?
— Что, опять дождь призвать нужно?
— Ты всё на свете меряешь делами?
— Вы, глупые люди, другой меры просто не знаете.
— А если я скажу, что знаю?
— Знаешь? — бровь девушки выгибается в удивлении. — И что ты знаешь? Как обмануть девицу и затащить её в постель? Или как поиздеваться над крестьянами? Или как на охоте подстрелить оленя ради забавы?
— Взять бы тебя да вздёрнуть…
Метла шустро оказалась за его спиной и уже приготовилась врезать ему по голове с силой, способной проломить крепкие доски.
— Взять бы тебя да на удобрения для мандрагоры пустить, но вот проблема — она ведь вырастет и верещать будет так, что в Лондоне услышат.
— Как грубо, — Малфой принюхивается к напитку в чашке, проверяя его на предмет отравы или какого-нибудь странного зелья, и делает глоток. — Ладно. Перейду к делу.
— Ну наконец-то! — выдыхает Генриетта и берёт из корзинки ещё одну булочку. — Давай только побыстрее — у меня ещё есть дела.
— Поесть, помыться и поспать?
— Ха-ха-ха.
Метла слегка ударяет вредного гостя по спине. Малфой оборачивается с гневным взглядом, словно с мечом наперевес, но тут же успокаивается, стоило только увидеть за спиной не только метлу, но и поварёшку, россыпь вилок, ложек и парочку ножей.
— А это обязательно?
— Ага, — небрежно кивает она. — Ты знаешь — про меня всякое говорят. Особенно мне нравятся обвинения в похищении детей…
— Я не ребёнок!
— Правда? А что на этот счёт скажет твой папа?
— Ты хочешь меня похитить? — Вместо удивления на его губах появляется торжествующая улыбка. — Прекрасно!
— Ч-что?!
— Похить меня, Генриетта! Прямо сейчас!
— Ты с ума сошёл?!
— Что угодно, лишь бы не выходить за Асторию!
— Драко, — шипит ведьма сквозь зубы. — Я, если тебя и похищу, то явно не с целью любить, холить и лелеять.
— Да хоть так! Готов готовить, стирать, убирать, даже грядки полоть — лишь бы не жениться.
— А на самом деле?
— Я буду лежать в кровати и ничего не делать, а ты будешь кормить меня с… Ай…
Ложка с размаху ударила его в лоб.
— Размечтался.
— Это ещё почему?
— Во-первых, я не давала своего согласия. Во-вторых, мне не нужен нахлебник. В-третьих, мне не нужен напыщенный сноб, который будет ждать, пока его обслужат. Я — не служанка.
— Значит, я недостаточно убедителен, чтобы ты меня похитила?
Малфой прибегнул к средству, которое, как ему казалось, способно обезоружить любую девушку, даже ведьму, которую боятся все в округе: гордая осанка, томный взгляд, лёгкий блеск в серебряных глазах, а чуть румяные щёки отлично выделяются на фоне бледной кожи.
— Я…
Генриетта на несколько секунд замялась, но явно не из-за «чар» Малфоя. Она против — ей не нужен богатенький сноб, который будет только одним своим присутствием раздражать её каждый день и каждый час. С другой стороны, он вполне может стать подопытным кроликом для её экспериментов, а может, у неё даже вдруг получится перевоспитать напыщенного павлина хотя бы в индюка.
— Ты хотя бы пытался объяснить отцу, что не хочешь жениться?
— По правде говоря, нет.
— Ты идиот?
— Без грубостей, пожалуйста, — Малфой прокашлялся перед долгой и нудной историей. — Астория Гринграсс — дочь первого советника при нашем славном короле. Невеста завидная: богатый папа, много подданных, связи с королём и…
— К сути, пожалуйста, — не хочу слушать твоё завывание дольше, чем нужно.
— Какая ты нудная!
— Ну извини — папа не привил мне хороших манер.
— Это потому, что он умер?
Генриетта рыкнула и посмотрела на гостя так, как он обычно смотрит на других: как на ничтожество, отребье, помои. Отца она не помнила — он умер, когда ей был год, но это не значит, что какой-то аристократ может позволить себе оскорблять его память.
— А я смотрю, ты решил сбежать от невесты на тот свет?
— Н-нет, — запинается Драко, не понимая, чувствует ли он затылком вилку или нож. — Просто… поговаривают, что у Астории здоровье слабое и что она вряд ли сможет родить ребёнка, а я… ну, хочу…
— Сам ещё ребёнок, а уже своего хочешь.
— Мы одногодки.
— А по твоим умственным способностям так сразу и не скажешь — умный бы просто сбежал, а не прибежал ко мне, Генриетте Лили Поттер, ведьме из леса Деламер.
— Какая грозная, — он сложил руки на груди и недовольно покачал головой. — Я готов тебе заплатить.
— От тебя мне деньги не нужны.
— Я больше не принесу тебе булочки.
— Я и сама могу за ними слетать.
— Хорошо, чем я могу тебя убедить?
— Ничем, — Генриетта залпом допивает травяной чай, упирает локти в стол и водружает подбородок на ладони, подпирая румяные щёки. — А теперь, мой «дорогой» гость, я настоятельно тебе рекомендую забыть дорогу к моему дому и больше сюда не приходить.
— Выгоняешь? После всего, что я для тебя сделал?
— От тебя у меня голова болит.
— Прими одну из своих чудодейственных настоек.
Не сказав ни слова, Генриетта положила на стол палочку, чей кончик угрожающе светился и сыпал мелкими искрами.
— Последнее предупреждение, Драко Малфой, сын Люциуса Малфоя, правителя манора Манчестер, уходи… пока можешь.
— Ты мне угрожаешь?
— Нет, зову на танец.
Драко презрительно хмыкнул, но уходить явно никуда не собирался — он ещё не получил желаемое.
— С тобой? Неотёсанной простолюдинкой, насквозь пропахшей травами и молящейся дьяволу? Да я лучше в жабу превращусь!
— Заметь, ты сам это сказал.
Генриетта взмахнула палочкой. Драко окутала яркая вспышка цвета зелени, и через несколько секунд с тихим хлопком на стул упала лягушка, облачённая в богато украшенный камзол.
Генриетта наклонилась, желая получше рассмотреть результат своей магии.
— Даже лягушкой остался таким же напыщенным!
Лягушка злорадно улыбнулась, высунула язык, лизнула щёку ведьмы и быстро спрыгнула под стол.
— Прибью! Прибью и пожарю!
В планы Малфоя превращение в лягушку не входило. Он надеялся где-нибудь тихо отсидеться, пока Астория гостит в поместье Малфоев, но раз уж он стал лягушкой, то теперь ему точно ни к чему возвращаться домой — будет жить среди других лягушек, есть мух, а однажды, может, и создаст на ближайшем болоте своё квакающее королевство.
Далеко лягушонок не упрыгал — его прижала к полу метла.
— Малфой, я тебя по-хорошему предупреждала, а ты меня не послушал.
Генриетта села на корточки, держа в руке волшебную палочку. Взгляд недовольной лягушки тут же уставился на неё, и он выпустил язык в надежде отобрать палочку, забрав у ведьмы её главное оружие. Она поймала лягушку за язык.
— Не унимаешься? Ладно, тогда слушай: если ты не хочешь прожить свой короткий век в качестве лягушки, то я настоятельно рекомендую тебе отправиться к своей прекрасной Астории и умолять её тебя поцеловать.
— Ква-а-а.
— Тебе не нравится? Твои проблемы — не нужно было меня злить.
Ведьма кивнула и метла послушно смела лягушку за порог. Он ещё несколько раз недовольно квакнул и скрылся в лесной чаще.
О дальнейшей жизни Драко Малфоя, сына лорда манора Манчестер, история умалчивает: может, он дожил свой короткий лягушачий век и основал на болотах королевство? Может, упрыгал к Астории вымаливать поцелуй? А может, стал крестьянским обедом?





|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|