|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Холодно. Жутко холодно.
Пепел витал в воздухе подражая снегу. Белый, пушистый, искусственный. Оседая на догорающую землю рваным дождём. Повсюду похороненные мерзким явлением — виднелись вещи повседневные, домашние, согреваемые руками людей и всё еще держащие остатки тепла.
И сам воздух, словно испугавшись исчез — оставив удушающий запах гарелого дерева и тлеющего кирпича. Размытые очертания домов, восстающих из земли призраками, напоминали об отнятом прошлом. Серость украла прежние цвета этого места. Концентрация неистовой мольбы, нечеловеческих криков и предсмертной просьбы, сменилась тишиной. Тотальной. Выбивающей из тела живой дух. Давящей на виски и выворачивающей внутренности наизнанку.
Никто не выжил. Никто не должен был выжить.
Однако покрытый золой человек, дернул пальцем.
Нет, никто не смог бы выжить после произошедшего.
Но вот он вновь дёрнул пальцем.
Его глаза под плотно прикрытыми веками двигались по кругу. Проживая вновь и вновь потерю своего дома, ужаса застывшего на лицах людей и беспомощности.
Спи, спи. Произошедшее не так уж ужасно, в сравнении с тем, что ожидает тебя на твоём будущем пути.
В эту же минуту.
Столица — город Амхорис,
Эластрийская Империя.
— Наместник, вам не следует этого делать. Вы об пожалеете, — говорил мужчина с усами и короткой с редкими нитями седины бородой. Роршарх его звали. Он носил элитное звание — ферзь — приближённый императору.
— Я сам разберусь с тем, что мне делать с данной информацией, ферзь, — ответил ему мужчина напротив.
Для всех просто — Мортимер Стефанский. Он был из тех, кто будучи на коленях, безоружным перед врагом, гордо держал голову, задрав свой нос к небу.
Ссора в троном зале самого императора — и оба предатели. Разноцветные фрески в пол рассказывающие историю предков, лица с которых смотрели сейчас осуждающе. Позолоченные колонны и огромный, стоящий по центру трон. Убранство и великолепие зала никак не вплеталось в нынешние события.
— Да как вы смеете...
Мортимер сдерживая гневные чувства, сминает ткань своего бархатного пиджака. Сердце гулко стучит в его ушах, отдавая эхо в виски.
— Император будет крайне не доволен, наместник. К тому же вы сами можете пострадать от признания и вашей чрезмерной открытости, "честности", — предупреждает ферзь.
В отличии от наместника ничто не выдаёт его внутреннего напряжения. Он спокоен и также ровен, как если бы вёл беседу с капризным ребёнком. В конце концов опыта в переговорах у него предостаточно.
— Я объясню его императорскому величеству в чём состоит загвоздка. И покину столицу, — скрепя зубами от раздражения произнёс Мортимер.
Его пепельные волосы, словно намагнитились. По затылку пробежал холодок.
Мортимер ошибался. Он знал, пусть и был молод и не так опытен, что ошибается. Во всём во что верил.
Но сейчас это было уже не важно.
— Не посмеешь.
После таких слов наместнику следовало бы замолчать и согласиться. Остаться и принять предложенные ранее условия.
Мортимер был уверен: ферзь не выдаст его императору. Оставался один козырь.
Риск всегда преподносит лишь два выбора: делай и впоследствии страх отступает, покидает тело навсегда. И как его чувствовать организм тоже забывает. Либо смирись, оставь как есть в настоящем. Упади на колени и моли о прощении. Роршарх простит. Он всегда прощал. Но Мортимер давно сделал свой выбор.
Он резко, брызжа слюной, выплюнул ему гневные слова:
— Хватит! Вы мне не отец, — пришипел мужчина.
Точно змея, охранявшая свою территорию от врага.
— Отныне поступаю и решаю сам, кем мне жить дальше, — совладав с собой изрёк бывший наместник.
И резко развернувшись на пятках покинул ненавистное место. Его голос подхватил зал, повторяя из раза в раз резкие, наносившие тонкие раны на сердце слова.
"Не отец! Не отец! Не отец!"
Роршарх прикрыл глаза, вслуживаясь в голоса.
Наконец, они затихли и зал погрузился в звенящую тишину.
В его груди стянулся узел и горел огонь. Неужели тревоги? Отнюдь.
Если Мортимер взрослый, зрелый человек решил переступить черту. Он принимает правила игры. Понимает: любое непослушание и предательство — ждёт наказания. И тогда, Роршарх распрямился, выдохнул спёртый в груди воздух и принял решение, за которое впоследствии не раз пожалеет.
Спустя 13 лет.
Огонь оставляет после себя лишь пепел. Он с жадностью набрасывается на дерево, живое создание или воспоминание. А как ловко у него получается слизывать мясо с костей. И только о камень он тупит зубы. Только камень способен притупить его голод. Сон становился агрессивнее.
Она жгла деревья, дома, живых. И контроль в глазах таял, уступая тому голоду.
Сжечь. Уничтожить. Обратить в пыль развеваемую ветром.
Дым душил. Вызывал спазм лёгких. Заставлял кашлять и видеть кровь на своих тонких, аристократичных пальцах. Глаза застелила пелена — огонь сжигал теперь и её. Красные языки пламени недавно извергались защищая её от других, теперь обратились против неё. Пламя накинулось на девушку с диким остервенением, будто лесной хищник давно живущий без пищи. И теперь жрал её с наслаждением, изрыгивая сладкий треск.
Помогите! По-омогите!
Слёзы хлынули из глаз, но быстро испарились от жара. Боль, словно от множества ударов ножа вспыхивала не прекращаясь. Открытые участки кожи тут же покрылись множеством пузырей ожогов.
Глаза уже не видели. И она погрузилась в кромешную темноту. Лишь слышала этот треск сводящий с ума.
Сердце отсчитало последние секунды.
Два... Один. И безвольное тело упало наземь. Наконец, освобождаясь от бремени.
— Проснись, Калли! Калли!
Послышался тонкий полный тревоги голос за тёмной завесой.
— Что? — произнесла девушка из объятий сна. Веки будто налитые тяжёлым металлом с трудом разлепились и в глаза тут же брызнул солнечный свет.
— М-м-м.
Неприятно. Зажмурив глаза, она приложила ладонь ко лбу.
— Каллиста Улисса си Эрмель! — встряхнула её белокурая, с мягкими чертами лица девушка. Солнце обрамляло края её силуата, сделав так словно сама девушка источала свет.
— Что такое, Кадетта? — сипло произнесла девушка, с трудом возвращаясь к реальному миру. Перед глазами до сих пор вспыхивали жадные, голодные языки пламени. Сон не желал отпускать её.
— Ну же, отрежь нити от сна.
Девушка пришла в себя. Туманность рассеялась, осознанность ощутилась как твёрдая земля под ногами. Ноющая боль в основании крыльев от долгого неудобного положения возвращала к тому, что она жива. Девушка принялась с усилием растирать основание приводя к онемевшему месту поток крови.
— Доброе утро, — стараясь утихомирить сильно бьющееся сердце Калли улыбнулась сестре.
— Добрый день, — с улыбкой произнесла Кадетта, — ты проспала рассветное полнолуние, дорогая сестра!
— Что?! Сколько же сейчас времени? — девушка взглянула на пятляющее и раскинувшее свои ветви на стене и потолке, выходящее через окно на улицу — растение. Растение по которому любой эльф понимал время. Сейчас листья солнечника были полностью раскрыты, а это значило — около двух часов дня.
— Сколько?! — она резко соскочила с кровати подбегая к шкафу с одеждой. И рывком открыла его.
— Но разве у тебя на сегодня запланированы мероприятия? В день вдохновения и течения реки Акфелии?
Девушка повернулась к сестре. Неверяще глядя на неё.
— Акфелия... День вдохновения, — растерянно, ловя воспоминания и пытаясь найти на лице сестры черту шутки проговорила она.
Кадетта немея от шока, подбирала слова.
— Брось, не пугай меня, Калли, ты всё помнишь. Просто устала, — лишь произнесла девушка приближаясь к Каллисте. Она осторожно словно боясь напугать погладила её по щеке.
— Кадетта, я помню. Точно.
Успокаивающе с полуулыбкой произнесла Каллиста. Кадетта ответила ей мягкой улыбкой.
Взъерошенные волосы потрепал ветер залетевший через открытую форточку. Две девушки искали подходящий для обеда наряд.
— Расскажи, что тебе снилось?
— Не помню теперь.
— Правда? Ты улыбалась.
— И поэтому ты решила прервать мой сон, увидев что я, наконец, счастлива пусть и во сне?
— Да! Но улыбка у тебя признаюсь была жуткой, — сказала Кадетта, и девушки рассмеялись.
— Благодарю приятно слышать от тебя. Это похоже на комплимент.
Они продолжили наводить беспорядок в шкафу в поисках подходящего наряда.
— Это платье просто восхитительно, Калли, я уже позабыла о нём.
Расправляя складки голубого струящегося платья девушка залюбовалась им.
— Это мамино, — подняв глаза на наряд, Калли нежно провела ладонью по кристаллам украшающим его.
— Маме оно нравилось, ведь эти кристаллы были привезенны из её родного города Омелиорона.
— Оденешь его?
— Нет, не могу, — с толикой грусти девушка вернула его в шкаф. Платье до сих пор пахло мамой, её кожей и фиалками. Сердце защемила тоска.
— Я выбрала вот это.
— Прекрасное, — Кадетта посмотрела на выбранное платье, её глаза засветились, — очень светлое.
— Я, пожалуй, сбегаю до своей комнаты, переоденусь и зайду за тобой. Вместе спустимся к обеду.
— Хорошо.
Внезапно стук в дверь. Девушки переглянулись.
— Не входите.
Но было уже поздно: незванный гость появился в проходе и бесшумно закрыл дверь. Сестры выдохнули.
— Гувернантка Элин, доброго дня, — синхроно обратились девушки слегка склонив голову.
— Доброго вдохновенного дня, принцесса Каллиста Улисса си Эрмель и принцесса Кадетта си Эрмель, — поклонилась женщина с выразительным красивым лицом и аккуратно уложенной причёской.
— Вы выспались? — с мягкой, почти материнской улыбкой, обратилась она к Каллисте.
— Благодарю за участливость. Да, мне удалось поспать, — улыбнулась ей Каллиста.
— Я пришла сообщить, что блюда готовы и скоро их придётся готовить заново так как они будут холодны, как льдины.
— Нет, не стоит мы спустимся как можно скорее.
Кадетта поймав взгляд сестры, направилась мимо Элин к себе, чтобы быстрее привести себя в опрятный вид.
— Могу я знать о ваших планах на сегодняшний день? — в обыденном тоне спросила Элин. Её нежные крылья слегка подергивались от потока воздуха.
— Мне нужно увидеть Эмира.
— Замечательно. В таком случае предупрежу Кохара Сурми о том...
— Нет необходимости, — прервала гувернантку принцесса.
— Но, принцесса, я не могу не сообщить ему. Это прямой приказ короля, — сказала Элин при этом немного нервно покручивая кольцо на пальце. Она делала так всегда когда начинала волноваться.
— Элин, я понимаю, но в этом правда нет необходимости. Незачем отвлекать от дел главу стражи, — спокойно произнесла Каллиста.
— Простите, принцесса, но приказа короля я не могу ослушаться, — серьёзно ответила ей эльфийка. Затем добавила уже с другой — плавной и нежной интонацией с ноткой искренних переживаний.
— Мы все за вас волнуемся.
— Понимаю. Правда ваши волнения напрасны. Я чувствую себя чудесно. Но если король решил, значит я не могу ослушаться.
Девушка выдохнула, принимая обстоятельства. "А с отцом поговорю позже".
— Я рада, принцесса. И это платье вам очень к лицу.
— Благодарю.
— Спускайтесь к обеду как можно скорее. Остывает, — вымолвила Элин.
— Постараемся, — улыбнулась Каллиста. Поймав себя на мысли, что скулы уже ноют от излишней улыбчивости.
А затем гувернантка покинула комнату.
Девушка сосредоточилась и мысленно обратилась.
«Погоди немного я уже на пути к тебе.»
«М-рр-р», — отреагировал голос зашевелившись где-то в затылочной области.
Приведя себя в достойный для принцессы вид, девушка села на кровать, сложив одну ногу на другую. Предчувствие неприятное. На языке ощущалась горечь, а далёкая интуиция просила остаться сегодня в комнате. Наконец отдохнуть и на день отринуться от светских дел.
Стук в дверь рассёк тишину комнаты и прервал мысленный поток.
— Принцесса Каллиста, Кохар Сурми прибыл, — послышался ровный басовый голос главы стражи.
— Войдите, глава Сурми.
Дверь тонко скрипнула. Мужчина среднего возраста с тёмными волосами и ярко голубыми глазами цвета весеннего неба возник в коридоре её комнаты.
— Гувернантка Элин, предупредила о ваших намерениях посетить пещеру.
— Да и предполагаю принцесса Кадетта отправится со мной.
Он над чем-то поразмыслив добавил.
— Понял вас. В таком случае буду ожидать вас на привычном месте после обеденного времени, — в привычной тоне лишённом всяких эмоций произнёс Сурми.
— Благодарю вас, созерцания вам и быстрого течения реки времени.
— Спасибо, принцесса.
Мужчина оставил её бесшумно закрыв за собой дверь
«О, Великий Рафизис, отец, ты всё равно мне не доверяешь. Сомневаешься. Но я сильная и сама могу свернуть кому угодно шею.»
«Не слишком ли кровожадно для принцессы?» — прорычал внутренний голос.
«О, что ты, отнюдь», — усмехнулась девушка.
Прошло двадцать минут, Кадетта так и не появилась.
— Она не могла уйти без меня. Точно не могла.
В одиночестве голову начинали разрывать болезненные воспоминания. Каллиста старалась всячески избегать времени, когда оставалась одна, заполняя это время общением с другими эльфами или другими более полезными занятиями. Отчего-то, в голову врывались мысли об Эсамблее. Городе людей, исчезнувшем с лица мира. Стёртым, не помечающийся, отныне, красной точкой на карте. Его сожгли до тла в отместку за применение рубинового свечения. Из-за этого камня у многих эльфов исчезла о'ори — внутренняя искра, благодаря, которой эльфы могли погружаться в воспоминания тех, кто давно покинул их мир.
Мягко, наматывая волосы на палец, она погружалась в водоворот тревожных мыслей.
Столько боли. Столько слёз пролил эльфийский народ. Это хуже смерти, ведь боль пульсирует до сих пор, укутывая в свой кокон.
Эльфы помнят и до сих пор ходят в храм, успокаивать души тех, кто лишился связи навсегда. Тех кто теперь не услышан и не может помочь за завесой смерти своим родным.
И Каллиста не была исключением — её мама к которой она могла обратиться и послушать нежный почти живой голос: лишилась её. А голос забылся. Расщепился на частицы витающие в местах, где она проходила когда была живой. В её вещах. И в ней самой. Отец говорил, что она точная копия мамы. Синие глубокие с тенью печали глаза. Каштановые короткие волосы не доходящие до плеч, которые Каллиста заправляла за ухо в точности, как мама. Девушка отличалась редкой естественной красотой.
Единственное, что, казалось, чужим, лишним на её теле было множество линий рун покрывающих руки от плеч до тыльной стороны кистей.
Чёрные руны, словно вены покрывали большую часть её кожи, не касаясь лишь лица и шеи. Шрамы с трудом затягивались и белые полосы бугорками полосили на плечах и груди.
Тот день. Память бережно сохранила его. Слишком детально...
И, поэтому, принцесса желала скорее покончить с этой войной. Длящейся уже на протяжении девяносто одного года.
Каллиста прикрыла глаза, стараясь отвлечься. Но головой понимала — так просто достичь мирного равновесия не получится.
«Хочешь я заберу это воспоминание чтобы твоя душа вновь смогла петь.»
В голове витиевато построились предложения.
«Прекращай, если бы не тот день, я бы никогда не обрела тебя. И моя душа не запоёт до тех пор пока идёт эта страшная война.»
Голос затих.
— Сестра идём. Я собралась. Извини, что так долго, мне навстречу попался Финн и он... С тобой всё в порядке? Ты бледная, как полотно белых лилий.
Сестра с широко распахнутыми глазами смотрела на неё.
— Да... Да всё хорошо. Идём. Не могу больше находиться в одиночестве, — потирая висок Каллиста с силой старалась стереть тяжелые фрагменты выданные памятью.
— Идём, — сказала Кадетта, неожидавшая услышать от Каллисты приступ откровения.
И вместе они отправились в обеденный зал.
В светлом зале царил аромат свежеиспечённой выпечки и травяных отваров. Широкий длинный стол был заполнен всевозможными лакомствами и напитками. По массивным колоннам, словно обнимая тянулся плющ. Принцессы сели на изящные стулья. Короля не было.
— М-м-м, мирси, — положила Кадетта себе на тарелку продолговатое, с начинкой из шокобобов печенье.
Каллиста с трудом проглотила мягкое тающее во рту печенье из лесных орехов. Узел в груди не рассасывался, отвергая пищу.
— Калли, я уже догадалась куда ты планируешь направиться после того как мы отобедаем. Я с тобой, — произнесла Кадетта не глядя на неё. Она с таким аппетитом уминала свои любимые мирси.
— Я знаю и уже предупредила стражу Сурми.
— Как ты догадалась?
В её светло-карих глазах отразилось любопытство.
— Предположила.
— Ясно.
Отобедав девушки вернулись в комнату, переодеться для прогулки. До пещеры идти предстояло не более получаса. Но на лошадях это время укорачивалось вдвое.
И кони осёдланные ждали их у чёрного входа во дворец.
— Иса, как ты, девочка? — гладила Кадетта гриву. Глаза лошади чёрные как смоль, рассматривали юную эльфийку.
— Кадетта, нам пора отправляться, — поторопила её Каллиста глядя как солнце размеренно перемещается по небу.
— Мы задержались, надеюсь, успеем до сумеречного полнолуния.
— Не волнуйся, мы успеем, — ответила ей Кадетта поставив ногу в стремя и перебросив вторую через спину лошади.
— Принцессы, в таком случае, отправляемся, — произнёс Сурми натягивая вожжи своего нетерпеливого вороного жеребца.
Юный конюх открыл врата в подземный ход. И направляя лошадей, трое эльфов спустились в мрачное пространство.
По обе стороны дорогу освещали факелы с магическим синим огнём. Мерный цокот копыт отражался от стен.
— Принцесса, позвольте спросить, — послышался голос главы стражи. Он понизил его едва ли не до шёпота.
— Да, спрашивайте, — ответила Каллиста тем же осторожным голосом предполагая уже о чём могла пойти речь. «Собрание».
Мужчина замешкался.
— Простите, я не должен вмешиваться... Расскажите о том, что произошло на недавних днях на собрании. Я отсутствовал.
Он судорожно дернул вожжи. Непривычно было видеть главу в настолько растерянном настроении.
— Не переживайте, глава. Финн принял яд. Он жив. С трудом выжил. Но жив и активно идёт на поправку. Кадетта видела его сегодня. Он в состоянии стоять на ногах.
Налитые напряжением плечи главы — расправились. Вдали уже показалась пологая дорога наверх.
— И в последнее время в городе не спокойно. Что-то происходит. К тому же Совет Альва вынужден разъяснять обстоятельства с контрабандой. Вы могли бы взять дела в городе на себя и разобраться?
— Думаю да, принцесса. Займусь по приезде во дворец. У меня есть доверенный человек, который справится с вашей просьбой.
— Рада слышать. Дайте знать когда завершите расследование.
— Обязательно, принцесса.
Туннель закончился и они очутились в тупике. Сурми приподнявшись в седле, снял блок с выхода и открыл проход. Эльфы оказались глубоко в лесной густой чаще. Между рядами деревьев едва ли мог пройти среднего телосложения эльф. Огромные валуны придавили землю. Между ними темнел вход в пещеру. Врата её уходили в глубь, туда где царил вечный мрак. Каллиста спешилась. Кроны деревьев зашептали в приветствии.
— Калли...
Кадетта стояла на земле вглядываясь в пещеру.
— Что такое Кадетта?
— Где он? Нам с главой следует отойти?
— Принцесса Кадетта мы останемся на месте. Не стоит подходить ближе.
— Да, вы правы. Кадетта останься.
Внутри разрослось радостное волнение. Девушка сконцентрировалась и позвала коротко.
« Эмир.»
Представляя чешуйчатое крылатое создание. Она неспеша пошла ближе к пещере. Хотя всё внутри кричало бежать в темноту.
«Милая госпожа», — отозвалось внутри. И радостные чувства, почти эйфории разлились по телу приятным теплом. Принцесса улыбнулась. Искренне, как не улыбалась давно с морщинками в уголке глаз. И побежала.
Пространство сузилось. В ушах звенела кровь подгоняемая адреналином. Затем на границе света и темноты появилась огромная вытянутая голова. Каллиста остановилась. Дракон покинул жилище бесшумно. Величественный. Гордый. Сильный. Его ласнящее чёрное тело осыпало множество бликов на окружающий мир. Он плавно расправил крылья потянувшись к солнцу. Мотнул головой.
Девушка затаила дыхание. В сознание вспыхнул и тут же потух страх. Она отмахнулась от него в сотый раз. Дракон смотрел в её глаза своими изумрудными. Каллиста же смотрела на него неверяще. Сколько дней её душа рвалась к этому месту несмотря на запреты. Сколько раз Каллиста просыпаясь ночью просила о встрече. Всадница и её дракон. Две оторванные половинки — вновь нашлись.
Эмир склонил голову. Каллиста осторожно сделала шаг вперёд. Положила ладонь на холодную кожу. Провела по шероховатой щеке. Ровное горячее дыхание достигло её лица. Их связь была не рушима. Прочна, как память человека о доме в котором он родился.
«Ты здоров? Ничего не тревожит?» — спросила девушка, глядя на него не прекращая поглаживать.
«Здоров, не волнуйся.»
Каллиста потерла маленький рог, затем нехотя убрала ладонь. Дракон распрямился, закрывая её, словно внезапно возникшая скала. Сердце трепетало, а слов не находилось. Дракон ощущал тоже самое. Но в них и не было нужды. Всё было ясно.
— Калли! — крикнула Кадетта.
Девушка дрожала испытавая инстинкт самосохранения и страха за сестру. Её юное сердце билось в бешенной скачке. Она судорожно вцепилась в подол платья.
Дракон. Огромный дракон, который мог сжечь их или затоптать в любой миг. Эльфийка не испытывала доверия к этому созданию, и боялась оставлять сестру с ним. И по возможности всегда сопровождала её.
— Калли!
Каллиста, наконец, услышала крик сестры полный тревоги. Почти истеричный. Внутри укололо. Вина.
«Сестра переживает»
«Мне уйти?» — прошептал голос. И волна ноющей тоски нахлынула на сердце.
«Погоди»
Она развернулась и направилась к сестре. Сурми что-то ей говорил, но Каллиста не расслышала.
— Кадетта, милая. Всё замечательно. Не волнуйся.
Она мягко взяла дрожащие ладони сестры в свои, обнимая. Улыбнулась.
— Скажи, он правда ничего не сделает нам?
Едва слышно спросила сестра, глядя поверх плеча Каллисты на дракона.
— Правда. Я тебе обещаю. Эмир добр и не желает боли другим. То, что было, отныне в прошлом.
Твёрдо, словно забивая словами гвоздь, Каллиста пообещала снова. Страх сестры был оправдан и считать её реакцию иллюзорной нельзя. Но она стремилась освободить сестру от него.
В ту же секунду нежный ветер коснулся волос Каллисты, аккуратно взъерошивая их. Улыбка расцвела на лице, стирая остатки серьёзных слов. Кадетта, наконец, улыбнулась. И Каллиста потянула её за собой. Кохар остался на своём месте наблюдая за сёстрами. Девушки приблизились к Эмиру. Его хвост дёргался из стороны в сторону.
— Эмир, — прошептала Кадетта дракону, — Прости. Я исправлюсь со временем.
И она неуверенно протянула ладонь. Дракон подался вперёд, склоняя голову навстречу руке. Они достигли хрупкого перемирия. Солнце постепенно клонилось к горизонту. И в чаще становилось темно. Нужно было отправляться в обратный путь. Ночью в лесу просыпались дикие хищники и пусть рядом находился хищник крупнее в разы, хотелось избежать столкновения.
— Я не знаю через сколько дней мне удастся вырваться к тебе.
Каллиста с трудом произносила горькие слова. Отчаянно хотелось остаться. Но понимание реалий...
Мысленно девушка вернулась в прошлое. Полгода назад полёт был также естественен, как и ходьба. Вперёд, мимо облаков несущих дождь. Неистовый свист ветра в ушах и резкий набор высоты и спада. Петляя в невидимом лабиринте она ощущала истинную свободу от всех запретов и правил.
— Аххаахаах, — дико смеялась Каллиста захлёбываясь потоком воздуха. Далекая земля с её лесами и городами, огромными дорогами и тихими тропами, казалась отчего-то чужой и далекой. Здесь не существовало сопротивлений.
Внутри заныла тоска. Девушка скучала по тем дням. Сейчас полёты безрассудны и небезопасны. Поперёк шеи, словно обмотали лозу с острыми шипами. Втыкаясь в кожу, тонкие струйки крови горячим источником, будто готовы были хлынуть наружу. Выхода не было. Посмотрев на дракона. Каллиста хотела было взмолиться и попросить улететь на край света. Подальше от войны. Хотелось трусливо спрятаться. Но гордость зачесалась, а отринуться от неё было нельзя. Она везде найдёт и будет выть свои песни.
— Нам пора уходить, Эмир.
Прошептала девушка. Глаза Эмира заблестели, налились печалью и естественный блеск чешуи окончательно померк.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|