|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Лили осознавала, что спит. Она помнила, как вечером легла в свою кровать в спальне Гриффиндора, с нетерпением ожидая завтрашнего дня. Совершеннолетие. Завтра она станет взрослой волшебницей, и на летних каникулах сможет наконец показать родителям всё, чему научилась за эти шесть лет в школе.
Вот только сейчас она находилась в старинном замке — возможно, в одном из потаённых уголков Хогвартса, но явно за пределами родной башни, что само по себе вызывало тревогу. Прямо перед ней возвышалась дверь. Лили колебалась, не решаясь прикоснуться к ручке, но стоило ей сделать шаг вперёд, как створки распахнулись сами собой.
Тяжёлые резные двери из тёмного дерева со скрипом подались внутрь, открывая взгляду величественный готический зал. Казалось, вся комната была соткана из благородных оттенков старинного золота, янтаря, жжёной охры и глубокого махагони, мягко контрастирующих с прохладным серо-бежевым камнем стен.
В самом центре зала, на ковре с бордово-синими узорами, стоял массивный восьмиугольный стол. Его полированная поверхность отражала приглушённые блики света. Вокруг расположились четыре кресла с высокими спинками, обтянутыми старинными гобеленами с растительным орнаментом в приглушённых зелёных и золотистых тонах.
Архитектура поражала сложностью и изяществом: стрельчатые каменные арки с тончайшей резьбой уходили ввысь, переходя в своды, украшенные древними фресками в охристо-терракотовой гамме. Гладкий мраморный пол с золотисто-коричневыми прожилками завершал облик этого безмолвного, таинственного места, где время словно замерло много веков назад…
— Поверить не могу, девчонка! — раздался раздражённый мужской голос.
Лили обернулась и замерла: за пустовавшим мгновение назад столом теперь сидели четверо. Прямо по центру располагался маг, обладавший той редкой, хищной красотой, от которой трудно отвести взгляд: смоляные волосы, чёткий овал лица и невероятно острый прищур. Но стоило ему посмотреть прямо на неё, как вся суровость его облика отступила на второй план. В глубине его глаз плескалась знакомая зелень — оттенок весенней листвы, который она узнала бы из тысячи. Именно таким цветом обладали глаза самой Лили, что тут же подметила одна из женщин, сидевших по бокам от него.
— А глаза-то у девицы твои!
Говорившая была поистине величественна. Тёмные волосы, безупречно правильные черты лица и пронзительные синие глаза — в ней всё дышало сдержанным, истинным благородством. Она не просто приковывала внимание, она заставляла невольно выпрямить спину в своём присутствии.
Вторая женщина казалась её полной противоположностью. Пшеничные локоны мягко обрамляли лицо, но главным её украшением были глаза — небесно-голубые, тёплые, в глубине которых тихо светилась живая доброта и готовность понять каждого.
Четвёртый же из присутствующих оказался… рыжеволосым. Как и она сама. Он выглядел так, словно сошёл со страниц скандинавских саг: медно-рыжие волосы, густая, слегка растрёпанная борода и резкие, будто высеченные из камня черты лица. В его облике не было ни капли лощёной мягкости — лишь суровая, грубоватая мужественность, от которой, однако, невозможно было отвести взгляд, особенно когда из-под густых бровей сверкали ледяные, ярко-голубые глаза.
Мисс Эванс даже пришлось тряхнуть головой, чтобы сбросить оцепенение, однако темноволосый маг, смерив её взглядом с ног до головы, брезгливо скривился, заставив девушку вспыхнуть.
— Не нравится наследница, брат? — весело поинтересовался рыжеволосый, и в его ледяных глазах на миг мелькнули смешинки.
— Мне не нравится, что это девица.
— Она всяко лучше предыдущего варианта, Сал, — вмешалась молчавшая до сих пор златовласая волшебница, ободряюще и мягко улыбнувшись гостье.
Сердце мисс Эванс пустилось вскачь: до неё только сейчас дошло, что перед ней сидит четвёрка основателей Хогвартса. Но почему Салазар Слизерин называет её своей наследницей? Она ведь маглорождённая, разве нет?
— Используй эти знания во благо, девочка, а лича, что носит имя Томас Марволо Реддл, необходимо упокоить вместе со всеми его якорями! Сведения о них придут к тебе в этом сне. Библиотека нашего рода скрыта в замке, и попасть туда ты сможешь с помощью перстня главы рода Слизерин. Все мои личные записи сделаны на парселтанге — дар этот течёт в твоей крови. Удачи, дитя!
Лили хотела было возразить, спросить, потребовать объяснений, но не успела. В неё ударил луч, сорвавшийся с призрачной палочки мага, и она мгновенно вынырнула из сна, разбудив своим криком обеих соседок по комнате.
Девушка резко села в постели, судорожно глотая воздух. Сердце колотилось так бешено, что, казалось, вот-вот пробьёт рёбра, а в висках пульсировала странная, обжигающая ясность — в память словно вплавили пласты чужих, древних знаний о тёмной магии и расколотой душе.
— Лили?! Что случилось? — в спальне вспыхнул тёплый свет ночника.
Марлин, взъерошенная и перепуганная, уже сидела на соседней кровати, сжимая в руке волшебную палочку. Следом за ней, щурясь со сна и поправляя сбившееся одеяло, поднялась Алиса.
— Кошмар приснился? Ты так закричала, у меня едва сердце не остановилось, — обеспокоенно пробормотала Алиса, всматриваясь в побледневшее лицо подруги.
Лили хотела ответить, что всё в порядке, но слова застряли в горле. Она опустила взгляд на свои дрожащие пальцы, вцепившиеся в пододеяльник, и замерла.
На безымянном пальце правой руки тускло поблёскивал тяжёлый перстень. Тёмное, почти чёрное серебро обвивало крупный изумруд, в глубине которого, словно живая, шевелилась крошечная серебристая змейка. Металл приятно холодил кожу, отзываясь едва уловимой вибрацией в унисон с её пульсом — словно признавая новую хозяйку.
Утаивать это не имело смысла — только не от тех, кому она доверяла больше всех в замке.
— Девочки, только не пугайтесь и пообещайте, что никому не скажете, — тихо, но твёрдо произнесла Лили, поднимая на них глаза. — Это был не просто сон.
Через минуту обе подруги уже сидели на её кровати, плотно задёрнув полог и наложив на него заглушающие чары. Сбивчиво, то и дело сжимая холодную ладонь Марлин, Лили выложила всё: о встрече с тенями великих основателей, о страшной тайне Реддла, расколовшего душу на якоря, и о наследии, которое неожиданно пробудилось в её собственной крови.
Когда она замолчала и протянула руку, демонстрируя родовой перстень, в тесном пространстве за пологом повисла оглушительная тишина.
Алиса судорожно сглотнула и прижала ладони ко рту, широко распахнутыми глазами глядя на крошечную серебристую змейку, которая, словно почувствовав внимание, лениво изогнулась внутри изумруда. Марлин же не шевелилась. Её лицо в тусклом свете ночника, пробивавшемся сквозь тяжёлую алую ткань, казалось высеченным из камня.
— Подожди, — наконец выдавила Марлин, и её голос прозвучал непривычно хрипло. Она осторожно, будто боясь обжечься, коснулась кончиком пальца чёрного металла на руке подруги. — Ты хочешь сказать… Салазар Слизерин? Тот самый? Который ненавидел всех маглорождённых, и запер в школе чудовище?
— Он сам выглядел не в восторге, Марлс, — слабо усмехнулась Лили, чувствуя, как нервная дрожь постепенно сменяется странным, почти пугающим спокойствием. — Годрик его даже поддел по этому поводу. Но… да. Это был он. И Годрик, и Кандида, и Пенелопа.
— Мерлинова борода… — выдохнула Алиса, наконец отняв руки от лица и переводя растерянный взгляд с перстня на лицо Лили. — Но как? Лили, твои родители — маглы! Мистер и миссис Эванс самые обычные, чудесные маглы, я же видела их на Кингс-Кросс! Откуда у тебя кровь Слизерина?
— Возможно, сквиб в роду много поколений назад, — задумчиво произнесла Марлин, пытаясь сложить в голове обрывки знаний о чистокровных традициях. Она тряхнула светлыми волосами и посмотрела на Лили в упор. — Магия иногда выстреливает через столетия, когда род оказывается на грани вымирания. А если этот… Томас Реддл — последний потомок по прямой линии, и он сошёл с ума, разорвав свою душу…
Она осеклась, поёжившись. Само упоминание тёмной магии такого уровня заставило воздух под пологом будто бы похолодеть.
— Якоря, — тихо повторила Алиса, обнимая себя за плечи. — То есть он бессмертен, пока они целы? И теперь ты… должна их уничтожить? Лили, это же безумие! Ты ещё даже школу не окончила! Дамблдор… нужно всё рассказать Дамблдору!
— Нет! — Лили дёрнулась так резко, что перстень глухо стукнул о деревянный каркас кровати. Она сама испугалась собственной резкости и понизила голос, сжав пальцы Алисы. — Прости. Но нет, Алиса. Не сейчас. Салазар отдал библиотеку и эти знания мне, а не директору. Если я приду к нему и скажу, что видела во сне основателей и теперь я наследница Слизерина… Как ты думаешь, что он сделает? Либо решит, что я схожу с ума, либо заберёт всё под свой контроль. А я даже не знаю, какие именно тайны скрыты в той библиотеке.
— Она права, Алиса. Если Салазар выбрал Лили — значит, так и должно быть, — Марлин медленно кивнула, но её взгляд, прикованный к изумруду, тут же стал серьёзным, почти мрачным. Она тяжело вздохнула и покачала головой: — Вот только утаить это не получится. Не в Хогвартсе.
— О чём ты? — нахмурилась Лили.
— О защитных чарах замка, Лилз. Макгонагалл как-то рассказывала нам на факультативе, — Марлин понизила голос, нервно теребя край одеяла. — Хогвартс отслеживает магический статус каждого ученика ради безопасности. Как только кто-то в стенах школы принимает главенство древнего рода — а Слизерин один из четырёх Основателей, его магия вплетена в сам фундамент замка! — охранные контуры срабатывают автоматически. Пергамент в кабинете декана уже наверняка обновился. Утром профессору Макгонагалл ляжет на стол отчёт, что в её башне теперь живёт глава рода Слизерин.
Алиса испуганно ахнула, прикрыв рот ладонью, а Лили почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок.
— То есть она вызовет меня на ковёр сразу после завтрака? — глухо спросила Лили, глядя на тускло мерцающий изумруд. — И, скорее всего, позовёт директора.
— Боюсь, что даже раньше, чем начнётся завтрак, — тихо отозвалась Алиса, уже без прежней паники, но с глубокой, искренней тревогой беря подругу за свободную руку. — Профессор Макгонагалл тебя уважает, Лили. Она не станет сдавать тебя с потрохами всему замку, если ты попросишь о тайне. Но скрыть от неё сам факт принятия рода… похоже, правда не выйдет.
Марлин решительно сжала губы и посмотрела на подругу:
— Значит, у нас есть фора до рассвета. Расскажешь ей про сам факт — проснулась в день совершеннолетия, а на пальце перстень, магия сама выбрала наследницу по дальней крови. Про сон, Реддла и библиотеку — ни слова, пока сама не решишь, можно ли ей доверять в этом вопросе. А как только нас отпустят с уроков — мы поможем тебе найти тайники Салазара.
Лили посмотрела на перстень. Изумруд мягко пульсировал в такт её сердцу, а в глубине сознания, словно на потайных полках, уже ждали своего часа древние, запретные знания. В груди вместо страха поднималась холодная, собранная решимость.
— Договорились, — твёрдо сказала она, убирая руку под одеяло. — Постарайтесь хоть немного поспать. Утро обещает быть долгим.
Марлин и Алиса переглянулись, молча сжали её руки в знак поддержки и разошлись по своим кроватям. За окном башни занимался холодный январский рассвет — день семнадцатилетия Лили Эванс начинался совсем не так, как она мечтала всего пару часов назад.
Сон так и не пришёл. Оставшиеся до подъёма часы Лили провела глядя в алый балдахин над кроватью, прислушиваясь к ровному дыханию Марлин и Алисы. Ночь за узкими бойницами башни медленно сменялась серым, промозглым январским утром, а в её голове тем временем разворачивалась целая библиотека — пугающая, чужая, но отныне принадлежащая ей по праву крови.
Она прикрыла глаза, и перед внутренним взором снова всплыли образы, вплавленные в память лучом Салазара. Это не были сухие параграфы из учебников — скорее, острые, чёткие отпечатки чужого разума. Лили знала, что такое крестраж. Знала, какой чудовищной ценой он создаётся: убийство, раскалывающее душу на части, и тёмный ритуал, запечатывающий оторванный кусок в физический сосуд. От одной мысли об этом к горлу подкатывала тошнота. Салазар называл их «якорями» — и теперь она видела, насколько точным было это слово. Пока хоть один из них цел, Томас Марволо Реддл — тот, кого магический мир в ужасе звал Тёмным Лордом — не сможет умереть окончательно.
Но сколько их? И где они спрятаны? Знания основателя давали понимание самой природы этой магии и способов её уничтожения — яд василиска, Адское пламя, редчайшие ритуалы очищения, — но Салазар не мог знать, куда именно его безумный потомок спрятал осколки своей души спустя тысячу лет. Искать их придётся самой. По следам, по обрывкам биографии Реддла, по подсказкам, которые, возможно, удастся отыскать в закрытой библиотеке рода.
Лили поднесла правую руку к лицу. В тусклом утреннем свете, пробивавшемся сквозь неплотно сдвинутые шторы, чёрное серебро перстня казалось матовым, почти невидимым, зато изумруд горел глубоким, живым огнём. Крошечная змейка внутри камня замерла, свернувшись кольцом, но стоило Лили мысленно потянуться к перстню, как по пальцам пробежала лёгкая, тёплая волна. Кольцо словно спрашивало, чего желает новая хозяйка.
«Скройся», — мысленно приказала она, вспоминая прочитанное когда-то у Марлин в книге по этикету чистокровных семей: родовые артефакты такого уровня умеют прятаться от чужих глаз.
Перстень послушно отозвался едва ощутимым покалыванием — и в тот же миг стал невидимым. Лили провела пальцами левой руки по безымянному пальцу правой: металл и камень по-прежнему были на месте, холодные и тяжёлые, но визуально кожа оставалась абсолютно чистой. Одним поводом для паники меньше — по крайней мере, до тех пор, пока она не окажется в кабинете декана.
С соседних кроватей послышался тихий шорох: первой проснулась Марлин. Она откинула полог и тут же бросила тревожный взгляд на Лили. Следом за ней села и Алиса, потирая сонные глаза.
— Не спала? — тихо спросила Марлин, спуская ноги на холодный каменный пол.
— Не вышло, — честно призналась Лили, откидывая одеяло и вставая. Странное дело: несмотря на бессонную ночь, она не чувствовала ни привычной разбитости, ни усталости. Магия рода, принявшая её в день семнадцатилетия, словно напитывала изнутри, делая ум острым, а движения — выверенными и лёгкими. — Голова гудит от всего этого, но я в порядке.
— Ого, ты его сняла? — Алиса кивнула на её правую руку, округлив глаза.
— Нет, просто велела спрятаться, — Лили слабо улыбнулась, чувствуя, как уверенность понемногу вытесняет ночной страх. — И он послушался. По крайней мере, за завтраком на меня не будут пялиться как на невесть что.
Едва она успела натянуть шерстяные гольфы и поправить складки школьной мантии, как в дверь спальни настойчиво, но сдержанно постучали. Девушки переглянулись.
— Мисс Эванс? — раздался из-за двери строгий, безошибочно узнаваемый голос профессора Макгонагалл. — Когда оденетесь, прошу вас немедленно спуститься в мой кабинет. И, пожалуйста, задержитесь перед выходом из гостиной — нам предстоит серьёзный разговор.
В комнате повисла напряжённая тишина. Лили глубоко вздохнула, расправляя плечи, и бросила короткий взгляд на Марлин и Алису.
— Началось, — тихо сказала она. — Ждите меня в Большом зале. И держите за меня кулаки.
* * *
Выйдя из спальни в круглую гостиную Гриффиндора, Лили почти физически ощутила, как изменился воздух вокруг неё. Обычной утренней суеты — с поисками потерянных пергаментов и зевающими первокурсниками — словно не бывало. Стоило ей спуститься по винтовой лестнице, как гул голосов у камина резко стих.
Несколько старшекурсников, уже собравшихся на завтрак, проводили её долгими, странно настороженными взглядами. Сидевшие в углу четверокурсницы мгновенно склонились друг к другу, прикрыв рты ладонями, но до чуткого слуха Лили всё равно донеслись обрывки торопливого шёпота:
— «…ты чувствуешь? Будто гроза собирается…»
— «…говорят, ночью на втором этаже портреты с ума сходили, кричали, что замок проснулся…»
— «…почему Эванс идёт с таким видом, словно её сейчас в Азкабан поведут?»
Лили невольно ускорила шаг, стараясь держать спину прямо и не выдавать нарастающего волнения. Она не знала, что именно почувствовали ученики — отголосок древней магии Основателя, признавшей новую главу, или её собственную, внезапно изменившуюся ауру, ставшую плотнее и тяжелее.
На лестничных пролётах, ведущих к кабинету трансфигурации, студентов встречалось немного, но каждый, кто проходил мимо, словно натыкался на невидимую стену. Пара пятикурсников с Когтеврана замерла на площадке, ошарашенно глядя ей вслед, а пуффендуйка с охапкой книг едва не выронила фолиант, попятившись к стене.
— «Что с ней сегодня?» — донеслось из-за угла, когда Лили уже сворачивала в коридор второго этажа. — «От неё же буквально холодом тянет…»
Оказавшись перед дубовой дверью кабинета декана, Лили на секунду прикрыла глаза, собираясь с духом. В голове чётко звучал ночной план Марлин: «Ни слова о сне, Реддле и библиотеке. Просто проснулась — и вот оно».
Она постучала и, услышав сухое «Войдите», толкнула дверь.
Профессор Макгонагалл стояла у высокого стрельчатого окна, заложив руки за спину. Услышав шаги, она резко обернулась. Лицо декана было бледным, а губы сжаты в тонкую, бескровную ниточку — таким напряжённым Лили не видела её даже в дни самых громких выходок Мародёров. Взгляд из-под квадратных очков мгновенно скользнул по фигуре девушки и остановился на её правой руке.
— Закройте дверь, мисс Эванс, — негромко приказала Макгонагалл, указывая на кресло напротив своего стола. — И, полагаю, вам больше нет нужды прятать то, что находится у вас на пальце. Охранные контуры замка не обманешь иллюзией.
Лили молча кивнула, прикрыла за собой дверь и подошла к столу. Мысленно она отпустила чары сокрытия — и на безымянном пальце вновь тяжело блеснуло чёрное серебро, обвивавшее живой изумруд.
Макгонагалл сделала полшага вперёд, вглядываясь в перстень, и Лили показалось, что профессор едва заметно вздрогнула.
— Значит, пергамент регистрации не солгал, — тихо, почти шёпотом произнесла декан, поднимая на ученицу потрясённый взгляд. — Род Слизерин. Вы понимаете, мисс Эванс, что это значит? Магия Хогвартса признала вас не просто потомком, а действующей главой одного из четырёх домов Основателей.
— Я… если честно, профессор, я до сих пор не до конца в это верю, — искренне ответила Лили, стараясь, чтобы в голосе звучала только растерянность, тщательно выверенная и очищенная от ночного ужаса. — Я проснулась сегодня утром, в свой день рождения, и он уже был на руке. Я даже снять его не могу.
Макгонагалл медленно опустилась в своё кресло, сцепив пальцы на столе. Она пристально изучала лицо лучшей ученицы своего факультета, словно пытаясь разглядеть в нём следы тёмного проклятия или чьего-то злого умысла.
— Мисс Эванс, ответьте мне предельно честно. Никаких странных подарков накануне? Никаких писем, свитков или предметов, к которым вы проходили мимо или прикасались в последние дни? Вы уверены, что это не ловушка?
— Абсолютно, профессор, — твёрдо сказала Лили, глядя декану прямо в глаза. Здесь ей даже не приходилось лгать. — Вчера был самый обычный день. Уроки, дежурство в коридорах, потом я легла спать. Я… я маглорождённая, профессор Макгонагалл. Мои родители — дантисты. Откуда во мне кровь Слизерина?
Декан тяжело вздохнула, на мгновение прикрыв глаза и потерев переносицу.
— Магия древних родов непредсказуема, мисс Эванс. Вымирающие линии порой находят самых неожиданных наследников, отыскивая малейшую каплю родственной крови через десятки поколений сквибов… Особенно когда прежний претендент осквернил себя так, что сама магия рода от него отвернулась.
Лили сдержала желание вздрогнуть: Макгонагалл, сама того не зная, только что подтвердила слова Пенелопы Пуффендуй о «предыдущем варианте».
Профессор на мгновение посерьёзнела, бросив быстрый взгляд на правую руку Лили, где на безымянном пальце, несмотря на снятую иллюзию, не было нужды больше ничего скрывать:
— Однако как ваш декан и заместитель директора я обязана предупредить вас о последствиях. Магия Гринготтса и чары Хогвартса связаны напрямую с реестрами Министерства Магии. Все списки студентов, экзаменационные ведомости, табели успеваемости и даже нашивки старост обновились автоматически ещё ночью. Везде, вплоть до попечительского совета, вы теперь значитесь как Лили Слизерин — точнее, леди Слизерин. Скрыть это уже не выйдет: на первом же уроке любой преподаватель, открывший журнал, увидит ваше новое имя, а к обеду об этом будет гудеть весь замок.
Лили на секунду прикрыла глаза, осознавая, что спокойная школьная жизнь закончилась окончательно и бесповоротно, но тут же выпрямила спину. Вспомнив ночную решимость Марлин и чувствуя приятную, уверенную тяжесть родового перстня на пальце, она твёрдо кивнула:
— Я понимаю, профессор. Раз уж магия сама решила всё обнародовать, прятаться бессмысленно. Я готова.
— В таком случае держите голову высоко, — одобрительно кивнула Макгонагалл, поправляя очки. — Никому в этих стенах я не позволю притеснять вас или ставить под сомнение ваше право. Но прошу вас об одном: будьте предельно осторожны. Сейчас неспокойные времена, и человек, который долгие годы выдавал себя за единственного потомка Слизерина, вряд ли обрадуется, узнав, что у рода появилась настоящая хозяйка. Альбус сейчас в отъезде до вечера, но как только он вернётся, мы обязательно обсудим вашу защиту. А пока, если вам понадобится совет или помощь — двери моего кабинета открыты для вас в любое время дня и ночи. С днём рождения вас, леди Слизерин. Ступайте на завтрак.
Лили кивнула, чувствуя, как от этого нового обращения по спине пробегают мурашки, и вышла из кабинета. Прятать перстень под иллюзией больше не имело никакого смысла — через пару часов об этом всё равно узнает вся школа.
* * *
Выйдя из кабинета трансфигурации, Лили не пошла в Большой зал. Вместо этого она свернула в пустой боковой коридор за гобеленом с изображением Варнавы Вздрюченного, где её уже ждали Марлин и Алиса, которые перехватили её взглядом ещё на лестничной площадке и поспешили следом.
— Ну? Что она сказала? — с порога выпалила Марлин, оглядываясь по сторонам и накладывая на нишу за гобеленом быстрые отводящие глаза чары.
Лили молча подняла правую руку, демонстрируя открытый родовой перстень, и коротко пересказала им слова декана: и про автоматическое обновление реестров Министерства и Гринготтса, и про списки успеваемости, и про то, что уже на первом уроке любой профессор прочтёт её новое имя вслух.
Алиса тихо присвистнула, а Марлин нахмурилась так сильно, что между бровями залегла глубокая складка.
— Лили Слизерин… — пробормотала Марлин, пробуя имя на вкус. — Да уж, ночной план летит к чертям. Если к обеду об этом будет знать вся школа, то к вечеру на тебя нацелятся не только слизеринцы и Дамблдор, но и половина Пожирателей за пределами замка. Тайком побродить по коридорам после отбоя теперь точно не выйдет — за каждым твоим шагом будут следить.
— Именно, — выдохнула Лили, прислоняясь спиной к холодной каменной стене. — И времени до возвращения директора у меня всего ничего. Нам нужно менять план прямо сейчас, пока весь замок ещё не проснулся окончательно.
Марлин шагнула ближе, скрестив руки на груди, и посмотрела на подругу с непривычной для неё, почти взрослой рассудительностью:
— Подожди, Лили, не торопись лезть в тайники замка вслепую, — серьёзно сказала она. — Речь идёт о родовом наследии древнейшей семьи. Прежде чем открывать двери Слизерина, тебе бы стоило заглянуть в Гринготтс. Гоблины проведут проверку крови и точно скажут, что именно ты унаследовала и не висит ли на этом перстне какое-нибудь родовое проклятие.
— А ещё лучше — поговорить с кем-то из чистокровных, кому мы доверяем, — тут же подхватила Алиса, переглянувшись с Марлин. — С Джеймсом или Сириусом, например.
Лили скептически приподняла бровь:
— С Поттером и Блэком? Алиса, ты серьёзно? Они же завтра же разболтают это на весь замок или превратят в очередную шутку!
— Не разболтают, если сказать, что это вопрос жизни и смерти, — возразила Алиса, кладя руку на плечо подруги. — Джеймс вырос в древнем роду, он с детства знает, как работают родовые артефакты и клятвы. А Сириус вообще Блэк — их семья веками была связана со Слизеринами. Уж он-то точно разберётся, с чем ты имеешь дело, и, поверь, ради тебя они оба будут молчать как рыбы.
— И они знают замок лучше, чем кто-либо другой, — добавила Марлин, хитро прищурившись. — Если вход в эту библиотеку спрятан где-то в стенах Хогвартса, у Поттера с Блэком наверняка найдётся пара идей, как туда пробраться незамеченными.
Лили задумчиво покрутила тяжёлый перстень на пальце. Мысль о том, чтобы посвятить в свою самую страшную тайну невыносимого Джеймса Поттера, вызывала внутренний протест, но правота подруг была очевидна: в одиночку с наследием самого Салазара Слизерина ей не справиться. И уж тем более ей не обойтись без тех, кто с пелёнок рос в закрытом мире чистокровных традиций и знает о магии крови больше, чем написано в школьных учебниках.
— Ладно, — наконец сдалась Лили, тяжело вздохнув. — Но рассказывать им будем не всё. Про сон и якоря Реддла — ни слова, по крайней мере пока. Скажем то же, что и Макгонагалл: проснулась с перстнем, реестры обновились, нужна помощь, чтобы разобраться в законах рода и обойти слежку в замке.
— Договорились, — улыбнулась Марлин, снимая отводящие чары с гобелена. — А с Гринготтсом разберёмся на ближайших выходных в Хогсмиде, то есть, сегодня, через камин в «Трёх мётлах» или с разрешения декана — Макгонагалл сама заинтересована, чтобы тебя проверили проклятия. А сейчас пойдёмте завтракать, пока на нас не объявили общешкольный розыск.
* * *
Двустворчатые двери Большого зала были уже распахнуты, и оттуда привычно тянуло тёплым ароматом свежеиспечённых тостов, бекона и утренней овсянки. Лили сделала короткий, глубокий вдох, расправила плечи и вместе с Марлин и Алисой переступила порог.
Первые несколько шагов прошли почти незаметно: зал гудел как потревоженный улей, совы с утренней почтой кружили под зачарованным серым небом потолка, а студенты лениво допивали тыквенный сок перед началом занятий. Но чем дальше Лили продвигалась вдоль длинного гриффиндорского стола, тем быстрее за её спиной и по бокам стихали разговоры.
Дело было не только в плотной, тяжеловатой ауре древней магии, которая окутывала её с самого пробуждения. Когда Лили прошла мимо стола Когтеврана, сидевший с краю шестикурсник вдруг поперхнулся чаем и вытаращил глаза на её грудь.
Лили машинально опустила взгляд — и внутренне сжалась, вспомнив слова Макгонагалл. Алый значок старосты факультета на её мантии изменился. Привычный золотой лев никуда не делся, но теперь он делил щит пополам с изящной изумрудной змеёй, обвившейся вокруг серебряной литеры «S» в самом углу герба. Магия замка не терпела полумер и честно отразила новый статус хозяйки.
— Эй, смотрите… — зашипел кто-то за столом Слизерина, когда девушки почти дошли до середины зала. — Что у грязнокровки Эванс на руке?
Шёпот прокатился по залу, словно сухой ветер по осенней листве. За столом змеиного факультета десятки голов одновременно повернулись в её сторону. Снейп, сидевший неподалёку от Малфоя и Розье, резко замер с занесённой над тарелкой вилкой — его тёмные глаза впились в тяжёлый перстень на безымянном пальце Лили, и лицо мгновенно приобрело болезненный, меловой оттенок. Малфой рядом с ним прищурился так, будто увидел привидение, и что-то резко прошипел соседу.
Лили сделала вид, что не замечает ни ледяных взглядов слизеринцев, ни ошарашенных перешёптываний пуффендуйцев, и спокойно опустилась на скамью рядом с Мародёрами, где Марлин и Алиса уже расчистили для них место.
— Доброе утро, Лилз! С днём рож… — начал было Джеймс, сияя привычной утренней улыбкой, но осекся на полуслове.
Его взгляд скользнул с её лица на переливчатый, двойной герб старосты, а затем упал на правую руку, которой Лили потянулась за кофейником. Улыбка сползла с лица Поттера так быстро, словно её стёрли заклинанием. Он замер, вцепившись пальцами в край стола так, что побелели костяшки.
Сидевший рядом Сириус лениво повернул голову, чтобы поддеть друга, но тут же застыл сам. Его серые глаза сузились, мгновенно считывая и чёрное серебро перстня, и живой изумруд со змейкой внутри. Блэк резко выпрямился, позабыв про недоеденный тост.
— Мерлинова борода… — выдохнул Сириус так тихо, что расслышали только те, кто сидел рядом. Он перевёл потрясённый взгляд с кольца на лицо Лили, а затем снова на значок. — Поттер, ты это видишь? Или мне в утренний кофе что-то подмешали?
— Вижу, — глухо отозвался Джеймс, не сводя с Лили серьёзного, непривычно жёсткого взгляда. От его обычной ребячливости не осталось и следа. — Это ведь не шутка, Эванс? И не трансфигурация?
— Нет, Джеймс, — тихо ответила Лили, спокойно наливая себе кофе, хотя пальцы внутри всё ещё слегка подрагивали от всеобщего внимания. — Не шутка.
Римус, сидевший напротив, медленно отложил утренний выпуск «Ежедневного пророка», вглядываясь в неё с тихим, потрясённым пониманием, а Питер просто разинул рот, переводя испуганный взгляд с Сириуса на перстень и обратно.
В этот самый момент за преподавательским столом открылась боковая дверь, и в зал вошла профессор Макгонагалл. Она обвела притихший зал строгим, предупреждающим взглядом из-под очков — таким, от которого даже самые дерзкие старшекурсники Слизерина предпочли немедленно уткнуться в свои тарелки.
Но Лили кожей чувствовала сотни взглядов, прикованных к её спине.
— Нам нужно поговорить, — очень тихо, наклонившись через стол, сказал Джеймс, глядя Лили прямо в глаза. — Сразу после завтрака. В пустом классе на четвёртом этаже. Это касается твоей безопасности, Лили.
— Мы как раз собирались предложить то же самое, — усмехнулась Марлин, намазывая тост маслом с видом человека, которого совершенно не волнует всеобщий переполох. — Доедайте быстрее, мальчики. День сегодня обещает быть насыщенным.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|