↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Логика Филиппа Ломбарда (джен)



Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Детектив
Размер:
Мини | 14 583 знака
Статус:
Закончен
 
Не проверялось на грамотность
Захотелось написать еще один фанфик по данному произведению, то есть альтернативный финал. Этот вариант ближе к фэндому, здесь только те, персонажи, которые были в оригинале. Допустим, Вере не удалось вытащить у Ломбарда револьвер и застрелить его. Как повел бы себя Филипп, и какие бы размышления затем его накрыли.
QRCode
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑

Логика Филиппа Ломбарда

Волна с глухим ревом разбилась о прибрежные скалы, обдав их солеными брызгами. Одутловатое тело доктора Армстронга мерно покачивалось в мутной пене.

Вера Клейторн первой отвела взгляд от мертвеца. Ее зрачки расширились. Она медленно повернула голову к Филипу Ломбарду. В его глазах она увидела то же ледяное озарение — теперь на острове остались только они двое.

Ломбард улыбнулся, но в этой улыбке не было ни тепла, ни былой насмешки. Только звериная настороженность.

— Ну что же, мисс Клейторн, — тихо произнес он. — Похоже, игра подошла к концу.

Вера сделала шаг назад, прижимая руки к груди, словно от холода.

— Вы… это вы все подстроили, Филип! Вы украли револьвер, вы притворились, что нашли его в ящике!

— Бросьте, Вера, — жестко оборвал он. — Мы оба знаем, кто из нас двоих слишком хорошо умеет притворяться.

Она бросилась к нему внезапно, с отчаянной решимостью загнанного зверя. Ее пальцы метнулись к карману его пиджака, но Ломбард не был тем беспечным авантюристом, каким казался в первый день. Инстинкты, отточенные в африканских джунглях, сработали быстрее мысли.

Он резко перехватил ее запястья железной хваткой, разворачивая к себе спиной и прижимая к груди. Вера рванулась, вскрикнув от боли и бессильной ярости, попыталась ударить его каблуком, но он лишь крепче сжал руки.

— Тише, тише, — выдохнул он ей в затылок, чувствуя, как бешено колотится ее сердце. — Я не стану в вас стрелять, Вера. Я не палач. Но и пулю в спину от вас получать не намерен.

Он повел ее вверх по скользкой тропе к особняку. Вера больше не сопротивлялась — силы окончательно оставили ее, сменившись глухим, леденящим оцепенением.

В доме царила мертвая тишина. Ломбард поднял ее на второй этаж и толкнул дверь ее спальни.

— Заходите, — коротко бросил Ломбард.

Когда она шагнула внутрь, он закрыл дверь снаружи и дважды провернул ключ в замочной скважине. Постоял секунду, прислушиваясь к тишине за дубовой дверью, затем сунул ключ в карман и спустился в гостиную.


* * *


Ломбард налил себе щедрую порцию бренди, сел в глубокое кожаное кресло у потухшего камина и положил револьвер на столик перед собой.

Итак, все кончено. Убийца заперт наверху. Остается лишь дождаться, когда утихнет шторм и придет катер с материка. Полиция заберет Веру Клейторн, а он, Филип Ломбард, выйдет из этой истории живым.

Он сделал глоток. Алкоголь обжег горло, но облегчения не принес. Вместо этого в голове начали всплывать странные, неудобные детали.

«Постой-ка, старина», — сказал он сам себе, глядя на пустую обеденную залу, где на столе одиноко стояла последняя фарфоровая фигурка. — «Давай включим голову. Она обычная школьная учительница. Как, черт возьми, она могла все это провернуть?»

Он начал загибать пальцы.

Первое — Блор. Здоровый, как бык, бывший инспектор полиции. Чтобы сбросить тяжелые мраморные часы с подоконника второго этажа точно ему на голову, нужно обладать недюжинной мужской силой и рассчитать момент до секунды. В тот миг, когда Блор пошел к дому за едой, Вера была здесь, на берегу, прямо на глазах у Ломбарда. Она не отходила от него ни на шаг.

Второе — Армстронг. Как хрупкая женщина могла заманить взрослого мужчину на обрыв ночью и столкнуть в бушующее море? Врач был напуган, он никому не доверял.

Третье — деньги. Покупка Негритянского острова, дорогой катер, провизия, найм слуг — все это стоило целое состояние. Откуда у бедной гувернантки такие средства?

И, наконец, четвертое — самое главное. Досье. В первый же вечер голос с граммофонной пластинки зачитал обвинения каждому из десяти гостей. Причем речь шла не о громких скандалах из газет. Об его истории с туземцами в Африке знали единицы, дела Роджерсов, Эмили Брент и генерала Макартура вообще никогда не доходили до прессы, а правда о лжесвидетельстве Блора скрывалась в закрытых полицейских архивах. Простая учительница гимнастики никак не могла собрать компромат на девять совершенно разных людей из разных концов страны. Тут газетных вырезок недостаточно — нужен прямой доступ к закрытым судебным и следственным материалам, а также связи в Скотланд-Ярде и министерстве юстиции.

Кто из собравшихся на острове мог иметь такой доступ, такие деньги и такие связи? Ответ напрашивался сам собой.

Ломбард медленно поставил стакан. Холодный пот выступил у него на лбу.

Он вспомнил пулевое отверстие во лбу судьи Уоргрейва. Вспомнил, что осмотр проводил доктор Армстронг. Один. В полумраке гостиной при свечах. А потом тело судьи отнесли в его спальню на втором этаже, но никто из оставшихся в живых больше не заглядывал туда, чтобы проверить труп.

«Старый дьявол», — прошептал Ломбард, чувствуя, как по спине пробегает ледяной холодок. — «Он инсценировал собственную смерть. Заставил доктора помочь ему, а потом убрал свидетеля».

Ломбард вскочил с кресла. Если судья жив и прячется в своей спальне или где-то еще, Вера наверху абсолютно беззащитна — заперта в комнате без единого шанса сбежать.


* * *


Ключ повернулся в замке с резким скрежетом. Вера сидела на краю кровати, обхватив колени, и смотрела в окно. Услышав шаги, она вздрогнула, но не обернулась.

— Если вы пришли покончить со мной, делайте это быстрее, — глухо произнесла она.

— Простите меня, Вера, — тихо сказал Ломбард.

Она медленно повернула голову. Он стоял в дверях, опустив револьвер. В его глазах больше не было жестокости — только усталость и горькое раскаяние.

— Я был слепым идиотом, — продолжил он, подходя ближе. — Я подумал на вас, потому что больше было не на кого. Но вы не могли этого сделать. Когда на Блора упали часы, мы с вами сидели на берегу. У вас нет денег, чтобы купить этот проклятый остров. И вы никак не могли собрать досье на всех нас — для этого нужен доступ к закрытым судебным и следственным архивам.

Вера смотрела на него, боясь поверить.

— Но если не я… и не вы… Филип, кто же тогда?

— Судья Уоргрейв, — твердо ответил он. — Только у него были и деньги, и доступ к тайным материалам следствия, и нужные связи. Он не убит. Вспомните, кто осматривал тело в темноте. Армстронг. Уоргрейв инсценировал свою смерть, переждал в своей спальне, а потом избавился от доктора и сбросил часы на Блора.

Слова Ломбарда звучали безумно, но в них была та страшная, безупречная логика, которой так не хватало все эти дни. Вера посмотрела на его лицо, на протянутую руку, и ледяной панцирь вокруг ее сердца треснул. Она поняла, что он говорит правду.

— Он наверняка в своей комнате! — выдохнула Вера, вскакивая. — Пойдемте туда немедленно!

— Нет, — Ломбард покачал головой, сжимая ее ладонь. — Идти в лоб опасно. У старого лиса может быть запасной пистолет. Если мы ворвемся в спальню, он либо застрелит одного из нас, либо успеет пустить пулю себе в лоб, чтобы не сдаваться живым. Нам нужно, чтобы он сам вышел из укрытия без оружия, уверенный, что его план сработал.

— Как мы это сделаем? — прошептала она.

— Перестанем играть по его правилам, — усмехнулся Ломбард, и в его голосе снова зазвучала знакомая дерзость. — Он ждет, что я застрелю вас или вы меня, а оставшмйся потом сойдет с ума. Что ж, дадим ему представление.


* * *


Через десять минут в коридоре второго этажа раздались громкие голоса. Вера кричала — пронзительно, с нотками неподдельной истерики. Ломбард отвечал ей грубо и угрожающе. Затем прогремел выстрел — пуля ушла в деревянную обшивку стены в пустой соседней спальне. Раздался грохот от падения тела.

После выстрела в доме воцарилась гробовая тишина.

Вера, стуча каблучками спустилась вниз, прошла в гостиную и громко хлопнула дверью, делая вид, что вышлал на террасу. На самом деле она бесшумно скользнула за тяжелые бархатные портьеры у лестницы. Ломбаод остался лежать наверху, у самого края площадки, притворясь убитым, спрятав револьвер под себя.

Ждать пришлось недолго. Вскоре, наверху, в конце коридора, бесшумно приоткрылась дверь спальни судьи. На площадку вышла высокая, чуть сгорбленная фигура. Лоуренс Уоргрейв был в своем безупречном костюме, на лбу его не было никакой раны — лишь аккуратно стертый грим. Руки его были пусты, если не считать мотка бельевой веревки, с которой он направился к комнате Веры, чтобы подготовить сцену для «уцелевшей» жертвы и завершить свой дьявольский замысел. Он не взглянул на лежащего Ломбарда, уверенный, что тот мертв.

— Добрый вечер, милорд, — раздался из тени спокойный голос Ломбарда, который уже бесшумно поднялся на ноги.

Уоргрейв замер на пороге. Его тяжелые веки приподнялись, и в холодных глазах впервые мелькнуло искреннее изумление, быстро сменившееся презрительной усмешкой.

— Весьма впечатляюще, капитан Ломбард. Признаюсь, я недооценил вашу смекалку. Вы раскусили мой план.

— Оставьте ваши речи для виселицы, судья, — Ломбард вышел из тени, не опуская ствола. По лестнице поднималась Вера. — Бросьте веревку. Скоро придет катер, и вы ответите перед настоящим судом.

Уоргрейв медленно разжал пальцы. Веревка глухо упала на ковер. Старик посмотрел на них с холодным, почти насмешливым превосходством.

— Суд? — тихо рассмеялся он. — Не тешьте себя иллюзиями, мистер Ломбард. Врачи дали мне от силы два месяца. У меня неоперабельный рак на последней стадии. Я в любом случае не доживу до приговора. Моя миссия на этой земле окончена — я лишь ускорил неизбежное для тех, кого не смог покарать закон.

В коридоре повисла тяжелая тишина. Ломбард понял, что старик не лжет — в изможденном лице судьи читалась печать близкой смерти, но разум его оставался ясным и чудовищно жестоким.

— Даже если так, — твердо ответила Вера, вставая рядом с Филипом, — остаток своих дней вы проведете не как вершитель судеб, а как разоблаченный убийца в тюремной камере. И мир узнает правду.

Они связали старика его же веревкой, тщательно обыскали его спальню, забрав спрятанный в матрасе револьвер и рукопись с признанием, и заперли Уоргрейва в комнате до утра.


* * *


Первые лучи рассвета окрасили горизонт в нежно-розовый цвет. Море утихло, и лишь мерный плеск волн о прибрежные камни нарушал утреннюю тишину.

Филип Ломбард и Вера Клейторн сидели на каменной балюстраде террасы, укутавшись в пледы, которые принесли из дома. На столе рядом с ними лежали два револьвера и толстая пачка исписанных листов — дневник судьи.

Ломбард сделал глоток горячего кофе из термоса, посмотрел на спокойную воду и вдруг тихо, с легким торжеством рассмеялся.

— Знаете, Вера, а ведь я с самого начала был прав, — произнес он, поворачиваясь к ней. В его глазах впервые за эти дни заиграли знакомые дерзкие искорки.

Вера удивленно приподняла брови, отводя взгляд от моря.

— О чем вы, Филип?

— О старом дьяволе наверху, — Ломбард кивнул в сторону окон второго этажа. — Вспомните тот вечер, когда мы только поняли, что посторонних на острове нет, а убийца — один из нас. Кого я назвал первым?

Вера нахмурилась, восстанавливая в памяти события позавчерашней ночи.

— Судью Уоргрейва. Вы сказали, что он всю жизнь только и делал, что выносил смертные приговоры.

— Именно! — с победной улыбкой подтвердил Ломбард. — Мое звериное чутье меня не подвело. Я сразу сказал: этот старик с лицом черепахи слишком привык распоряжаться чужими жизнями. Ему не хватало только мантии и черной шапочки, чтобы превратить этот остров в свой личный зал суда.

— Но потом вы отказались от этой версии, — тихо напомнила Вера. — Когда мы нашли его в кресле с простреленным лбом.

— И это была моя главная ошибка, — вздохнул Филип, становясь серьезным. — Я позволил спектаклям сбить себя с толку. Увидел кровь, поверил врачу на слово и вычеркнул главного подозреваемого из списка. Надо всегда доверять первому инстинкту, Вера. В джунглях сомнения стоят жизни — здесь, как выяснилось, тоже.

Вера посмотрела на него с теплой, немного грустной улыбкой.

— Хорошо, что вы все-таки вспомнили о своем инстинкте до того, как мы наделали непоправимых глупостей.

— Что поделать, я просто не мог позволить себе проиграть эту партию, — ответил Ломбард, накрывая ее озябшую ладонь своей. — Тем более, когда на кону стояла не только моя голова.


* * *


Ближе к полудню со стороны материка донесся рокот мотора. На горизонте показался катер Фреда Нарракотта. Лодочник не рискнул идти на остров в одиночку: еще накануне с берега видели странные вспышки сигналов бедствия, а утром никто не ответил на световые знаки. Почуяв неладное, Нарракотт прямиком отправился в участок, и теперь на палубе его катера стояли четверо констеблей во главе с инспектором полиции.

Когда полицейские поднялись на террасу с оружием наготове, они ожидали увидеть бойню, но встретили лишь измученных, но спокойных мужчину и женщину.

Ломбард без лишних слов передал инспектору оба револьвера и рукопись Уоргрейва.

— Главный подозреваемый связан и заперт в спальне на втором этаже, инспектор, — сухо сказал Филип. — Его зовут Лоуренс Уоргрейв. Советую не спускать с него глаз ни на секунду, даже несмотря на то, что он смертельно болен.

Спустя двадцать минут два констебля вели по тропе к причалу связанного судью. Уоргрейв шел с гордо поднятой головой, не глядя на бывших «подсудимых», но по его бледному, осунувшемуся лицу было видно, что поражение ударило по его гордыне больнее любого приговора. Следом санитары переносили тела погибших.

Показания выживших и подробнейший дневник судьи, где он с педантичной точностью описал покупку острова через подставное лицо и каждую деталь своего плана, полностью сняли с Ломбарда и Клейторн любые подозрения. Уоргрейв скончался в тюремном лазарете через три недели, так и не дождавшись начала слушаний, но его имя навсегда покрылось позором.


* * *


Особняк на Негритянском острове после следствия отошел государству как вещественное доказательство по громкому делу, а позже был продан с торгов на снос — никто в здравом уме не захотел бы переступить порог этого проклятого места. Сами Филип и Вера больше никогда не возвращались в Девон, стараясь навсегда вычеркнуть эти скалы из памяти.

Прошло полгода. Шумный, вечно спешащий Лондон стал для них лучшим лекарством от воспоминаний о пустынном острове.

Они сняли небольшую светлую квартиру в тихом районе неподалеку от Гайд-парка. Пережитый ужас и необходимость доверять друг другу в самую страшную ночь их жизни стерли между ними все барьеры. Они знали друг о друге самую горькую правду, и им не нужно было притворяться лучше, чем они есть. Взаимное притяжение, возникшее еще в поезде по пути к морю, переросло в глубокую, спокойную любовь людей, которые вместе прошли через ад и помогли друг другу выжить.

Вечером, стоя у окна с видом на освещенную фонарями улицу, Вера прислонилась головой к плечу Филипа, держащего в руках два бокала вина.

— О чем задумалась? — тихо спросил он.

Вера улыбнулась, глядя на огни большого города, где вокруг кипела обычная, живая жизнь.

— О том, что иногда даже в самой безнадежной партии можно изменить правила, если рядом есть правильный партнер.

Глава опубликована: 21.11.2026
КОНЕЦ
Отключить рекламу

Фанфик еще никто не комментировал
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх