| Название: | Rose Fangs and Wolf Thorns |
| Автор: | OUATLovr |
| Ссылка: | https://archiveofourown.org/works/7333300?view_full_work=true |
| Язык: | Английский |
| Наличие разрешения: | Запрос отправлен |
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Текст главы
— Я принадлежу ему, а он мой, с этого дня и до конца моих дней.
И после церемонии и пира Маргери Тирелл стала королевой Семи королевств, женой Джоффри Злорожденного.
В другой жизни, возможно, была бы расплата за все злодеяния этого злого мальчика; возможно, была бы смерть на другой свадьбе, другой король был бы повержен, на этот раз по справедливости.
Но в этот день этого не было.
Вместо этого королева Маргери передала кубок с вином своему мужу, который отпил из него, и она увидела упущенную возможность, когда ничего не произошло, поскольку мгновение спустя она тоже отпила из кубка.
Возможно, часть ее желала, чтобы оно было отравлено, несмотря на то, что она пила то же вино, что и ее новый муж. Возможно, ей было все равно, так или иначе.
Санса не узнает. Она никогда не узнает, хотя всегда будет удивляться.
В конце концов, это был не тот вопрос, который приличные молодые леди задают королевам, которые заявляют, что любят своих мужей. И, кроме того, Санса верила, что Маргери никогда не ответит на этот вопрос.
Санса не знала, как долго продолжалось это мучительное пиршество, когда фальшивые улыбки стали хрупкими, а еда, которая черствела у нее во рту, протухла.
Она слышала замечания, которые продолжал делать ее лорд-супруг, как вполголоса, так и в лицо королю, в то время как король продолжал приказывать ему долить вина, слышала даже, как королева-мать сказала своему сыну, что, возможно, пришло время найти новое времяпрепровождение, чтобы его гостям не стало скучно.
Она услышала смех Джоффри при этом и увидела, как Маргери души в нем не чаяла, позволяя ему обнять себя за талию и нашептывая ему на ухо забавные пустяки, пока он на несколько коротких мгновений не забыл о том, что мучил своего дядю и половину гостей на своей свадьбе.
Санса Старк не осознавала, что сжимает в кулаке свой нож для мяса, пока Шая, якобы пришедшая сюда, чтобы помочь накормить стольких гостей, не выхватила его у нее из рук под видом того, что хочет налить ей вина.
— Пейте, миледи, — сказала Шая мягким и сочувственным голосом, и Санса за это отодвинула чашку.
— Я не хочу пить, — огрызнулась она на свою служанку, с содроганием напомнив себе о первых днях, когда Шаю посылали работать на нее, но не настолько, чтобы она извинялась за свои слова. Она была не совсем уверена в том, что чувствует по отношению к Шае в эти дни, больше, чем тогда, и поэтому это не имело значения.
Ничто не имело значения.
Затем она заметила устремленный на нее взгляд королевы-матери, холодный и пронзительный, и с трудом сдержала румянец, вместо этого снова повернувшись к королю и королеве.
Она не была уверена, поверила бы ей Шая, если бы она сказала женщине, что у нее не было намерения вонзать нож в шею Джоффри или в его грудь, поскольку умер ее брат Робб.
У нее никогда не было намерения доводить дело до конца; она не делала этого с того рокового дня, когда попыталась столкнуть Джоффри с крепостного вала, когда они смотрели на то, что осталось от тела ее отца. Тогда она усвоила ужасный урок, что никогда бы не смогла совершить такой подвиг.
Она знала, что Арья, вероятно, назвала бы ее трусихой за отказ довести дело до конца, и, возможно, так оно и было, но она никогда бы не подняла нож. Не совсем.
Однако было приятно держаться за него.
— И мы проведем церемонию бракосочетания, ваша светлость? Или вы недостаточно мужественны, чтобы выставлять себя напоказ перед своими подданными? — Мягко спросил Тирион, прерывая то, что, без сомнения, было очередной речью Джоффри, судя по выражению лиц Тиреллов, о предстоящей ночи. Сир Лорас выглядел особенно бледным, и Санса внезапно вспомнила о своих предупреждениях Маргери, что выйти замуж за Джоффри было бы ошибкой, о том, как Маргери отшутилась, просто объяснив, что ее брат, конечно же, защитит ее.
Санса моргнула, взглянув на Джоффри, осознавая, что не следила за разговором.
В последнее время она иногда так делала. Ее лорд-муж часто говорил ей за завтраком, что ее глаза остекленели, и она не отвечала ему по нескольку минут кряду. Ей было интересно, заметил ли это кто-нибудь еще.
Джоффри впился взглядом в лорда Тириона и открыл рот, но Маргери заговорила первой, положив руку ему на плечо, которую он, казалось, хотел стряхнуть, но не сделал этого.
— Его светлость почтил мое желание обнажаться только перед ним, — сказала новая королева тем нежным, мелодичным голосом, который, как часто замечала Санса, она использовала в попытке успокоить Джоффри. — Он очень добр, что делает это.
— Да, — довольно натянуто ответил Джоффри, поправляя воротничок. — В конце концов, она моя королева. Не будет никакой церемонии, которая могла бы смутить мою королеву.
Улыбка Маргери стала шире, как будто он только что предложил ей конфету.
— Ваша светлость так добры ко мне. Я только надеюсь, что сегодня вечером доставлю вам удовольствие.
Его взгляд скользнул по ее фигуре так, что Сансе стало дурно. Или, возможно, это было из-за вина.
— О, я думаю, ты мне... очень нравишься, — пробормотал он, и Санса удивилась, как Маргери удалось не покраснеть от этих слов или, по крайней мере, от его тона.
Однако она и бровью не повела.
Джоффри повернулся к своей плененной аудитории с плотоядной ухмылкой на лице, покачиваясь, и Маргери была вынуждена взять его за руку, чтобы он не шлепнулся на задницу.
В конце концов, это выглядело бы не очень любезно с его стороны.
Санса недоумевала, почему Маргери просто не дала ему упасть, когда Джоффри вырвался из ее объятий и объявил собравшимся:
— Мы с моей королевой сейчас удаляемся. Не стесняйтесь... продолжайте празднование. Мой дядя будет виночерпием для любого, кто предъявит на него права.
Затем он издал пьяный смешок, который прозвучал почти безумно, но не совсем, и Санса представила себе его голову на пике, а не голову ее отца.
— Пойдем, любовь моя, — пробормотала Маргери достаточно громко, чтобы быть услышанной, — я очень устала от этих празднеств. Ты настоящий джентльмен, что покидаешь их пораньше ради меня.
А потом они исчезли, и Санса задумалась, сколько синяков будет на лице Маргери утром. Сколько из них будет заметно.
Какая-то часть Сансы испытывала злорадное облегчение от того, что ее не постигла такая ужасная участь, но она с легкостью сменила эту мысль на беспокойство за судьбу своей подруги.
Она не знала, как долго продержится добродушная Маргери в качестве невесты Джоффри.
Она знала, что Маргери лучше играет в эту игру, чем она, но все равно волновалась, потому что никто никогда не смог бы пережить Джоффри.
— Ну что ж, тогда они приступают, — сказал Тирион, возвращаясь на свое место, и Санса подумала, что он намеренно не думает о том, что не давало ей покоя.
Что не так давно это могла быть она, идущая в спальню с Джоффри. Эта мысль заставила ее заметно вздрогнуть, и Тирион бросил на нее обеспокоенный взгляд. В последнее время он делал это все чаще и чаще, глядя на нее с таким беспокойством, словно она была сделана из стекла.
— Вы все еще хотите пойти отдохнуть, миледи? — спросил он тем странно мягким тоном, который, казалось, приберегал только для нее, тем, который она ненавидела слышать, потому что он только напоминал ей о том, что ее муж, несмотря на то, что он был бесом и покрыт шрамами, был наименее чудовищным в своей уродливой семье.
Она взяла его протянутую руку, благодарная, что он не упомянул о том, как сильно она дрожала.
— Я была бы рада, — сказала она ему, не встречаясь с ним взглядом, и позволила Тириону проводить ее со свадьбы обратно в покои, которые она никогда бы не назвала домом, не оглянувшись назад.
Никто не попытался их остановить.
Она и не подозревала, насколько королевой выглядела в тот момент.
Текст главы
Когда они вернулись в свои покои, Тирион выглядел довольно растерянным, когда взглянул на нее, словно чувствовал, что должен попытаться утешить ее, но не совсем понимал, как это сделать.
Этот его взгляд стал ей слишком хорошо знаком, и Санса все еще не была уверена, приносит ли он ей облегчение или тревожит.
Она почувствовала странную уверенность в том, что все вернулось на круги своя, когда он повернулся и отключился на маленьком диванчике у их кровати.
Если бы он этого не сделал, она, возможно, почувствовала бы себя обязанной извиниться перед ним за то, как Джоффри обошелся с ней, а она, конечно, не хотела этого.
В конце концов, она не хотела, чтобы ее утешали.
Самыми приятными моментами для нее были те, когда она была одна или когда она была с Маргери, хотя эти моменты становились все менее приятными, когда она осознавала, что у Маргери, как и у всех в Королевской Гавани, были причины для ее внимания, по крайней мере, в какой-то степени, и, в любом случае, их становилось все меньше и меньше. Приближались дни ее свадьбы с безумцем, который ненавидел Сансу так же сильно, как и вожделел ее.
Теперь она была одна, или настолько одинока, насколько могла надеяться оказаться в городе, окруженная глазами и ушами Ланнистера, и была рада избавиться от этого ужасного предлога для свадьбы, рада, что больше не будет наблюдать, как Джоффри издевается над смертью ее брата и смеется над ее мужем.
Она не знала, как долго простояла там, в простых покоях Тириона Ланнистера, все еще рассеянно держа в руке бокал вина, с которым не расставалась со свадебного пира, который все это время казался ей неуместным.
Она задалась вопросом, заказал ли Тирион ей бокал, чтобы он мог его выпить, или потому, что знал, что этот день будет для нее мучительным.
Она знала, что со дня свадьбы ее муж старался сделать их союз как можно более безболезненным для нее, но почему-то не могла поверить, что он способен на такую доброту.
Тем не менее, ей никогда раньше не давали вина на подобных сборищах. Иногда Серсея бывала жестока и заставляла ее пить, но только для того, чтобы посмеяться, когда она разбрызгивала вино повсюду.
Сегодня она не подавилась своим вином, хотя почти пожалела об этом.
Раздался стук в дверь, в их дверь, и Санса подняла глаза, отставила кубок с вином и крикнула срывающимся голосом, который выдавал ее саму:
— Да?
Она почти ожидала, что войдет Джоффри, уже уставший от своей прекрасной невесты и желающий изнасиловать свою леди-тетю прямо сейчас.
Дверь открылась, и Шая вошла в комнату, окинув взглядом Тириона, рухнувшего на диван, и лицо Сансы, хотя она, к счастью, не стала комментировать, насколько бледной была, когда закрывала за собой дверь, чудом сохранив равновесие, несмотря на сверток в ее руках.
— Я принесла еще еды, миледи, — прошептала она, показывая на маленькое серебряное блюдо, полное маленьких пирожных и сыра. — Вы рано ушли, и я подумала, что вы, возможно, проголодались.
Санса заставила себя отвести взгляд, в котором, без сомнения, она не сомневалась.
— Я не голодна.
Шая кивнула, ничуть не смутившись.
— Что ж, тогда я просто поставлю их туда, миледи, — сказала она, послушно входя в комнату, чтобы поставить блюдо на один из столиков с подушками. — Не желаете ли... чего-нибудь еще?
Было очень много вещей, которых хотела бы Санса Старк, но она знала, что Шая не сможет исполнить ни одну из них, знала, что ей не подобает так жалеть себя, когда ее подруга, несомненно, страдает всего в нескольких залах отсюда.
— Ты могла бы... посидеть немного, если хочешь, — уклончиво сказала она и притворилась, что не заметила, как улыбнулась Шая, усаживаясь рядом с ней у окна с видом на море.
— Этот из Браавоса, — сказала она, указывая на корабль, который был всего лишь пятнышком на горизонте, паруса которого были слишком малы, чтобы разглядеть их отсюда.
Они уже давно не играли в эту игру, в ту, где они угадывали, какие корабли откуда приплыли; Санса устала от этой игры после того, как Шая объяснила, почему ее это так забавляет, но она заставила себя улыбнуться.
— Правда? — Спросила Санса, откусывая кусочек лимонного торта и делая вид, что не замечает ее торжествующей улыбки, делая вид, что теперь ее больше не волнует эта скучная игра.
В конце концов, Шая принесла ей лимонные пирожные. Когда-то они были ее любимыми, и она вполне могла бы съесть их сейчас, раз уж они были здесь.
Шая с энтузиазмом кивнула.
— И сегодня они украшены розами. В честь свадьбы. Просто набит ими до отказа. Моряки выбрасывают их за борт с тех пор, как покинули порт. Она фыркнула, что-то в этом показалось ей особенно забавным, хотя Санса не стала спрашивать почему.
В другой раз Санса рассмеялась бы, потому что не сомневалась, что королева Шипов прибегла бы к подобному легкомыслию, учитывая, на что она пошла, готовясь к свадьбе. Просто чтобы показать всем и каждому, что у Тиреллов были деньги, чтобы быть такими беспечными.
— Я не хочу играть в эту игру сегодня, — наконец сказала она Шае, когда та указала на еще две корзины с розами Тиреллов, и Шая взглянула на нее, а затем пожала плечами в знак согласия, делая то, что она всегда делала, когда Санса о чем-то ее просила.
Шая была, пожалуй, единственным человеком в Королевской Гавани, который беспрекословно выполнял волю Сансы, и это пугало ее в той же мере, в какой приносило облегчение.
— Ты пропустила "Медведя и прекрасную деву" в исполнении лорда Тирелла, — внезапно сказала она, и Санса искоса взглянула на нее. — Это было не очень хорошо, но потрясающе. Ты могла бы посмеяться.
Санса не могла вспомнить, когда в последний раз смеялась.
— Да? — устало спросила она, притворяясь заинтересованной.
Шая, должно быть, заметила это, потому что не стала вдаваться в подробности.
— Почти наверстала упущенное до конца свадьбы.
Это вызвало у Сансы слабый смешок, более сухой, чем она любила.
— Это было ужасно, не так ли?
Губы Шаи дрогнули.
— Да, это было так.
Санса заколебалась, ей хотелось спросить Шаю о чем-нибудь, но она не была уверена, как будет воспринята ее просьба.
— Шая... как ты думаешь, ты могла бы найти способ проведать леди Маргери завтра? Как она там?..все в порядке? Только...она моя самая близкая подруга здесь, в Королевской гавани, и...
Шая бросила на нее понимающий взгляд.
— Я дружу с одной из ее фрейлин, — сказала она наконец, — я спрошу о ней.
Санса кивнула. В конце концов, она ничего другого и не ожидала, и сомневалась, что даже это по-настоящему успокоит ее странные тревоги.
Серсея не раз говорила ей, что женщина не может позволить себе заботиться о ком-либо, кроме себя, и Санса обнаружила, что все равно заботится о Маргери, хотя и знала, что Маргери не заботится о ней в такой же степени.
Ей нужно было чем-то отвлечься.
— Откуда ты родом, Шая? — резко спросила Санса.
Шая приподняла бровь, изобразив недоумение от этого вопроса.
— Откуда вы приехали, миледи? — Однако акцент выдавал ее с головой, и Санса продолжала:
— Ты не здешняя. У тебя странный акцент, и ты не знаешь того, что положено знать служанкам, — сказала она беззаботным тоном. — И я вижу, как ты смотришь на лорда Тириона, и как он смотрит на тебя. Может, я еще молода, но я не слепая.
Впервые с тех пор, как они познакомились, щеки Шаи покрылись румянцем, но, возможно, она просто выпила.
— Простите, миледи.
Санса улыбнулась.
— Не стоит. Ты очень красивая женщина, а он... — Она замолчала, не в силах придумать подходящую ложь. Правда заключалась в том, что Санса понятия не имела, что может привлечь любую женщину в ее лорде муже, и поэтому не могла придумать, как бы солгать в этот момент. Каждый раз, когда она смотрела на него, она видела только Ланнистера и получеловека.
Шая рассмеялась.
— Он не такой уж плохой, миледи. Вы, конечно, уже поняли это.
Санса заколебалась.
— Он... он добр ко мне, — застенчиво призналась она, и Шая посмотрела на нее так, словно хотела улыбнуться, но не стала.
— Я приехала сюда с Севера, — сказала она, и Санса приподняла бровь.
— Я с Севера, а ты совсем не похожа на уроженку Севера, — упрекнула она, и Шая ухмыльнулась.
— Я и не знала, что ты уделяешь такое внимание моему акценту, — поддразнила она, и что-то в ее словах задело Сансу, хотя она и не смогла бы сказать, что именно.
— Я из Лората, — внезапно произнесла Шая, и Санса удивленно моргнула.
— Я никогда о таком не слышала, — призналась она после долгой паузы. На самом деле, это звучало знакомо, но Санса была слишком уставшей, чтобы всерьез задумываться об этом.
Шая рассмеялась.
— Это бы меня не удивило. Это один из Вольных городов. Как и Браавос, но в Королевской Гавани никому нет дела до Лората, потому что у них нет торговли с Вестеросом. Они...предпочитаю благочестие всему остальному.
Санса покосилась на собеседницу.
— Как ты здесь оказалась?
Шая рассмеялась.
— Не можешь себе представить, чтобы я молилась богам в любое время суток, а ты?
Санса покраснела.
— Я не имела в виду...
Она махнула рукой.
— Ты сказала, но это правда. Мне там не понравилось. Я сбежала, когда была младше тебя. Побывала в Волантисе и Пентосе. Затем в Вестерос. Я всегда хотела путешествовать, когда была маленькой девочкой.
Санса, прищурившись, посмотрела на нее, решив, что история была гораздо длиннее, чем она рассказывала.
— На что это похоже, там? — тихо спросила она.
Шая прикусила губу.
— По-другому, — сказала она наконец и пожала плечами. — Не лучше и не хуже, просто по-другому. Теплее.
Санса фыркнула.
— Не могу представить себе места теплее, чем Королевская Гавань.
— Ну, это потому, что ты с Севера, — сказала Шая, изображая дрожь. — Я всегда там мерзла. Слишком теплокровная.
Санса задумчиво улыбнулась.
— Думаю, сейчас, побывав там, я бы почувствовала себя по-другому.
Шая пожала плечами.
— Я так не думаю. Твоя кровь никогда не забывает о себе, даже если все остальное в тебе забывает.
Сансе не пришлось долго размышлять над этим, хотя она вздрогнула от этих слов, гадая, были ли они каким-то странным предзнаменованием или это просто разыгралось ее воображение. Раздавшееся позади них покашливание заставило ее подпрыгнуть, едва не уронив лимонный пирог, который она ела, когда, обернувшись, она увидела, что ее лорд-супруг сидит на диване и наблюдает за ними с чем-то похожим на нежность в глазах.
Или, возможно, это была не нежность. Она никогда не могла сказать наверняка, имея дело с Бесом.
— Я, кажется, немного вздремнул, — сказал он с легким самоуничижительным смешком, который Санса уже привыкла слышать от него. Ей это не понравилось.
— Что я пропустил? — его взгляд сосредоточился на еде, и Шая рассмеялась, протягивая поднос ему, чтобы он взял кусочек, а затем снова протягивая его Сансе.
Санса притворилась, что не в курсе заговора Шаи и Тириона по ее откармливанию, поскольку после смерти матери и Робба она плохо питалась, но их методы и в лучшие времена были довольно очевидны. Тем не менее, они были милыми, и поэтому она обычно делала вид, что позволяет им это.
Сегодня Санса покачала головой, а Шая подавила вздох.
— Возможно, мы могли бы поиграть в игру, — предложил тогда Тирион, который, казалось, уловил настроение Сансы, и его голос звучал слишком весело.
Санса вздохнула. Не то чтобы она не ценила его стараний; в конце концов, как она сказала Шае, он был добр к ней. Она просто не могла им доверять.
— Я немного устала, — тихо сказала она, а затем посмотрела на кровать.
Некоторое время назад ее лорд-супруг предложил передвинуть кровать в другой угол комнаты, чтобы они могли спокойно спать. До сих пор он был достаточно любезен, чтобы всегда спать на этом маленьком диванчике в их маленьких покоях, особенно когда напивался, за что Санса была ему ужасно благодарна, хотя никогда не говорила об этом своему лорду-мужу. Тем не менее, кровать так и не была доставлена, потому что иногда Серсея приходила сюда позлорадствовать, и ей наверняка было что сказать по этому поводу, как утверждал лорд-муж Сансы.
Даже ее покои, в которых она была просто леди Сансой, дочерью погибших предателей, были больше, чем те, которые она теперь делила с лордом Тирионом, и она часто задавалась вопросом, почему Ланнистеры должны относиться к дочери мертвого предателя лучше, чем к своей собственной.
Еще одно доказательство того, что они были чудовищами, эти львы.
Тирион прикусил губу, затем, по какому-то тайному настоянию Шаи, Санса предположила:
— Леди Санса...
— Может быть, вы с Шаи могли бы ненадолго прогуляться по садам? — Перебила ее Санса, вложив в свой голос немного надежды. — Джоффри наверняка будет занят, по крайней мере, до конца сегодняшнего дня.
Тирион вздрогнул.
— Конечно, миледи, — сказал он наконец, и Санса понадеялась, что ей удалось скрыть вздох облегчения лучше, чем она думала.
Текст главы
Септа Бейлор. Здесь полно витражей и памятников святым и королям. Это было, пожалуй, единственное красивое место, оставшееся в Королевской Гавани, потому что Джоффри редко приходил сюда помолиться, и все, что не было осквернено прикосновением Джоффри, казалось Сансе прекрасным.
Сансе стало интересно, считает ли Джоффри себя богом и поэтому вообще не испытывает потребности молиться. Она бы не стала сомневаться в этом, если бы это было так.
Она молилась, как всегда, о том, о чем не могла произнести вслух. О том, чего, как она знала, у нее не могло быть.
Она пришла сюда помолиться за жизнь своего отца, когда все еще считала Джоффри существом, способным на милосердие. Королева-мать поощряла ее к этому, более того, велела ей молиться и за его запятнанную душу, вплоть до того самого момента, когда мясник Джоффри срубил голову ее отца с плеч.
Когда Серсея позже заговорила о молитве и о том, как ее собственный отец разочаровал ее в вере в богов, Санса поняла шутку.
Но она продолжала приходить сюда, даже если не была так уверена, что боги услышат ее молитвы, как раньше.
Она молилась за Арью, если та вообще была еще жива. Ради Джона, чтобы он простил ее за те годы, которые она потратила на то, чтобы быть не слишком доброй к нему, если бы он вообще был еще жив. Ради душ бедных Брана и Рикона. Ради души ее отца. Ради души ее матери и Робба, чтобы Отец даровал им справедливость, а Мать — милосердие.
Иногда она ходила в Королевский лес, где росло старое Сердце-дерево, чтобы помолиться Древнему Богу, как это делала ее семья, но это занятие становилось все труднее и труднее, учитывая, что Ланнистеры хотели всегда присматривать за ней, и, в конце концов, она всегда находила то, что нужно. Семь лет — это так романтично, как в детстве. Так научила ее септа.
Она молилась о справедливости. О смерти Джоффри. О причине надеяться.
И на этот раз она молилась за Маргери Тирелл.
Она не видела новую королеву со дня свадебного пира, когда Джоффри, полупьяный, увел свою невесту и скрылся в их покоях.
Это было четыре дня назад, и, хотя Шая обещала рассказать ей об их новой молодой королеве, все, что она смогла выяснить, это то, что Маргери была очень занята, приспосабливаясь к своей новой роли королевы, и редко видела леди, с которой Шая дружила.
Вряд ли это было утешением.
Какая-то часть Сансы задавалась вопросом, не скрывается ли Маргери все еще в покоях Джоффри, ее тело разорвано и истекает кровью, в нем уже живет следующий монстр Ланнистеров, и именно поэтому ее не видели ни Санса, ни Шай.
Наяву ее преследовали мысли о том, что может случиться с ее подругой теперь, когда Джоффри может заявить на нее свои права. Ее любимого брата Лораса не будет рядом, чтобы спасти ее от него, как однажды намекнула ей Маргери.
Она представила себе синяки на этой красивой, нежной коже. Ресницы. Она представила разбитую губу, струйку крови, стекающую по подбородку Маргери.
Она не могла представить себе брачную ночь, и она знала, на какие ужасы способен Джоффри.
Но она знала, что это не так. Маргери просто не могла видеть ее с первой брачной ночи, занятая делами, которыми должна заниматься королева, делами более важными, чем дружба с выданной замуж дочерью мертвого предателя.
Теперь она знала, что Маргери сблизилась с ней, потому что ее семья хотела, чтобы Санса вышла замуж за представителя дома Тиреллов, чтобы они могли стать Хранителями Севера через нее, и когда игра была закончена, Маргери не была столь внимательна. Конечно, у нее тоже не было времени готовиться к своей свадьбе.
Серсея позаботилась о том, чтобы мучить ее подобными вещами, когда она была по уши в выпивке, а Санса была рядом, чтобы разыгрывать из себя жертву, точно так же, как она позаботилась о том, чтобы мучить ее рассказами о своем лорде-муже Бесе.
Но, по мнению Сансы, в их отношениях было нечто большее, чем просто политические игры. В некотором смысле они были подругами, и поэтому она пожалела Маргери за то, что, как ей казалось, происходило с ней прямо сейчас.
— Здесь так мрачно, не правда ли? — голос справа от нее заставил Сансу чуть не выпрыгнуть из кожи, и она обернулась.
— Сир Лорас, — Санса удивленно моргнула. На нем был не белый плащ, а зеленый, дома Тиреллов, и он выглядел неуместно здесь, в Септе. — Я не ожидала увидеть вас здесь. Она покраснела, осознав, что сказала. — Я имею в виду...
Сир Лорас усмехнулся.
— Все в порядке, леди Санса. Обычно я здесь не бываю. Он взглянул на статую короля Бейлора Благословенного, и ей показалось, что она заметила, как он прячет усмешку. — В последнее время я чувствую себя странно набожным.
Санса вполне могла себе представить, почему. Она вспомнила слова Маргери о том, что, если Джоффри когда-нибудь будет плохо обращаться с ней, ее любимый брат не сдержится и будет бороться за ее честь.
Тогда Санса не нашла в этих словах утешения, задаваясь вопросом, хотела ли семья Маргери еще одной кровавой войны между их благородными домами в дополнение к той, которую они уже вели со Станнисом Баратеоном. Теперь она задавалась вопросом, как дому Тиреллов удалось сдержать Лораса.
Санса не возражала бы против гражданской войны, которую он мог бы спровоцировать; она хотела, чтобы Ланнистеры были уничтожены, но ей не хотелось, чтобы Маргери пострадала, и она не хотела оказаться на еще одном поле битвы, как это было, когда Станнис напал на Королевскую Гавань.
— Ты когда-нибудь задумывалась, — внезапно произнес он таким тихим голосом, что Сансе пришлось наклониться вперед, чтобы расслышать его, — что могло заставить кого-то пойти на такое? Пожертвовать всем собой ради общего дела?
Она заметила, что он все еще смотрит на статую, словно ожидая, что она оживет и все объяснит ему.
Санса положила руку ему на плечо, и он напрягся от этого прикосновения.
— Я уверена, что с вашей сестрой все будет в порядке, сир Лорас.
Он повернулся, накрыл ее руку своей и долго смотрел на нее сверху вниз, прежде чем прошептать:
— Вы худшая лгунья в Королевской Гавани, леди Санса. Тебе кто-нибудь говорил это раньше?
Санса нахмурилась, вспомнив, как лорд Бейлиш говорил нечто подобное.
— Да, говорили.
Теперь он уехал, вернулся в Долину, чтобы жениться на ее тете Лизе, и она почувствовала себя еще более одинокой, чем когда-либо.
Он проводил большую часть времени, пока она была здесь, в Королевской Гавани, и, хотя она не всегда считала его своим другом, она думала о нем как о ком-то, кому, как ни странно, несмотря на его репутацию, она могла доверять в этом ужасном месте.
Она задавалась вопросом, сможет ли он полюбить ее тетю так же, как, по его словам, любил ее мать. Если такие вещи, как любовь, вообще имеют значение в отношениях между другими людьми.
Когда она снова подняла глаза, сир Лорас исчез, и Санса снова осталась одна в Септе.
Она вздохнула, так как не думала, что сможет собраться с силами и помолиться еще раз сегодня.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|