Сибирская целительница (джен)

Бывший Упивающийся Смертью, бывший профессор зельеварения и ЗОТИ, бывший директор Хогвартса Северус Тобиас Снейп страдал. Делал он это основательно, можно даже сказать, с размахом.

— Ну чего тебе не хватает? — спросил Люциус Малфой, сидевший в кресле, небрежно закинув ногу за ногу.

— Адреналина, — со знанием дела ответил Антонин Долохов и отхлебнул из бокала.

Снейп, не вставая с кровати (сказывалась большая потеря крови), метнул злобный взгляд в его сторону, но от комментариев воздержался.

— Точно, не хватает. А еще детей, — хохотнул Долохов.

— Сгинь с глаз моих, — прохрипел Северус.

— О, заговорил! — обрадовался Антонин. — Люц, скоро мы его на ноги поднимем!

Малфой отсалютовал другу бокалом. Благородное вино качнулось, но не выплеснулось.

— Что вам от меня нужно?! — лицо Снейпа исказилось, он схватился за горло.

— Зелья дать? — участливо спросил Люциус, покосившись в сторону стола, уставленного разнокалиберными флаконами.

— Сам пей свою отраву! — Северус брезгливо поморщился и закрыл глаза.

Увы, незваные гости и не собирались уходить. Более того, они настроились на долгие посиделки в нынешнем обиталище Снейпа, с винопийством и разговорами. И к сожалению, его, Северусово мнение учитывать никто не собирался…

Северус отвернулся лицом к стене и сделал вид, что уснул. Спать он, конечно же, не собирался — раз за разом ему снился один и тот же кошмар: раззявленная пасть Нагини, торжествующий смех Темного Лорда. Потом уже могло присниться что угодно, от собственных похорон до эльфийских хороводов, но финал был один — он громко кричал, его будили, и он снова страдал от боли. Впрочем, раны на горле и без криков саднили нещадно, хотелось сорвать повязки и от души почесать подживающие шрамы. Порванные связки восстанавливались тяжело, и Северус опасался, что так никогда и не восстановятся.

— Надо бы его спрятать, — видимо, поверив в то, что Северус уснул, тихо заговорил Люциус. — И медикам хорошим показать. Макнейр все же палач, а не лекарь.

— Надо. Но пока вообще не понятно, что с ним будет, — ответил Антонин. — Наши считают, что он был шпионом в стане врага, Поттер уверяет, что жизнь положил на благо магического мира. Кстати, а ты знаешь, на чьей стороне он был?

— На моей, — твердо заявил Люциус. — Лично мне и моей семье он никаких гадостей не делал, Драко вообще ему обязан, так что я его не брошу.

— Я тоже на твоей, — тихо засмеялся Антонин. — Если и делал зло, то только по недомыслию или по пьяни.

— Да многие так. Слушай, а если его у вас пока спрятать?

— У нас?

Антонин надолго замолчал — Северус даже успел задремать. Разбудил его смех — оба паршивца хохотали почти в полный голос.

— Хорошая идея, — отсмеявшись, сказал Люциус. — Разбудим и расскажем?

— Я не сплю, — прохрипел Северус и попытался сесть.

Голова закружилась, он чуть не свалился обратно, но его подхватили с двух сторон и помогли переждать приступ слабости.

— Мы тут вот что придумали, — через некоторое время, споив таки Северусу несколько мерзких зелий, от которых, впрочем, стало немного легче, заговорил Антонин. — В Англии тебе оставаться нельзя. Кто его знает, как все повернется. Я официально признан умершим, Люц типа сидит под арестом, и плачущая Нарси через день шлет ему посылки. — Он отмахнулся от сердитого Люциуса и продолжил. — Есть вариант спрятать тебя в России — места там много, на Англию русские маги чихать хотели, да и творится у них сейчас Мерлин знает что. Я и сам собирался вернуться пока на историческую родину, — он криво ухмыльнулся, — тем более, что до меня дошли слухи, что умерла моя бабка. Умирала она, правда, уже раз пять, и каждый раз «безутешные» родственники еле уносили ноги с ее похорон, но меня старая ведь… э-э-э… старушка любила, и даже если не умерла, приютит на время. Ну и тебя заодно. И на ноги поставит — она у меня ого-го какая!

— Поезжай, Сев, — серьезно добавил Люциус. — Вернуться всегда успеешь.

* * *

Обещанная Антонином Сибирь встретила путешественников моросью и прохладой. Северус поплотнее укутался в магловский плащ и спрятал нос в теплый шарф, который ему на прощание заботливо повязал Люциус.

— Ух, теплынь какая! — обрадовался Антонин, сияя улыбкой. — Сейчас отдохнем — и к бабуле аппарируем! Или, если хочешь, часть пути на поезде, до Абазы, а уже оттуда…

— Мне все равно, — пробормотал Северус. Ему с некоторых пор действительно было все равно, как путешествовать. Да и как жить тоже — он не без оснований считал, что умер тогда, в Визжащей хижине, до конца исполнив свой долг.

— Вот и хорошо! Сейчас поймаем такси…

Через час Северус без всякого аппетита ковырялся в тарелке с какой-то едой, а Антонин шуршал бумагами, судя по всему, расписанием и картами.

— О, у нас есть часа три перед поездом. Хочешь, погуляем по городу.

Северус молча покачал головой и продолжил мрачно жевать.

— Ну и зря! — Антонин улыбнулся. — Абакан очень красивый город. Сев, что с тобой, чего ты давишься?! — Он заботливо похлопал друга по спине. — Ничего, скоро мы отсюда уедем…

Почти всю дорогу до обещанной Антонином Абазы Северус проспал, благо кошмары сниться ему уже перестали, а потом его ожидал большой сюрприз. Как обычно, неприятный.

— Понимаешь, Сев, — предварительно забрав его палочку, объяснял Антонин, — просто так приехать и жить будет сложно. Документов-то у тебя пока никаких. Магов тут нету, есть только ведьмы всякие — маги давно в городах живут, да и местные все как один маглы. Бабка-то мне не совсем родная, я сам чистокровный, а она из той ветви, где сквибов полно. Кое-какие крохи ей перепали, зельеваром она была прирожденным. Вот и я подумал — ты же тоже зельеваришь так, что порой хоть крышу снимай, будешь вместо нее там лечить помаленьку, заодно от тоски не загнешься.

— Спасибо, — с сарказмом произнес Северус, — за заботу о моем настроении.

— Да не в том проблема. — Антонин замялся. — Местные уверены, что на месте одной ведьмы может жить лишь другая… ведьма…

— Ах ты ж…

Гонял по купе Северус поганца долго — он настолько разозлился, что даже отсутствие палочки не помешало ему доставить Долохову несколько неприятных минут.

— Скотина ты, Антонин, — с чувством произнес он, отдышавшись.

— Так выхода-то нет, — сообщил Антонин, опасливо выглядывая с багажной полки. — В Англии тебя бы нашли, а я все же официально мертв. А там свежий воздух, уйма свежих ингредиентов и свежие впечатления.

* * *

Свежих впечатлений было действительно много, и обрушились они подобно лавине.

В место, которое Антонин охарактеризовал как «милая деревенька, тебе, Сев, точно понравится», они прибыли уже в темноте.

— Я специально подгадал, — довольно заявил Антонин. — Сегодня отдохнем, осмотришься, а завтра, как местные заметят, что домик снова жилой, придут знакомиться.

Он долго звенел ключами, которые нашарил где-то внизу, что-то бормотал. Северус, не выдержав, отодвинул его в сторону и мрачно буркнул:

— Alohomora.

Дверь послушно щелкнула и, стоило ее тронуть, отворилась.

— О, дом тебя признал! — неизвестно чему обрадовался Антонин. — Хороший признак!

— Я заклинанием ее открыл, при чем тут признаки?

— Ну, я же не знаю, чего старушка тут могла наворотить. Она же была прям как ты — наслаждалась паранойей, не верила даже своему отражению в зеркале и всех неугодных посылала очень далеко.

— Я не параноик! — взвился Северус.

— Хорошо, не параноик, — легко согласился Антонин. — Ты чего больше хочешь — есть или спать?

— Тишины и покоя!

— Тогда спать! — решил Антонин и стал рыскать по дому, готовя спальные места.

Против ожидания, уснул Северус быстро, спал хорошо, и проснулся чуть ли не на рассвете отлично отдохнувшим. Немного понежившсь в кровати и решив, что от добра добра не ищут, он принялся исследовать свое нынешнее жилище, а потом, отыскав кое-какие продукты, занялся приготовлением завтрака. За этим занятием и застал его Антонин.

— Я побуду тут немного, — сказал он, — помогу обжиться, а потом уж извини, в бега подамся — не дай Мерлин, до властей слух дойдет, что я живехонек и тут прячусь. Я же в Англию тоже не к Лорду на самом деле рванул… А ты, если местным понравишься, можешь быть спокоен — они тебя не выдадут. Да и искать тебя вряд ли кто будет.

По совету Антонина, Северус надел одну из немногих имеющихся мантий, а потом занялся более детальным изучением кладовой старой ведьмы. Кое-какие ингредиенты Северусу удалось найти — ему до смерти надоело глотать сваренные каким-то косоруким ремесленником зелья, а желания самому что-либо готовить до сей поры не возникало. Часть ингредиентов можно было заменить, но все же некоторых необходимых не было.

— Заказать где можно? — мрачно поинтересовался он у наблюдавшего за его деятельностью Антонина.

— В Абакане вроде есть небольшой магический квартал, но вот сов тут держать не принято. Да и бабка недолюбливала их. Хотя…

Он вышел во двор, чем-то загромыхал и вернулся в дом донельзя довольный.

— Так я и думал! Прикармливала она какую-то птицу. И поколдовывала. Я кормушку наполнил — может, скоро и прилетит кто…

Прилетел ворон. Важный и даже какой-то самодовольный, он слетел к окну и постучал клювом в стекло.

— Ай да бабуля! — восхитился Антонин, открывая окно. — Ты глянь, кого держала! Давай, диктуй, что тебе надо — ты же писать по-русски пока не умеешь…

Антонин пробыл почти две недели, убедился, что приняли друга хорошо, кое-как научил Северуса говорить по-русски, составил краткий словарик ингредиентов и отбыл восвояси.

— Сев, я как-нибудь обязательно загляну, постараюсь поскорее.

— Иди уже, — проворчал Северус, штудируя учебник русского языка и поминутно сверяясь со словарем. — Не переживай, в крайнем случае аппарирую куда подальше.

Он вручил Антонину пакет с бутербродами, проводил его и вернулся в дом — скоро надо было принимать очередное зелье.

* * *

У Люциуса Малфоя было не так уж много друзей — большинство магов водило с ним знакомство ради выгоды, в отношении некоторых выгода была обоюдной, но настоящая дружба, по мнению Люциуса, зиждется не на этих понятиях. Дать четкого определения этому явлению он не мог, но зато точно знал — с Северусом они друзья. И для него Люциус сделал бы многое, например, наплевал на приказ Лорда и вытащил друга из когтей смерти или помог с отъездом из страны. Увы, больше он пока сделать был не в силах — все еще не оправданный в глазах новой власти, он мог потерять почти все.

О том, что Северус на новом месте и что приняли его «как родного», Долохов написал — после того, как убедился в этом лично. С Долоховым Люциус скорее приятельствовал и был соратником, но причин не доверять ему не было, и Люциус почел за лучшее поверить. Вестей от Северуса ждать не было смысла, и Люциус это понимал, но все равно надеялся хоть на коротенькую записку. Впрочем, Долохов иногда писал, так что Люциус был более-менее в курсе как минимум здоровья друга.

Примерно через год Долохов явился лично — с новым именем и новыми документами.

— Кузен случайно подвернулся, мы с ним похожи… Люц, не надо так на меня смотреть! Я самоотверженно спасал его от карточных долгов, кредиторов и шальной Авады, но он был большая скотина и пьяница. Я чист и перед законом, и перед собственной совестью!

Нарцисса гостю внезапно обрадовалась, впрочем, она всегда благоволила Долохову, не выходя при этом за рамки приличий, Драко дома не было, так что приятели смогли расслабиться и вволю поговорить.

— Я Северуса не видел давно, — признался Долохов, — но договорился, что кое-кто за ним будет присматривать. Слали весточки постоянно, моей бывшей любовнице, а она уже мне отписывалась. Впрочем, если хочешь, можем отправиться и проведать — я в Англии легально и по делам.

— Мне надо кое-что уладить, — немного подумав и взвесив все за и против, отозвался Люциус, — но дня через три…

Через неделю Долохов показывал Люциусу Петербург, а еще через день — город с немного пугающим названием Абакан.

— В Азкабане я частенько его вспоминал, — криво ухмыляясь, сообщил Долохов. — Решил, что если выживу, обязательно свечку в местном соборе поставлю.

— И как? — заинтересовался Люциус.

— Пойдем, поставим за здравие.

К обиталищу Северуса они аппарировали после обеда.

— Не знаю я, что он там наготовит, — признался Долохов. — Пока я у него был, он кроме зелий ничего не варил. Он вообще всю домашнюю работу на меня спихнул, а сам целыми днями над котлами стоял.

— В этом весь Северус, — с ностальгией улыбнулся Люциус. — Когда он у меня гостил, я его из лаборатории или библиотеки под конвоем к столу водил…

Деревня Люциусу понравилась — небольшая, словно на картинке, в окружении высоченных деревьев и гор. Домик Северуса стоял несколько поодаль, на самой окраине.

— Бабка любила, чтоб лес был почти у крыльца и… Опа, а это что такое?!

Дверь дома с грохотом распахнулась, и оттуда кубарем вылетел абориген. Когда он встал, потирая щеку и отшибленный зад, стало видно, что он высок ростом, довольно плечист и вообще, с точки зрения Люциуса, походит на медведя. Между тем на крыльце показался Снейп собственной персоной, в мантии, с поварешкой в одной руке и тушкой какого-то животного в другой. Он разразился длиной тирадой, потрясая тушкой, а потом швырнул ее в восхищенно внимающего его словам аборигена и величественно удалился в дом, громко хлопнув дверью. Долохов согнулся пополам, стараясь подавить хохот и тихо подвывая от явного восторга. Абориген постоял еще немного, что-то прошептал, поднял тушку и пошел прочь, качая головой и бормоча под нос.

— Лю-ю-ю-юц, — простонал Долохов, — я не могу! А ведь был такой приличный человек… И голос… Ты слышал его голос? — Он снова захохотал, стараясь, впрочем, делать это не сильно громко.

— Тони, если ты сейчас не успокоишься, я не знаю, что с тобой сделаю! — не выдержал наконец Люциус. — Вдруг ему нужна помощь?

— Да нет, ничего у него не сломано, — вытирая выступившие слезы, успокоил его Долохов. — Видел же — встал и пошел. Охотник, чего ему от такой малости сделается-то?

— Я про Северуса, — подавив желание стукнуть приятеля, прошипел Люциус.

— А Сева я боюсь, — продолжая тихо хихикать, заявил Долохов. — Ты же видел, он страшен в гневе!

— А что он там говорил? — не сдержал любопытства Люциус.

— Извини, Люц, я таких слов в приличном обществе повторить не могу, а кое-что и вовсе перевести не получится. Английский слишком беден на нецензурную лексику.

— А если суть?

— А суть в том, — с пафосом проговорил Долохов, — что Сев посоветовал этому недостойному человеку, плоду запретной любви между хомяком и оленем, не распускать руки и не трогать порядочных людей за интимные части тела, — он закатил глаза и простонал: — Только не спрашивай у меня, как хомяк и олень могли это самое…

— У тебя не буду, — усмехнулся Люциус и пошел к дому.

В ответ на стук в дверь раздалась еще одна непонятная тирада, но Долохов прокричал:

— Сев, это я, Антонин!

Дверь снова распахнулась, едва не задев успевших в последний момент отпрянуть магов, и вышедший на крыльцо Северус, мрачно оглядев окрестности, буркнул:

— Входите. Тапки под вешалкой.

Люциус, следуя примеру Долохова, сменил туфли и прошел в комнату. Северус сидел за столом и что-то писал.

— Тони, там печенье должно быть. Ставь чайник.

— Вот видишь, — развел руками Долохов. — Я к нему в гости, а он меня к хозяйству.

— Не хочешь чайник греть — иди на крыльцо, пугалом будешь, наверняка этот идиот опять придет.

— Что поклонники проходу не дают? — громыхая посудой, ухмыльнулся Долохов.

В ответ Северус разразился очередной тирадой на местном наречии. Люциус тем временем успел осмотреть комнату. Чистенько, но бедненько.

— Сев, возвращайся, а? — почти жалобно проговорил он, дождавшись, пока наступит тишина. — Тебя там оправдали, ты герой и кавалер ордена Мерлина…

— А документы? — напомнил Долохов. — Они же там его и похоронить успели!

— Ерунда какая! — отмахнулся Люциус. — Вот это точно не проблема. Сев, вернешься?

Уговаривать его и не пришлось — Люциус видел, что Северус им рад и что здесь он, в общем-то, явно не на своем месте. Мастер зельеварения, прозябающий где-то в глуши и пользующий зельями косматых аборигенов. Эликсирами, которые стоят гораздо больше того, что Северус за них обычно берет и уж точно больше, чем ему могут заплатить здесь!

— Сев, точно вернешься?

— Не сразу, — откликнулся тот. — Сначала надо кое-какие дела закончить.

— И голос восстановить, — ехидно улыбаясь, добавил Долохов. — Что у тебя с ним?

Голос у Северуса действительно разительно отличался не только от того, что слышал Люциус в последнюю их встречу, но и совершенно не был похож на его обычный баритон. Низкий, но несомненно женский…

— Зелья, — чуть скривил губы он. — Приходится пить, чтобы из образа не выходить.

— Образа целительницы Сабы, — не переставая скалиться, указал на стопку газет на подоконнике Долохов. — Сибирская целительница! Люц, ты только полюбуйся!

И он сунул под нос Люциусу газету с фотографией Северуса.

— Выметайся отсюда! — взъярился Северус и вновь перешел на местный язык.

— Все, все, я умолкаю, — примирительно поднял ладони Долохов. — Ты прав, я сам виноват. Но я готов искупить свою вину! Чего ты хочешь? Прямо сейчас?

* * *

Хогвартс-экспресс вот-вот должен был умчать студентов навстречу новому учебному году. Люциус Малфой стоял на перроне и с ностальгией вспоминал, как много лет назад он в первый раз провожал сына в Хогвартс. Как переживала Нарцисса, как важно поглядывал по сторонам Драко.

— Отец, — едва слышно прошептал сын, — если ты сейчас потреплешь меня по волосам и скажешь, что надеешься, что я буду вести себя хорошо…

— Нет, что ты, — едва заметно улыбнулся Люциус. — Я просто задумался. Кстати, ты Северуса не видишь?

— Еще и он придет меня провожать? — тихо простонал Драко.

— Нет, сегодня я провожаю вас обоих — Сев решил вернуться к преподаванию. У него, видишь ли, появились новые идеи и он решил…

— Надеюсь, не на мое место? — забеспокоился Драко.

Люциус улыбнулся шире.

— Не переживай — он остался верен своим котлам. О, а вот и он! — Люциус взмахнул рукой, привлекая внимание показавшегося на платформе Северуса.

Раздался гудок паровоза, родители и студенты засуетились, и Люциус успел лишь перекинуться с другом парой фраз — а потом долго стоял на платформе, глядя вслед исчезающему в клубах пара паровозу.

Пожалуй, идея Антонина отправить Северуса в сибирскую глушь была действительно правильной — настолько живым Люциус не видел друга уже очень давно.