Гермиона помнила Гарри живого, острого на язык, вечно спорящего, когда уезжала. И с ужасом обнаружив несоответствия, она растерялась. Она не знала, как с ним теперь разговаривать.
Гарри всегда был эмоциональным, особенно после проклятия: он заводился, кричал, спорил, взрывался. Гермиона думала, раз он потерял речь — значит, он потерял способность к сложной коммуникации. Она не допускала мысли, что он сохранил способность мыслить, не понимала, что его «инструмент» изменился. Для неё потеря речи = потеря разума. Это типичная ошибка здорового человека по отношению к тяжелобольному: мы начинаем говорить с ними проще, громче, как с детьми, потому что нам кажется, что если тело сломалось, то разум тоже повреждён, или до него доходит дольше. Хотя на самом деле очень часто сознание остаётся кристально ясным.