Коллаж

Рисунок

Отправление ватаги так же откладывалось из-за того, что нанятый Люциусом репетитор что-то задерживался. А когда с получасовым опозданием он все же появился, Алекто, деловито запихивающий в переполненную клетку четвертую сову, мельком взглянув на него, разочарованно протянул:

— Тю-ю-ю! Очкарик!

Альбус, не отвлекаясь от упаковывания ракеток и мячей, которые ну совершенно не желали помещаться в маг...>>гловский чемодан, обернулся к рыжему смутьяну и сказал:

— Ага, мы сами дети очкарика, забыл? Так что, нечего дразниться! Хотя, драккл нам сдался вообще этот педик, в смысле, педагог-недоучка... летняя травка, сезонная. Эх, лучшее время для тренировок книззлу под хвост!

— Ну, и я о том. На что нам ещё и этот сдался? — поддакнул младший близнец. — Но вот уж оба ботаника точно с ним споются.

— Ботаники? Что это нашему великому мыслителю такая честь во множественном числе? — заинтересовался, разгибаясь, Альбус, но ответа уже почти не услышал: его взгляд встретился с синими глазами стоящего, как оказалось, совсем рядом обсуждаемого очкарика-тьютора...

Цифровой рисунок

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Компьютерная графика

Рисунок

Компьютерная графика

«Глядя на вспухающую от взрывов почву планеты, мы просили отца вмешаться, но он отвечал нам, что каждое из созданий вольно выбирать, следовать его заповедям или нет.
И люди продолжали гоняться за призраками того, что они считали идеалами, смыслом жизни сделали они ловлю отражений и забыли о простоте того символа, на который указал им наш погибший брат: можно и пятью рыбами накормиться, если не жел...>>ать слишком многого. Не замечали они, что тяжкий груз, взваленный ими на плечи – не символ жертвы, а собственная гордыня. Иногда они даже казались нам прекрасными в своем стремлении к смерти.
А она верила в них, наша младшая сестра, и упросила нас в тайне от отца спрятать ее на этой проклятой планете; она взяла с собой только надежду на возрождение мира, маленькое семечко в хрупкой скорлупе. Она надеялась, что тепло ее сердца заставит росток засиять светом вечного разума и любви.
Она погибла, когда надежда была разбита и вода уже давно смыла белые перья, выпавшие из ее крыльев. Он предоставил людей их собственному выбору и отвернулся от странных созданий. Никому не позволено ступить на эту планету и только иногда мы украдкой смотрим на крохотное голубое семечко где-то на окраине вселенной и не можем понять, что нашла она в людях…»

(с) Яйцо ангела

Коллаж

Арт сделан в подарок Bezomelix и является иллюстрацией к фанфику "Час Пик".

Коллаж

Жанр: ангст
Примечание: сделано специально для мини-феста "Апрельский семицветик" на сообществе Люцемания
Предупреждения: авторское видение Нарциссы

Рисунок

Двое в центре площади, привязанные к столбам, обложенным большими связками хвороста и соломы, мужчина и женщина в грязных шапах (2) на голое тело, переглянулись. И больше не отрывали друг от друга взглядов. У неё, было заметно, по чумазым от запёкшейся крови щекам, текли чистые, как хрустальные, слёзы; у него дрожали разбитые губы; но глаза их были спокойны и сияли (все-все это видели, даже Инквиз...>>итор!) голубым небесным огнём.

Над площадью, ровно над приговорёнными к публичной смерти альбигойцами, облака вдруг разомкнулись, и нежные золотистые лучи коснулись волос тех, кому скоро суждено корчиться в адских муках, горя заживо... за чужие грехи, и за любовь... Непонятно откуда раздалось соловьиное пение, послышался аромат роз, и даже несколько пурпурных лепестков закружились в воздухе. Публика ахнула и притихла. Он и она улыбались, смотря друг другу в глаза.

— Что они делают? — возмутился Инквизитор.

— Молятся, — пояснил бургомистр и отвернулся.

Палач пробежал по кругу, поджигая от факела костры, тут же, жадно, с азартным треском взметнувшиеся до небес.

Кто-то в толпе радостно засвистел, кто-то выругался, кто-то горько заплакал.

Чёрный дым вертелся вокруг столбов, но не трогал лиц казнимых. Их глаза сияли всё ярче и ярче.

— Проклятые колдуны!.. — Вскочил Инквизитор...

Их смерти, их боли, их криков и искажённых лиц с лопающейся обугленной кожей не видел никто — дым над местом казни стал непроницаем, палач вывалился из его клубов, задыхаясь от кашля. Их запомнили молодыми, красивыми, с улыбками на устах и с сияющими небесным светом глазами.

Те из толпы, кто не побоялся в эти минуты смотреть наверх, потом шептались, что видели небольшую коричневую птицу, похожую на соловья, которая поднялась над кострами и улетела с ярко-красным бутоном розы в клюве за облака...

Если есть защитники любви, то это не бесполые ангелы, которым по чину положено спасать и охранять детишек, а веселые и дерзкие черноокие воины, нежные печальные поэты, что слагали баллады о любви, даря

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Вдруг нежная рука погладила по щеке.

— Пей, хороший человек. — Другая рука прислонила к его губам раковину, полную воды.

Малфой глотнул, но вышел всхлип:

— Сейчас соберусь, я ж не нюня, ты, Ацтек, знаешь. Ударился башкой сильно что-то.

— Ты очень храбрый, моя судьба, я буду очень-очень тебя любить. И не возьму больше ни одного мужа. Зачем мне пять? Когда есть ты, такой смелый волшебник, такой ...>>сильный, с золотыми волосами. Мне духи правду сказали. И отцу ты понравишься...

Магнуса всё гладили и гладили по волосам и плечам. Боль отступила.

— С ума сошел, Ацтек? — Он осторожно тряхнул головой и строго поглядел в с детства знакомые раскосые агатовые глаза. — Лапы убери, дурак. Не смешно!

Подвернув под себя аккуратные маленькие ножки, одетая только в штанишки тонкого полотна, многочисленные браслеты и в свою юную красоту, напротив него сидела женская копия Индианы Снейттера. И улыбалась.

— Бред, — заключил со знанием дела Мани. Но на всякий случай спросил: — Кто ты и где я?

— Я Хина Пайва, старая женщина оноков, королева островов и твоя жена.

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Лохматая девочка с крупноватыми передними зубами.

Коллаж

Рисунок

То ли пародия, то ли стёб, но это даже не всерьез

Рисунок

Молодой и странный...

Рисунок

Минерва МакГонагалл от меня — вам.
Рисовалось под Por Una Cabeza - Carlos Garden.

Коллаж