В пространство: вообще всегда удивляло отношение города к себе подобным. То есть, есть ситуации, когда паранойя выгодна, приемлема и что-то дает. И, напротив, когда начинает мешать совершать жизненно необходимые действия. Такая замечательная подмена понятий, красота. Я собственно, о чем? Что мешает городу поддержать голосование против Фобии? Или против Умника? А паранойя города. Причем каждый понимает, что голосовать надо, но знает как паранойя работает, и сам действие не совершает - боится, и другого за действие будет гнодить в мафиозности. Тут логика: если я сам готов заклеймить в мафиозности любого поддержавшего волну, то и меня заклеймят, лучше отмолчусь. Нет нет, это лирическое отступление. Не нравятся Умник с Фобией, давайте Три рубля казнить или Сенектума, или Ксора, или Дементума, или Хелен. Ну можно еще меня. Я не высказываю предложений по кандидату, я подчеркиваю общие тенденции города.
мисс Элинор:
Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь...>>Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь дорогие сердцу уютные улочки и зелень Шира, где девочек называют "цветочными именами", без конца ходят в гости и пересчитывают серебряные ложки, где перекати-полю не открывают дверь.
А оно всё катится, это перекати-поле... от дома к дому, от дома к дому.
Здесь - любимый, милый гостеприимный Ривенделл, где звучит музыка и песни, а у очага в Каминном зале всегда найдётся место для того, кто желает отдохнуть.
А где-то - вздыхает под ветром целое поле перекати-поля, и отважные упрямые гномы идут отвоёвывать родной дом - Одинокую гору, а затем и печально известную Морию...
Катится перекати-поле. И Одинокая гора, и Шир, и Ривенделл - превращаются в точки на карте. По плечу ли маленькому, пусть и очень храброму хоббиту - тяжесть эльфийской тоски? Тоски об утраченном, о потерях, жестоких поражениях и победах, цена которых была слишком высока, об ушедших друзьях и обо всём, что было и будет.
Здесь - широкое огненное полотно истории Средиземья, увиденное глазами старого хоббита Бильбо. Он всё видит по-своему, и этот взгляд, и эта печаль, что пронизывает весь текст, от первой строчки до последней, - на диво вканонная. Здесь дух, здесь душа Средиземья.