Судьбоносное решение (джен)

Посол Г'Кар мерил резкими шагами каюту, размышляя над стоявшим перед ним выбором. Все указывало на то, что визит слабонервной прорицательницы и ее раздувающегося от своей богатой родословной племянничка был связан с чем-то важным для центавриан и Моллари в частности. Тот метался по станции, словно ужаленный кем-то из родных насекомых, таких же невыносимых, цепляясь к нормальным представителям Нарна, и постоянно таскал с собой черную коробку, почему-то навязчиво вызывавшую у Г'Кара ассоциации с Ящиком Пандоры из мифов землян. В обществе своих высокопоставленных соотечественников Моллари являлся воплощением безупречной предупредительности и любезности, при каждом удобной случае цепляя на лицо мягкую сопереживающую улыбку с претензией на мудрость и лучезарность, а вне поля зрения унылого лорда и его по ошибке одаренной родственницы буквально излучал раздражение. Из этого можно было сделать вывод, что для самого посла дело представляло интерес лишь в силу необходимости.

Оставалось решить, следует ли что-либо предпринимать. Все имеющиеся источники информации свидетельствовали, что от Центавра в ближайшее время вряд ли стоит ожидать чего-то глобального и значимого, кроме медленной агонии угасания. И хотя цель визита Киро так и не удалось выяснить, факты указывали на локальную значимость его поездки. Заниматься дальнейшим расследованием или пытаться расстроить планы центавриан было уже поздно — через полчаса «дорогие гости» улетали восвояси. Следовательно, не стоило утруждать себя их жалкой возней. Решение провести несколько часов за чтением, сберечь энергию для дел и событий, на которые представлялось возможным повлиять, спокойно и взвешенно обдумать их, выглядело рациональным.

В то же время поиграть на нервах у противника никогда не бывает лишним.

Г'Кар удостоверился в эффектности своего внешнего вида и стремительно покинул резиденцию. Моллари наверняка сейчас направлялся к докам, чтобы проводить влиятельных особ. Если перехватить его по дороге, можно отыграться за реплики по поводу голода на юге Нарна и историю с Г'Кван'Этом. А союзником в этом деле должен был стать турболифт. Г'Кар испытывал чувство близкое к симпатии и привязнности по отношению к этому нехитрому средству передвижения. Нигде за пределами личных аппартаментов он не чувствовал себя так комфортно и всесильно. Турболифт напоминал ему надежное убежище, а сейчас как нельзя лучше подходил для целей Г'Кара ограниченностью и замкнутостью своего пространства. Оставалось только вычислить, на котором же именно поедет так называемый посол Центавра. И тут Г'Кар полностью положился на свой внутренний Моллари-радар.

Чутье не подвело: еще до того, как, повинуясь сделанному кем-то вызову, двери распахнули ловушку, нарн услышал голос, который трудно было не узнать.

— Вы — ненормальный, уходите! Надоедайте кому-нибудь другому.

Моллари ворвался в турболифт, прижимая к боку все тот же черный ящик, с которым носился в последнее время. Но насладиться моментом в полной мере Г'Кару не удалось, потому что следом шагнул чудной тип, донимавший его накануне странными вопросами, с до боли в висках знакомым:

— И все-таки, чего вы хотите?

Г'Кар и сам не понял, почему испытал прилив злого разочарования. В конце концов, он не первый раз сталкивался с дельцами, пытающимися усидеть сразу на всех стульях и выгадывающими, как и где поиметь больше.

Моллари его не замечал, бросая многозначительные «говорящие» взгляды напиравшему с ослепительной улыбкой странному типу. И даже когда демонстративно отвернулся от землянина, дабы с подчеркнуто утомленным и занятым выражением на лице указать пункт назначения, было видно, что на деле тот полностью завладел вниманием центаврианского посла, чрезвычайно сильно, буквально кожей, чувствовавшего направленный на себя энтузиазм.

— А вы очень настойчивый молодой человек, — начало фразы еще походило на традиционный шутовской сарказм Моллари, но потом Г'Кар едва ли не увидел, как вспыхнул лед. Загорелся синим пламенем. И почему-то Моллари пытался спрятать его, сохранив самобладание, хотя в повседневных ситуациях, наоборот, намеренно расплескивал раздражение из-за любой мелочи.

— Приходится таким быть, — перешел на интимный шепот незнакомец, еще больше вторгаясь в личное пространство центаврианского посла. Хотя не до конца успешно: длина его шеи была меньше ширины выставленного плеча. Но то, что Моллари расправил грудь и, сбросив обличье жалкого комедианта, обратился в хищника, о многом говорило.

И , похоже, нравилось землянину, продолжившему провокацию:

— Я не могу уйти, пока не получу ответ. Чего вы хотите?

Тут Г'Кар не вытерпел:

— А вы, я смотрю, любитель играть на два фронта, — громко сказал он, выступив из ниши.

Улыбка незнакомца несколько померкла. Зато Моллари отреагировал моментально:

— Только вас здесь еще не хватало для полного счастья! — с воодушевлением заорал он в своей излюбленной манере.

Удовлетворение приятно защекотало нервы Г'Кара.

— Я не любитель. Я профессионал, — снова вклинился землянин. Его улыбка стала еще шире, и в ней не было и тени смущения или замешательства. — Я ищу тех, с кем мне по пути.

— Нельзя двигаться одновременно в двух противоположных направлениях. — Г'Кар презрительно скривил губы. — Если собираетесь взять с собой центаврианина, ни один нарн с вами не пойдет.

Он демонстративно отвернулся и с вызовом задрал подбородок:

— Вам придется определиться. Выбрать кого-то одного.

— Именно это я и хочу сделать, — мягко усмехнулся незнакомец.

Скосив глаза, Г'Кар обнаружил, что его улыбка достигла невообразимых ослепительных широт, но взгляд был выжидающим.

— А! Так вы до этого были у посла Нарна! — соображал Моллари быстро. — Теперь понятно, почему вы теперь столь странный и повторяете, как заведенный, один дурацкий вопрос!

Центаврианский комедиант выразительно помахал ладонью у виска и состроил издевательски сочувственную гримасу.

— Я рад, если вы осознаете силу моего психологического воздействия на окружающих и понимаете, что при желании, я могу свести оппонента с ума, — оскалился Г'Кар.

— Хо-хо-хо! — расхохотался Моллари, как будто сделал для себя удивительное открытие. — Да вы еще и гордитесь тем, что после общения с вами люди по инерции повторяют примитивные вопросы по двадцать раз и перво-наперво выясняют, чего хочет собеседник, разговаривая с ним, как с умалишенным!

— Я горжусь тем, что ко мне приходят в первую очередь, — с достоинством ответил Г'Кар.

— Но не задерживаются, — ухмыльнулся Моллари, показав клыки. — И как бы не заплутали поначалу, все дороги в конечном итоге неизменно приводят ко мне. А от меня уже никто не уходит.

— Вполне вероятно, и я захочу остаться с вами, — любезно и совершенно спокойно, каким-то слишком уж естественным образом, что могло говорить о мастерстве определенного рода, подозрительный землянин вплелся в их спор, напомнив о своем присутствии. — Но сначала вы должны ответить на мой вопрос, посол.

Человек с пристальным интересом перевел взгляд с Моллари на Г'Кара, и тот успел заметить предвкушение в его глазах. Этот тип намеренно манипулировал ими, раздувая их соперничество и провоцируя сражаться за свою персону. Но поделать с собой Г'Кар ничего не мог: уступить принципиальному противнику было выше его сил. По крайней мере Моллари лишился приятной иллюзии, что является центром Вселенной, внимания и взаимности которого жаждут как чего-то уникального и невероятно ценного. Ради этого не стыдно было поддаться махинациям таинственного интригана.

Похоже, Моллари тоже раскусил игры потенциального партнера, потому что когда, услышав первое условие сотрудничества, отвернулся от Г'Кара, жизнерадостная ухмылка исчезла с лица центаврианина, а взгляд заледенел.

— А почему я должен выкладывать, что у меня на душе, первому встречному чудаку? Раз уж вы ждете от меня подобной откровенности, то будьте добры, поведайте хотя бы, по какому поводу вы предварительно встречались с присутствующим здесь послом Нарна?

Он сделал приглашающий жест рукой.

Морден, мистер Морден, вспомнил, наконец, Г'Кар имя, которым после встречи не видел необходимости засорять память, на мгновение задумался.

— Я задал ему тот же вопрос, что и вам, — невозмутимая лучезарная улыбка по-прежнему сияла на лице землянина.

Интересно, подумал Г'Кар, он всегда так легко делится подробностями приватных встреч с третьими лицами? Которые к тому же являются принципиальными противниками первого собеседника. И похвалил себя за умную осторожность: он не сказал Мордену ничего такого, что следовало бы скрывать — только то, что без стеснения мог повторить при любой аудитории. Оставалось выяснить, насколько много скользкий тип готов разболтать.

— А! — воскликнул Моллари, взмахнув рукой и выразительно подняв густые брови. — Понятно!

Он повернулся к Мордену всем корпусом, попутно перехватив поудобнее черный ящичек.

— В таком случае вот вам мой ответ! Я хочу, чтобы все те мечты, о которых вам поведал посол Г'Кар, никогда не сбылись! Ни одна, даже самая маленькая и незначительная!

Морден растерялся, даже перестал улыбаться.

— Не могли бы вы уточнить? Озвучить конкретно, что вы имеете в виду? Мало ли, чего хочет посол Г'Кар. Вдруг вы ошибаетесь в своих догадках.

— О, я прекрасно знаю, чего он хочет! Поверьте мне! Обрушить всяческие беды на мой мир и уничтожить мой народ! Он зациклен на этой навязчивой идее! Догадываюсь, что он вам наговорил, — вся его жизнь превратилась в маниакальные грезы! Впрочем, если вы хотите поделиться деталями, то я готов позже выслушать вас в спокойной обстановке и пресечь на корню само предположение, будто надежды одержимых нарнских фанатиков могут сбыться.

— Очень скоро они станут реальностью, Моллари, — прорычал Г'Кар. — И вы не сможете этому помешать.

— Не дождетесь! — ощетинившись, персональный недруг рванулся к нему.

Вот таким Моллари нравился Г'Кару: утратившим самообладание в той степени, когда весь наносной лоск, которым его раса покрывала свои души, трескался и обваливался, как декоративная корка на репликах их статуй, наштампованных на Нарне во время Оккупации. Забывшим про центаврианские ужимки.

— Я лично позабочусь, чтобы ты прожил столько, сколько осталось до недалекого прекрасного будущего, и своими глазами увидел предсмертную агонию вашего оплота тирании и источника всех наших бед, — процедил сквозь зубы Г'Кар.

Его слова пролились на чувства центаврианина, подобно эфиру на горячие угли: Моллари вспыхнул яркой и ничем не замутненной взаимностью. Теперь тот знал, каково это — бояться за свой мир. Иного способа объяснить не было.

— Не приписывайте нам свои проблемы! — Моллари дернулся и едва не выронил свой черный ящик. Это словно отрезвило его. Он отступил, плотнее прижимая, судя по всему, ценную ношу. Затем встрепенулся и огляделся, точно только сейчас понял, где находится, или впервые видел турболифт.

— А почему мы не едем?!

Преисполненный возмущения вопрос Моллари оказался для Г'Кара полной неожиданностью. Но они действительно стояли неподвижно. Удивительно, что никто не заметил этого раньше, ведь турболифт уже давно должен был доставить их на нужный уровень.

— Доки двенадцать! — раздраженно проорал Моллари.

Ответа не последовало, турболифт как стоял, так и не сдвинулся с места.

— Меня слышит кто-нибудь?! Прием! Да довезите меня хоть куда, а лучше выпустите отсюда прямо сейчас!

Тишина повисла звенящая, двери даже не шелохнулись.

Г'Кар бросил пристальный взгляд на Мордена.

Тот с озадаченным видом изучил потолок, а затем повернул голову и вопросительно посмотрел на пустое пространство за плечом. Как будто разговаривал со своим воображаемым другом. Возможно, Моллари на этот раз оказался прав, и у загадочного землянина на самом деле просто было не в порядке с головой?

Судя по отразившейся на лице Мордена растерянности, его воображаемый друг, вопреки ожиданиям, не был причастен к сбою в работе турболифта и сам не знал, что произошло. Г'Кар шагнул к чудаковатому «медиуму», намереваясь переместиться в нишу, у которой тот искал ответа.

— Турболифт управляется голосовыми командами. А вы устроили здесь нарнскую оперу! — рассуждения Моллари заставили его остановиться на полпути. — Возможно, вам неизвестно, но в подобных средствах транспортировки активирующее обращение «компьютер» к искусственному интеллекту было упразднено для оперативности реагирования в случае нештатной ситуации. И у такого призванного спасать жизни подхода есть один побочный эффект: мозг машины может принять громкие праздные реплики за адресованную ему команду. Да-да, именно поэтому для несведущих варваров на панели оставлено предупреждение с убедительной просьбой вести себя цивилизованно и добрым советом отложить разговоры на время поездки, а при их экстренной необходимости не повышать голос. Но некоторым личностям ведь закон не писан! Они постоянно катаются в турболифте, чтобы поскандалить или провернуть свои низкие козни! И вот результат — компьютер воспринял ваши злобные выкрики на свой счет! Набор неподдающихся кибернетической логике и непонятных ему указаний привел к конфликту поставленных задач. А может быть, его высокотехнологичный мозг просто не выдержал вашего навязчивого общества и завис.

Краем глаза Г'Кар заметил, что улыбка Мордена дрогнула: похоже, тот с трудом сдерживал смех. Нужен был достойный ответ.

— Как это типично по-центавриански — перекладывать свою вину на нарнов! Замечу, что я отлично ехал в турболифте, и он прекрасно работал, пока не зашли вы. Именно вы начали громко выяснять здесь отношения. Но почему-то своему... партнеру вы претензий не предъявляете.

— Дорогой мой Г'Кар! Потому что возлагать ответственность на невменяемого недостойно, глупо и бесполезно. Впрочем, нарнам незнакомо милосердие к душевнобольным и убогим. Вы наоборот добиваете тех, кого и так уже обидела природа.

Во взгляде Мордена блеснула холодная сталь, отчего улыбка, до сих пор напоминавшая приклеенную любезность торговцев, приобрела зловещий оттенок.

— Да, вашу расу иначе как ошибкой природы не назовешь, — ответил едким выпадом Г'Кар.

— Да сколько мне еще терпеть общество идиотов и маньяков, теряя свое драгоценное время в отключившейся жестяной банке! — взорвался Моллари.

Он ринулся, как «Примас» на таран, к панели аварийного управления, задев по дороге Г'Кара плечом, и в сердцах ударил по большой красной кнопке.

К результативности подобных действий нельзя было относиться по-другому, нежели скептически. И Г'Кар уже готовил меткий язвительный комментарий по данному поводу. Когда лифт без всякого предупреждения сорвался с места и помчался вверх. Пассажиры едва удержались на ногах, дружно вцепившись в поручни. А турболифт стремительно наращивал скорость, будто собирался стартовать прямо в открытый космос сквозь обшивку станции.

— Куда?! — без тени смятения командирским тоном заорал Моллари, полубезумно сверкая глазами. — Мне нужно вниз! Я опаздываю! Доки двенадцать!

Каким бы это ни было парадоксальным, но лифт резко затормозил, и полетел вниз. Да, именно полетел в смысле рухнул. На сей раз они дружно попадали на пол, тем не менее Моллари успел ловко подставить живот под драгоценный черный ящичек. Круг предположений Г'Кара о содержимом коробки сузился, но не настолько, чтобы сделать однозначный вывод. Там по-прежнему могло быть все, что угодно, начиная от какой-нибудь хрупкой центаврианской безделушки, которую они возвели в ранг святыни, и заканчивая бомбой. Впрочем, сейчас Г'Кара больше волновало, чем закончится эта поездка на турболифте, очень уж движение транспорта напоминало падение с ускорением. Возможно, тот рассчитывал все-таки прорваться в открытый космос, просто с противоположной стороны.

— Стоять! — приказал Г'Кар, стараясь, чтобы его голос звучал максимально сурово. — Стоп!

Но лифт лишь вздрогнул с неприятным лязгом и понесся еще быстрее, не переставая теперь надрывно скрежетать, под злорадный хохот центаврианского камикадзе.

Г'Кар приготовился встретить свою судьбу, как подобает истинному сыну Нарна. И через мгновение турболифт остановился, точно столкнувшись с упругой невидимой подушкой. Несмотря на мягкую посадку, все снова покатились в разные стороны. Свет с треском вспыхнул, подобно сверхновой, и погас. В темноте особенно отчетливо было слышно жужжание и шипение проводки.

Моллари как ни в чем не бывало потребовал немедленно открыть двери. В ответ раздался красноречивый грохот, где-то что-то рухнуло. Г'Кар по привычке молниеносно прикрыл голову. В итоге в кабину ничего не упало, а двери не открылись. Он был благодарен темноте за шанс скрыть свои защитные рефлексы от Моллари. Г'Кар не собирался стесняться того, что спасало жизнь и избавляло от увечий — просто не хотел напоминать центаврианину о некоторых победах его соплемеников.

Запахло сгоревшими микросхемами. Моллари витиевато выругался.

— Не стоит переживать — все могло закончиться гораздо хуже, — послышался из противоположного угла жизнерадостный голос Мордена. — Рано или поздно ремонтная бригада вызволит нас отсюда.

— «Поздно» меня не устраивает! — вспылил Моллари. — Это вы сходите с ума от безделья, а мне некогда здесь мариноваться!

— Ну раз уж мы все равно здесь застряли ненадолго, лучше извлечь из ситуации пользу, — успокаивающим тоном психотерапевта продолжил вещать Морден. — Вы можете как следует подумать и подробно раскрыть, чего вы хотите.

— Да вы опять за свое! Это переходит все границы! — взвился Моллари. — Оставьте меня в покое, дракхи вас забери!

К несказанному удивлению Г'Кара, Морден уступил и замолчал. Моллари, решительно крякнув, поднялся на ноги и направился к дверям, достаточно неплохо ориентируясь в темноте.

— А кто такие?.. Как вы сказали? Дракхи? — дружелюбно спросил Морден.

— О Великий Создатель, неужели хоть какое-то разнообразие в вопросах?! — саркастически воскликнул Моллари, воздев свободную руку к потолку.

Затем обернулся и сварливо бросил:

— Но детские страшилки я с вами обсуждать тоже не намерен.

И что было сил заколотил в двери турболифта. Время от времени он прерывался и, отойдя на несколько шагов, с разгона обрушивался на несчастные непоколебимые створки всем корпусом.

— А как вам удается одновременно бить и удерживать ящик? — с подчеркнутым восхищением поинтересовался Морден.

— Перекладывая из одной руки в другую, — в тон ответил Моллари. И без какого-либо перехода вернулся к своим типичным интонациям: — Остальное вас не касается!

Моллари был раздражающе упрям, и через пятнадцать минут или семь подходов того к двери Г'Кар не выдержал:

— Головой! А то повредите свои холеные руки.

— Заткнитесь! — окончательно рассвирепел Моллари. И, наконец-то, оторвался от своего зубодробительного занятия. — Это все из-за вас!

— Из-за меня?! — возмущению Г'Кара не было предела. Он вскочил. — Да вы чуть не угробили нас! Как истинный центаврианин, ломаете все, до чего дотрагиваетесь!

— Если бы вы не сбили чувствительное устройство с толку своими дикими выкриками, мы бы уже давно оказались на свободе и разошлись по своим делам. Но вам не это нужно, так ведь?! Ваши дела на сегодня — сорвать мои дела! Я вижу вас насквозь! Так вот, я хочу, чтобы вы зарубили себе на носу — вы ответите за все ваши грязные игры! И однажды вы сами признаете свои ошибки!

— Можно поподробнее, — продемонстрировал моментальную реакцию Морден, расслышав в этом сумбурном многословном выступлении слово «хочу». — Что вы имеете в виду?

Г'Кару сейчас было не до него, к тому же настырный землянин уже достаточно отвлекал Моллари и вмешивался в их разговор. Напротив, следовало высказаться самому как можно скорее, пока Морден не заморочил голову и не увел внимание с важной темы в дебри.

— Моллари, мне нечего признавать! Неужели ты думаешь, что я замуровал бы себя в лифте и подстроил неисправность, рискуя собственной жизнью, лишь бы помешать тебе на прощание насладиться кислой миной той важной персоны, вокруг которой ты прыгаешь, и успеть подхватить пару раз его падающую в обморок родственницу?! Напротив, я считаю, тебе полезно ее лишний раз послушать, учитывая то плачевное будущее, которое она предсказывает. Для твоей расы оно действительно не за горами. Даже она подтверждает мои слова. И заметь, я прямо тебя предупреждаю. Мы не готовим свою месть исподтишка. Так что турболифт ты сломал. Своей центаврианской манерой управления.

— Да что вы понимаете в высоких технологиях и пилотаже! И не надейтесь, что я вам поверю! Я прекрасно помню ваши лицемерные соболезнования по поводу нападения «неизвестных» на Рагеш 3! И вы еще имеете наглость утверждать, что ведете честную борьбу?!

— Это вы сделали нас такими! Вы изуродовали наши души!

— Ваши души уже были такими к нашему приходу! Тысячелетиями вы жили по диким законам и упражнялись в подлостях в борьбе за власть! И у нас вы почему-то захотели взять и научиться только плохому!

— Так, значит, вы все-таки признаете, признаете перед этим человеком в качестве свидетеля, что плохое было?!

— А разве вам есть дело до наших признаний?! Ну, кроме того, чтобы использовать против сказавшего его же слова. Любые уступки лишь подзадоривают ваше желание убивать нас! Вы видите в них не акт доброй воли, не жертву во имя мира, а признак слабости и сигнал к атаке! Но я вам клянусь — вашим мечтам не сбыться! Ни-ког-да! Вы утонете в собственной жажде мести и захлебнетесь своей ненавистью!..