По-прежнему дорожу тобой (джен)

Миссия прошла неплохо. Даже очень хорошо. Внутренний дворцовый конфликт между королём и знатными семьями был успешно урегулирован, и страна — а вместе с ней и планета — не погрузились в хаос гражданской войны, которая могла начаться из-за неправильно разделённой дичи, добытой на охоте. Правда, у разбойников были свои представления о мирной жизни, и они похитили юную принцессу во время прогулки.

Девочка была любима всеми, и верхушка общества ещё больше сплотилась, чтобы её спасти. Руками уже имеющегося джедая. Оби-Ван с интересом смотрел, как не только король с королевой, но и главы древних семей ловили его буквально в каждом коридоре и упрашивали спасти принцессу. В конце концов он устал объяснять, что как раз в логово разбойников и направлялся, и просто кивал головой.

Сами похитители тоже оказались людьми весьма забавными. Они играли с девочкой в салочки, кормили её какими-то сладостями и при виде джедая наперебой загалдели, спрашивая, помирились ли знатные роды, и не грозит ли им война. Узнав, что похищать принцессу для сплочения знати и не требовалось, разбойники подарили девочке какое-то ожерелье из красивых бусин и отпустили с миром и пирожным. От радости возвращения принцессы домой король закатил пир, а знать не пожелала отставать и несла на общий стол свои дары. Кеноби оставили за столом насильно, так что он вырвался с празднества только через час, сбегая от радушных хозяев как от тюремных надзирателей, а потом обнаружил в провизионном отсеке своего корабля около пяти килограммов пирожных. Милейшие люди.

Всё пошло не по плану, как всегда, на обратном пути. Оби-Ван думал, что его, определённо, когда-то прокляли, ведь он всё падаванство вляпывался в истории, с миссией не связанные, и даже после него продолжил. Галактические пираты задавили его числом, взяли в плен, продержали несколько дней в оковах, а когда Кеноби уже продумал план побега, внезапно вышвырнули его из тюрьмы и позволили лететь восвояси. Проверяя свой корабль, джедай заметил, что у него похитили всю провизию, но больше ничто не тронули. Оби-Ван поспешил вернуться домой, пока не случилось ещё что-то, ведь теперь у него не было ничего, чем можно было бы откупиться. Но пирожные ему всё же было жаль.

Больше всего Кеноби устал после миссии, когда отчитывался перед Советом о её успешности и рассказывал обо всех задержках. Магистры отчего-то не верили, что не все похищения и пленения обязательно суровы, но в конце концов Оби-Вана отпустили, даровав пару выходных.

Джедай с радостью сбежал в свою комнату, попутно опрыскивая шею гипоспреем с НПВП. От вопросов Совета у него разболелась голова, и ему хотелось просто отдохнуть. Приняв душ и сменив одежду, Кеноби с тостом в зубах долго сверлил ванну взглядом и всё же плюхнулся в тёплую воду, куда-то зашвырнув сапоги. В тёплой воде тело стало легче, и головная боль наконец начала отступать.

Оби-Ван прикрыл глаза, почувствовав приближение учителя. Был уже вечер, и Джинн, видимо, освободился после занятий со Скайуокером. Бывший падаван и не думал сегодня его тревожить, но своевольный Квай-Гон решил самостоятельно к нему зайти, без всяких приглашений. Он — учитель, ему можно.

Кеноби почувствовал мягкое прикосновение к своей голове.

— В ванну в одежде, даже носках. Спасибо, что хоть сапоги снял, — по-доброму проворчал Джинн.

Оби-Ван вытащил изо рта тост, с которым и брякнулся в воду и который так и не съел, и повернулся к мастеру.

— Мне холодно. А это всё чистое.

Квай-Гон только вздохнул. Став рыцарем, Кеноби в своё свободное время порой чудил и хулиганил: то в кровати ел, то вместе с Энакином прятался в саду и кормил маленькую обособленную колонию муравьёв кексами, то сбегал на нижние этажи Корусанта и возвращался посреди ночи либо с облезшей котосовой, которую вручал учителю, либо с поломанным ржавым дроидом, которого у него отжимал Скайуокер, и Оби-Ван снова мчался на нижние этажи и тащил старые поломанные запчасти. Теперь вот в воду в одежде залез, ещё и с едой. Получил свою комнату и волю от присмотра мастера, называется.

Джинн потрогал лоб бывшего падавана, справедливо полагая, что тот может снова температурить. Но голова была просто тёплой, да и Кеноби шевелил губами хлеб весьма бодро, поэтому мастер облегчённо выдохнул.

— Я уже принял обезболивающее, — осведомил его Оби-Ван и снова заткнул рот тостом. Похоже, есть его он не собирался.

Квай-Гон покачал головой, взял надувную подушку и подложил её под шею Кеноби, а затем полил на его волосы водой из душа. Тёплые мягкие струи приятно массировали кожу головы, и бывший падаван снова закрыл глаза, даже тостом помахивать перестал. Небольшая забота была приятна, и его головная боль совершенно исчезла.

Оби-Ван умудрился задремать и очнулся лишь тогда, когда по груди его шлёпнуло мягкое нечто. Он озадаченно посмотрел на размокающий хлеб и сел, откидывая мокрые волосы назад.

— Вставай, соня, — подавил смешок Джинн и подал ему руку.

Кеноби нарушение сонной идиллии явно не понравилось, но он терпеливо переоделся в сухую одежду, выкинул уже совершенно не пригодный для еды хлебный мокрый мякиш и переместился на диван, где его уже ждал мастер с пледом и тарелкой, из которой ароматно пахло чем-то явно очень вкусным.

— Вы опять ограбили мастера Дуку? — хмыкнул Оби-Ван, с благодарностью принимая тёплый салат с мясом.

— Почему ограбил? Он сам любезно предоставил ингредиенты, — отозвался Квай-Гон, накрывая бывшего падавана пледом до макушки, ведь он волосы до конца не удосужился высушить.

Тот не ответил, увлечённый поглощением вкусной еды. Падаван, рыцарь, мастер — сколько бы времени ни прошло, Кеноби сохранил свой интерес к еде, особенно когда миссии бывали изматывающими. Джинн смотрел на стремительно мелькающую ложку и видел перед собой не молодого мужчину, а вечно голодного мальчишку.

— Вам уже пора идти, — ставя опустевшую тарелку на стол, заметил Оби-Ван.

— Куда это ты меня прогоняешь? — искренне удивился Квай-Гон. Пришёл навестить прошлого ученика, а тот как еду получил, так и выдворить учителя решил? Безобразие!

— К падавану.

— Как будто я должен неотлучно сидеть с ним, постоянно нагружая новыми знаниями. Личное время по вечерам не просто так придумали, и, если ему что-то будет надо — он свяжется со мной, — Джинн покачал головой и подавил желание щёлкнуть Кеноби по носу.

Тот хмыкнул и откинулся на спинку дивана. Теперь он был сыт, и сонливость всё тяжелее наваливалась на его голову. Оби-Ван чувствовал уют, и былая забота учителя только подкрепляла ощущение спокойствия. Хотя последнюю миссию и даже плен у пиратов нельзя было назвать такими уж изнурительными, отдых всё равно был ценен.

— Хвостик могли бы и оставить, — сказал Кеноби, глядя на знакомую причёску Квай-Гона. — Неудобно же каждый раз переплетаться.

— Вот ещё, — протестующе фыркнул мастер и всё-таки щёлкнул бывшего падавана по носу.

В тот день, когда Джинн официально взял Энакина новым падаваном, он поменял свою причёску, и его волосы с тех пор завязывались в низкий хвост, однако каждый раз, как Квай-Гон ходил навещать Оби-Вана и планировал посидеть с ним дольше пяти минут, он распускал волосы и захватывал резинкой только пряди со лба, возвращая прежнюю укладку для прошлого ученика. Кеноби этот жест внимания очень ценил, а заодно думал, смог бы сам для своих падаванов так делать.

Оби-Ван почувствовал лёгкий толчок в плечо и упал головой на подушку. Он машинально поджал ноги, но всё же выбрался из пледа, думая попенять учителю на столь резкий способ заставить человека лечь спать, но не придумал, что сказать, и снова улёгся. Джинн поправил плед, опять закрывая голову бывшего падавана.

— Мне не десять лет, — сонно пробормотал Кеноби, напоминая, что ему уже не требуется так много заботы, как в прошлом.

— Но я по-прежнему дорожу тобой больше, чем кем-либо, — мягко заметил Квай-Гон, легко проведя ладонью по его голове, и услышал тихое весёлое хмыканье в ответ как знак согласия.