Свой выбор - 3 (джен)

Гарри договорился встретиться с Луной в Косом переулке в два часа, но сам отправился туда пораньше. Поттер планировал купить недостающие учебники для себя и для подруги, чтобы они не теряли время в книжном и могли провести больше времени куда интереснее. Мистер Лавгуд знал о договоренности дочери и не возражал отпустить девочку с другом в маггловский Лондон.

Помня о своих планах, в это утро Гарри выбрал максимально универсальную для обоих миров одежду: белую рубашку, темно-зеленый пуловер, классические черные брюки и туфли. День выдался пасмурный, дул неприятный холодный ветер, принося с собой дыхание утренней грозы, так что к остальной одежде юноша добавил нейтральный черный плащ, издали вполне походящий на мантию.

Косой переулок, куда Поттер перенесся личным многофункциональным порталом, встретил подростка толчеей и громкими криками. Гарри удивленно огляделся и заметил большую толпу у книжного магазина. Подойдя ближе, рейвенкловец удивленно хмыкнул, обнаружив большую афишу в витрине «Флориш и Блоттс», гласившую, что сегодня должна состояться презентация новой книги Гилдероя Локхарта «Я — волшебник», автор планировал раздавать автографы с половины первого до половины пятого.

— Тем более стоит купить книги до встречи, — пробормотал Гарри, глядя на толпу. — Здесь уже полно народу, а ведь презентация еще не началась.

Но сначала юноша решил сходить за совиным печеньем для Барроу и заглянуть в небольшой магазинчик мебели в одном из проулков за Гринготтсом — в последнем письме мистер Филч прислал рисунки и чертежи одного кресла и в качестве примера приводил продукцию как раз этого магазина.

По пути Поттер едва не врезался в высокого чернокожего волшебника в цветастом халате. Тот будто из воздуха появился, только что никого не было, а потом мужчина возник в шаге от Гарри. Мысленно костеря нахальных людей, считающих, что сбрасывать чары Хамелеона в толпе — отличная идея, юноша пошел дальше.

Час спустя Поттер вышел из магазина, наполненного ароматами древесины, воска, масел и лака и зажмурился. Погода круто изменилась. Ветер немного разогнал тучи и узкую улочку заливал мягкий солнечный свет. Все еще пахло сыростью и мокрым камнем, но к этим запахам примешивались ароматы ванили и корицы из маленького кафе, расположенного рядом с мебельным магазином.

Осмотр прошел успешно. Гарри остался вполне доволен увиденным. В новом учебном году Поттер планировал продолжить сотрудничество с мистером Филчем, но в меньшем объеме. Гарри хотел и дальше изготавливать лампы из грозового стекла, но вот в остальном собирался ограничиться минимальным участием. Мистер Филч не возражал. Мужчина уже распробовал себя в качестве краснодеревщика. В этом направлении и намерен был двигаться. Поттер же решил вложиться в маленькое дело завхоза в качестве финансового партнера, критика и посредника между Филчем и гоблинами.

Аукцион показал, что в магическом мире найдется немало тех, кто готов купить мебель дизайна Аргуса Филча. И сквиб вполне мог обойтись без участия гоблинов. Но хогвартский завхоз не хотел рассекречивать свое авторство. Как Гарри понял, мистер Филч по какой-то причине не мог надолго покидать школу, а смена деятельности вынудит его уехать навсегда. И пока никто лишний не знает правды, сквиб собирался жить в Хогвартсе и заниматься интересным делом в свободное время.

За болтливость эльфов Филч не переживал. Ушастые обитатели школы не были склонны докладываться директору обо всем, что происходило в замке. Если Дамблдор не спросит, то и не узнает, а зачем ему спрашивать, если жизнь сквиба-завхоза волнует директора едва ли больше, чем какой-нибудь совы из совятни или мыши, притаившейся в заброшенном классе.

Гарри мог лишь надеяться, что мистер Филч знает, о чем говорит. Сам Гарри уже столкнулся с тем, что всегда есть кто-то, кому чужие дела могут быть интереснее собственных.

Остановившись рядом с Гринготтсом, Поттер вынул из кармана кошелек, чтобы спрятать в его недрах бумаги, и с грустной улыбкой вновь взглянул на Косой переулок. Отсюда, со стороны банка, улочка выглядела особенно кривой и извилистой, просматривалось от силы пять-шесть домов в обе стороны.

В исторических книгах историю возникновения этого места идеализировали, напуская туману или излишне рьяно описывая совершенно незначительные детали. Гарри, читая о знаменитой торговой улочке, тоже очаровался, но этим летом дедушка Людвиг развеял всю созданную на бумаге магию.

Людвиг Поттер жил несколько столетий назад и был одним из самых молодых мастеров артефакторики своего времени. Не пытаясь быть скромником, этот Поттер называл себя талантливым и признанным другими специалистом. Он был настолько хорош, что существовавший уже тогда Отдел тайн пожелал воспользоваться его услугами.

Даже портреты связаны некоторыми клятвами, а потому в детали той работы на невыразимцев Людвиг вдаваться не мог, но многое рассказал о том, что узнал, пока день за днем наведывался в Отдел тайн.

Так ему удалось изучить и понаблюдать в действии несколько видов Маховиков Времени. Обычные песочные Маховики оказались сущей безделицей на фоне более сложных и опасных артефактов. Маленькая клепсидра была способна всего-то перенести кого-то в прошлое на несколько часов, хотя и этого для кого-то было более чем достаточно. Невыразимцы же пользовались куда более сложными конструкциями, способными отправить человека в прошлое на дни, месяцы, годы и даже столетия. Но эти мощные Маховики Времени имели свои особенности.

Как понял это сам дед Людвиг, путешествие во времени в принципе было делом небезопасным. Время, неощутимое в нормальном своем течении, способно навредить как телу, так и разуму. И чем на большее расстояние идет перемещение, тем сильнее субстанция времени стремится разрушить попадающий в нее предмет… или человека.

— Это похоже на реку, — рассказывал дед, с комфортом устроившись в кресле на своем портрете. — Движущаяся вода день за днем полирует камни, рано или поздно стирая их в песок. Маховик же Времени пробивает путь против течения, и вода времени, конечно же, сопротивляется. Маховик, способный вернуть в прошлое на двенадцать часов, забирает сутки жизни. Маховик, с помощью которого кто-то хочет уйти в прошлое на десяток лет, должен превратить путешественника в седого старца. Так и было, пока артефакторы, сотрудничающие с невыразимцами, не создали особый тип Маховиков. Эти заключают человека в своеобразный непроницаемый кокон в момент переноса. Волшебник защищен от влияния времени и может заглянуть очень далеко в прошлое. Но кокон действует весь срок путешествия, а потому странника не только никто не видит и не слышит, он сам не может никак взаимодействовать с миром прошлого. На счастье такие Маховики пока не позволяют находиться в прошлом более двух часов подряд.

Вот как раз в рассказе о Маховиках дед случайно и затронул историю Косого переулка, очень ею заинтересовав Гарри. Так последний Поттер и выяснил не самые приятные, но занимательные подробности о возникновении данной улочки.

Сейчас мало кто помнил, что изначально магический Лондон представлял собой несколько скрытых пространств, окруженных и защищенных крепостными стенами. Стены возвели по периметру, точно повторяя контуры недостижимых для обычных людей земель. Внутри стен жил обычный средневековый город. Один город внутри другого. Магический внутри маггловского.

Сейчас от тех стен мало что сохранилось, но защитный барьер остался на месте.

В магический Лондон не было хода никому постороннему. Даже бродячие маги не могли войти в защищенные земли. Но и под стенами было безопаснее, чем в маггловском мире. Со временем размеры скрытых пространств увеличились настолько, что в одном месте возникло свое собственное поселение, дома которого ласточкиными гнездами лепились к крепостной стене с внешней стороны.

То были трущобы, много позже получившие название Лютный переулок.

Гоблинам, даже гоблинам-банкирам, нечего было делать внутри крепостных стен. Туда не пускали никого постороннего. Это сейчас кого-то может удивить, что вход в единственный банк в стране расположен в нескольких минутах ходьбы от самого мрачного и опасного местечка в городе, а тогда, много веков назад, никого не покоробило подобное соседство.

Посещать банк клиенты предпочитали камином или трансгрессией. Редкий посетитель рисковал выйти из здания на улицу. Но это не остановило молодого торговца тканями и готовым платьем Эндрю Малкина. Он не мог купить землю внутри защитных стен, а селиться в маленьком городке не хотел. Земля же вне стен была пока ничейная.

Удивительно, но торговля у Малкина пошла неплохо. Магазин свой он построил так, чтобы его было хорошо видно от входа в банк, так что все клиенты Гринготтса, предпочитающие аппарацию, видели неброскую многообещающую вывеску и некоторые из них оказывались не прочь потратить немного бронзовых, серебряных и даже золотых монет у Малкина.

Но этого Эндрю было мало. Он хотел больше. И придумал, как получать стабильную и большую прибыть из года в год. К нему захаживали самые разные маги, в том числе и лорды, и чиновники тогда молодого Министерства Магии. Одному, другому, третьему Малкин рассказал о своей идее, и вот уже в Хогвартсе студентам предписывают носить мантии в цветах своего факультета и со знаком отличия, а в витрине ателье появляются мантии с цветными подкладками и нашивками. Вслед за Хогвартсом стандарт ввели и маленькие школы, где никакого деления на факультеты не было, и к Малкину рекой потекло серебро и золото.

Довольно быстро другие торговцы сообразили, что близость к банку — а значит и к золоту — влияет на продажи. Но прозорливее других оказался держатель таверны из трущоб. В одну ночь, наняв дюжину сильных магов, трактирщик передвинул свое здание, поставив его так, чтобы оно оказалось прямо на том самом месте, где небольшая брешь в пространстве создавала проход из мира магглов в скрытые земли.

С тех пор и вот уже сотни лет все, кто постоянно не живет внутри магической столицы и недостаточно силен, чтобы аппарировать сквозь барьер, все еще достаточно крепкий, чтобы не пускать кого попало, вынуждены проходить через паб, сохранивший свой изначальный интерьер. Аппарационные площадки на самом Косом, как и другие транспортные камины, были открыты относительно недавно.

Вслед за «Дырявым котлом» на свободное пространство перенесли свои дома и магазины некоторые лавочники, вроде Олливандеров или травников, а впоследствии аптекарей Малпепперов. Другие строились с нуля. Никто не соблюдал каких-либо норм, никому не было дела до остальных. Торговцы и лавочники просто заняли столько места, сколько смогли. За каких-то несколько лет Косой переулок возник сам собой и стал местом, где волшебник, выйдя из банка, мог купить что угодно и почти когда угодно, не аппарируя за необходимым из одного конца страны в другой.

Ну а еще немного позже между лавочниками и Хогвартсом была достигнута договоренность о взаимодействии.

Министерство поздно спохватилось и попыталось навязать обитателям Косого, Лютного и других маленьких улочек и переулков плату за аренду земли, но добились лишь бунта и едва не спровоцировали новый конфликт с гоблинами. В итоге чиновникам пришлось отступить, а с обитателями небольшого клочка скрытых земель договорилась Палата лордов, семьи из которой когда-то и возвели те самые крепостные стены. Отныне Лютный и Косой считались полноправной частью магического Лондона, первые владельцы зданий и все их потомки, только если не надумают продать землю, ничего не должны были казне, но обязались соблюдать новый свод законов — Статут о секретности.

Собственно именно из-за бесплатности из Лютного не выезжали жители, а на Косом большой книжный вполне спокойно соседствовал с захудалой лавочкой старьевщика.

С тех пор появилось множество других семейных дел и новых предприятий, чей товар был не хуже, а временами даже лучше того, что продавалось на Косом, но Косой все еще оставался главной торговой площадкой, особенно тогда, когда дело касалось подготовки к учебе. И пусть мелкие школы были закрыты, а в Хогвартс ежегодно отправлялось не так много детей, пергаменты, перья, ручки, чернила, волшебные палочки, мантии на каждый день, книги, метлы, зелья и котлы для самостоятельного их изготовления нужны были всем и каждый день.

Зная все это, уже не удивляло, что самая популярная торговая улочка страны соседствует с самой опасной.

Глянув на витрину ателье, с которого когда-то все началось, Гарри усмехнулся и направился к книжному. Толпа никуда не делась, лишь частично втянулась внутрь, но Поттер больше не мог ждать.

— Гарри! — внезапно раздалось на всю улицу. — Вот ты где! А я уж думала, ты потерялся. Может даже в Лютный забрел по ошибке.

Не успел юноша оглянуться, как оказался плотно притиснут к чьей-то широкой груди, и утонул в смешении запахов еды и зелий. Замер на секунду, а потом забарахтался, пытаясь освободиться. В нос лезли спутанные рыжие пряди и какие-то фиолетовые нити.

Лишь спустя десяток ударов бешено ускорившегося пульса Гарри удалось вырваться из захвата сильных рук. И он тут же сделал несколько шагов назад, зло и растерянно уставившись на незнакомую ведьму.

— Гарри, дорогой! — всплеснула та руками. — Что с тобой?

Перед Поттером, практически забившимся в щель между ателье и книжным, стояла невысокая дородная женщина в серо-коричневой мантии и ярко-фиолетовой шали, сплошь состоящей из пушистых цветочков с сердцевинами-жемчужинками. Рядом с женщиной маячила рыженькая же девочка в старенькой сильно полинявшей мантии, прежде то ли фиолетовой, то ли бордовой. Лишь еще секунду спустя Гарри узнал в этих ведьмах мать и сестру Рона Уизли, которых видел год назад на платформе у поезда.

— Гарри? — широко и ласково ему улыбаясь, позвала миссис Уизли.

— Вы кто? — узнавание не успокоило, а лишь разозлило юношу.

— Гарри, милый, я Молли Уизли, мама твоего одноклассника Рона, — продолжая улыбаться, представилась женщина. — А это моя дочь, Джинни. Разве Рон тебе о ней не рассказывал?

Поттер мог лишь недоуменно воззриться на девчонку, которую мать подтолкнула в спину, но Джинни и сама с радостью шагнула ближе к юноше, застенчиво ему улыбаясь.

— Уверена, Рон много рассказывал о нашей семье в прошлом учебном году, — тем временем заливалась соловьем миссис Уизли. — Очень жаль, что моему мальчику придется остаться дома в этот раз. Но Джинни поступает в Хогвартс. Вы будете часто видеться!

Гарри промолчал, лишь с сомнением вздернул бровь, но женщина предпочла этого не увидеть.

— Ты тоже здесь, чтобы купить все к школе? — весело спросила Джинни, а ее мать, не дожидаясь ответа, добавила:

— Мы здесь с той же задачей. Подготовка — это очень важно. Нужно все успеть. И, конечно же, не опоздать на презентацию Гилдероя!

Секунда — и миссис Уизли развернула дочь в сторону банка и попыталась проделать с Гарри тоже самое.

— Что вы делаете? — опешил Поттер, увернувшись от хозяйской руки рыжей ведьмы.

— Нам ведь нужно в банк, дорогой, — будто несмышленышу, мягко, но настойчиво объяснила Молли Уизли. — Хотя… вы вполне можете пока погулять! Думаю, я могу на тебя положиться, да, Гарри? — волшебница хохотнула и подмигнула подростку. — Ты ведь присмотришь за моей девочкой, пока я наведаюсь к гоблинам? Вам совсем необязательно спускаться в хранилища. Давай свой ключ, Гарри.

Ни капельки не сомневаясь, миссис Уизли протянула руку и выжидательно уставилась на Поттера. Тот, так и не отойдя от нахрапистой манеры ведьмы, перевел ошарашенный взгляд на ее раскрытую ладонь.

— Что? — переспросил он, очень надеясь, что ему послышалось.

— Ключ, Гарри, — настойчиво сказала Молли Уизли. — Я возьму немного денег на твои покупки к школе, а потом мы вместе пройдемся по магазинам. А вы пока вполне можете полюбоваться на метлы.

— О чем вы вообще? — снова переспросил рейвенкловец. — Какой ключ?

— От сейфа.

Поттер мысленно фыркнул.

— С чего вдруг я должен отдать вам свой ключ? — хмуро спросил Гарри, немного придя в себя. Он сложил руки на груди и с прищуром воззрился на рыжеволосую волшебницу.

Прозвучало не так уж и резко, да и претензия была достаточно обоснованной, но миссис Уизли отреагировала излишне бурно. Она поджала губы, ее взгляд стал грустным. Секунду спустя женщина прижала ладони к сердцу.

— Гарри! — воскликнула Джинни. Девочка дернула юношу за руку и осуждающе прошептала: — Зачем ты так?

Обе ведьмы явно ожидали извинений за грубый тон. Поттер молчал. Он окончательно пришел в себя и решил просто понаблюдать за разыгрываемым перед ним спектаклем.

— Гарри, милый, я ведь знала твоих родителей, — не дождавшись от подростка ни единого слова, печально покачала головой миссис Уизли. Другой на месте Поттера, видимо, давно бы кинулся извиняться, но Гарри рос рядом с Дурслями, многие и многие годы решавшими за юношу все аспекты его жизни, не считаясь с его мнением даже в мелочах. И теперь он не собирался позволить даже близким собой командовать. Что уж говорить о какой-то малознакомой ведьме.

— Моих родителей? — вздернув бровь, уточнил Поттер.

— Да, мы с ними дружили, — кивнула Молли Уизли. — Они были такими юными, такими славными. Твоя мать не раз и не два обращалась ко мне за советами по воспитанию. А ты…

— Как тебе не стыдно, — тихо прошипела Джинни и пихнула Гарри в бок.

Поттер отступил от рыженькой девочки подальше и, криво усмехнувшись, спросил:

— Дружили? Настолько тесно?

— Да, — подтвердила миссис Уизли. — Мы с твоей матерью были близкими подругами. Как жаль, что мы не познакомились еще в прошлом году, милый. Я вот смотрю на тебя… и вижу твою мать. Ты очень на нее похож.

Женщина шагнула ближе, намереваясь вновь обнять Гарри, но тот отшатнулся и выставил перед собой руку.

— Не приближайтесь, — велел он.

— Гарри, — едва не плача вымолвила миссис Уизли.

— Ты… — хмуро прошипела Джинни.

— Ты ведь мне почти как сын, — со слезами на глазах произнесла старшая ведьма.

Гарри не удержался от фырка.

— Неужели? — вздернув бровь и изобразив удивление, уточнил он. — Как сын? Правда?

— Конечно, — быстро подтвердила женщина.

— Именно поэтому вы ни разу за десять лет не навестили меня? — спросил Гарри, чуть склонив голову к плечу. — У вас хоть раз возникла мысль проверить, как живет сын вашей подруги? Ваш… почти сын.

Молли Уизли молчала, загнанная в угол вопросом.

— Даже если вы знали моих родителей, — продолжил Поттер, не дожидаясь ответа, и бросил предупреждающий взгляд на Джинни, которая попыталась дернуть юношу за руку. — Не надо меня трогать. Ты мне кто? — Девочка отшатнулась и вмиг расплакалась, глядя на Гарри обиженно. — Так вот. Даже если вы знали моих родителей, миссис Уизли, мне лично вы человек совершенно посторонний. Чужой.

— Гарри! — воскликнула Молли Уизли.

— С вашим сыном я общался не больше, чем с другими ребятами, — не дал себя оборвать Поттер. — Он мне не друг. Просто знакомый. Я его едва знаю. И о своей семье он мне почти не рассказывал. Вас я не знаю тем более. Даже если бы вы были матерью моего друга, это не означало бы, что я должен с вами куда-либо идти против своего желания. И уж тем более… отдать ключ? Постороннему? Просто после фразы, что вы знали моих родителей? А вы точно та, за кого себя выдаете?

— Что? — опешили обе ведьмы.

— А что? — хмыкнул Поттер. — Может вы кто-то злонамеренный под обороткой? Это сейчас мы в людном месте, где вы не можете действовать открыто. Поэтому вы пытаетесь заболтать, вызвать жалость и чувство вины. Выудив ключ, вы… миссис Уизли, вполне можете присвоить себе столько золота, сколько сможете уместить в свою сумочку. — Гарри кивнул на потрепанную холщовую сумку в руках волшебницы. — А после ваша… дочь уведет меня в укромное местечко, откуда так просто аппарировать или переместиться порт-ключом куда-то, где нет свидетелей.

— Гарри Поттер! — возмущенно вскричала миссис Уизли. На них оглянулись проходящие мимо маги.

— И в чем я не прав? — протискиваясь мимо ведьм, уточнил Гарри. — Как еще объяснить то, как вы себя ведете? В любом случае… Мне не нужно в банк. Ключ я свой никому не отдам. Ни вам, ни даже самому министру магии. И в вашей компании я не нуждаюсь. Свою жалость, участие и настырные объятия оставьте собственным детям, миссис Уизли. Я здесь по своим делам и мне не требуется сопровождающий. Хорошего дня!

Не дожидаясь ответа, юноша быстро пошел к книжному, на ходу передернув плечами. День был испорчен. Оставалось надеяться, что встреча с подругой выправит ситуацию.

— Что это вообще было? — прошипел себе под нос юноша. — За кого они меня принимают? За бесхарактерного и ведомого семилетку?