Проект "Лебиус" (джен)

День начался не то чтобы совсем паршиво, но бывало и лучше. В кои-то веки у Элько выдалось свободное утро — встреча с представителем Шадани-Мо была назначена только на полдень, — и они с Тилли накануне распланировали эти несколько часов до последней минуты, но... как говорили в Трансентии, "если хочешь идеально провести эксперимент — составь план, если хочешь идеально провести выходной — ничего не планируй". Элько забыл простую мудрость своей родины, за что и поплатился — их с Тилли планы рухнули по вине одного недотепы-гвардейца, который, опаздывая на построение, чуть не сшиб с ног Элько и опрокинул ближайший прилавок с фруктами, распугав только собравшихся покупателей.

— Интересно, Тал когда-нибудь научится следить за временем?

Тилли хихикнула:

— Помнится, чтобы привить этот полезный навык тебе, Бретту пришлось трижды за месяц вырубить электропитание в мастерских...

— И на третий раз полгода моей работы все-таки сгорели, — Луиса Бретта, вредного практиканта, в чьи обязанности входило следить за порядком в учебных корпусах после отбоя, Элько в свое время терпеть не мог. Тогда ему казалось, что этот лощеный бездарь нарочно вредит студентам, хотя спустя годы пришло понимание: Бретт просто не хотел получать взысканий за чужую самодеятельность. — Слушай, а может, пригласим его сюда? Генерал Арло непременно оценит его изощренный подход к дисциплине...

"...если не прибьет на месте за невыносимое занудство и зазнайство".

— Не думаю, что он согласится — вроде в Трансентии у него неплохая карьера... Хотя знаешь, я бы с ним повидалась. Просто чтобы посмотреть, как его перекосит от осознания, сколь высоко взлетел "выскочка Элько"!

— Вы Элько? — мягкий женский голос с чуть заметным южным акцентом прозвучал совсем рядом. — Случайно не тот Элько, который вел переговоры с племенем Шадани по поводу кристалла?

— Верно. А вы...

Он бегло оглядел подошедшую женщину-антропоморфа, отметил гордую осанку, прекрасно выделанную и окрашенную кожу костюма. Из делегации, вероятно... И как выкручиваться, если к приему важной гостьи во дворце наверняка еще не готовы?

— Буки из совета воинов Шадани-Мо, — женщина с достоинством поклонилась. — Мы с вами договаривались встретиться в полдень, но раз мы оба здесь — давайте начнем сейчас. У меня как раз появились вопросы относительно безопасности кристалла под охраной, хм... человеческих воинов.

И такая неприкрытая ирония прозвучала в ее голосе, что Элько понял — она видела, как королевский гвардеец в полном вооружении несется, сшибая все на своем пути, и мнение ее о дисциплине иллюминских солдат рухнуло до отметки "ниже всякой критики". Что самое отвратительное, Буки можно было понять — если элитные воины позволяют себе подобное поведение, что взять с остальных? И как можно доверять кристалл, священную реликвию племени, в руки таких разгильдяев? Но Элько просто не имел права провалить переговоры из-за глупой случайности! Пришлось прощаться с расстроенной Тилли и пытаться реабилитировать человеческую армию в глазах воительницы Шадани. Как угодно, хоть рассказами о новинках, которые еще не поступили на вооружение, хоть прогулкой до плаца! Благо Буки не перебивала и даже согласилась посмотреть учения, пусть у нее и было на лице написано, что на многое она не рассчитывает.

А Элько очень, очень рассчитывал на помощь генерала.

Вообще-то генерал Арло ему нравился — как и все люди, в чьих словах и поступках не стоило судорожно выискивать двойное дно, — и Элько знал, что может на него положиться. Но также он прекрасно знал, как неприятны в любом деле важные гости, к чьему визиту не просто не готовы, но никто даже не думал готовиться — и остается лишь импровизировать и молиться, чтобы чрезмерно зоркий глаз постороннего не углядел чего не надо...

"Соберись, Элько. В конце концов, вы в одной лодке — если Шадани сейчас откажутся от переговоров, королева не успокоится, пока не найдет виновных... и в том, чтобы не дошло до разбирательства, генерал заинтересован даже больше, чем ты".

— Генерал Арло, могу я с вами поговорить?

Как и ожидалось, генерал в восторг не пришел — настолько, что с удовольствием бы их выпроводил. Пришлось немного соврать, мол, просьба Ее Величества... вообще-то именно угождать послу Шадани королева не просила, лишь дала понять, что кристальная машина Элько должна быть запущена до конца лета, и если необходимо заполучить еще сколько-то кристаллов, в средствах можно не стесняться — но генерал, даже если заподозрил блеф, логично рассудил, что проще и быстрее развлечь даму зрелищем, чем что-то перепроверять.

Казалось, Буки в самом деле увлеклась, да и немудрено — Тал, явно пытаясь отработать сегодняшнее опоздание и еще парочку про запас, сражался по-настоящему красиво, но без излишеств. Именно так, как нужно, чтобы и впечатление произвести, и не слишком красоваться.

Пользуясь тем, что их никто не слышит — солдаты, что не участвовали в схватке, благоразумно не пытались греть уши, — Элько обратился к генералу:

— Спасибо, что подыграли.

— Будете должны.

Элько очень хотелось намекнуть, кто тут на самом деле кому должен, но он сдержался:

— Нет проблем.

— Приятно слышать, что хоть у кого-то нет проблем, — проворчал генерал и пояснил: — Разведчики обнаружили разоренный торговый караван в нескольких милях от Тихих вод. Серым ублюдкам все неймется...

"Серыми ублюдками" в Иллюмине называли аклорианцев, членов неуловимого культа, прославившегося своими зверствами — по цвету краски, которую они наносили на кожу. Зачем они это делали, никто не знал, как непонятно было, из чего и где готовят эту краску — удалось лишь определить часть входящих в состав минералов — зато по ней "воинов Аклории" без труда отличали от прочих отбросов общества.

— Видимо, решили, что двух лет спокойной жизни с нас хватит...

— Не знаю, что они там решили. На сей раз приказ королевы — пленных не брать.

Может, это было и к лучшему: аклорианцы не ценили ни чужую жизнь, ни свою, и в попытках взять живьем хоть кого-то Иллюмина раз за разом теряла солдат. А если и получалось захватить пленных, те вели себя как умалишенные, впустую тратя время дознавателей, судя по протоколам допросов. Но для генерала к лучшему было одно: чтобы аклорианцы вообще никогда не появлялись, так что Элько счел за лучшее промолчать. Да и бой подходил к концу, а Буки нужно было уводить сразу после, пока она и к генералу вопросов не придумала.

— Итак, что скажете?

— Для людей — весьма достойно, — признала Буки, в последний раз оглянувшись на тренировочное поле, — и я даже допускаю, что они смогут защитить священный кристалл... если не проспят все на свете.

— То есть вы не отказываетесь? Знаете, на завтра назначен запуск первой кристальной башни. Приходите в три часа после полудня на площадь перед замком; возможно, увидев возможности моего изобретения, вы согласитесь... — "что кристалл должен приносить пользу всему народу Империи, а не лежать без дела в чьем-то храме". — ...что отдаете кристалл на благое дело.

Буки хмыкнула:

— Я не сказала, что мы согласны. Но на запуск, пожалуй, взгляну.

"И как только дипломаты выдерживают многочасовые аудиенции? Это ж рехнуться можно, столько языком трепать", — думал Элько, распрощавшись с посланницей Шадани. Сам он за неполный час прогулки выдохся так, будто двое суток не вылезал из машинного отделения, а ведь день только начался! Его еще ждала последняя проверка систем энергосбережения и недописанный отчет для Ее Величества, и наверняка в машинном отделении что-то требовало его внимания. Слишком дорого могла обойтись любая ошибка, так что Элько пытался контролировать процесс на всех уровнях; техники над ним посмеивались, но пару лет назад во время пробного запуска именно его дотошность позволила избежать катастрофы... впрочем, после того случая и шли к нему со всеми неполадками, даже самыми незначительными.

Потому Элько не удивился, обнаружив в своем кабинете — крошечном закутке на втором уровне машинного отделения — человека, спокойно сидящего на стуле для посетителей. Просто отметил что-то очень знакомое во всем его облике.

Мужчина был среднего роста, хорошо сложен, черноволос и, вероятно, довольно молод — точнее мешала определить плотная тряпка, намотанная до самых глаз. "Наверное, часто видел его во дворце, просто сейчас вспомнить не могу... неважно".

— Вы по какому вопросу?

— По особо важному, — ясно, значит, от королевы. Это объясняло и защитную маску в чистом помещении: некоторые слуги всерьез опасались вдыхать кристальную пыль. А голос тоже почему-то показался до странности знакомым... — Должен передать устно. Заприте дверь, пожалуйста.

И, как только щелкнул замок, сдернул маску.

— Что за...

Мелькнула мысль о пистолете, с какого-то лома оставленном дома. И о причудах науки генетики, по чьей милости самые близкие люди порой оказывались совершенно непохожими друг на друга, а незнакомцев можно было принять за родных братьев. И о живущих в Трансентии родителях, у которых совершенно точно не было братьев и сестер... По крайней мере, Элько точно вспомнил, где видел это узкое остроносое лицо в обрамлении иссиня-черных, блестящих, будто чем-то намазанных, волос — в зеркале.

— Т-ты кто такой?!

— О, не волнуйся, я не стану выдавать себя за твоего потерянного родственника, — усмехнулся незнакомец. — Зови меня Элфус — я сам предпочитаю это имя, и тебе так будет удобнее. Я создан в рамках проекта "Лебиус" на основе тел и разумов двух людей; первым моим прототипом был ты, а вторым — человек по имени Кафу. Я получил все знания, которыми обладали прототипы, а также располагаю информацией, которая тебе пока неизвестна. При этом я, как видишь, не робот, — он протянул руку ладонью вверх, как бы приглашая дотронуться. Рука его оказалась теплой и твердой, с характерными мозолями от пистолета и мелкими буграми заживших рубцов... обычная человеческая рука. — Мое тело из плоти и крови, мои мысли — мысли человека.

Теперь, когда первый шок отступил, Элько осознал, что сходство пусть и поразительное, но не портретное: очков Элфус не носил, и видно было, что глаза его — серые, а не голубые; выглядел несколько старше самого Элько, где-то на тридцать пять; но главное — обе руки у него были на месте.

— "Лебиус", говоришь... — не знал он о таком проекте, как и о способах создания искусственных людей, но само название почему-то казалось знакомым. Где же он его слышал?

— Ученый и философ древности, в легендах известен как Дракон Лебиус, герой Омнии, — точно! Труды Лебиуса проходили на факультативе по этике и истории религии, который Элько в свое время посещал, чтобы получить повышенную стипендию, а затем основательно забыл. — Наш главный буквально живет мифологией, но это пока неважно. Сразу уточню: я не собираюсь причинять тебе вред...

"Да я уж догадался", — кивнул Элько, покосившись на внушительного вида энергетический пистолет на бедре Элфуса. Разряженный и на предохранителе.

— ...более того, хочу помочь, но есть немало ограничений, которым я должен следовать. Как то: я не имею права показываться на глаза посторонним одновременно с тобой или раскрывать свою личность кому-либо кроме своих прототипов... Если я нарушу эти правила, меня ждет наказание, — Элфус на миг отвел глаза. — На кону стоит не только моя жизнь, но и жизни дорогих мне людей. Если ты как-то подстроишь, чтобы нас увидели вместе, или расскажешь кому-то обо мне, будет считаться, что правила нарушил я — с тем же результатом. Кроме того, я не стану тебе лгать, но есть вопросы, на которые я не имею права отвечать прямо, иначе опять-таки буду наказан. Поэтому будь внимателен к формулировкам вопросов и ответов.

Сейчас, в шаге от запуска первой кристальной башни — настоящего запуска, который можно будет объявить официально — не стоило отвлекаться... Да и вообще самым правильным было бы вывести постороннего прочь и позвать стражу, но странный человек, говорящий очень странные вещи, Элько заинтересовал. "То, что он прошел в машинное отделение, еще ничего не значит — работники знают код двери, подсмотреть несложно. Вряд ли спятил: слишком гладко говорит, явно готовился к беседе, и ждал меня в самом правильном месте из возможных. Возможно, лжет из страха за своих близких, но по чьему приказу? У меня нет врагов, которые стали бы разрабатывать столь сложный план, значит, его "главный" видит своим врагом королеву... или всю Пресветлую империю. Элфус появился одновременно с аклорианцами — может, он связан с ними и благодаря ему мы наконец-то выйдем на этот треклятый культ? Тогда я должен быть вдвойне осторожным, чтобы расположить его к себе и выведать как можно больше. И остается исчезающе малая вероятность, что он говорит правду — тогда тем более стоит его выслушать".

— Как узнают, что ты нарушил правила?

— Просто поверь мне — узнают. Следующий вопрос.

— Ты имеешь право притвориться мной? Чтобы пройти туда, куда никого другого не пропустят, например?

— В разумных пределах. Ты же об этом? — Элфус указал взглядом на бумаги на столе Элько. — Нет, пока ты будешь отчитываться перед королевой, я не стану подменять тебя в машинном отделении. Хотя бы потому, что при всех своих талантах ты не научился быть в двух местах одновременно, а значит — кто-то из нас двоих самозванец. Также я не стану проникать в твою служебную квартиру, чтобы что-то подбросить или взять без спроса, не собираюсь подписывать какие-либо бумаги от твоего имени, искать встреч с твоими друзьями или с Тилли...

— Ты знаешь Тилли?!

— Конечно. Твоя жена, возлюбленная Кафу, родные и друзья, иные люди, значимые для каждого из вас — я знаю их всех... некоторых даже лучше, чем мне бы хотелось. Имен не спрашивай.

— И в мыслях не было, — совершенно искренне ответил Элько. Зачем ему, в самом деле, имена людей, которых он ни разу не встречал? И вряд ли встретит. — А можешь рассказать о втором прототипе? Кто он? Ты с ним уже встречался? Мы будем знакомы?

Он и сам не знал, почему ляпнул это "будем". Возможно, потому что ни в Университете, ни вообще среди своих знакомых не мог вспомнить никого с именем Кафу — но Элфус и бровью не повел:

— Бывший художник. В данный момент алхимик-самоучка, компенсирует изрядными способностями почти полное отсутствие образования. Вы познакомились незадолго до запуска проекта "Лебиус", и нет — я не встречался с ним, и сейчас он ничего о тебе не знает.

— Мы сами согласились на этот проект или нас заставили? И что с нами стало?

— Согласились-то вы сами — в тот момент вам казалось, что так будет правильнее всего. Однако позже ты был склонен считать свое решение поспешным и не вполне верным, а Кафу... скажем так — у него уже невозможно было что-либо спросить.

— Он погиб?

— Не совсем. Но жить в привычном тебе смысле этого слова — действовать, говорить, даже ощущать мир без чужой помощи — он стал неспособен.

— Какой ужас, — Элько потер лоб, чувствуя, как мелко подрагивают пальцы живой руки.

Ему приходилось сталкиваться со смертью, и само явление — как то, что рано или поздно случится с каждым, и с ним, безусловно, тоже — не слишком пугало... в отличие от беспомощности, которую Элько довелось прочувствовать на собственной шкуре.

Он помнил, как, лишившись левой руки по плечо, будто бы даже ходить учился заново, привыкая к новому центру тяжести... и как переучивался, когда ему установили протез, такой тяжелый и неудобный поначалу. Как часами подстраивал протез под себя, тренируясь сперва сгибать и разгибать локтевое сочленение, затем совершать тонкие и точные движения кистью. Даже это казалось страшным испытанием, а ведь при нем оставались ноги и рабочая рука, он не лишился слуха или зрения, не утратил способности говорить! И сейчас, представив того, второго — возможно, еще далеко не старого человека — прикованным к постели и совершенно беспомощным, Элько испугался сильнее, чем если бы услышал о его гибели.

Что могло заставить едва знакомых людей рискнуть жизнью и... хотя нет, он догадывался.

— Проект "Лебиус" был посвящен разработке оружия, верно? — прозвучало полуутвердительно. — Ты — в первую очередь оружие?

— Да на оба вопроса.

Какая ирония — использовать имя основоположника научной этики в таких целях! Но Элько не позволил себе даже улыбнуться:

— И создали тебя, потому что кристальная машина оказалась неэффективной?

— Меня создали, потому что использование кристальной машины повлекло за собой ряд крайне нежелательных последствий. С моей помощью их пытались исправить, а в итоге получилось... ничего хорошего в итоге не получилось, — Элфус передернул плечами, будто отряхивался от чего-то липкого и мерзкого. — Пока ты думаешь, что именно могло пойти не так, спрошу я — что тебе доподлинно известно о кристаллах, на которых работает твоя машина?

— Не так много, как хотелось бы. Давно известна способность кристаллов накапливать и преобразовывать магическую энергию, — Элько согнул и разогнул левую руку, по полимерным венам которой текла вместе со смазкой мельчайшая кристальная пыль. — Если подобрать кристаллы нужного размера и создать правильные условия, преобразованная энергия будет направлена в то русло, которое задает оператор, на этом и основан принцип работы моей машины...

— ...преобразовать энергию кристаллов в волшебный щит, который накроет всю империю, конечно-конечно. А откуда эта самая энергия берется, ты знаешь?

Пренебрежение, с которым Элфус говорил о машине, Элько задело. В конце концов, он потратил десять лет жизни, чтобы ее построить, а какой-то... Стоп, одернул он себя. Если перед ним в самом деле человек-оружие, созданный для ликвидации последствий, такая реакция более чем объяснима; если же все-таки в машинное отделение проник шпион, чей рассказ лжив от начала до конца, было бы весьма полезно послушать его мнение о защите Иллюмины, не раскрывая карт. Впрочем, разве шпион задал бы вопрос о кристаллах, а не о возможностях машины? Почему-то Элько казалось, что нет.

— На этот счет нет единого мнения. Раньше считалось, что кристаллы сами порождают магическую энергию — за это говорила их способность к ее восполнению — но максимальный объем энергии, которую способен накопить в себе кристалл, постоянен, восполняется с одинаковой скоростью и не зависит от внешних условий, лишь от размера самого кристалла. Тогда возникла гипотеза, что кристаллы подзаряжаются от солнечного света, но она не объясняет, почему энергия восполняется даже в полностью закрытых от солнца помещениях. Сейчас склоняются к тому, что наши детекторы просто неспособны уловить разлитую в воздухе магию, которой, тем не менее, достаточно кристаллам для подзарядки... к этой версии тоже немало вопросов — например, люди с магическими способностями в присутствии разряженных кристаллов без труда применяют свои способности, а некоторые уверяют, что колдуется им в присутствии кристаллов любого уровня энергии даже легче, чем обычно — но магов слишком мало, и еще меньше согласных сотрудничать, чтобы понять, в кристаллах тут дело или в них самих. Выдвигались и другие предположения — например, что мы просто пока не нашли источников, от которых заряжаются кристаллы, — но поскольку их действительно не нашли, не могу подтвердить или опровергнуть, — он умолк и вопросительно посмотрел на Элфуса.

Тот кивнул:

— Про самозарождение, конечно, чушь собачья, но в остальном... давай пофантазируем. Если бы кристаллы действительно заряжались от солнечного света, что могло бы произойти при их полной разрядке? Не с ними, а вообще, с миром вокруг них?

— Они бы начали втягивать энергию и свет с удвоенной силой... От маленьких кристаллов ничего бы не было, но при зарядке особо крупных друз — примерно то же, что происходит при нападениях "воинов Аклории".

Этот странный феномен тоже заметили давно — само появление аклорианцев всегда сопровождалось резким потемнением неба, независимо от погоды и времени суток. Длилось оно от нескольких часов до двух дней, было ограничено местностью, где появлялись культисты, и чем вызывалось, никто не знал. Склонялись к магии: сверхсложных устройств при аклорианцах не находили... особо крупных кристаллов, к слову, тоже — так, мелочь для стрельбы, — но Элько на всякий случай уточнил:

— Хочешь сказать, они используют разряженные кристаллы, чтобы затемнять небо?

— Нет, этого я сказать не хочу. Да ты и сам знаешь, что нет, наверняка ведь изучал списки находок... Кстати о находках, — Элфус достал из поясной сумки довольно большую железную банку с плотно притертой крышкой. — Знаешь, что общего между искусством и наукой? Они дают людям ответы на волнующие их вопросы, и чем больше людей озаботится неким вопросом, тем сильнее полюбят того, кто ответит... Взгляни на эту вещь и скажи, на чьи вопросы она отвечает. Где, кому и зачем понадобится?

Вот даже так. Для шпиона, по тем или иным причинам желающего сорвать запуск — игра на острие иглы, для самого Элько — возможность наконец-то определить, шпион перед ним или все-таки нет. В глубине души, сам не зная почему, он был почти уверен, что нет, но...

Не выпуская Элфуса из виду, он подошел к стенной нише с зельями:

— Не возражаешь?

— Нет, — все тот же внимательный, но спокойный взгляд, расслабленная поза — действительно как будто не против разумной осторожности. Разве только успел что-то подмешать...

"Ладно, рискнем", — он достал склянку с Изумрудным зельем, отметив, что пробка выглядит нетронутой, осторожно глотнул — вкус вроде тот же, что и всегда, горьковатый, но не противный. Выждал несколько минут, чтобы противоядие точно начало действовать, и только потом взял банку в руки.

Банка оказалась на треть заполнена какой-то густой прозрачной мазью; Элько зачерпнул немного, растер по живой ладони и поднес к глазам. Плотная студенистая консистенция, зеркальный блеск — в неярком свете его клетушки еще терпимый, но что было бы на солнце?.. И ведь не экспериментальный образец он держал в руках — этой вещью явно часто пользовались: на банке и крышке остались десятки мелких отметин, какие образуются, если постоянно открывать и закрывать, на стенках — подсохшие сгустки мази...

"На чьи вопросы она отвечает?"

— Она отлично отражает свет...

— На самом деле не только. Банку оставлю, можешь поэкспериментировать на досуге, только не увлекайся — смывается эта дрянь тяжело, а сверкать будет на весь дворец, — хмыкнул Элфус. Вот раньше не мог сказать?! — Но да, отражает замечательно. Итак?

— В обычной жизни я бы ее, конечно, не использовал. Но вот если бы пришлось спуститься в шахту или... даже, скорее, под воду, — он принюхался: мазь пахла рыбой и морем, вероятно, какие-то компоненты добывались из морских обитателей. А в море, особенно на большой глубине, не только темно, но и холодно. — Ты говоришь, она плохо смывается — раз вообще надо смывать, значит, не впитывается в кожу. Похоже на какой-то защитный состав; предположу, что может использоваться для сохранения тепла. Ловцами жемчуга, корабельщиками или кем-то вроде...

Он умолк, чувствуя себя под взглядом Элфуса студентом на экзамене. Способным студентом, которого посреди ответа вдруг повело не туда, и теперь профессор пытается глазами и всем лицом намекнуть ему на ошибку, чтобы он сам исправился и не испортил себе ведомость — странное и, пожалуй, неприятное чувство.

— Но раз мы говорили о кристаллах... — начал он медленно, подбирая слова. — Друза, собранная нами за десять лет, огромна, хоть нам и не хватает нескольких камней. Если при создании щита она в какой-то момент разрядится полностью, а такое теоретически возможно, если неверно рассчитать подачу энергии, при ее подзарядке небо может потемнеть. А если такие сбои по той или иной причине станут относительно постоянными, над некоторой областью солнце может пропасть вовсе — тогда людям в этой области пригодится все, что может отражать свет и защищать их от холода, ведь земля перестанет прогреваться... — он покрутил банку в руках. — Это и есть нежелательные последствия, которые ты должен устранить?

— В числе прочего.

Элфус не изменился в лице, не дрогнул голосом, но под его спокойным взглядом Элько понял: у него язык не повернется сказать "я все проверил, этого не случится, потому что не может быть никогда". Только не сейчас, не человеку, перед которым он только что строил теоретическую модель мира во тьме.

Сам он не лишился дома и не потерял родных, как многие, но при виде вдруг потемневшего неба его непроизвольно передергивало, как любого жителя Хаскилии. Для Элько спустившаяся тьма обозначала кровь, смерть, людское горе и страх; для Элфуса она была "в числе прочего".

— Почему бы тогда просто не устранить меня?

— Во-первых, нет смысла: без тебя машину все равно запустят. По незнанию или с мыслью, что последствиями можно пренебречь — будет уже неважно. И я ничего не смогу изменить, потому что смерть любого из прототипов меня уничтожит... а самое неприятное, что наш главный вряд ли откажется от других своих проектов из-за моей гибели, и тут я даже предположить не берусь, насколько ухудшится ситуация в целом. Во-вторых, зачем убивать человека, который может помочь? Я здесь, потому что хочу спасти свою родину от хаоса и безумия, ты создал свою машину для того же — давай объединим усилия.

— Допустим, я тебе верю, — какая-то часть его сознания верила безо всяких "допустим", но другая часть требовала, прежде чем принимать решение, осмыслить все еще раз. Спокойно и в одиночестве. У него все еще был приказ королевы, и ни дурацкие случайности, ни рассказы о неслучившихся катастрофах, не подкрепленные хоть какой-нибудь проверкой, не должны были сбивать его с толку. — И что я, по-твоему, должен сделать? Отменить запуск башни?

Если Элфус все-таки лгал и его подослали враги Иллюмины, он должен был предложить именно это. Но он покачал головой:

— Не стоит: твое внезапное охлаждение к любимому детищу привлечет внимание, да и королеву злить не нужно. Делай что запланировал, а после запуска поднимайся сюда — побеседуем. Пока же доделывай отчет, еще раз все проверь, в общем, не мне тебя учить... но прими мой совет — пообщайся с Буки. Ей будет приятен интерес к легендам ее народа, а тебе полезно услышать старые имена в новом контексте. А то для тебя, вероятно, и "Каристон" — всего лишь морально устаревшая система навигации, — не самая плохая, между прочим, система: пилоты воздушных кораблей на Каристона почти молились когда-то за его простоту и надежность... но больше Элько в самом деле ничего не мог припомнить. — Когда пользуешься изобретением, полезно бывает вспомнить, в честь кого оно названо.