Проект "Лебиус" (джен)

День начался не то чтобы совсем паршиво, но бывало и лучше. В кои-то веки у Элько выдалось свободное утро — встреча с представителем Шадани-Мо была назначена только на полдень, — и они с Тилли накануне распланировали эти несколько часов до последней минуты, но... как говорили в Трансентии, "если хочешь идеально провести эксперимент — составь план, если хочешь идеально провести выходной — ничего не планируй". Элько забыл простую мудрость своей родины, за что и поплатился — их с Тилли планы рухнули по вине одного недотепы-гвардейца, который, опаздывая на построение, чуть не сшиб с ног Элько и опрокинул ближайший прилавок с фруктами, распугав только собравшихся покупателей.

— Интересно, Тал когда-нибудь научится следить за временем?

Тилли хихикнула:

— Помнится, чтобы привить этот полезный навык тебе, Бретту пришлось трижды за месяц вырубить электропитание в мастерских...

— И на третий раз полгода моей работы все-таки сгорели, — Луиса Бретта, вредного практиканта, в чьи обязанности входило следить за порядком в учебных корпусах после отбоя, Элько в свое время терпеть не мог. Тогда ему казалось, что этот лощеный бездарь нарочно вредит студентам, хотя спустя годы пришло понимание: Бретт просто не хотел получать взысканий за чужую самодеятельность. — Слушай, а может, пригласим его сюда? Генерал Арло непременно оценит его изощренный подход к дисциплине...

"...если не прибьет на месте за невыносимое занудство и зазнайство".

— Не думаю, что он согласится — вроде в Трансентии у него неплохая карьера... Хотя знаешь, я бы с ним повидалась. Просто чтобы посмотреть, как его перекосит от осознания, сколь высоко взлетел "выскочка Элько"!

— Вы Элько? — мягкий женский голос с чуть заметным южным акцентом прозвучал совсем рядом. — Случайно не тот Элько, который вел переговоры с племенем Шадани по поводу кристалла?

— Верно. А вы...

Он бегло оглядел подошедшую женщину-антропоморфа, отметил гордую осанку, прекрасно выделанную и окрашенную кожу костюма. Из делегации, вероятно... И как выкручиваться, если к приему важной гостьи во дворце наверняка еще не готовы?

— Буки из совета воинов Шадани-Мо, — женщина с достоинством поклонилась. — Мы с вами договаривались встретиться в полдень, но раз мы оба здесь — давайте начнем сейчас. У меня как раз появились вопросы относительно безопасности кристалла под охраной, хм... человеческих воинов.

И такая неприкрытая ирония прозвучала в ее голосе, что Элько понял — она видела, как королевский гвардеец в полном вооружении несется, сшибая все на своем пути, и мнение ее о дисциплине иллюминских солдат рухнуло до отметки "ниже всякой критики". Что самое отвратительное, Буки можно было понять — если элитные воины позволяют себе подобное поведение, что взять с остальных? И как можно доверять кристалл, священную реликвию племени, в руки таких разгильдяев? Но Элько просто не имел права провалить переговоры из-за глупой случайности! Пришлось прощаться с расстроенной Тилли и пытаться реабилитировать человеческую армию в глазах воительницы Шадани. Как угодно, хоть рассказами о новинках, которые еще не поступили на вооружение, хоть прогулкой до плаца! Благо Буки не перебивала и даже согласилась посмотреть учения, пусть у нее и было на лице написано, что на многое она не рассчитывает.

А Элько очень, очень рассчитывал на помощь генерала.

Вообще-то генерал Арло ему нравился — как и все люди, в чьих словах и поступках не стоило судорожно выискивать двойное дно, — и Элько знал, что может на него положиться. Но также он прекрасно знал, как неприятны в любом деле важные гости, к чьему визиту не просто не готовы, но никто даже не думал готовиться — и остается лишь импровизировать и молиться, чтобы чрезмерно зоркий глаз постороннего не углядел чего не надо...

"Соберись, Элько. В конце концов, вы в одной лодке — если Шадани сейчас откажутся от переговоров, королева не успокоится, пока не найдет виновных... и в том, чтобы не дошло до разбирательства, генерал заинтересован даже больше, чем ты".

— Генерал Арло, могу я с вами поговорить?

Как и ожидалось, генерал в восторг не пришел — настолько, что с удовольствием бы их выпроводил. Пришлось немного соврать, мол, просьба Ее Величества... вообще-то именно угождать послу Шадани королева не просила, лишь дала понять, что кристальная машина Элько должна быть запущена до конца лета, и если необходимо заполучить еще сколько-то кристаллов, в средствах можно не стесняться — но генерал, даже если заподозрил блеф, логично рассудил, что проще и быстрее развлечь даму зрелищем, чем что-то перепроверять.

Казалось, Буки в самом деле увлеклась, да и немудрено — Тал, явно пытаясь отработать сегодняшнее опоздание и еще парочку про запас, сражался по-настоящему красиво, но без излишеств. Именно так, как нужно, чтобы и впечатление произвести, и не слишком красоваться.

Пользуясь тем, что их никто не слышит — солдаты, что не участвовали в схватке, благоразумно не пытались греть уши, — Элько обратился к генералу:

— Спасибо, что подыграли.

— Будете должны.

Элько очень хотелось намекнуть, кто тут на самом деле кому должен, но он сдержался:

— Нет проблем.

— Приятно слышать, что хоть у кого-то нет проблем, — проворчал генерал и пояснил: — Разведчики обнаружили разоренный торговый караван в нескольких милях от Тихих вод. Серым ублюдкам все неймется...

"Серыми ублюдками" в Иллюмине называли аклорианцев, членов неуловимого культа, прославившегося своими зверствами — по цвету краски, которую они наносили на кожу. Зачем они это делали, никто не знал, как непонятно было, из чего и где готовят эту краску — удалось лишь определить часть входящих в состав минералов — зато по ней "воинов Аклории" без труда отличали от прочих отбросов общества.

— Видимо, решили, что двух лет спокойной жизни с нас хватит...

— Не знаю, что они там решили. На сей раз приказ королевы — пленных не брать.

Может, это было и к лучшему: аклорианцы не ценили ни чужую жизнь, ни свою, и в попытках взять живьем хоть кого-то Иллюмина раз за разом теряла солдат. А если и получалось захватить пленных, те вели себя как умалишенные, впустую тратя время дознавателей, судя по протоколам допросов. Но для генерала к лучшему было одно: чтобы аклорианцы вообще никогда не появлялись, так что Элько счел за лучшее промолчать. Да и бой подходил к концу, а Буки нужно было уводить сразу после, пока она и к генералу вопросов не придумала.

— Итак, что скажете?

— Для людей — весьма достойно, — признала Буки, в последний раз оглянувшись на тренировочное поле, — и я даже допускаю, что они смогут защитить священный кристалл... если не проспят все на свете.

— То есть вы не отказываетесь? Знаете, на завтра назначен запуск первой кристальной башни. Приходите в три часа после полудня на площадь перед замком; возможно, увидев возможности моего изобретения, вы согласитесь... — "что кристалл должен приносить пользу всему народу Империи, а не лежать без дела в чьем-то храме". — ...что отдаете кристалл на благое дело.

Буки хмыкнула:

— Я не сказала, что мы согласны. Но на запуск, пожалуй, взгляну.

"И как только дипломаты выдерживают многочасовые аудиенции? Это ж рехнуться можно, столько языком трепать", — думал Элько, распрощавшись с посланницей Шадани. Сам он за неполный час прогулки выдохся так, будто двое суток не вылезал из машинного отделения, а ведь день только начался! Его еще ждала последняя проверка систем энергосбережения и недописанный отчет для Ее Величества, и наверняка в машинном отделении что-то требовало его внимания. Слишком дорого могла обойтись любая ошибка, так что Элько пытался контролировать процесс на всех уровнях; техники над ним посмеивались, но пару лет назад во время пробного запуска именно его дотошность позволила избежать катастрофы... впрочем, после того случая и шли к нему со всеми неполадками, даже самыми незначительными.

Потому Элько не удивился, обнаружив в своем кабинете — крошечном закутке на втором уровне машинного отделения — человека, спокойно сидящего на стуле для посетителей. Просто отметил что-то очень знакомое во всем его облике.

Мужчина был среднего роста, хорошо сложен, черноволос и, вероятно, довольно молод — точнее мешала определить плотная тряпка, намотанная до самых глаз. "Наверное, часто видел его во дворце, просто сейчас вспомнить не могу... неважно".

— Вы по какому вопросу?

— По особо важному, — ясно, значит, от королевы. Это объясняло и защитную маску в чистом помещении: некоторые слуги всерьез опасались вдыхать кристальную пыль. А голос тоже почему-то показался до странности знакомым... — Должен передать устно. Заприте дверь, пожалуйста.

И, как только щелкнул замок, сдернул маску.

— Что за...

Мелькнула мысль о пистолете, с какого-то лома оставленном дома. И о причудах науки генетики, по чьей милости самые близкие люди порой оказывались совершенно непохожими друг на друга, а незнакомцев можно было принять за родных братьев. И о живущих в Трансентии родителях, у которых совершенно точно не было братьев и сестер... По крайней мере, Элько точно вспомнил, где видел это узкое остроносое лицо в обрамлении иссиня-черных, блестящих, будто чем-то намазанных, волос — в зеркале.

— Т-ты кто такой?!

— О, не волнуйся, я не стану выдавать себя за твоего потерянного родственника, — усмехнулся незнакомец. — Зови меня Элфус — я сам предпочитаю это имя, и тебе так будет удобнее. Я создан в рамках проекта "Лебиус" на основе тел и разумов двух людей; первым моим прототипом был ты, а вторым — человек по имени Кафу. Я получил все знания, которыми обладали прототипы, а также располагаю информацией, которая тебе пока неизвестна. При этом я, как видишь, не робот, — он протянул руку ладонью вверх, как бы приглашая дотронуться. Рука его оказалась теплой и твердой, с характерными мозолями от пистолета и мелкими буграми заживших рубцов... обычная человеческая рука. — Мое тело из плоти и крови, мои мысли — мысли человека.

Теперь, когда первый шок отступил, Элько осознал, что сходство пусть и поразительное, но не портретное: очков Элфус не носил, и видно было, что глаза его — серые, а не голубые; выглядел несколько старше самого Элько, где-то на тридцать пять; но главное — обе руки у него были на месте.

— "Лебиус", говоришь... — не знал он о таком проекте, как и о способах создания искусственных людей, но само название почему-то казалось знакомым. Где же он его слышал?

— Ученый и философ древности, в легендах известен как Дракон Лебиус, герой Омнии, — точно! Труды Лебиуса проходили на факультативе по этике и истории религии, который Элько в свое время посещал, чтобы получить повышенную стипендию, а затем основательно забыл. — Наш главный буквально живет мифологией, но это пока неважно. Сразу уточню: я не собираюсь причинять тебе вред...

"Да я уж догадался", — кивнул Элько, покосившись на внушительного вида энергетический пистолет на бедре Элфуса. Разряженный и на предохранителе.

— ...более того, хочу помочь, но есть немало ограничений, которым я должен следовать. Как то: я не имею права показываться на глаза посторонним одновременно с тобой или раскрывать свою личность кому-либо кроме своих прототипов... Если я нарушу эти правила, меня ждет наказание, — Элфус на миг отвел глаза. — На кону стоит не только моя жизнь, но и жизни дорогих мне людей. Если ты как-то подстроишь, чтобы нас увидели вместе, или расскажешь кому-то обо мне, будет считаться, что правила нарушил я — с тем же результатом. Кроме того, я не стану тебе лгать, но есть вопросы, на которые я не имею права отвечать прямо, иначе опять-таки буду наказан. Поэтому будь внимателен к формулировкам вопросов и ответов.

Сейчас, в шаге от запуска первой кристальной башни — настоящего запуска, который можно будет объявить официально — не стоило отвлекаться... Да и вообще самым правильным было бы вывести постороннего прочь и позвать стражу, но странный человек, говорящий очень странные вещи, Элько заинтересовал. "То, что он прошел в машинное отделение, еще ничего не значит — работники знают код двери, подсмотреть несложно. Вряд ли спятил: слишком гладко говорит, явно готовился к беседе, и ждал меня в самом правильном месте из возможных. Возможно, лжет из страха за своих близких, но по чьему приказу? У меня нет врагов, которые стали бы разрабатывать столь сложный план, значит, его "главный" видит своим врагом королеву... или всю Пресветлую империю. Элфус появился одновременно с аклорианцами — может, он связан с ними и благодаря ему мы наконец-то выйдем на этот треклятый культ? Тогда я должен быть вдвойне осторожным, чтобы расположить его к себе и выведать как можно больше. И остается исчезающе малая вероятность, что он говорит правду — тогда тем более стоит его выслушать".

— Как узнают, что ты нарушил правила?

— Просто поверь мне — узнают. Следующий вопрос.

— Ты имеешь право притвориться мной? Чтобы пройти туда, куда никого другого не пропустят, например?

— В разумных пределах. Ты же об этом? — Элфус указал взглядом на бумаги на столе Элько. — Нет, пока ты будешь отчитываться перед королевой, я не стану подменять тебя в машинном отделении. Хотя бы потому, что при всех своих талантах ты не научился быть в двух местах одновременно, а значит — кто-то из нас двоих самозванец. Также я не стану проникать в твою служебную квартиру, чтобы что-то подбросить или взять без спроса, не собираюсь подписывать какие-либо бумаги от твоего имени, искать встреч с твоими друзьями или с Тилли...

— Ты знаешь Тилли?!

— Конечно. Твоя жена, возлюбленная Кафу, родные и друзья, иные люди, значимые для каждого из вас — я знаю их всех... некоторых даже лучше, чем мне бы хотелось. Имен не спрашивай.

— И в мыслях не было, — совершенно искренне ответил Элько. Зачем ему, в самом деле, имена людей, которых он ни разу не встречал? И вряд ли встретит. — А можешь рассказать о втором прототипе? Кто он? Ты с ним уже встречался? Мы будем знакомы?

Он и сам не знал, почему ляпнул это "будем". Возможно, потому что ни в Университете, ни вообще среди своих знакомых не мог вспомнить никого с именем Кафу — но Элфус и бровью не повел:

— Бывший художник. В данный момент алхимик-самоучка, компенсирует изрядными способностями почти полное отсутствие образования. Вы познакомились незадолго до запуска проекта "Лебиус", и нет — я не встречался с ним, и сейчас он ничего о тебе не знает.

— Мы сами согласились на этот проект или нас заставили? И что с нами стало?

— Согласились-то вы сами — в тот момент вам казалось, что так будет правильнее всего. Однако позже ты был склонен считать свое решение поспешным и не вполне верным, а Кафу... скажем так — у него уже невозможно было что-либо спросить.

— Он погиб?

— Не совсем. Но жить в привычном тебе смысле этого слова — действовать, говорить, даже ощущать мир без чужой помощи — он стал неспособен.

— Какой ужас, — Элько потер лоб, чувствуя, как мелко подрагивают пальцы живой руки.

Ему приходилось сталкиваться со смертью, и само явление — как то, что рано или поздно случится с каждым, и с ним, безусловно, тоже — не слишком пугало... в отличие от беспомощности, которую Элько довелось прочувствовать на собственной шкуре.

Он помнил, как, лишившись левой руки по плечо, будто бы даже ходить учился заново, привыкая к новому центру тяжести... и как переучивался, когда ему установили протез, такой тяжелый и неудобный поначалу. Как часами подстраивал протез под себя, тренируясь сперва сгибать и разгибать локтевое сочленение, затем совершать тонкие и точные движения кистью. Даже это казалось страшным испытанием, а ведь при нем оставались ноги и рабочая рука, он не лишился слуха или зрения, не утратил способности говорить! И сейчас, представив того, второго — возможно, еще далеко не старого человека — прикованным к постели и совершенно беспомощным, Элько испугался сильнее, чем если бы услышал о его гибели.

Что могло заставить едва знакомых людей рискнуть жизнью и... хотя нет, он догадывался.

— Проект "Лебиус" был посвящен разработке оружия, верно? — прозвучало полуутвердительно. — Ты — в первую очередь оружие?

— Да на оба вопроса.

Какая ирония — использовать имя основоположника научной этики в таких целях! Но Элько не позволил себе даже улыбнуться:

— И создали тебя, потому что кристальная машина оказалась неэффективной?

— Меня создали, потому что использование кристальной машины повлекло за собой ряд крайне нежелательных последствий. С моей помощью их пытались исправить, а в итоге получилось... ничего хорошего в итоге не получилось, — Элфус передернул плечами, будто отряхивался от чего-то липкого и мерзкого. — Пока ты думаешь, что именно могло пойти не так, спрошу я — что тебе доподлинно известно о кристаллах, на которых работает твоя машина?

— Не так много, как хотелось бы. Давно известна способность кристаллов накапливать и преобразовывать магическую энергию, — Элько согнул и разогнул левую руку, по полимерным венам которой текла вместе со смазкой мельчайшая кристальная пыль. — Если подобрать кристаллы нужного размера и создать правильные условия, преобразованная энергия будет направлена в то русло, которое задает оператор, на этом и основан принцип работы моей машины...

— ...преобразовать энергию кристаллов в волшебный щит, который накроет всю империю, конечно-конечно. А откуда эта самая энергия берется, ты знаешь?

Пренебрежение, с которым Элфус говорил о машине, Элько задело. В конце концов, он потратил десять лет жизни, чтобы ее построить, а какой-то... Стоп, одернул он себя. Если перед ним в самом деле человек-оружие, созданный для ликвидации последствий, такая реакция более чем объяснима; если же все-таки в машинное отделение проник шпион, чей рассказ лжив от начала до конца, было бы весьма полезно послушать его мнение о защите Иллюмины, не раскрывая карт. Впрочем, разве шпион задал бы вопрос о кристаллах, а не о возможностях машины? Почему-то Элько казалось, что нет.

— На этот счет нет единого мнения. Раньше считалось, что кристаллы сами порождают магическую энергию — за это говорила их способность к ее восполнению — но максимальный объем энергии, которую способен накопить в себе кристалл, постоянен, восполняется с одинаковой скоростью и не зависит от внешних условий, лишь от размера самого кристалла. Тогда возникла гипотеза, что кристаллы подзаряжаются от солнечного света, но она не объясняет, почему энергия восполняется даже в полностью закрытых от солнца помещениях. Сейчас склоняются к тому, что наши детекторы просто неспособны уловить разлитую в воздухе магию, которой, тем не менее, достаточно кристаллам для подзарядки... к этой версии тоже немало вопросов — например, люди с магическими способностями в присутствии разряженных кристаллов без труда применяют свои способности, а некоторые уверяют, что колдуется им в присутствии кристаллов любого уровня энергии даже легче, чем обычно — но магов слишком мало, и еще меньше согласных сотрудничать, чтобы понять, в кристаллах тут дело или в них самих. Выдвигались и другие предположения — например, что мы просто пока не нашли источников, от которых заряжаются кристаллы, — но поскольку их действительно не нашли, не могу подтвердить или опровергнуть, — он умолк и вопросительно посмотрел на Элфуса.

Тот кивнул:

— Про самозарождение, конечно, чушь собачья, но в остальном... давай пофантазируем. Если бы кристаллы действительно заряжались от солнечного света, что могло бы произойти при их полной разрядке? Не с ними, а вообще, с миром вокруг них?

— Они бы начали втягивать энергию и свет с удвоенной силой... От маленьких кристаллов ничего бы не было, но при зарядке особо крупных друз — примерно то же, что происходит при нападениях "воинов Аклории".

Этот странный феномен тоже заметили давно — само появление аклорианцев всегда сопровождалось резким потемнением неба, независимо от погоды и времени суток. Длилось оно от нескольких часов до двух дней, было ограничено местностью, где появлялись культисты, и чем вызывалось, никто не знал. Склонялись к магии: сверхсложных устройств при аклорианцах не находили... особо крупных кристаллов, к слову, тоже — так, мелочь для стрельбы, — но Элько на всякий случай уточнил:

— Хочешь сказать, они используют разряженные кристаллы, чтобы затемнять небо?

— Нет, этого я сказать не хочу. Да ты и сам знаешь, что нет, наверняка ведь изучал списки находок... Кстати о находках, — Элфус достал из поясной сумки довольно большую железную банку с плотно притертой крышкой. — Знаешь, что общего между искусством и наукой? Они дают людям ответы на волнующие их вопросы, и чем больше людей озаботится неким вопросом, тем сильнее полюбят того, кто ответит... Взгляни на эту вещь и скажи, на чьи вопросы она отвечает. Где, кому и зачем понадобится?

Вот даже так. Для шпиона, по тем или иным причинам желающего сорвать запуск — игра на острие иглы, для самого Элько — возможность наконец-то определить, шпион перед ним или все-таки нет. В глубине души, сам не зная почему, он был почти уверен, что нет, но...

Не выпуская Элфуса из виду, он подошел к стенной нише с зельями:

— Не возражаешь?

— Нет, — все тот же внимательный, но спокойный взгляд, расслабленная поза — действительно как будто не против разумной осторожности. Разве только успел что-то подмешать...

"Ладно, рискнем", — он достал склянку с Изумрудным зельем, отметив, что пробка выглядит нетронутой, осторожно глотнул — вкус вроде тот же, что и всегда, горьковатый, но не противный. Выждал несколько минут, чтобы противоядие точно начало действовать, и только потом взял банку в руки.

Банка оказалась на треть заполнена какой-то густой прозрачной мазью; Элько зачерпнул немного, растер по живой ладони и поднес к глазам. Плотная студенистая консистенция, зеркальный блеск — в неярком свете его клетушки еще терпимый, но что было бы на солнце?.. И ведь не экспериментальный образец он держал в руках — этой вещью явно часто пользовались: на банке и крышке остались десятки мелких отметин, какие образуются, если постоянно открывать и закрывать, на стенках — подсохшие сгустки мази...

"На чьи вопросы она отвечает?"

— Она отлично отражает свет...

— На самом деле не только. Банку оставлю, можешь поэкспериментировать на досуге, только не увлекайся — смывается эта дрянь тяжело, а сверкать будет на весь дворец, — хмыкнул Элфус. Вот раньше не мог сказать?! — Но да, отражает замечательно. Итак?

— В обычной жизни я бы ее, конечно, не использовал. Но вот если бы пришлось спуститься в шахту или... даже, скорее, под воду, — он принюхался: мазь пахла рыбой и морем, вероятно, какие-то компоненты добывались из морских обитателей. А в море, особенно на большой глубине, не только темно, но и холодно. — Ты говоришь, она плохо смывается — раз вообще надо смывать, значит, не впитывается в кожу. Похоже на какой-то защитный состав; предположу, что может использоваться для сохранения тепла. Ловцами жемчуга, корабельщиками или кем-то вроде...

Он умолк, чувствуя себя под взглядом Элфуса студентом на экзамене. Способным студентом, которого посреди ответа вдруг повело не туда, и теперь профессор пытается глазами и всем лицом намекнуть ему на ошибку, чтобы он сам исправился и не испортил себе ведомость — странное и, пожалуй, неприятное чувство.

— Но раз мы говорили о кристаллах... — начал он медленно, подбирая слова. — Друза, собранная нами за десять лет, огромна, хоть нам и не хватает нескольких камней. Если при создании щита она в какой-то момент разрядится полностью, а такое теоретически возможно, если неверно рассчитать подачу энергии, при ее подзарядке небо может потемнеть. А если такие сбои по той или иной причине станут относительно постоянными, над некоторой областью солнце может пропасть вовсе — тогда людям в этой области пригодится все, что может отражать свет и защищать их от холода, ведь земля перестанет прогреваться... — он покрутил банку в руках. — Это и есть нежелательные последствия, которые ты должен устранить?

— В числе прочего.

Элфус не изменился в лице, не дрогнул голосом, но под его спокойным взглядом Элько понял: у него язык не повернется сказать "я все проверил, этого не случится, потому что не может быть никогда". Только не сейчас, не человеку, перед которым он только что строил теоретическую модель мира во тьме.

Сам он не лишился дома и не потерял родных, как многие, но при виде вдруг потемневшего неба его непроизвольно передергивало, как любого жителя Хаскилии. Для Элько спустившаяся тьма обозначала кровь, смерть, людское горе и страх; для Элфуса она была "в числе прочего".

— Почему бы тогда просто не устранить меня?

— Во-первых, нет смысла: без тебя машину все равно запустят. По незнанию или с мыслью, что последствиями можно пренебречь — будет уже неважно. И я ничего не смогу изменить, потому что смерть любого из прототипов меня уничтожит... а самое неприятное, что наш главный вряд ли откажется от других своих проектов из-за моей гибели, и тут я даже предположить не берусь, насколько ухудшится ситуация в целом. Во-вторых, зачем убивать человека, который может помочь? Я здесь, потому что хочу спасти свою родину от хаоса и безумия, ты создал свою машину для того же — давай объединим усилия.

— Допустим, я тебе верю, — какая-то часть его сознания верила безо всяких "допустим", но другая часть требовала, прежде чем принимать решение, осмыслить все еще раз. Спокойно и в одиночестве. У него все еще был приказ королевы, и ни дурацкие случайности, ни рассказы о неслучившихся катастрофах, не подкрепленные хоть какой-нибудь проверкой, не должны были сбивать его с толку. — И что я, по-твоему, должен сделать? Отменить запуск башни?

Если Элфус все-таки лгал и его подослали враги Иллюмины, он должен был предложить именно это. Но он покачал головой:

— Не стоит: твое внезапное охлаждение к любимому детищу привлечет внимание, да и королеву злить не нужно. Делай что запланировал, а после запуска поднимайся сюда — побеседуем. Пока же доделывай отчет, еще раз все проверь, в общем, не мне тебя учить... но прими мой совет — пообщайся с Буки. Ей будет приятен интерес к легендам ее народа, а тебе полезно услышать старые имена в новом контексте. А то для тебя, вероятно, и "Каристон" — всего лишь морально устаревшая система навигации, — не самая плохая, между прочим, система: пилоты воздушных кораблей на Каристона почти молились когда-то за его простоту и надежность... но больше Элько в самом деле ничего не мог припомнить. — Когда пользуешься изобретением, полезно бывает вспомнить, в честь кого оно названо.

И что это, мать его, было?!

Все же, наверное, стоило позвать стражу... но на каком основании? Элфус не угрожал, не пытался что-то выведать, не рылся в столе и на полках — после его ухода Элько первым делом кинулся проверять, все ли на месте; замки оказались нетронуты, бумаги ровно в том же беспорядке, в каком Элько их оставил, — вел себя совершенно нормально и подчеркнуто мирно. Они просто побеседовали, притом даже не о машине, а о кристаллах в целом, Элфус предупредил о возможных сбоях... "Нет, постойте, это не он предупредил — это я сказал, что сбои вероятны и могут привести к катастрофическим последствиям!" Запоздало пришло понимание, что Элфус всю беседу вел себя, как профессор на занятиях: объяснял условия, задавал тему, спрашивал и подсказывал, но не озвучивал ответы, позволяя Элько додумать самому. "Что ж, в уме ему не откажешь — я ведь и в самом деле вынужден был допустить, что катастрофа такого рода возможна... хотя бы для того, чтобы ему ответить".

Недоделанный отчет отправился на край стола, а вскоре исчез, погребенный под расчетами. Но на бумаге все выглядело идеально, вероятность сбоя казалась ничтожной: после неудачного пробного запуска Элько переработал весь энергетический контур, чтобы предотвратить случайные колебания энергии. А это значило, в свою очередь, что — если, конечно, исходить из слов Элфуса — сбой вероятнее всего случится по вине человека. И не простого техника, случайно задевшего не тот рубильник, а сознательного вредителя или вредителей. "Измена? Но кому и зачем может понадобиться погружать Иллюмину во мрак? Возможно, Аклории, но тогда во дворце должны быть последователи этого культа... а кто?" Он был ученым, а не сыщиком тайной полиции, он и придворных-то за десять лет жизни в столице не выучил, чтобы хоть примерно представить, кому из них что выгодно, кто чем недоволен и кто на что способен. Да и просто сил не осталось думать.

Элфус велел поговорить с Буки — его "прими мой совет" по тону слишком напоминало приказ — но машинное отделение Элько покинул глубокой ночью, слишком поздно, чтобы кого-то искать. Возможно, думал он, проходя по опустевшему внутреннему двору, посланница Шадани после долгой дороги и целого дня в шумном городе уже видела десятый сон; к тому же, она не сказала, где остановилась, а он не подумал спросить. На миг стало интересно, где поселился Элфус, и вообще нуждался ли он во сне? "Если он не врал, — в очередной раз напомнил себе Элько. — Верить одним лишь его словам, не подкрепленным доказательствами..."

И тут колокол на часовой башне пробил одиннадцать раз. А Элько сообразил, что упустил из виду еще одну странность, на которую стоило бы обратить внимание в первую очередь.

Встреча с послом Шадани была назначена на полдень, и никто не знал, как долго она продлится; предполагалось, что в машинном отделении Элько появится ближе к вечеру, но он пришел задолго до полудня — и Элфус уже его ждал. "Конечно, он мог случайно прийти раньше, но... настолько раньше? Зачем? Ко мне мог зайти кто угодно, и человек, сидящий в кабинете в мое отсутствие, неизбежно привлек бы внимание. Особенно если бы, услышав, что я буду не скоро, не пожелал уходить... Нет, это лишний риск. Да и потом, неужели нет более важных занятий, чем несколько часов сидеть в моей клетушке без еды и воды, ничего не трогая? Разве не правильнее уточнить, когда я появлюсь, тихонько уйти и вернуться позже? Или вовсе не заходить в машинное отделение, а проследить за мной, например — куда я иду, с кем и о чем говорю, что делаю?"

Для шпиона — безусловно правильнее... "Да кого я обманываю!!! Ни один шпион, как бы он ни следил за мной и сколь бы ни был проницателен, не предсказал бы, чем обернется встреча с Буки; я сам понятия не имел, все пошло не по плану! Но Элфус как будто знал. И эта его манера говорить в прошедшем времени о вещах, которые точно еще не произошли... я оговаривался, он — ни разу. По отдельности эти факты мало что значат, но вместе... кажется, стоит все же принять за рабочую гипотезу, что он не лжет. Я действительно говорил с человеком из будущего, и хотя его происхождение и цели вызывают вопросы, я не упущу шанса узнать как можно больше".

Все-таки это было слишком для одного дня, и Элько очень надеялся, что Тилли не спит. Пусть он не мог рассказать всего, но Тилли с ее спокойным ясным умом даже самые крохи информации умудрялась разложить по полочкам в правильном порядке; для нее не существовало задач без решения, просто некоторые решались чуть дольше.

— Долго ты сегодня, — заметила Тилли, поднимая голову — разложив доску и фишки на обеденном столе, она играла в "мышиные бега" сама с собой. — Голодный?

Элько мотнул головой, плюхаясь на стул рядом:

— Мне сейчас кусок в горло не полезет, но спасибо.

Он не кривил душой, хотя и ел последний раз утром — голод отшибло напрочь, как бывало в Университете перед экзаменами. Друзья шутили, что Элько слишком занят перевариванием новых знаний, чтобы переваривать еще и еду... наверное, в чем-то были правы.

— Что случилось?

— Даже не знаю... может, пока и ничего. Но мне очень неспокойно.

Тилли взяла его за руку.

Прикосновение теплых пальцев жены к протезу Элько чувствовал так же хорошо, как кожей. Возможно, его мозг просто достраивал недостающее ощущение, исходя из имеющихся данных — изменения положения механической руки; звука, с которым двигались сочленения, настолько тихого, что Элько сам бы о нем не знал, если бы не наслушался в первые недели; знания, что у Тилли руки теплые, сухие и чуть шершавые... возможно, за способность чувствовать хоть что-то отвечала кристальная пыль, а может, в руке все же имелись какие-то сенсоры. Но эту загадку разгадывать не хотелось.

Он чуть повернул кисть, чтобы Тилли было удобнее. Немного помолчал и все-таки начал, не дожидаясь вопроса:

— Такое странное чувство... Будто я сейчас в шаге от того, чтобы совершить самую страшную ошибку в своей жизни.

— Что-то не так с машиной?

— В том-то и дело, что нет. Все в порядке, вероятность катастрофы минимальна, я еще раз все перепроверил — расчеты идеальны, ни один сбой не должен серьезно повлиять на работу машины в целом. Скорее, какая-то неясная тревога — вдруг я все-таки чего-то не учел, где-то недосмотрел... даже не знаю.

Чувствовал он себя паршиво. У них с Тилли никогда не было друг от друга по-настоящему важных тайн; Элько мог умалчивать о каких-то технических нюансах или о вещах, которые просила держать в секрете королева, но то было по работе, и Тилли к таким умолчаниям относилась с должным уважением. Потому что прекрасно понимала, чего могут стоить им обоим слишком длинные языки.

Сейчас же им ничто не угрожало... "Ничто, кроме твоей совести, Элько. Элфус уверял, что за твою неосторожность расплатится он, а не ты; и неважно, правда это, ложь или продиктованное страхом заблуждение — ты не сможешь просто так рискнуть жизнью человека, который ничего дурного тебе не сделал".

— Элько, — Тилли вдруг отпустила его руку и посмотрела прямо в глаза, — а скажи честно: ты боишься, что у тебя не получится... или что получится?

Его будто током ударило — слишком слабо, чтобы причинить боль, но вполне ощутимо. Как и каждый раз, когда они поднимали эту тему. "Когда башни будут достроены, когда ты из ведущего инженера Иллюмины станешь просто одним из, пусть даже очень талантливым — что тогда, Элько? Скоро ли ты найдешь новую мечту? И выдержат ли твои амбиции, когда королева, получив свой щит мира, утратит к тебе интерес?" Он и сам задавал себе эти вопросы, возможно, даже чаще, чем их озвучивала Тилли, но прежде еще можно было отмахнуться, отшутиться, отложить...

Раньше. Но не теперь, не когда остались часы до запуска.

— Да, я очень боюсь, что получится, — он коротко с силой вдохнул и продолжил: — Не за себя, а вообще. Вдруг вылезет какой-нибудь побочный эффект, которого я не мог предусмотреть, потому что не знал, что такое вообще бывает? Вдруг мир от моего вмешательства изменится к худшему, а я ничего не смогу исправить?

Тилли кивнула и пододвинула к нему игральную доску:

— Тогда давай рассуждать логически. Ты полностью завершил все приготовления и начинаешь новый этап работы — будешь постепенно включать башни одну за другой, — она взяла четыре фишки, поставила первую на поле. — Первый кристалл-фокус у тебя уже есть, его ты подключишь завтра; поскольку ты помнишь тот случай два года назад, на этом этапе ты и твои люди уже готовы к возможным проблемам и предотвратят их, не дожидаясь катастрофы. Второй фокус отдадут Шадани... кстати, как прошли переговоры? Эта женщина согласилась?

— Она... скажем так, не отказалась, — Элько припомнил, как недовольство на выразительном лице Буки медленно сменялось недоверчивым любопытством, и поморщился. — Я пригласил ее на запуск, пусть посмотрит.

— Хорошая мысль. Но пройдет еще какое-то время, пока ты ее уломаешь, потом — пока кристалл доставят и подключат, а вы за это время как раз понаблюдаете за поведением друзы, — Тилли поставила вторую фишку за несколько клеток-шагов от первой. — Потом наверняка пройдет какое-то время, пока ищут третий и четвертый фокус, — еще две фишки встали на поле, тоже на расстоянии друг от друга. — Заметь, перед установкой каждого следующего фокуса проходит какое-то время — то время, за которое можно наблюдать, подмечать изменения в окружающем мире и в работе машины. И ты сможешь в любой момент ее выключить, если эти изменения покажутся тебе критически значимыми.

— Думаешь? — Элько взял ближайшую фишку, покрутил в пальцах. Тилли говорила разумные вещи, и он бы с удовольствием поверил, что все так и будет, если бы...

— Я думаю, что ты совершенно правильно задумываешься обо всем этом, но все-таки повода для паники не вижу. Кстати, что у тебя на руке?

...если бы не Элфус. И не мазь, осколком солнца сияющая у Элько на ладони.

— Да так... один самоучка сочинил защитную мазь. Кажется, стоит попросить его доработать формулу, чтобы эта штука стиралась не вместе с кожей, — ему и вправду несколько раз приходили письма такого рода, так что Тилли не удивилась. — Ну неважно, лучше расскажи, как у тебя-то день прошел?

— Ничего интересного. Часа не прошло с твоего ухода, как меня вызвали подготовить покои принцессы, так что, можно сказать, у меня тоже выходного не случилось.

— А зачем так рано? — не понял Элько. Насколько он знал, принцесса Айлиш должна была пробыть в Тихих водах не меньше недели, а прошло всего три дня...

— Из-за Аклории. Ее Величество хочет, чтобы Айлиш вернулась как можно скорее, уже и солдат за ней отправила.

Аклория... даже в сердце столицы ощущалось ее дыхание. Пока не заработали все четыре башни, укрывая щитом Пресветлую Империю, даже королева не могла не переживать за свою дочь — а он еще смел в чем-то сомневаться... Элько тряхнул головой, отгоняя новый виток мыслей. Завтра. Все завтра.

Наверное, не случись встреча с Элфусом накануне, Элько встретил бы день запуска в прекрасном настроении. День его триумфа, день, когда вершина башни раскроется, как цветок, и создаст первый щит — пока совсем небольшой, укрывающий только столицу, но все же! Наверняка он примчался бы в машинное отделение с рассветом и целый день не находил себе места, еле сдерживаясь, чтобы не нажать заветную кнопку в полдень вместо назначенных трех часов. Нет, в десять утра! Да что там, в девять, сколько можно пялиться на приборы и ждать неизвестно чего!

Он пришел в машинное отделение затемно. Обошел пустующие отсеки, записал последние показания приборов, еще раз перепроверил свои расчеты, сел за отчет, особенно старательно выводя буквы. Обычно он не задумывался о таких мелочах — его крупный четкий почерк легко читался, а ненужная каллиграфия только время отнимала, — но сегодня ему хотелось отнять у себя время и забить чем-нибудь голову. Только не думать, не вспоминать лицо, так похожее на его собственное, холодные серые глаза и спокойное "в числе прочего"!

Не вспоминать не получалось, а отчет об окончании предварительного этапа, как ни старался Элько его растянуть, все-таки закончился. Когда он вышел из своего закутка и встал у приборной панели, часы показывали без двух минут три.

"Использование кристальной машины повлекло за собой ряд крайне нежелательных последствий", — всплыло в голове вместе с отчаянным желанием потянуть время. "Надо, Элько. Королева недовольна, когда ее приказы не исполняются точно и в срок. Ты сам назначил время запуска, даже Буки пригласил, надеясь расположить ее к переговорам... интересно, что она подумает, если ты затянешь с представлением — что не только армия человеческая не слышала о дисциплине, но и человеческие ученые не лучше? И что по этому поводу скажет Ее Величество?"

Без одной минуты три.

"К тому же, Элфус ясно дал понять, что хочет увидеться с тобой после запуска. А у тебя слишком много вопросов, чтобы пренебрегать его условиями — чем быстрее и точнее все выполнишь, тем более он будет расположен к беседе... не кради у себя возможности".

Три часа ровно. Не давая себе передумать, Элько с силой надавил на кнопку запуска.

Небо не рухнуло на землю, приборы не начали взрываться и искрить один за другим, даже лампочки датчиков подачи энергии не замерцали в панике, как это было два года назад — просто ровное гудение машины стало чуть громче, просто вспыхнули табло ранее отключенных приборов. "Получилось! Работает!" — донеслись ликующие выкрики из-за спины; Элько слабо улыбнулся и, ни на кого не глядя, пошел к выходу. Ему срочно нужно было на воздух.

Он и сам не знал, чего ждал и боялся. Потемневшего неба? Мечущихся в панике людей? Ничего такого не наблюдалось два года назад, не случилось и сегодня. Стоял ясный день, и толпа на площади в восхищении смотрела вверх; кто-то аплодировал, кто-то тыкал в небо пальцем, и никто не обращал внимания на ученого, тихонько стоящего на крыльце. Он попытался высмотреть Буки, но не нашел ее, зато почти сразу углядел Тала и Айлиш. Вернее, сперва Тала — сложно было не заметить рыжего детину на голову выше всех — а потом уже принцессу, яркую, как бабочка, в блестящем золотыми нитями платье, прильнувшую к молодому гвардейцу. Исключительно из соображений безопасности, конечно же, чтобы не потеряться в толпе...

— Меня ищете? — похоже, Буки стояла с другой стороны крыльца. Подошла она, по крайней мере, как раз оттуда.

Элько натянул на лицо вежливую улыбку и обернулся:

— Вас.

— А я искала вас, — Буки вернула ему неискреннюю улыбку, в ее исполнении больше похожую на оскал. — Хотела сообщить, что мы отказываемся от переговоров насчет кристалла.

У него даже удивиться как следует сил не было. Возможно, потому что еще вчера стало понятно: все, что может пойти не так, обязательно пойдет не так. Но он на всякий случай уточнил:

— Почему?

— Я наблюдала за вашим племенем вчера и сегодня — и не скажу, что осталась довольна. Безусловно, выкручиваться и производить впечатление вы умеете, но что кроме? Себялюбивые, мелочные, неорганизованные и слишком шумные, вы не уважаете никого, кроме самих себя. Не думаю, что Шадани нужен такой союзник.

— Вы это за сутки с небольшим поняли?

— Не только. Вы, вероятно, не знаете, что мы вот уже много недель просим у Иллюмины помощи? Наш храм кишит чудовищами, убиты многие служители, воины и просто добрые члены племени — что нам ответили на наши просьбы? Ничего, — Буки недобро усмехнулась. — А ваша столица живет и благоденствует, как ни в чем не бывало; теперь ей помогает волшебный щит, а мы, по-вашему, должны отдать наше наследие, чтобы вам было легче ни о чем не думать... Я приехала не только ради вас, но и для того, чтобы добиться аудиенции у королевы; раз она не желает слышать нас, пусть и нашему отказу не удивляется.

— Мне жаль это слышать, — Элько в самом деле не знал о проблемах Шадани-Мо. Возможно, он повел бы переговоры иначе, если бы раздобыл больше сведений, но он... что уж там, просто не захотел. Был слишком захвачен своей работой и не проявил должного внимания. — Но вы не учитываете двух вещей. Первая — щит активирован не полностью; сейчас он накрывает только столицу и предместья, а когда будут установлены все четыре кристалла-фокуса, закроет всю империю, в том числе и Шадани-Мо. В ваших же интересах...

— Давайте сразу ко второй, — отчеканила Буки; похоже, эти расшаркивания набили ей оскомину не хуже, чем самому Элько.

И он решил ответить честно, отбросив всю дипломатическую муть:

— Для королевы мой проект очень важен, это значит, что она просто так не отпустит ни вас, ни меня. Будет все ужесточать условия, давить, выжидать... вам в самом деле это нужно?

В желтых кошачьих глазах Буки впервые мелькнул интерес и что-то похожее на сочувствие:

— Не отпустит? Вы разве раб или пленник, которого удерживают силой?

— У людей это называется "кабальный контракт": меня пригласили выполнять работу, которую я люблю и умею делать и за которую получаю деньги, однако пока она не завершена, я себе не принадлежу. Пока не включены все башни, я должен исполнять любые приказы, так или иначе связанные с этим проектом — с вами договариваться, например... Мои желания и умения тут роли не играют — Ее Величеству нужен результат.

— И результат, разумеется, должен быть в ее пользу?

— Конечно.

Между тем толпа, насытившись зрелищем, начала расходиться. Элько не знал, о чем думала Буки, глядя на людей; сам он корил себя за то, что разоткровенничался перед незнакомкой, да еще и так открыто, на парадном крыльце, но выходило неискренне. В самом деле, как еще можно было назвать контракт, по условиям которого он даже домой не мог съездить без высочайшего разрешения — которого ему, естественно, за десять лет ни разу не дали, — а выходные у него случались в лучшем случае раз в месяц? И при этом ему приходилось решать множество вопросов, имеющих весьма косвенное отношение к самой машине, но это как бы само собой разумелось?

Обычно он не жаловался — сам выбрал такую жизнь, в конце концов, да и работа подходила к завершению — но последние дни выдались слишком... просто слишком. И провал переговоров, грозивший ему серьезными неприятностями, стал последней каплей.

— От вас ждут отчета?

— Да, завтра.

— Значит, перед королевой мы завтра предстанем вместе. Я выдвину условие: мы отдадим кристалл в обмен на помощь ваших воинов, и никак иначе; если она согласится, все выиграют, если же нет — это будет ее решение, а не ваш провал, — тон Буки не допускал возражений, но возражать Элько и не думал: звучало-то более чем разумно.

Он, правда, сомневался, что Ее Величеству это понравится — ей немногие смели ставить условия! — но других вариантов не видел. Во всяком случае, сейчас казалось, что хуже точно не будет.

— Согласен. Завтра в половину одиннадцатого утра встречаемся здесь же, я проведу вас в тронный зал.

— Тогда до встречи, — улыбнулась Буки, как-то очень мягко, будто впервые не по протоколу, и быстро пошла прочь.

Но не успел Элько подумать, что жизнь налаживается — башня не взорвалась, тьма не накрыла Иллюмину, принцесса благополучно вернулась домой, даже кошка-антропоморф оказалась не столь непробиваема, как он думал поначалу, — как, обернувшись, обрезался о внимательный серый взгляд.

У человека в простой одежде слуги, устало прислонившегося к соседней колонне, было смуглое лицо с сильно подчеркнутыми скулами, тусклые темные волосы перехвачены ярко-красной лентой. "Я получил все знания, которыми обладали прототипы, — вспомнил Элько. — Кафу — бывший художник, ныне алхимик-самоучка..."

"...а ты, как я понимаю, умеешь делать грим и краситься".

Элфус едва заметно кивнул ему и указал глазами на парадные двери — мол, иди первым. У дверей, вытянувшись в струнку, стояли гвардейцы почетного караула; еще можно было их позвать... "И что я скажу? Что мне показался подозрительным парень, который стоит столбом с пустыми руками и ничего не делает? При нем даже оружия сейчас нет, мы не разговаривали, заходить на парадное крыльцо, чтобы просто постоять в тени, не запрещается... если же упомянуть вчерашнюю встречу, вопросы появятся уже ко мне — почему не вызвал стражу немедленно, не донес сразу после разговора, о чем успел рассказать?"

Конечно, Элько мог рискнуть... но не стал.

Элфус появился, когда Элько, выдержав лавину поздравлений от инженеров и вдоволь напоздравлявшись в ответ, наконец-то поднялся в свой закуток.

— Все-таки поговорил с Буки, — холодно улыбнулся он, защелкивая за собой дверь. — Молодец, хвалю.

— Не о том, о чем ты просил.

— Знаю, — Элфус сдвинул ленту и волосы, обнажая прикрепленную к виску металлическую полусферу. — Сам делал. Удобная штучка, когда нужно кого-то услышать... или чего-то не слышать.

Механика и алхимия, вот оно что. Идеально для разведчика, крайне опасно для его врагов... но вымеренная откровенность Элфуса все-таки скорее располагала к нему, чем нет. Будто он давал понять: "в некоторых вещах я тебе точно не лгу; возможно, и в остальном тоже".

— Хочешь что-нибудь спросить? У тебя наверняка появилось ко мне немало вопросов...

"О, это еще мягко сказано. У меня к тебе очень много вопросов, и мне интересно не только что ты будешь отвечать, но и как".

— Ты из аклорианцев?

— Нет.

Наверное, не стоило ждать, что он испугается или разозлится от простого вопроса. Элько сам до конца не знал, ждет ли небольшой заминки перед ответом, дрогнувшего голоса — и стоило ли вообще этого ждать, и как расценить простое спокойное "нет".

— А второй прототип? И ваш главный?

— Кафу, как и я, не имеет никакого отношения к тем, кого ты привык называть воинами Аклории. С главным же... все сложнее, — отведенные в сторону глаза, свистящий вдох сквозь зубы... игра на публику или нет? — В свое время, задолго до моего создания, он совершил чудовищную ошибку; ее результатом — или, вернее, побочным эффектом — как раз и стало появление Аклории в ее нынешнем виде. Затем он попытался исправить свои ошибки в меру своего разумения, в том числе используя меня.

— И как, получилось?

— Тебе честно? Или прилично? — нет, в самом деле пробрало: непроизвольно сжавшиеся кулаки, холодная ярость... рваный судорожный выдох в попытке успокоиться. — Если бы у него получилось... если бы он не наворотил новых ошибок, пытаясь исправить старые, я бы здесь не сидел.

Итак, Элфус явно ненавидел своего создателя. Однако продолжал ему подчиняться — или, во всяком случае, следовать установленным правилам, — опасаясь за жизни своих близких? А что, вполне себе повод... Элько сделал пометку в уме и перевел тему:

— Что вообще такое Аклория? И что значит "задолго до твоего создания"?

— Больше десяти лет назад, точную дату не назову — сам не знаю. А Аклория... Вообще-то так изначально называлась местность, откуда родом эти так называемые воины; потом понятие слегка расширилось, карту дополнили новые названия, но и старое, как ты знаешь, кое-кем еще используется.

— И эту местность ты мне, разумеется, не покажешь.

Элфус громко и совершенно искренне фыркнул:

— Показать-то я могу, только ты потом будешь орать, что я карты читать не умею, те места сотню раз уже обшарены, ничего там нет и не было никогда...

"То есть Аклория расположена где-то здесь, в Светлой империи? Причем там, где уже искали, но по какой-то причине ничего не нашли? Или сделали вид, что не нашли?" — снова пришла на ум мысль об измене. Спросить, что ли, Элфуса? Вряд ли он назовет имена заговорщиков, но почему не попробовать?

А тот продолжал:

— Есть идея получше. Помнишь, ты отправил запрос о поиске кристаллов в Трансентию?

— Да, что-то такое припоминаю.

— Насколько мне известно, через... — он чуть нахмурился, видимо, что-то высчитывая, — да, через три-четыре недели они найдут пару крупных месторождений и пригласят тебя. Думаю, их новейшим световым картам ты охотнее поверишь, чем рассказам странного парня якобы из будущего.

— Четыре недели. Разумеется. А аклорианцы тем временем...

— Набегов в ближайшее время не будет, не переживай. Башня же работает, — ухмыльнулся Элфус. — И особые отряды тоже недаром свой хлеб едят.

— Ты про тайную полицию?

— И про нее тоже.

О тайной полиции Элько знал лишь то, что она есть — и что лучше с ее служащими не встречаться. Пару раз ему случилось пересечься с лордом Талосом, одним из офицеров Тайного приказа, и после этих коротких встреч Элько всякий раз чувствовал себя лягушкой, которую уже пришпилили к столу, но пока решили не разделывать. Это, разумеется, не имело большого значения — каким бы неприятным человеком ни был Талос сам по себе, королева не просто так его возвысила, — но напрочь отбивало желание копаться в делах этой службы.

И все же.

— Как хорошо у тебя получается, — начал Элько, не сводя глаз с лица собеседника. — Башня, особые отряды... Но знаешь, вчера после того, как ты ушел, я кое-что проверил — и как я ни прикидывал, получается, что сбой в работе башен возможен лишь в одном случае: если некто сознательно этот сбой устроит...

Элфус расплылся в улыбке:

— Здорово, что ты сам об этом заговорил! Все-таки я в тебе не ошибся, ты отлично соображаешь, когда с тобой говорят на твоем языке, — и добавил уже серьезно: — Все верно. Сбой в работе машины не был случайным.

— И тебе, полагаю, известно, кто его устроил...

— Мне известны имена как непосредственных исполнителей, так и тех, кто до последнего отсиживался в тени, ну и имя их главного я тоже знаю. И ты узнаешь... но не от меня.

Элько медленно привстал, потянувшись к пистолету — сегодня он был готов к встрече:

— А если подумать?

— Если подумать, — в тон ему ответил Элфус, даже не моргнув, — только как следует... Ну, назову я имена. Одно тебе точно пока ничего не скажет, ты еще не встречал этого человека. Трое других — богатые и уважаемые иллюминцы, и не имеет значения, поверишь ты мне или нет — обвинения в их сторону, да еще без весомых доказательств, позволят тебе пустить по моему следу сыщиков тайного приказа. Потом будут пытки, допросы, снова пытки... очень муторно и бесполезно, — он махнул рукой, откидываясь на спинку стула.

— Хочешь сказать, боли ты не чувствуешь и пыток не боишься?

— Почему? Чувствую, как любой другой человек. Но я же сказал: за заговором стоят люди богатые и влиятельные. Достаточно богатые и влиятельные, чтобы вскоре узнать о моем аресте из первых рук, и достаточно осведомленные, чтобы знать о "Лебиусе", хотя бы в общих чертах. Они поймут, кто я, и уже ничто не будет иметь значения — чувствую я боль, не чувствую, расскажу я что-то или буду молчать... А тебе, в отличие от кое-кого из тех троих, даже в протоколы допроса заглянуть не дадут, так и будешь терзаться незнанием. Заодно неприятностей огребешь на свою голову — ты ведь все еще один из прототипов.

Блефует, подумал Элько, сжав рукоять пистолета. Вот сейчас — очень хорошо, но блефует... Элько все эти годы был на виду, тайной полиции не составит труда проверить все и понять: он не знал и не мог знать о "Лебиусе", а значит, к играм мифического "главного" непричастен.

— Ты второй день говоришь загадками, — он чуть подался вперед. — И знаешь, мне это начинает надоедать. Назови хоть одно имя, которое я смогу проверить и убедиться, что ты не лжешь, иначе...

— Реддиш.

В первые месяцы после установки протеза Элько не всегда мог рассчитать силу новой руки; совершая привычные вроде бы движения, он гнул металлические инструменты, отламывал бортики тарелок и даже однажды пробил стол, со злости саданув по нему кулаком. Он уже забыл, на что в тот раз так разозлился, но хорошо запомнил странное ощущение, когда вместо видимого и ожидаемого препятствия рука встречает пустоту... и сейчас это ощущение вернулось.

— Как-как?

— Реддиш, сквайр. Служил во дворце до недавнего времени, примерно неделю назад исчез, и даже родные не знают, что случилось... Ему в руки попал документ, предназначавшийся одному из заговорщиков и подписанный именем другого; не знаю точно, вскрыл он послание из любопытства или нечаянно повредил конверт, да это теперь и неважно. Опасаясь гнева заговорщиков, Реддиш бежал и некоторое время скрывался, но тот самый документ почему-то не уничтожил... предположу, что он рассчитывал передать эту бумагу кому-то более влиятельному, чем он сам, но не знал, кому может довериться. Просто запомни пока это имя и постарайся не запугать беднягу до обморока при встрече, — Элфус криво усмехнулся, указывая глазами на пистолет, который Элько успел снять с предохранителя и зарядить. — В меня хоть целиться можешь, а вот любезный сквайр совсем из другого теста.

— Где и когда мы встретимся? И как этот Реддиш, кстати, выглядит?

— Лохматый блондин лет тридцати, на пару дюймов ниже меня, очень худой и нервный. Случай перекинуться с ним словечком представится на пути из Шадани-Мо в Иллюмину. Видишь ли, вот что я помню: ты не поговорил с Буки по-человечески, и аудиенция у королевы закончилась отказом Шадани от дальнейших переговоров. Буки покинула дворец, а следом за ней направили тебя и Тала, назначенного твоим телохранителем. Сейчас я предположу, что Буки сама пожелает в помощники именно тебя, и у Ее Величества не будет причин или желания отказываться, ведь все, что связано с кристальной машиной — твоя ответственность. Ну и Тала пошлют с тобой, разумеется.

— Уверен?

— В последнем были некоторые сомнения, но после сегодняшнего... Не только мы с тобой видели, как трогательно принцесса к нему прижималась. О, и кстати, если тебе все еще мало фактов и совсем не терпится: Айлиш попросила, чтобы Тала перевели в зал суда, новый список караульных должен быть готов уже к вечеру... или Тилли можешь спросить, она наверняка будет в курсе.

Элько переключил рычаг предохранителя и сел. Да, Тилли могла знать... И даже скорее всего знала. Она служила принцессе не первый год и была для Айлиш кем-то вроде старшей подруги, у которой можно попросить совета или поведать ей любую тайну. Тилли и про исчезновение Реддиша, к слову, могла слышать, следовало только правильно спросить...

— Вернемся к заговорщикам. Я правильно понимаю, что основных фигур четверо?

— Ага. Их главный предпочитает, чтобы подручные не пересекались между собой — так, знаешь ли, безопаснее, — и все же двое из этих четверых в данный момент действуют сообща. Роль третьего даже сейчас не очень мне понятна; скорее всего, информатор, связанный с главным напрямую, но может быть и козырем в рукаве. Четвертый прячется в тенях, чтобы нанести удар, когда его уже никто не будет ждать... Во всяком случае, именно от этого человека. И знаешь, если бы не обстоятельства, я бы восхищался — так ловко водить нас всех и нашего главного за нос!

Элфус еще в первой беседе что-то упоминал о других проектах, вспомнил Элько. И постоянно повторял: "мы", "наш главный"... может, это и не имело значения, но он все же уточнил:

— Таких, как ты, много?

— Еще трое. Любопытно, правда? Четверо заговорщиков, четыре... проекта. Почти как в "войне племен", только фигурки живые и все чувствуют, — он ненадолго умолк, глядя куда-то поверх головы Элько. — Мне так много нужно тебе рассказать... я готовился к этой встрече, но теперь даже не знаю, с чего начать. Что ты хочешь услышать?

— Расскажи по порядку, что будет... что ты помнишь.

— Вас послали в Шадани-Мо, чтобы вынудить антропоморфов отдать вам кристалл. Я не имею права рассказывать, что там произошло; если коротко — отсутствовали вы дольше, чем планировалось, но благополучно вернулись. К тому времени пришли донесения из Трансентии насчет новых месторождений кристаллов; на одной из карт вы обнаружили Аклорию и поняли, как туда попасть. Между прочим, именно там было обнаружено одно из месторождений, так что у вас не было причин не рвануть на разведку. Ты вернулся в Иллюмину с кристаллом, но перед установкой последнего фокуса узнал, что замыслили господа заговорщики и какую роль в их планах играет твоя машина. Времени у тебя было мало, ты успел лишь повредить пусковой механизм и предупредить людей, которым еще доверял; тут-то вам и поступило предложение, показавшееся в тот момент единственно правильным...

— Поучаствовать в проектах вашего "главного". Стать основой для воинов и разведчиков, превосходящих прототипы по силе и знаниям, — Элько уже не спрашивал — он утверждал, но Элфус не спешил поправлять. — Если каждый из вас создан на основе нескольких человек, выходит, прототипов не меньше восьми?

— Точно. Восемь героев должны воплотиться в четырех избранных, и прочая возвышенная чушь в духе нашего главного, — Элфус скривился, будто под нос ему сунули гнилую рыбину.

— Как же ты его не любишь... но почему-то решил объединить усилия со мной, а не с заговорщиками. В чем подвох?

"Или ты уже с ними заодно?" — все неотвязнее крутилась мысль, но Элько пока не был уверен, что стоит ее озвучивать.

— Ни в чем, просто их я ненавижу сильнее. От меча одного из них погибла королева, усилиями других Айлиш лишилась короны и была вынуждена бежать вместе с горсткой преданных ей людей. Их главный насаждал хаос и безумие, пока наш беспомощно смотрел, как мир катится в бездну, а мы пытались сделать хоть что-то...

— Как все случилось? — голос прозвучал как чужой.

— Не сразу. После смерти королевы Айлиш без труда взошла на престол... и начала свое правление с нескольких более чем спорных назначений. Например, на пост командующего армией Иллюмины был назначен Тал.

Элько порадовался, что сидит.

Он знал Тала достаточно давно и достаточно близко, чтобы составить свое мнение, не опираясь на сплетни про "генеральского сынка, которому закон не писан". Да, Талу сходили с рук и постоянные опоздания, и внешний вид не по уставу, и прочие мелкие грехи, за которые любой другой солдат давно бы вылетел из элитной гвардии; Элько все это знал, а кое-чему даже был свидетелем, как накануне. Но также он прекрасно знал, что генерал Арло скорее вырвал бы себе единственный глаз, чем назначил в гвардию бездаря и лентяя, будь тот хоть трижды его сыном; что место свое Тал получил, потому что с отрочества тренировался и всерьез готовился к экзаменам. Да что уж там, вчера в показательном бою он даже на Буки впечатление произвел, пусть в целом это мало что изменило!

К тому же, не вылезая из штрафов по мелочам, он никогда не совершал серьезных ошибок, не давал повода усомниться в своей храбрости и верности присяге — и в целом, пожалуй, мог бы стать неплохим генералом. Но лет через двадцать! Точно не сейчас: без сколько-нибудь весомых заслуг, почти без опыта командования — не считать же за серьезный опыт пару эпизодов на учениях, — к недовольству старших офицеров, годящихся ему если не в отцы, то в дядья уж точно... и к огромной радости заговорщиков, которым доказательство недальновидности юной королевы само в руки упало! О чем Айлиш только думала?!

— Что, представил? — невесело хмыкнул Элфус. — Нет, поначалу, как ни удивительно, все шло не так уж плохо. Тал очень серьезно отнесся к новым обязанностям, даже умудрился расположить к себе старших офицеров и заручиться их поддержкой; да, он изменился, но ничего страшного в этих изменениях на первый взгляд не было. Казалось, что он просто повзрослел, что осознал важность дисциплины и личного примера для солдат, что наконец понял свое место или хотя бы научился скрывать свои чувства к новой королеве...

"Казалось" и "на первый взгляд"... кажется, Элько начал понимать, как строить беседу.

— А на самом деле?

— Он буквально стал другим человеком — сперва в мелочах и только на службе, затем все чаще и чаще вне ее. Невероятно дотошным, строгим к себе и окружающим, просто-таки помешанным на порядке во всем; что скрывать, такой человек на посту командующего оказался вполне уместен, но слишком уж он отличался от знакомого всем Тала... ему даже имя это как будто перестало подходить, представляешь? — Элфус горько усмехнулся. — И потом, когда смута с подачи кое-кого из новых советников все-таки началась, а королеве Айлиш пришлось бежать, когда место генерала занял другой человек и как будто не было смысла ломать себя ради должности — так вот, потом ничто не вернулось. Самое ужасное, что Арло и Айлиш не смогли принять и возненавидели эту перемену так же сильно, как любили Тала прежнего. Понять можно, они действительно в каком-то смысле потеряли близкого человека, но ничьей вины в этом не было: Тал на самом деле очень хотел оправдать доверие, не боялся обращаться за советами к тем, кто смыслил в командовании больше него — и, кажется, слишком увлекся, перенимая чужой опыт... Он просто не учел, что маска, которую носишь слишком часто и подолгу, однажды прирастет к лицу.

— Откуда ты все это знаешь?

— Незадолго до того, как отправиться сюда, я виделся с ним. Сперва даже не знал, как к нему обратиться: назвать старым именем язык не поворачивался, а по-другому — не хотел обидеть. Он искал дело, за которое не жалко умереть — просто броситься на меч казалось ему недостойным.

— И что думал об этом Арло?

— Что своего сына потерял уже давно. Человек с лицом и голосом Тала, которого он видел перед собой, не вызывал у него ничего, кроме омерзения — знаешь, вроде крысы, стянувшей кусок с тарелки.

Элько мог бы сказать, что это звучит как полнейший абсурд. Что он давно и хорошо знает этих людей, и Арло никогда бы не отвернулся от сына... ну разве что тот совершил бы нечто совсем ужасное, но нечто ужасное не вязалось уже с Талом. Что сам Тал силен духом и никогда бы не позволил себе дойти до той степени отчаяния, когда смерть кажется неплохим исходом... Но одернул себя: нельзя поддаваться эмоциям! По крайней мере, пока он не получил хоть каких-то доказательств того, что Элфус действительно говорит правду о том, что еще не случилось.

— Ваш главный и его эксперименты как-то с этим связаны? Я имею в виду то, что произошло с Талом. Он был одним из тех восьми?

"И как так получилось, что Арло не отговорил сына от этого безумия — не смог или просто не знал?"

— Непосредственно связаны, и да, был. Отвечая на следующие вопросы — Арло ничего не знал, но это не имело значения, он не смог бы повлиять на ситуацию. И нет, я не умею читать мысли — просто я сам на твоем месте спросил бы именно это.

Элько выдохнул, пытаясь успокоиться.

— Допустим. Почему ты считаешь, что Арло не смог бы ничего сделать?

— Не считая привычки нашего главного появляться в твоей жизни, когда вероятность отказа минимальна? Дело еще и в том, что он крайне уважаем в Иллюмине, я бы даже сказал, почитаем. Он был непререкаемым авторитетом для большей части подопытных, назовем их так...

— Для меня и... второго — тоже?

— От того, что ты не будешь называть его по имени, Кафу не станет менее реальным, — неожиданно строго заметил Элфус. — Нет, как раз вы двое относились к нашему главному без особого пиетета, но именно в тот момент на вас очень сильно давила ситуация. Открывшееся предательство, неизбежность катастрофы... Кроме того, вы не очень-то ладили. Ты был сбит с толку, видел врага в каждой тени, а когда созрел для разговора, было уже поздно — в общем, получилось что получилось.

— Хорошо, допустим, — что-то многовато допущений. — А скажи мне вот что — каждый "проект" создан на основе двух прототипов. Ты, с твоих слов, создан на основе двух тел и двух разумов и обладаешь как минимум знаниями обоих. Ты не очень-то похож на меня — чуть иначе выглядишь, говоришь по-другому...

— Потому что я — не ты и не Кафу. Я могу изобразить каждого из вас, но постоянно прикидываться другим человеком не вижу смысла.

— Я запомню. Однако если со мной использование двух матриц разумно, — Элько пошевелил пальцами металлической руки, — то вот с Талом... Я так понимаю, подмену заметили не сразу — выходит, тело осталось его, но в этом теле был разум другого человека. Выходит, вас создавали по разным... э-э, схемам?

— Нет, схема во всех случаях была одна. Просто не все проекты оказались одинаково успешны, — сказал Элфус и поднялся с места.

— Постой, мы не закончили!

— Да хватит с тебя на сегодня. Ставлю три лиры против фиорино, что ты этой ночью не спал, а тебе еще доказательства собирать и готовиться к докладу. Я бы на твоем месте еще про пауков почитал, кстати... К тому же, с тобой наверняка сегодня многие влиятельные люди захотят пообщаться, а ты уже полчаса с каким-то слугой языком треплешь... не будем привлекать внимание.

Полчаса? Надо же, ему казалось, прошло куда больше времени. Но неудивительно, Элько действительно так и не смог заснуть минувшей ночью, и, наверное, не стоило удивляться, что Элфус об этом догадался.

Вопросов было много. "Что стало со мной? Кафу стал инвалидом, Тал получил чужое сознание, а я? А тот парень, чье сознание перешло Талу, погиб или тоже "неспособен жить"? А остальные четверо — кто они, что стало с ними? И при чем тут пауки?" Но разум жаждал доказательств, чтобы определить свое отношение к уже услышанному.

А еще Элько не был уверен, что готов знать.

Он вообще сейчас ни к чему не был готов — с уходом Элфуса навалилась тяжелая мутная усталость, от которой слипались не только глаза, но и мысли... "Так, на свалку все! Домой, поесть и поспать пару часов — а потом уже... работа и поход в караулку".

Но даже такой простой план превратился в почти невыполнимый — за дверью машинного отделения столпились придворные и слуги, только и ожидавшие, когда выйдет главный инженер, чтобы забросать его вопросами. И если придворных Элько еще мог послать куда подальше, то слуги... они готовили для ученых еду, убирались в машинном отделении, в конце концов, платили в казну налоги — и они имели право знать, на что пошли их деньги и труд.

Вдох, выдох и еще один вдох. Да, все в порядке, башня работает так, как должна согласно расчетам. Нет, крайне сомнительно, что повторится ситуация двухлетней давности: учтено все, что можно было учесть, и за машиной пристально наблюдают. Нет, набегов быть в ближайшее время не должно... "Башня же работает", — издевательски прозвучали в голове слова Элфуса, и Элько вымученно улыбнулся мажордому:

— Пожалуйста, я правда устал, и у меня еще очень много работы... Я все-таки пойду, если не возражаете.

Мажордом кивнул и что-то шепнул другим слугам; те расступились, давая пройти, поглядывая на Элько уважительно, но и с пониманием. Это было куда приятнее, чем неискренние славословия вельмож — не просто данью вежливости, а настоящим признанием его работы. И все-таки сейчас, когда силы его были на исходе, он рад был только одному — тишине в коридорах служебного крыла, где ковер приглушал его шаги... Он почти задремал на ходу — не настолько крепко, чтобы упасть и уснуть, но достаточно, чтобы не заметить вышедшую прямо на него принцессу, ее темно-золотое дорожное платье и длинные синие волосы.

— Ой, Элько, привет! — просияла Айлиш, крепко сжав его живую руку. — Ты просто молодец, поздравляю!

— Спасибо, — Элько улыбнулся в ответ: все-таки он был ужасно рад видеть принцессу живой и невредимой. — Ты Тилли ищешь?

Айлиш вдруг покраснела и отвела взгляд:

— Нет, я... у меня тут было одно дело. Ну неважно... ты устал, наверное? Тогда не буду тебя мучить. Хочешь, я отпущу Тилли на сегодня?

— Лучше не надо, — честно ответил Элько. — Она и так переживает, что я в последние дни слишком много работаю, не хочу, чтобы она меня видела в таком состоянии...

— Тогда просто скажу, что ты пошел отдыхать, пусть не беспокоится. Еще раз поздравляю! — и, снова пожав ему руку, Айлиш упорхнула.

А Элько оглянулся, пытаясь понять, далеко ли до их с Тилли квартиры... и его будто окатило ледяной водой, смывая всю сонливость.

Он стоял перед дверью в комнаты генерала Арло.

"Если тебе все еще мало фактов и совсем не терпится: Айлиш попросила, чтобы Тала перевели в зал суда"...

Айлиш... пошла к генералу, даже не переодевшись с дороги. Мог ли Элфус проследить за ней? У него было немного времени... Но если принцессе, чьи сундуки и шкафы ломились от нарядов, в столе целый ящик был отведен под косметические снадобья, а тетрадь для заклинаний исцеления разбухла вдвое от подложенных листков с модификациями "для красоты" — если принцессе Айлиш вдруг стало не до внешнего вида, ей тем более было не до разговоров с первым встречным. Элфус мог увидеть, что она направляется в сторону служебного крыла, но никак не проследить до дверей — он бы попросту не успел! И уж точно не успел бы проследить, подслушать разговор и добежать до машинного отделения, перехватив Элько почти сразу!

"С другой стороны, что я гадаю, когда можно узнать все из первых рук?"

И Элько постучал.

— Войдите! — рявкнул Арло тоном, в котором даже через дверь ясно слышалось "кого нелегкая принесла? Говорите быстрее, что там у вас, и проваливайте!" Элько знал этот тон, знал, что генерала в такие моменты лучше не трогать. И если бы не давнее знакомство и взаимная симпатия между генералом и главным инженером, позволяющие простить друг другу чуть больше, чем большинству людей... и не Элфус, чьи намеки на второй день стали совершенно невыносимы, он бы извинился и пошел к себе. Но он должен был войти — и вошел.

Арло сидел за массивным столом и пил. Прямо из горла, не закусывая — да, собственно, на заваленном бумагами столе и еды-то не было, — как пьют, чтобы забыться. На Элько он едва взглянул:

— Что, запустили свою башню?

— Да, все в порядке.

— Поздравлять не буду, не обессудьте, — генерал отхлебнул последний раз и с силой швырнул пустую бутылку себе под ноги; раздался короткий звон. — Если бы на пару дней раньше... не пришлось бы теперь.

Он дернул подбородком в сторону кипы бумаг на столе. Элько и так понял, что это, но уточнил:

— Письма семьям?

— Это за сутки, — генерал, тяжело опираясь руками на стол, поднялся на ноги. — Я вас не виню, не думайте. Я понимаю... вы делаете свою работу и пытаетесь сделать ее хорошо. Просто думаю каждый раз: вот бы хоть на день раньше...

— А лучше на пару лет. А еще лучше, чтобы и нужды не возникло... но работаем с тем, что есть.

Арло кивнул, не оборачиваясь. Подошел к стенному шкафу, вытащил новую бутылку и две кружки:

— Выпьете со мной?

Правильный ответ звучал как "спасибо, не стоит". Честный — "если сейчас выпью, потом вряд ли дойду... да вообще куда угодно". Элько озвучил единственно верный здесь и сейчас:

— Давайте.

Пили молча. Генерал все так же буравил взглядом стол, а Элько смотрел на генерала и вспоминал, как они познакомились шесть лет назад в иллюминской канцелярии...

Тогда Арло был совершенно трезв, но разбит точно так же. Нападение "воинов Аклории" — вернее, тогда этого названия еще не знали — на тихую деревню в глубине страны лишило его разом жены и старшего сына. Чудовищная ирония: он прятал семью вдали от опасного приграничья, вдали от столицы с ее интриганами, готовыми на все ради места потеплее, но не смог защитить родных от безумцев, нападающих ниоткуда. Даже не знал о нападении, а если бы знал — не успел бы...

Но оставался еще Тал, которому нужно было лечение, защита и жилье. Тогда-то генерал, прежде обходившийся комнатой в гостинице, и задумался о получении служебной квартиры. А чиновники нервы мотали всем, не разбирая лиц, чинов и важности дела.

Элько, несколько дней подряд приходивший в канцелярию исправлять ошибки в накладных и уточнять сроки поставок, в тот день был особенно зол — не то чтобы на что-то, просто накопилось. Он увидел Арло, серого от усталости и охрипшего в попытке доказать что-то канцелярскому служке; увидел Тала, который даже сидел с трудом, так ему было худо... как позже признался Арло, по уму бы стоило оставить парня отлеживаться в гостинице, но он больше суток пролежал в доме с трупами, не в силах даже встать, и после этого много дней боялся оставаться один.

Тогда Элько ничего этого не знал, но ему было и не нужно: одного взгляда на отца и сына хватило, чтобы его собственная усталость и раздражение сконцентрировались в сверхгустую эссенцию и обрушились на чиновника. Он не повышал голоса, не употреблял площадных слов — просто вспомнил, что он уже не вчерашний студент, а человек на особом счету у королевы, и кое-что может. Например, устроить очень серьезные неприятности и выйти сухим из воды — потому что его-то, в отличие от очередной конторской крысы, заменить некем... Блеф, конечно, отчаянный и наглый, но ведь сработало! Уже на следующий день ему передали короткую записку от генерала с благодарностью и предложением обращаться, если что-то понадобится.

Сейчас, например. Когда Элько до смерти нужно было узнать, насколько реально будущее, расписанное Элфусом.

— Кстати говоря, зачем к вам Айлиш приходила? — спросил он без обиняков.

— Ничего от вас не скроешь, да? — Арло невесело усмехнулся и долил себе грога. — Просила перевести Тала в зал суда — так, мол, он ее своей храбростью впечатлил, достоин чести быть королевским телохранителем...

Выдох, вдох.

— И что вы?

— А что я мог? Отказать? Айлиш пошла бы с той же просьбой к королеве, а дальше — сами понимаете.

Элько понимал. Понимал, что девочка, никогда и ни в чем не встречавшая отказа, даже не задумывалась, что творит — просто хотела чаще видеться с приглянувшимся парнем. Да что там, Элько в ее возрасте дурил и серьезнее — чего стоила попытка нарвать для Тилли редких цветов из оранжереи после комендантского часа и побег от роботов-охранников через два уровня! — но он за свою глупость, по крайней мере, сам расплачивался...

— Я и подумал: гневаться Ее Величество будет в любом случае, но пусть лучше часть ее гнева уйдет на меня. Старый дурак, только и думал, как сына повыше подпихнуть, а юношескую дурь под самым носом не увидел, — с той же горькой усмешкой заключил генерал. — Талу, конечно, тоже достанется, но разжалование и даже ссылка лучше каторги. Тем более что он молодой, еще устроится...

Пожалуй, Элфус был прав, не раскрывая имени "главного".

Людей, о которых Элько пока не знал ничего, кроме имени одного из них, тоже было жаль, но как-то отстраненно. А вот генералу Арло — настоящему, знакомому, просто хорошему человеку, который как мог защищал сына даже от его собственной глупости — Элько сострадал всей душой, особенно теперь, когда еще одно предсказание Элфуса сбылось. Тала в самом деле перевели в зал суда, и именно по просьбе Айлиш...

"Он буквально станет другим человеком..." Арло действительно потеряет младшего сына и возненавидит того, кто его заменит... "Понять можно, но ничьей вины в этом не было..."

Может, вины безымянного подопытного и в самом деле не было. А вот тому, кто все это устроил — или только собирался — Элько с удовольствием свернул бы шею, если бы знал, кому сворачивать.

Элько плохо помнил, как добрался до дома, но это было неважно. Главное — он наконец-то уснул, и ни кошмары, ни незваные гости его не тревожили.

Проснулся он только вечером, когда солнце начало клониться к закату, а Тилли еще не вернулась. Приготовил ужин на двоих, не торопясь и наслаждаясь полузабытым ощущением, что ему никуда не надо, укутал поплотнее глиняный горшок, чтобы не остыло раньше времени, остановился возле книжной полки, думая, что бы почитать...

"Я бы на твоем месте почитал про пауков".

Почему про пауков? И про каких именно — маленьких любителей селиться по углам или тварей с юга размерами в человеческий рост? Хотя... деревня Шадани-Мо находится далеко на юге, и Элфус прямо сказал, что Элько скоро туда отправится. Буки не упоминала, какими именно чудовищами кишит храм, а Элько не спросил и теперь жалел об этом, но пока все слова Элфуса подтверждались. Вряд ли он велел прочесть о пауках шутки ради. "К тому же, что я теряю? Полезно хоть иногда почитать что-то не по работе, чтоб мозги не засыхали..." И Элько решительно взял увесистый "Справочник животного мира".

"Гигантские пауки, населяющие сухие пещеры в южных землях Хаскилии, живут крупными колониями, которые возглавляет королева — самая старая и крупная особь; по размеру найденных частей панциря можно предположить, что длина тела королевы может достигать 35-40 футов. Пауки агрессивны к людям и животным и не владеют речью. Однако антропоморфы, нередко живущие с ними бок о бок, утверждают, что эти создания по меньшей мере полуразумны. Известны случаи, когда колонии пауков и поселения антропоморфов мирно соседствовали друг с другом на протяжении долгого времени..."

То есть под чудовищами Буки подразумевала кого-то другого? Кого-то, с кем договориться не удалось? Или у антропоморфов случился конфликт с пауками?

"Природа такого соседства неизвестна, как и то, распространяется терпимость пауков лишь на соседствующее с ними племя или на всех антропоморфов вообще. В любом случае, отправляясь в места предполагаемого обитания гигантских пауков, путешественнику стоит помнить следующее: средства, пригодные для истребления домашних вредителей, против гигантских пауков не помогут. Благодаря своим размерам и силе они без труда разрушают клейкие ловушки, а секрет их желез, способный размягчить человеческие кости, делает их самих практически неуязвимыми к большинству ядов. При этом их панцири можно пробить мечом или другим оружием, если подобраться достаточно близко; также были попытки выяснить, влияют ли на них звуки различной частоты, однако из-за смертельной опасности таких исследований получить исчерпывающие данные пока не удалось".

Дальше шли абзацы о получении и использовании паучьих желез... "Ладно, это уже неинтересно. А вот о звуках стоит подумать".

В Трансентии, помимо прочего, изготовлялось новейшее оружие для иллюминских солдат; некоторые образцы уже поступили на вооружение, другие лишь проходили испытания, третьи и вовсе были отбракованы. И вот среди них-то попадались любопытные вещи, в том числе снабженные звуковыми излучателями.

В любом случае, сейчас идти на склад не имело смысла. Вот завтра, когда он поговорит с Буки и точно узнает, что нужно...

— Привет, — улыбнулась Тилли, заходя в комнату. Привычно устроилась на подлокотнике кресла, позволяя обнять себя и обнимая Элько в ответ, чмокнула его в макушку: — Сегодня только и разговоров, что о твоей машине... Ты герой, знаешь об этом?

— Честно? Даже не думал, — не до того было, особенно в последние дни.

— И это тебя украшает, — Тилли слегка взъерошила ему волосы.

От нее пахло цветами, хорошим мылом и совсем немного — лечебными зельями; пусть Тилли, переехав в Иллюмину, оставила работу лекаря, этот аромат, въевшийся ей в кожу за время учебы, никогда не исчезал до конца.

Элько мягко потянул ее на себя, и Тилли с тихим смехом соскользнула с подлокотника, оседлав его колени, наклонилась поцеловать. Он стянул с ее волос завязки, и рассыпавшиеся короткие пряди невесомо коснулись его лица.

Краем сознания Элько помнил, что должен что-то у нее спросить, что-то узнать, но... на свалку все. Они с Тилли слишком давно не были вместе.

На следующий день Элько вышел на парадное крыльцо ровно в половину одиннадцатого. Кивнул ожидавшей его Буки:

— Давно ждете?

Руку не предложил, но она как будто и не ждала. Спокойно кивнула и пошла рядом:

— Не очень. К слову, не перейти ли нам на "ты"? — и, встретив его удивленный взгляд, пояснила: — Вы первый, кто в этом городе был со мной честен, и я ценю это.

— Хорошо. Будем на "ты", — кивнул Элько. — Пока идем, расскажешь подробнее, что за чудовища вам досаждают?

— Все началось с пауков. В храме Шадани всегда жили пауки, но прежде нас это не очень беспокоило: мы угощали их мясом и не трогали кладки яиц, они позволяли брать коконы на шелк и свободно ходить по всему храму. Ну а потом... пауки начали сходить с ума, нападать без причины, — Буки вздохнула. — Вернее, нам так казалось поначалу.

Элько поймал себя на том, что не удивился. Не от усталости, а потому что слова Элфуса настолько часто обретали смысл в течение нескольких часов, что он уже ждал чего-то в этом роде. Просто уточнил:

— То есть причина у их сумасшествия была.

— Да, дважды пауки нападали на деревню, хотя прежде не покидали храм. Во второй раз нам удалось увидеть среди них странных существ — в панцирях, как у насекомых, но без крыльев и на двух ногах. Мы назвали их арконитами... это они сейчас управляют пауками. Только не спрашивай, как именно — этого я не знаю. Сейчас нам удалось оттеснить их в храм и заделать большинство выходов, но и только... Входить в храм сейчас смертельно опасно.

— Подожди-ка. Ты хочешь сказать, что сейчас кристалл Шадани находится у чудовищ, и вы не можете его отдать, даже если бы захотели? — уточнил Элько, и Буки неохотно кивнула. — Тогда зачем ты...

— Зачем я приехала в Иллюмину? Или зачем предложила тебе сделку? — сверкнула глазами воительница. — Я, напомню, собиралась прилюдно отказаться от переговоров. Видишь ли, мне все равно, кто именно поможет нам отбивать храм: отряд, посланный исполнить ваше обещание, или отряд, посланный отнять кристалл силой. Только не говори, что ваша королева не попыталась бы.

— Не скажу, — Элько многое мог сказать как про королеву, так и про дипломатию в целом, но счел за лучшее придержать язык. — А самой-то зачем было приезжать? Могли же просто письмо отправить...

— А ты думаешь, долину Волафа так легко пройти? Я, по крайней мере, хорошо знаю те места. И в отличие от наших письмоносцев, предпочитающих ногам крылья, я хожу по земле и отлично бью зверье; по моему следу солдаты точно дойдут куда надо. Что же до того, почему я изменила план — ты показался мне хорошим человеком, и я подумала, что мой отказ может навлечь на тебя неприятности. А этого бы не хотелось.

— Мне тоже, — прозвучало почти как "спасибо".

Они завернули за угол, выходя к тяжелым красным с позолотой дверям зала суда. Мажордом Томас, делавший пометки в списке дел и присутствующих, чуть удивленно покосился на Буки:

— При всем уважении, госпожа посол, вас нет в списке...

— Она со мной, Томас. Переговоры с Шадани ведутся ради получения кристалла, так что отдельного места для доклада нам не нужно.

— Как угодно, — Томас скривился, показывая, что идея нарушать порядок даже в мелочах, рискуя разозлить королеву, ему не по душе. Но спорить не стал. — Ваш доклад будет пятым, пока можете сесть в нижней галерее.

— Это надолго, — тихонько пояснил Элько, поднимаясь вместе с Буки на галерею. Люди только начали собираться. — Так насчет воинов — сколько ты хочешь?

— Столько, сколько нужно, чтобы очистить храм. Не знаю. Человек десять — мало, но может сыграть решающую роль. Пятьдесят — было бы отлично. А вот сотню мы вряд ли прокормим, у нас ведь и рабочих рук стало меньше.

— Сотню вам и не дадут. Да и пятьдесят — крайне сомнительно, — если бы королева хотела рисковать жизнями солдат в отдаленном племени, она бы давно уже откликнулась на просьбу Шадани. А такие аппетиты, да сразу после нашествия... — Боюсь, такие требования только разозлят королеву, и вы вообще ничего не получите.

— Но вам все еще нужен наш кристалл, верно?

— Кристаллы можно достать и в других местах, — и вновь ему вспомнился Элфус, с его прогнозами о двух новых месторождениях и... о сквайре Реддише, человеке, что-то знающем про заговор. Теперь Элько любой ценой должен был попасть в Шадани-Мо, чтобы получить эти сведения. На пути туда или обратно — как уж получится. — И потом, сколько у вас уже погибло? Точнее, сколько из каждых десяти мужчин и женщин, способных держать оружие?

Буки ненадолго задумалась.

— Что-то около сотни, — наконец произнесла она. — Может, уже больше. А если по десяткам и только из воинов... трое, четверо? Наверное, так.

— А по сколько гибло за раз?

— Когда как, а к чему ты клонишь?

— К тому, что вашу беду вряд ли решит количество солдат, иначе вы давно собрались бы всей деревней и задавили противника числом. Но у меня есть одна мысль, как можно попробовать справиться малыми силами...

— И что от меня требуется?

— Рассказать мне все, что ты знаешь о пауках и внутреннем устройстве храма — постарайся вспомнить как можно больше. И когда подойдет наша очередь, можешь вообще солдат не просить — требуй именно меня.

— Хочешь сказать, ты стоишь пятидесяти солдат? — Буки окинула его насмешливым взглядом. — Ты, конечно, весьма крепок и наверняка неплох в бою, но...

Элько усмехнулся — сложно не окрепнуть, когда десять лет носишь на себе почти сорок пять фунтов металла и полимеров, вживленных в плоть. Хоть что-то хорошее... Правда, помимо широких плеч и крепкой спины протез подарил ему тяжелый шаг и привычку все время крениться вправо, но вряд ли воина Шадани смущали такие мелочи. А вот его самоуверенность — по крайней мере, пока Буки не увидела его в деле — вполне могла. Он коснулся металлическим пальцем лба:

— Я ученый, Буки. Дай мне условия задачи, и я буду стоить сотни.

Если Буки и хотела что-то ответить, тяжелый низкий звон гонга, оповещающий о начале аудиенции, заглушил ее слова и наверняка сбил с мысли.

Неспешно и величаво в зал вошла Ее Величество Люсиция Иллюминская.

Королеве было около сорока пяти лет, и она никогда не отмечала свои дни рождения. Для дочери неизменно устраивала пышные праздники, о своем же дне предпочитала не помнить и запрещала поздравлять себя. Поговаривали, что много лет назад бедолага, осмелившийся нарушить этот запрет, лишился языка; правда это или нет, Элько не знал и предпочитал не забивать себе голову. Десять лет назад Люсиция оплатила его новую руку, пригласила в столицу, поверив в его талант, предоставила все условия — ему, только-только одолевшему экспериментальную программу обучения! Он не имел права и не хотел думать о ней дурно.

Ее красивое лицо в разноцветном свете, льющемся в зал через огромные витражные окна, казалось безупречным, но каким-то неживым, будто выточенным из камня; внимая просителям, она сидела недвижно и молча, только ткань платья на груди натягивалась и ослаблялась в такт дыханию, да веки порой на долю секунды прикрывали глаза. Первый, второй, третий — она оставалась такой же прямой и собранной, как в начале аудиенции, а ведь прошло не меньше двух часов.

Когда к трону пригласили четвертого, Элько тихонько встал и вместе с Буки спустился с галереи. Они успели обсудить все, что хотели, повторить случай еще представится, а вот заставлять королеву ждать даже пару минут не стоило.

Стоять пришлось довольно долго; Элько не вслушивался в суть излагаемого дела, прокручивая в голове свой доклад, и как раз закончил его в третий раз, когда Томас объявил:

— Теперь отчет Элько о работе над кристальными башнями.

Отчитывался Элько не впервые, но каждый раз, выходя к трону и кланяясь Ее Величеству, испытывал благоговейный трепет... до сегодняшнего дня. Сейчас он смотрел на нее, прекрасную и грозную, и не чувствовал ничего — ни привычного трепета, ни усталости, ни раздражения. Будто что-то сломалось за последние дни, что-то очень важное — может, когда появился Элфус и рассказал о возможных катастрофах. А может, когда сам Элько впервые за эти годы подумал и произнес до отвращения честные слова "кабальный контракт".

— Работы идут строго по расписанию. Первый кристалл-фокус установлен и подключен, энергетический контур стабилен в течение суток. По нашим расчетам, сейчас щит накрывает всю Иллюмину и часть предместий; при подключении следующего кристалла защищенная зона расширится вдвое. Ваше Величество, позвольте представить вам Буки из совета воинов Шадани-Мо, — он вежливо кивнул своей спутнице. — Она пожелала лично озвучить вам решение племени по поводу нашей просьбы отдать кристалл.

— Я слушаю, — еле заметно кивнула королева.

— Кристалл Шадани слишком ценен для нашего народа, чтобы отдать его просто так даже ради благой цели. Однако этот человек продолжает настаивать... и вот наш ответ: если он желает получить кристалл, пусть придет к нам и делом докажет твердость своих намерений и чистоту помыслов. Если мы, проверив его, останемся довольны, он получит то, о чем просит.

Элько выдохнул: формулировка была приемлемой.

— Я вас услышала. Элько, ты готов выдвигаться немедленно? Или нужно время?

— Буки ввела меня в курс дела, Ваше Величество. Им нужна помощь в очистке храма, и я знаю, что мне пригодится. Если я успею подготовить все сегодня, уже завтра на рассвете мы сможем выдвинуться в Шадани-Мо...

— Очень хорошо; чем скорее мы получим кристалл, тем лучше. Выдвигайтесь, как только будете готовы, — и только Элько готов был отметить в голове первую ошибку в предсказаниях Элфуса, как королева добавила: — Возьмешь с собой Тала в качестве личного телохранителя.

Элько поклонился снова и развернулся, собираясь покинуть зал. Проходя мимо Тала, чуть заметно кивнул ему — мол, после твоей смены поговорим, у выхода тепло распрощался с Буки. И почему-то от ступеней трона до самого выхода его не оставляло ощущение недоброго чужого взгляда... не взгляда Элфуса — того просто не было в зале, да и смотрел бы он самое большее с насмешкой: "а я говорил!" Но, может, кто-то из тех троих — "уважаемых иллюминцев" — был сейчас в зале? Вот об этом стоило спросить.

А еще стоило подготовиться к походу, чтобы выйти на рассвете. На складе он долго копался в ведомостях, но все-таки нашел дебилитатор — маломощную пушку, способную, однако, излучать звуковые волны разной частоты; насколько помнил Элько, испытуемых под лучом дебилитатора начинало тошнить, у них нарушалась координация движений, они начинали хуже ориентироваться в пространстве — то, что нужно против пауков. Буки рассказывала об узких коридорах храма и залах с высокими потолками, о привычках пауков спрыгивать на жертв сверху; количество солдат тут в самом деле мало что решило бы, крупные излучатели, впрочем, тоже. А вот тактика "облучить паука в упор, а потом уже добивать" могла и сработать. Еще стоило запастись Изумрудным зельем и Сапфировым — последнее по праву считалось универсальным растворителем, могло пригодиться против клейких паучьих ловушек... Кстати!

Вернувшись в свой закуток с оружием, кое-какими инструментами и парой десятков флаконов с зельями, Элько посмотрел на свою руку. Там, где раньше была сверкающая плотная субстанция, теперь кожу покрывала мягкая глянцевая желтовато-серая пленка. Он потер пленку пальцем, и та неожиданно легко отошла, растягиваясь, как полимер. Еще пара движений — и весь пласт мази отделился от кожи, повис на металлических пальцах. Любопытно...

Он вытащил из ящика стола банку с остатками мази, нанес на руку. На сей раз глотать Изумрудное зелье не стал, а вот Сапфировым капнул прямо в середину смазанного участка. Растворитель на мази сработал... ну, почти сработал — она не стекла с кожи, как ожидал Элько, а слиплась в комок, будто обнимая темно-фиолетовую каплю растворителя и становясь тускло-сиреневой; блеск ее из зеркального стал просто глянцевым, и она отошла от кожи почти так же легко, как та, что продержалась двое суток. Значит, она не только отражала свет и держала тепло — она пыталась задержать в себе вообще все, что на нее попадало? Интересно, в каких пределах? Элько положил скатавшуюся мазь на кусок стекла, щедро полил зельем; минута, две... Подсохшая растворилась на третьей, свежая выдержала почти шесть — и в самом деле отличный защитный состав.

А еще в зависимости от связанного субстрата она меняла цвет. Желтовато-серый — от машинной и домашней пыли, тускло-лиловый — от растворителя... а могла ли эта мазь стать графитово-серой, почти черной, как краска на "воинах Аклории"? И если могла, то от чего именно?

Вообще-то некоторые компоненты определить удалось — какая-то безумная смесь измельченных минералов и сплавов, от самых простых вроде шпата и кварца до достаточно дорогих и редких. Но если раньше предполагали, что ее изготавливают люди, то теперь... Природная смесь? Каменная пыль из шахт, где люди, надышавшись всякой дряни, сходят с ума? Вспомнить бы еще, где в Иллюмине добывают именно эти минералы, причем одновременно... Он подумал было о Трансентии, вернее, о Железных горах, на которых стоял город, но тут же отмел эту мысль. Там состав пород был совершенно другим, а на добыче трудились роботы. Но другие места сейчас и вовсе в голову не лезли. "Та самая Аклория, которую не найти на картах... может, она просто под землей?" И об этом тоже стоило спросить.

Но он не мог себе позволить просто сидеть и ждать. Занялся перенастройкой оружия и так увлекся, что когда появился Элфус — часа два прошло, никак не меньше — все вопросы успели подзабыться.

— Дебилитатор? — вместо приветствия спросил Элфус, не ожидая, впрочем, ответа. Защелкнул дверь и уже привычно устроился на стуле. — Хороший выбор. Сам додумался?

Элько поднял голову от панели и обратил внимание, что глаза у Элфуса подкрашены. Не по-женски, а совсем немного, чтобы удлиненные раскосые глаза казались чуть более раскосыми, чем на самом деле.

— Почти. Вспомнил твою подсказку про пауков, расспросил Буки... А ты каждый день перекрашиваешься?

— Ага, по чуть-чуть. Полностью меняться опасно — можно привлечь внимание, — не меняться вообще, учитывая, как я выгляжу, тем более не стоит. Так что... вроде один и тот же человек, а получается, что в деталях моего лица никто не вспомнит, — хмыкнул он. И добавил серьезно, даже печально: — Кроме того, мне просто это нравится. Кафу и его женщина любили наносить на лица сложные цветные узоры... а еще он любил плести ей косы. И знаешь, самое ужасное — что я это помню. Тяжелые пряди, скользящие под пальцами, тепло ее кожи, запах красок, моря и пепла, который никогда не смывался до конца... Помню так, будто сам перебирал ее волосы, а повторить никогда не смогу.

Элько вдруг замутило. Не от слов Элфуса, а от осознания, что точно так же он помнит и Тилли — как ее смешные хвостики щекочут ладонь, как она моет полы, изящно прогибаясь в спине, когда у нее настроение пошалить... он тряхнул головой — вот не хватало еще ревновать к разумному оружию, право слово! И, чтобы отвлечься, спросил первое, что пришло ему в голову:

— А что с ней случилось после того, как Кафу стал... ну, тем, кем стал? Как она это пережила?

Элфус помрачнел:

— Проще всего будет ответить "никак", но это не вполне верно. Два года назад — для тебя, я имею в виду — эта женщина овдовела и потеряла родителей благодаря безумцам из Аклории. Да, вскоре после этого она встретила Кафу и вроде бы даже справилась... А потом появился наш главный.

— И она тоже стала частью одного из проектов, — Элько утверждал, а не спрашивал. — Потому что второй раз пережить потерю близкого человека не смогла бы.

И, наверное, потому что Тилли могла поступить так же... Элфус кивнул:

— Позволь объяснить тебе схему, по которой строилось создание каждого из нас. Первое: прототипы, скажем так, неравноценны. Первый прототип — основа, его тело и сознание в идеале доминируют, второй же... давай я буду называть его "тенью". Лично в моем случае основой был ты.

— Ага, — Элько отложил дебилитатор, пододвинул к себе чистый лист бумаги, расчертил надвое. В левую половину вписал себя и, подумав, Тала; над Талом ненадолго засомневался, но, судя по одобрительному взгляду Элфуса, все было верно. Напротив своего имени справа вписал Кафу и, оставив место напротив Тала, вывел от Кафу стрелку ниже. — Его женщина будет здесь? Она тень или основа?

— Тень, тень. Основой стала другая девушка — совсем юная, немного наивная, страстно желавшая спасти Иллюмину. Так вот, в каждом из проектов можно выделить три этапа, и два первых — подготовка "основы", тень они не затрагивают. Сразу скажу, что эти этапы совершенно безопасны и даже полезны; более того, человек может даже не понять, что с ним произошло. Третий — собственно создание нового на двух основах. После этого первое время сознание "тени" спит, и если душевные силы основного прототипа на исходе, может не проснуться. Если же просыпается... я говорил, что не все проекты были одинаково успешны? Так вот, буду точнее — все, кроме "Лебиуса", по разным причинам провалились, — отчеканил Элфус и тут же сменил тон обратно на деловой: — Итогом "Каристона" стало полное замещение одного сознания другим...

— Это ты про Тала? "Маска, которую носишь слишком часто и подолгу, однажды прирастет к лицу"?

— Да. И я замечу, ни Тал, ни его товарищ по несчастью поначалу не поняли, насколько опасна такая передача полномочий, все было, можно сказать, по доброй воле. С проектом "Оливитес" сложилась иная ситуация, куда хуже — девушка, ставшая "основой", тоже хотела жить и любить, ей не нужно было чужое чувство. Сознание "основы" изо всех сил отвергало "тень", отделяло от себя, и Алек... женщина Кафу начала меняться, — он резко умолк, будто у него перехватило горло, и зажмурился. Элько молча ждал... спустя несколько минут Элфус все-таки продолжил: — Она не была идеальной, с ней не всегда было просто — но она была хорошим человеком. Пока еще была человеком. Но невозможность быть самой собой и борьба за существование извратили ее. Превратили в чудовище, хищную тень из ночных кошмаров... Единственным ее чувством стала ненависть, единственной радостью — мучения несчастной, с которой ее связала чужая воля. Это искалеченное существо — уже не та женщина, которую любил Кафу и которую я немного помню. Но в моей памяти оно еще цеплялось за жизнь и ждало наступления ночи.

Что тут можно было сказать? Все слова казались излишними и какими-то пустыми...

— Слушай, а можно было переместить сознание обратно? Ведь если души теней оказывались в телах основ, а их собственные... — осторожно начал Элько.

И подавился воздухом, будто со всего маху налетел на стену, от встречного вопроса:

— Разве я сказал, что остались тела?

— Ты сказал про Кафу. "Он не погиб, но жить в привычном смысле слова неспособен"...

— Ну да, — спокойно кивнул Элфус. — И ты, кстати, тоже.

— Что?!

Элфус поморщился:

— Не кричи так, привлечешь внимание... Первое время — может быть, несколько недель — я еще думал как Элько. Я говорил, что ты усомнился в верности принятого решения? Вот тогда и усомнился, когда еще оставался Элько, но уже начал пробуждаться Кафу. Когда понял, что надо с этим что-то делать, пока мое тело не превратилось в поле боя двух душ... И ты, тогда еще ты, принял единственно верное решение: перестать быть собой, по-настоящему собрать новую единую личность. Я — то, что от вас осталось, и тот, благодаря кому вы не до конца мертвы. Не скажу, что я этого хотел, но как уж есть.

Пару дней назад Элько сказал бы, что это бред, но сейчас язык не повернулся. Он лишь уточнил:

— Тилли знает? Та Тилли, которую знаешь ты?

— Конечно. Я сказал ей, еще когда только становился Элфусом. Она поняла — попыталась, по крайней мере, — но... она твоя жена, не моя.

И почему-то от этого признания Элько стало легче дышать.

Элфус уже собирался уходить, когда Элько вспомнил:

— Слушай, а что я должен был узнать про "Каристона"?

Он и сам не знал, почему ляпнул именно это, а не спросил, например, мог ли кто-то из заговорщиков буравить ему спину взглядом в зале суда. Возможно, потому что прямо сейчас и в оставшиеся до выхода часы с заговорщиками он все равно ничего бы не сумел сделать — а вот упущенное знание неприятно зудело между лопаток. Раз Элфус ничего не говорил просто так, каждое его слово могло обернуться в будущем подсказкой, ведущей к успеху, а каждое умолчание — допущенной по незнанию ошибкой.

— Да, собственно, уже ничего. Завтра где-то... — он помолчал, глядя в потолок и будто что-то высчитывая. — Часов в девять утра ты с ним встретишься. Или раньше, если Тал не проспит выход, но как раз в это мне верится с трудом.

Элько задумался. Что бы там ни говорила Буки, он не собирался топать на своих двоих через полконтинента. Зачем, в конце концов, придуманы самоходные телеги? Доехать до пределов графства Пархам хотя бы, а там уже как пойдет. Значит, они поедут в самоходке и встретятся... с кем? Или с чем?

"Часов в девять или раньше, если Тал не проспит выход"... Это точно не мог быть дирижабль, управляемый старой системой — во-первых, последний "Каристон" уже лет десять как отлетался, во-вторых, воздушные корабли летали по расписанию. Значит, речь об объекте — может, даже дирижабле, но не летающем, а наполовину разобранном и стоящем возле дороги — мимо которого они проедут завтра в девять или чуть раньше. Или о человеке с таким именем — Элфус говорил о "Каристоне" как о живом человеке, так что все возможно — стоящем у прилавка своего магазинчика. Лавки стараются открывать с рассветом, особенно на оживленных трактах, а значит, продавец точно будет на месте...

Вот это, к слову, было бы неплохо. В последние годы торговлю в Дворцовом квартале подмял под себя антропоморф-селезень Камо, препротивнейший тип с ценами, от которых при первом взгляде начинало подташнивать, а при втором потратить часа четыре в поисках нужных вещей в соседних кварталах казалось не такой уж плохой идеей. К сожалению, у дворцовых служащих, как правило, не было лишних четырех часов... вероятно, именно на них, да еще на придворных, привыкших сорить деньгами, магазин Камо и держался.

Но если по дороге появится возможность прикупить что-нибудь по более человеческой цене, грех упускать.

Или "Каристон" — не имя хозяина, а название магазина? И что в нем могут продавать — приборы для навигации? Но... кто их покупать будет вдалеке от побережья и в паре часов езды от ближайшей крупной верфи — той, что в Иллюмине?

— Эта встреча как-то связана с дирижаблями или с навигацией вообще? — уточнил Элько.

— Именно эта — нет. Но хорошо, что ты вспомнил про "навигацию вообще" — в течение ближайших недель ты узнаешь о ней кое-что крайне важное, если ушами не прохлопаешь. Эти сведения помогут тебе понять кое-что обо мне и аклорианцах...

Элько хлопнул ладонью по столу, заставив Элфуса умолкнуть и удивленно вскинуть брови:

— Погоди. Мне надо подумать.

Элфус знал об аклорианцах подозрительно много, хотя и утверждал, что не из них. Точно знал, где Аклория расположена, принес с собой мазь — возможный предшественник серой краски... Но такое прямое объединение? И при чем тут, мать его, навигация? Хотя если аклорианцы появлялись из неизвестной области, а Элфус, по его словам, пришел из будущего — и тут Элько склонен был ему верить...

— Под "навигацией вообще" ты подразумеваешь технологию перемещения в пространстве и времени?

— Именно. Ну и на пульт управления поглядишь, если опять-таки ворон считать не будешь, — осклабился Элфус. — Смотри не разочаруй меня! При встрече проверю.

Элько не смог сдержать смех:

— Ты серьезно думаешь, что я буду считать ворон, если мне представится случай рассмотреть это чудо техники? Да в Трансентии треть ученых душу бы продала, чтобы... — "или уже продала", вдруг осознал он — и смеяться резко расхотелось. Аклорианцы уже несколько лет пользовались этой технологией — так каким образом пульт к ним попал?!

Элфус только хмыкнул:

— А я не сказал, что это чудо техники. Я сказал, что саму возможность увидеть его ты можешь упустить.

То есть речь о сверхмощном артефакте? Причем о таком, который может не заинтересовать, если не знаешь, что перед тобой? Не то чтобы это улучшало ситуацию в целом, но... Элько слишком хотелось верить, что среди его земляков предателей нет.

— Профессор, дайте хоть подсказку! Куда смотреть-то? — взмолился он и с удивлением поймал себя на том, как по-элфусовски прозвучали его слова. Не слова даже, а голос — легкий, чуть насмешливый тон не был присущ королевскому инженеру, а вот Элфус в основном так и разговаривал. Интересно, он эту манеру у Кафу позаимствовал или изобрел свою собственную?

— Не смотреть, а слушать. Очень внимательно слушать Буки, даже если тебе покажется, что ее слова ничего не значат. И да, — Элфус указал взглядом на листок бумаги, на котором Элько пытался сопоставить "основ" и "теней", — вот это уничтожь. На всякий случай.

— На всякий случай, — повторил Элько, закрыв за Элфусом дверь. — На вся-кий слу-чай...

Покатал эту фразу на языке.

"За заговором стоят люди достаточно богатые и влиятельные, чтобы узнать о моем аресте из первых рук..."

Кто-то из заговорщиков имеет право отдавать приказы и запрашивать бумаги тайной полиции — или даже сам в ней служит?

"С одной стороны, почти невероятно — туда наверняка очень тщательно отбирают кандидатов, — но с другой... Почему бы, собственно, и нет? Некий нечистый на руку вельможа порекомендовал своего человека и посвятил его в свои планы. Теперь они работают вместе, и это очень хорошо согласуется со словами Элфуса "двое из четверых действуют сообща" и побегом Реддиша. Тогда понятно, кто сверлил меня взглядом в зале суда — кто-то из этих двоих либо оба сразу могли присутствовать на аудиенции". И при этом его не останавливали, не брали под стражу, не ограничивали его контакты и перемещения, но могли проверить его бумаги. Иначе говоря, заговорщикам, как и Элфусу, было выгодно, чтобы работа над машиной продолжилась, но чтобы Элько чего-то не знал?

Интересная все-таки картинка получается, думал он, разглядывая свой лист со схемой. "Четверо заговорщиков, четыре проекта, восемь подопытных, основа и тень" — это в самом деле напоминало игру "война племен". По четыре фигурки у каждого игрока, каждая фигурка — "вождь племени", у каждого племени своя специализация — можно выбирать наиболее важное производство на каждый ход, — у каждого вождя есть особая способность и страшная тайна, которую противник может узнать и "выбить" вождя из игры. Побеждает тот, кто силами своих вождей захватывает все поле...

Здесь фигурки были живыми людьми — судя по Элфусу, еще и не в восторге от игроков, — а... кто тогда играл? Кому ничего не могли противопоставить генерал и царедворец, служащий тайного приказа и главный инженер? Кто не видел разницы между солдатом королевской гвардии и алхимиком-самоучкой? Кто мог себе позволить ни разу за десять лет не появиться при дворе — визит фигуры такого масштаба даже Элько не прозевал бы — и при этом не кануть в забвение? Кто, наконец, обладал магическими способностями, позволяющими соединять тела и души, создавать целые области, преодолевать сопротивление времени и пространства?

Ответа не было. Имелась, впрочем, одна гипотеза, основанная на оговорках Элфуса... "наш главный буквально живет мифологией" — насколько буквально? Главный зачитывался древними легендами, частично вдохновлялся ими в своих трудах, пытался воплотить конкретно мифологических героев или... Но это "или" даже в мыслях звучало настолько абсурдно, что Элько не осмелился сформулировать до конца. "Я должен подготовиться к завтрашнему дню, — напомнил он себе. — Мои предположения могут подтвердиться или получить опровержение, и это может случиться в ближайшее время... но точно не сегодня, не в этой клетушке. А моя задача — сделать все возможное, чтобы дожить до сбора данных".

Он тщательно заштриховал свою схему — так, чтобы чернильные штрихи слились в один сплошной прямоугольник — разорвал лист в мелкие клочья и выбросил, надеясь, что этого достаточно. Затем снова пододвинул к себе дебилитатор и углубился в работу.

Встретились они на рассвете у станции самоходок. На сей раз Элфус все-таки ошибся — Тал пришел вовремя... ну почти, но десять минут в данном случае роли не играли. Буки осматривала самоходные телеги с нескрываемым скепсисом:

— Вы уверены, что эта штуковина выдержит нас вместе с провизией и всем остальным?

Она выразительно покосилась на арсенал Элько — дебилитатор, энергетический пистолет последней модели и массивный рюкзак-летун.

— Абсолютно, — Элько помог ей залезть и закрепил ремни: с непривычки с ними многие путались... а дергать Тала сейчас не стоило.

Самоходки Тал терпеть не мог. "Мы с отцом на такой самоходке в Иллюмину ехали, когда... ну, сам знаешь. Каждый раз, когда на нее забираюсь, мне будто снова четырнадцать", — однажды пояснил он, и больше Элько не спрашивал. Зачем бередить душу? Довольно было и того, что рулить самоходкой и в рамках обучения, и по долгу службы Талу иногда приходилось — и, к слову, наверняка пришлось вчера: даже реши Айлиш пройти несколько десятков миль пешком по пыльной дороге, подвергать ее такому испытанию не согласился бы уже Тал.

Ехали молча — говорить было не о чем. Мимо плыли покинутые дома, разоренные фермы, свежие могилы... и люди, которые пытались возвращаться к жизни: читали молитвы над погибшими, разбирали завалы, отстраивали разрушенное. Покупали необходимое...

— Мерзость какая.

Элько вздрогнул — так неожиданно прозвучали слова Буки, полные искреннего отвращения.

"Очень внимательно слушай Буки, даже если тебе покажется, что ее слова ничего не значат".

Он резко повернулся к воительнице:

— Ты о чем?

— Вот об этом, — она резко дернула головой в противоположную от Элько сторону. Там между вагончиков с товарами первой необходимости виднелся барельеф темно-красного камня. — Устраивать торговый перевал прямо возле алтаря — это же додуматься надо было!

— А ему бы понравилось...

— Что, прости? — теперь уже настал черед Буки удивляться и переспрашивать.

Тал замедлил ход и пояснил:

— Ну, Каристону. Он же из купцов был, насколько я помню.

— Волк Каристон был воином! Это известно каждому!

— Положим, не каждому, — заметил Элько, бросив быстрый взгляд на панель управления. Солнце поднялось уже высоко, и с его места не различить было цифр в часовом окошке, а проверить время хотелось. — Сойдем посмотреть? А вы заодно меня просветите... ых!

Его бросило вперед слишком резким торможением, выбив воздух пряжкой ремня. Тал виновато улыбнулся — прости, мол, и спасибо, что дал повод передохнуть — и, одним движением отстегнув ремни, спрыгнул на землю. Элько же чуть помедлил и, обойдя самоходку, нарочно задержался у кресла оператора. Цифровые часы издевательски высвечивали девять ноль две.

Вмурованный в скалу алтарь больше всего походил на окно. Огромное, в два человеческих роста высотой, с чашей на подоконнике, над которой чуть склонилась каменная волчья голова. Элько подумал, что было бы интересно сделать внутри механизм — тогда волк мог бы поднимать и опускать морду, будто пьет, — но счел за лучшее промолчать. Мало ли, вдруг Буки его слова тоже покажутся кощунством.

— Ты правда ничего не знаешь?

— Он из Трансентии, — пояснил Тал. — Там народ не особо верующий.

"Не особо верующий" — это еще мягко сказано: даже стихи из священного писания Тетсу Элько впервые услышал десять лет назад, когда приехал в столицу, и почти случайно. В тот день они с Тилли, разделавшись с делами раньше, чем предполагали, пошли бродить по городу, чтобы хоть немного научиться здесь ориентироваться. После Трансентии с ее четким разделением на уровни, системой подъемников и указателей и исключительно функциональной архитектурой, где заблудиться было невозможно при всем желании, разукрашенные, точно к празднику, извилистые улицы Иллюмины сбивали с толку.

"И как только местные тут не путаются", — ворчал Элько, сверяясь с картой. Поворот к рынку они, судя по всему, проскочили уже в третий раз.

"У них глаз наметанный. Или мы чего-то не знаем... Ой, а там что — театр?"

Тилли указала на красивое здание на другой стороне улицы, без вывески, но с цветными витражами и музыкой, льющейся из открытых дверей. Рановато для представления... с другой стороны, может, сейчас шла репетиция? Они подошли ближе, и тут к музыке присоединились слова:

"Из всех богов, рожденных Пустотой,

Великий Тетсу, став владыкой Омниона,

Воссел на троне яркою звездой..." — голос был красивый, глубокий, тон — даже для театра излишне торжественный. Но тогда Элько еще хоть что-то помнил из курса этики и приобнял Тилли за плечи, мягко разворачивая прочь. Еле сдерживая смех, они дошли до следующего перекрестка, завернули за угол и только тогда позволили себе расхохотаться. Ай да гордость Университета Трансентии, ай да лучшие студенты! Перепутали церковь с театром, как последние дикари!

...хотя теперь, после знакомства с Буки, Элько не сомневался, что как раз представители "диких" племен вроде тех же Шадани в такую ситуацию не попали бы.

— Волк Каристон — великий воин, один из четырех героев Омнии, — негромко произнесла она. — Когда бог тьмы Хейгу изгнал Тетсу, тот призвал на помощь смертных, и Каристон был одним из тех, кто откликнулся. "И вышел зверочеловек, что мудр был и помыслами чист, и из людей, услышав зов, явились смельчаки — их было трое"... но все-таки, Тал, при чем здесь купцы?

— При том, что вообще-то Каристон был мореходом, его Волком прозвали, потому что морской волк. Он дважды обошел вокруг мира и составил первые карты Хаскилии, у отца в коллекции даже срисовка есть, — вот почему навигация! Элько подавил желание как следует дать себе по лбу: очень хотелось, аж рука чесалась, но нельзя было сейчас сбивать Тала с мысли! А тот продолжал: — И не помню, где я это вычитал, но есть предположение, что изначально он ходил в море не исследовать, а потому что вез товары. А тогда все торговцы были немного воинами... ну и, наверное, сложно выжить где-нибудь в глуши, если ты не можешь убить всех, кто пытается тебя сожрать.

Элько хмыкнул, вспомнив откровения Буки накануне. Та поймала его взгляд и усмехнулась:

— Да, в этом есть смысл. А у тебя, воин Иллюмины, с ориентированием на местности как?

И сделала маленький шаг к Талу, почти коснувшись его локтя пышной грудью. Тал слегка покраснел, но с каменным лицом ответил:

— Не мне судить. Можешь по карте проверить, — и, пошарив в кармане, вытащил сложенный вчетверо лист. Вроде бы не делал ни одного лишнего движения, даже не отодвинулся, а руку отвел так, чтобы дотронуться до него якобы случайно стало невозможно! И карту протянул на уровне бедра — Буки пришлось отступить, чтобы увидеть, что ей дают. Элько мысленно поаплодировал — сам он в возрасте Тала вряд ли смог бы так изящно отшить даму.

Дама же, поняв маневр, как будто ничуть не обиделась — с улыбкой взяла карту и пошла к самоходке, покачивая бедрами чуть сильнее, чем обычно.

— И что это было? — шепотом спросил Элько, поравнявшись с ней.

Буки смахнула невидимую пылинку со своего одеяния и невинно улыбнулась:

— Его так просто вогнать в краску, да? Рыжие вообще легко краснеют...

"То есть тебе просто нравится его смущать"... Элько не стал комментировать, но один лишь великий Тетсу — если, конечно, допустить, что он действительно существовал и ему было настолько нечем заняться, что хватало времени и сил ковыряться в мозгах каждого смертного — знал, чего ему стоило не закатить глаза.

Карта выглядела так, словно ее сразу после получения небрежно сложили вчетверо, засунули в карман и с тех пор так и не доставали: сгибы успели обтрепаться, на изнанке образовались странные пятна — неужели кровь? однако... — лицевая же часть была совершенно чиста, без отметок, следов пальцев и даже замятин, которые появляются, если лист бумаги разворачивают и складывают снова хотя бы несколько раз.

Впрочем, она и не понадобилась: Буки почти сразу убрала карту в свою сумку, и до самой южной границы графства Пархам Тал ни разу о ней не вспомнил. На станции спрыгнул с самоходки, снял с нее походные сумки, передал под опеку техника, не скрывая облегчения — казалось, после самоходки он радовался даже грядущему марш-броску в полном обмундировании и с сумкой за спиной.

— Теперь нам на юг через поля, правильно?

— Да, до Пути тотемов. Туда, — Буки махнула рукой, указывая направление, поправила лямки своей сумки и первой вышла на проселочную дорогу.

Снова шли молча, но на этот раз — потому что помолчать было о чем. Тал приходил в себя, Буки спешила домой, а Элько в очередной раз прокручивал в голове слова Элфуса.

"Он сказал, что Реддиша мы встретим на пути из Шадани-Мо в Иллюмину. Очевидно, до Шадани он по какой-то причине не дошел — иначе встреча состоялась бы в самой деревне — но... Почему именно так, а не наоборот? Он был ранен во время налета и сейчас где-то отлеживается? Или слишком напуган и сперва решит, что мы идем по его душу? Или мы будем возвращаться другой дорогой?" Вариант, что встречи может вообще не случиться, Элько даже не рассматривал. Только не после сегодняшнего. Алтарь, это ж надо! В жизни бы не додумался и действительно не обратил внимания на ворчание Буки, если бы не Элфус с его подсказками. Ко всему прочему, они ведь тогда не поговорили толком; может, даже успели поцапаться в пути и каждый изо всех сил делал вид, что другого не существует. Теперь же, когда им это не грозило... что он мог у нее спросить? И как?

"Четыре проекта, четыре героя Омнии — для того, кто буквально живет мифологией, что бы это, мать его, ни значило, все логично. Лебиус — философ, и "Лебиус" — сплав механика и художника, склонный объяснять науку и искусство через философию. Каристон — воин, картограф, мореход и торговец; может, Маска, что прирастет к лицу Тала, работает где-то в архивах? Или в Торговом управлении? — в принципе, такое нельзя было исключать. Элько попытался представить, как может выглядеть этот человек. — Элфуса со мной спутать сложно — он тоньше и легче, ходит прямо, ну и сымитировать мою руку... мог бы, скорее всего, с помощью накладных деталей, но это не то. Не те звуки, не тот вес, не те ощущения... вернее, сам факт, что живая рука под накладками все чувствует, а металл прекрасно проводит тепло и энергию... Допускаю, что он обманул бы рабочих или неблизких знакомых, но точно не Тилли. А с Талом даже Арло и Айлиш заподозрили неладное не сразу, значит, Маска был достаточно похож на него: около двадцати лет, чуть ниже семи футов ростом, крепкого сложения, очень силен. Рыжий — не обязательно чистого красного цвета, может быть ближе к оранжевому или красно-каштановому, но где-то в этих пределах. С другой стороны, волосы легко и подкрасить... а вот глаза точно зеленые. Я не помню никого с такой внешностью, но мы могли просто не пересекаться... Остаются Оливитес — тоже, очевидно, героиня Омнии и какая-то деятельница — и четвертый, о котором я знаю лишь то, что он есть... и что он, если держать в уме легенду, мужчина-антропоморф".

Узнав об Оливитес, он смог бы сделать хоть какие-то выводы об Алек. Вдова, жительница приморского поселения или портового района в крупном городе, потеряла всю семью два года назад — сейчас ей могло быть от двадцати до... если тень и основу главный старался подбирать хотя бы примерно одного возраста — а судя по "Лебиусу" и "Каристону", это скорее всего было так — и основным прототипом "Оливитес" стала совсем юная девушка, Алек, вероятнее всего, было лет двадцать — двадцать пять... Да она могла быть кем угодно! За особые приметы, и то с большой натяжкой, сходил разве что запах пепла, но Элько просто не мог сходу вспомнить, в каком деле этот запах мог бы намертво впитаться в кожу, тем более у женщины.

Но ему нужны были подробности, о которых Буки — при всей ее набожности — могла просто не знать, как не знала о картах, созданных Каристоном; стоило предполагать, что антропоморфы, особенно живущие обособленно, куда лучше знакомы с биографиями своих деятелей. А раз речь шла о помощнике Тетсу, упомянутом в Священном писании, ему наверняка поклонялись, возводили алтари, может, даже в храме выделили особое место... "А вот это, кстати, мысль".

Час спустя, когда они уже вышли на Путь Тотемов и устроили привал в заброшенном тенте, Элько попросил:

— Ты не могла бы рассказать про ваш храм?

— Так я вроде все рассказала...

— Я имею в виду — про сам храм. Я правда мало что понимаю в религии.

Буки помолчала, задумавшись. Потом призналась:

— Даже не знаю, с чего начать. Мне никогда раньше не приходилось быть духовным мастером, тем более для взрослого.

— Знаешь, как у нас в Трансентии говорят? Учиться никогда не поздно, а учить никогда не рано, если есть чему.

— Возможно, я поторопилась, сочтя твою родину очень странным местом, — улыбнулась она. — Если хочешь знать, наш храм — один из многих: у каждого племени есть храм, посвященный Великому Коту Мо, и каждое племя считает, что Мо был именно их шаманом и заложил именно их храм. Только не вздумай при моих соплеменниках вспомнить о притязаниях Дурани или Марени — тебя не побьют, конечно, но могут очень обидеться.

— Понял, спасибо, — Элько и не собирался ничего подобного вспоминать, он об этих межплеменных заморочках вообще впервые слышал, но любезность Буки оценил. — А как все было на самом деле?

— На самом деле никто уже точно не помнит, из какого племени Мо был родом, но это неважно: в Эру Благоденствия племена антропоморфов не были настолько обособлены друг от друга. Мо входил в совет племен и был шаманом над шаманами — самым могущественным из всех. Скорее всего, храмы он все-таки не закладывал, но распределял обязанности между жрецами: в каждом храме хранится реликвия, переданная им племени, как у нас — кристалл Шадани.

— То есть вот тут уже метафора, — подытожил Элько. — А верховный шаман — это больше политическая фигура или все-таки жрец?

— Я бы таких четких границ не проводила. Мо был великим магом, не уступавшим по силе и умениям леди Оливитес; он стал одним из героев Омнии, сразившись с Хейгу и победив, и до конца своей жизни занимал пост верховного жреца. Это совершенно не мешало ему быть голосом нашего народа в делах с людьми и принимать решения на совете племен.

Значит, Оливитес была магом — и Алек, вероятно, тоже; уже хоть что-то. А четвертый проект носил имя Мо. Маг, дипломат, духовный лидер... Где главный мог найти кандидатов, подходящих на роль его "воплощения" — в одном из племен? В поселениях людей? И как искал — среди тех, кто уже продвигался в карьере или кто только готовился?

— А в каком возрасте шаман обычно принимает должность, или как это называется?

Буки слегка удивилась, но переспрашивать не стала. Неопределенно повела плечами:

— По-разному. Готовиться начинают с ранней юности, но многое зависит и от действующего шамана — насколько он силен духом и здоров. Впрочем, об этом тебе лучше спросить Мудрого Каррика.

— А он захочет с нами говорить? — подал голос Тал.

— Вы в любом случае будете говорить с ним, чтобы получить благословение на битву в храме. И, думаю, он согласится со мной, что искренний интерес людей к нашей культуре скорее полезен нам, чем наоборот. Просто время на обстоятельные беседы вряд ли появится сразу, — она потянулась, изящно выгнув спину. — И давайте закончим на сегодня — нам предстоит долгий и опасный путь, а я хочу отдохнуть как следует.

— И... чем займемся?

"Сейчас нарвешься, парень..." Рано Элько его похвалил.

— Можно подумать, ты не знаешь, — промурлыкала Буки, изгибаясь еще соблазнительнее и облизнув губы. — Если что, я тоже готова... ммм, к экспериментам...

Элько поперхнулся, Тал вспыхнул до корней волос. Буки расхохоталась:

— Видели бы вы свои лица! Расслабьтесь, я просто шучу. Лучше расскажите мне что-нибудь интересное про вашу родину.

"Ах, так? — не то чтобы он разозлился всерьез, но так нагло к нему давно не приставали! — Ну я тебе сейчас такое расскажу, что ты в мою сторону больше даже не посмотришь!"

— Как-то раз мы с Тилли — тогда еще студенты — пошли к нашим друзьям. Никакой был не праздник, просто посидеть и выпить. И вдруг на третьей бутылке я вспомнил, что давно не дарил ей цветов... надо исправляться! Немедленно!

Наверное, все самые нелепые истории начинались примерно так, различаясь лишь количеством выпитого.

— А за окном комендантский час, шататься по уровням нельзя и подъемники работают только аварийные — но вы думаете, меня это остановило? Ничего подобного, я был слишком пьян!

Разумеется, попытку ограбления оранжереи засекли почти сразу: хотя Элько в те годы был значительно легче и тише, до змеиной пластики Луиса Бретта — вот уж кто виртуозно освоил умение бесшумно вырастать за спиной в самый неподходящий момент! — ему было далеко.

— Я даже сорвал пару цветочков, когда появились роботы-охранники! Я от них, а подъемники, напоминаю, не работают! Но роботы близко, а я с цветами... ничего умнее не придумал, чем сигануть вниз через два уровня. И знаете, что самое обидное? Когда я очнулся в лазарете — со сломанной ногой, штрафом и взысканием в личном деле — оказалось, что цветочки я где-то посеял.

— И что потом?

— А ничего особенного. Лечение, отработка взыскания... — он усмехнулся, глядя в глаза Буки. — А еще Тилли обозвала меня идиотом и вышла за меня замуж.

— Ясно, — протянула Буки, едва заметно подмигнув. И повернулась к Талу: — А у тебя есть какие-нибудь смешные истории?

Тал начал пересказывать гвардейские байки, но Элько не особенно вслушивался: половину этих историй он знал наизусть, а другую половину еще не раз рассчитывал услышать. Солнце клонилось к закату, где-то вдалеке блеяли овцы, сухой теплый ветер с юга шевелил полог тента, и впервые за много дней не надо было никуда спешить, ничего доделывать, ни о чем думать.