Всë для тебя (гет)

Карманные часы показывали восемь утра. Альберта облокотилась на сидение экипажа и хлопнула золотой крышкой. Графиня даже не скрывала своего недовольства: в это время она ещё должна видеть сон, где любуется бирюзовым небом и необъятным сицилийским морем...

Срочная телеграмма от Майкрофта Холмса разрушила все грёзы.

Интересно, что понадобилось командиру британский разведки? Альберта перебрала в голове немало вариантов, но не остановилась ни на одном из них — без чашки кофе мозг напрочь отказывался думать. Графиня тяжело вздохнула и посмотрела в окно: со вчерашнего вечера стеной лил дождь, превратив дороги в грязное месиво.

Альберта раздражённо потёрла пульсирующую точку на лбу. Она надеялась поскорее доехать до Майкрофта, улыбнуться ему, покивать пару раз и вернуться домой — досматривать сон с итальянским морем, где плавают радужные медузы и никто не требует «встать по струнке».

— Мы приехали, госпожа Мориарти, — простуженный голос кучера прервал все мечты. Экипаж остановился у небольшого белого домика, и от окружающих домов он отличался лишь садиком алых роз да кованой чёрной калиткой. В этом доме как раз находился клуб «Диоген», основанный самим Майкрофтом Холмсом — именно там была назначена встреча.

Альберта вышла, приказав кучеру ждать: в глубине души она всё же надеялась на короткий разговор, ведь мистер Холмс тоже занятой человек. Мориарти поправила цилиндр и вновь тяжело вздохнула: стоило представить строгий взгляд Майкрофта, сразу заболела голова.

И когда привратник открыл калитку, графиня неохотно зашла в клуб.

* * *

В вестибюле стояла мёртвая тишина. Альберте показалось, что клуб пустовал: наверняка посетители ещё спали в пуховых тёплых кроватях и не знали о делах великой страны. Увы, мысли о снах так и тянули домой, хотелось развернуться и сделать вид, что телеграмма трагически затерялась: её перехватил какой-нибудь почтовый голубь и унёс на другой континент.

Графиня покачала головой, отгоняя мысли прочь, и ускорила шаг: быстрее начнёт — быстрее закончит. Пройдя длинный, светлый коридор, она вышла к информационной стойке и увидела консьержа — пожилой мужчина увлечённо читал какую-то книгу.

Как только консьерж заметил графиню на его губах сразу засияла доброжелательная улыбка, и по своей яркости она могла сравниться только с лампочками над потолком клуба. Альберта тем временем повесила чёрное пальто, цилиндр: на вешалках уже было много чужой одежды — а значит клуб принимал посетителей с самого утра. Графиня дождалась, пока консьерж старательно впишет её имя в журнал и торжественно распахнёт двери во внутренний зал. Всё это происходило молча, ни слова не сорвалось с губ, и виной тому было строгое правило «Диогена» — в клубе разговоры строго-настрого запрещены. Эта уникальная идея, разработанная Майкрофтом Холмсом, понравилась многим, но у Альберты она вызвала лишь громкий смех. Графиня смеялась с упоением, на людях же кивала с умным видом и всячески одобряла затею. Пожалуй, один Уильям знал настоящее мнение Альберты.

Мысли о дорогом брате вызвали тёплую улыбку: «Наверняка Уилл не спал всю ночь — готовился к лекции, а студенты как всегда не оценят стараний».

Консьерж, видимо, подумал, что та улыбка была адресована ему и смущённо кашлянул в кулак. Весь его образ сочился смущением: «Что вы, это моя работа, не стоит благодарности...». Каким чудом Альберта не рассмеялась при виде комичного лица, видел один Бог. Видел да наверняка смеялся сам.